Начни сначала. Владыка

                    Это казалось невероятным и немыслимым — кто-то определённо помог гномам бежать, и этот кто-то обладал достаточным опытом и немалой отвагой, раз смог скрываться почти целый месяц от глаз стражи, прислуги и придворных, населявших дворец. Трандуил, Синголло и Сварн с Леголасом два дня провели, раздумывая: кто же мог оказаться настолько дерзок и решителен? Неужели один из наугрим?       — Никогда не поверю, — проворчал Синголло, уязвлённый тем, что Трандуил отпускал насмешки, постоянно напоминая, что наугрим смогли подобраться так близко ко дворцу, несмотря на всю сеть разведки, созданную Синголло и окутавшую лес.       — Подозреваю, что они воспользовались услугами взломщика, — задумчиво проговорил Трандуил, когда все возможные догадки оказались решительно отвергнуты. — Кто-то маленький и юркий, быть может, из западных племён за Хитаэглиром. Кто знает…       — Если взломщик, значит, их путь — к горе, — вздохнул Синголло, невольно покосившись в сторону балкона, чьи двери сейчас были плотно закрыты — лес накрыло серой дымкой дождя.       — Ничего не понимаю, — пробормотал Сварн. — Зачем им туда идти? Они ведь не настолько безрассудны, чтобы пытаться обокрасть дракона? Да ещё и с таким маленьким отрядом?!       — Ты не представляешь, как быстро наугрим теряют разум, стоит им почуять запах золота, — мрачно ответил Трандуил. После того, как гномы сбежали, можно было бы забыть о них, но не получалось. Слишком гладко прошёл их побег, слишком подозрительна была тяга к самоубийству, а иначе желание попасть к Одинокой горе он назвать не мог. И лишь к концу шестого дня пришли вести из Эсгарота — беглецы обнаружились там, живые и почти здоровые. Но самым удивительным было не это, а то, что пленники оказались народом Траина, а один из них и вовсе его сыном — Торином. Ни Трора, ни Траина Трандуил прежде не видел, но безошибочно определил, кто именно из пленников был наследником Эребора. Весть о том, что в отряде было не тринадцать, а четырнадцать путников, и что один из них оказался не гномом, а маленьким хоббитом, открыло Трандуилу личину вора и помощника гномов, ещё раз убедив в том, что взлом — единственное, что доступно Торину.       — Что ж, теперь по крайней мере понятно, зачем он так упорно идёт к горе, — сказал Трандуил, услышав эту весть.       — И что мы будем делать? — спросил Леголас.       — Что делать? Ждать. Либо дракон спалит их шумно и ярко, либо уничтожит тихо, — так, что мы ничего не узнаем. В любом случае, о Торине Дубощите мы больше ничего не услышим.       И впрямь, некоторое время было тихо. Птицы доносили вести о том, что в Эсгароте нескончаемой чередой идут пиры, эдайн прославляют Короля-под-Горой, но никто никуда не спешит. Разведчики Синголло цепочкой растянулись от Озёрного города до развалин Дейла, рассылая вести с птицами во дворец. Так Трандуил узнал, что на пятнадцатый день наугрим покинули Эсгарот и отплыли к горе.       Утро очередного дня застало короля на балконе. Он будто врос в мрамор плит, безотрывно глядя на силуэт Одинокой горы. Ночь прошла в тренировках, сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, а рука продолжала бессознательно сжимать меч, что лишь недавно вернулся в ножны. Нарэлен появилась на балконе, заплетая влажную косу. Только что из купальни, она успела облачиться в штаны и рубашку, собираясь весь день провести в кузнице.       — Не могу понять, что происходит, — еле слышно пробормотал Трандуил, не спуская глаз с леса. — Слышишь?       Нарэлен склонила голову набок, пытаясь уловить хоть какой-то звук в рассветной тишине. Но, задержав дыхание, скорее почувствовала, чем услышала приближающийся гул. Он нарастал постепенно, но неуклонно, и вскоре можно было различить разноголосый гомон. Тёмная туча неслась ко дворцу, стремительно ширясь, цепляя верхушки деревьев, и вскоре можно было различить отдельных птиц, взволнованно галдящих на разный лад. Склонив голову, Трандуил слушал, пытаясь выделить отдельные слова и звуки, и вскоре его глаза изумлённо распахнулись.       — Дракон умер, — прошептал он, сам не веря тому, что слышит.       Нарэлен застыла, встречаясь глазами с Трандуилом, а он всё слушал и слушал два слова, звучавшие звонко и весело: «Смог умер!». Не верилось. В это не верилось, но вдруг стало так легко и свободно, словно часть обручей, сковавших грудь, лопнула и со звоном осыпалась под ноги. Пусть временно, но сейчас Трандуил чувствовал восторг и свободу, улыбаясь искренне и широко.       — Видишь, волшебство всё-таки случается, — счастливо выдохнула Нарэлен.       — Знаешь, — проговорил Трандуил, — мне жаль Торина. Лучше бы сидел в темнице и оставался моим пленником. Но я не могу сделать вид, что жалею о его смерти больше, чем радуюсь о гибели дракона. Наугрим получили то, за чем шли. Мне лишь одно интересно — кто погубил Смога?       — Гонцы прибудут через два дня, не позже, — пожала плечами Нарэлен. — Тогда и узнаешь.       — Нет. Хватит. Думаю, эта весть заслуживает того, чтобы лично посмотреть на развалины Дейла и впервые побывать в Эреборе.       — Представляешь, как сильно всё внутри провоняло драконом! — сморщила нос Нарэлен, звонко рассмеявшись.       — Не сильнее, чем Менегрот, когда его населили потомки Унголианты… — Трандуил вздохнул, вновь обратив свой взгляд к горе. Мог ли он осуждать Торина, ставшего изгнанником, мечтавшего лишь о том, чтобы вновь увидеть свой дом? Разве сам Трандуил не рисковал в своё время собственной жизнью, лишь бы вновь пройтись по родным улицам, заглянуть туда, где был счастлив?.. Следовало отдать дань уважения тому, кто избавил его от гнетущего страха, пусть даже ценой собственной жизни.       К полудню в кабинете состоялся срочный совет, на котором было решено выдвинуться к горе. Трандуил хотел бы выступить немедленно, но путешествовать по лесу с маленьким отрядом было небезопасно. К тому же, никто не мог поручиться за безопасность за пределами Лихолесья. Набеги орков и гоблинов участились, пусть и со стороны Одинокой горы было тихо. Но раньше их сдерживал дракон, кто знает, что станет теперь, когда путь на Гундабад открыт? Сварн настаивал на том, чтобы Владыка взял с собой не меньше пяти тысяч воинов, Трандуил, фыркая, говорил, что обойдётся и пятью сотнями. Сошлись на том, что охранять короля будет тысяча лучников и тысяча мечников.       — А было время, когда мы ездили в Имладрис в сопровождении пяти десятков воинов, — вздохнул Трандуил, наблюдая за суетой на внутреннем дворе.       — Когда-то и воинов не требовалось. — Синголло поправил меч, висевший на поясе, потом кивнул Валинлоссэ, который заканчивал перекличку лучников.       — Ты уверен, что командир лучников должен ехать? — в третий раз, наверное, спросил Трандуил.       — А ты уверен, что Леголасу ехать обязательно? — ехидно бросил Синголло.       — Думаешь, что-то смогло бы сейчас удержать его дома? — Трандуил вздохнул, найдя светлую макушку сына среди воинов, толпившихся во дворе.       Настроение небольшого войска было приподнятым, звучали смех и шутки, эльфы вслух представляли, как дойдут до Одинокой горы, встретят там праздник Первого Снега и вернутся обратно. Может, им удастся увидеть мёртвого дракона, который, по слухам, упал на дно Долгого озера? Глядя на них, Трандуил невольно заражался их нетерпением, желанием поскорее покинуть пределы леса, к которому был прикован незримыми цепями столько лет. И пусть его подданные не чувствовали и малой доли тяжести, с которой он жил каждый день, но тьма, нависшая над Лихолесьем, давила на каждого.       — Ну что, поехали знакомиться с убийцей дракона? — Нарэлен подошла, на ходу надевая перчатки. Тугие косы у висков рыжими ручейками вливались в толстую косу за спиной. Меч и кинжал заняли своё место на поясе. Трандуил окинул её внимательным взглядом.       — Может, ещё и кольчугу под курткой спрятала?       — Нет, — тряхнула она головой. — А вот твои доспехи уже погрузили.       — Зачем? — Трандуил нахмурился.       — Мне так спокойнее. — Она посмотрела на него чистым, ясным взглядом. Синголло кашлянул и отвернулся — ему вдруг срочно понадобилось о чём-то поговорить с сыном.       — Это всего лишь небольшое путешествие. Мы вернёмся до того, как лёд встанет на Долгом озере.       — Знаю. — Нарэлен коснулась его руки, погладила запястье. — Просто считай, что я буду спать спокойнее, думая о том, что ты сможешь их надеть в случае опасности. Остальные твои воины везут с собой доспехи. Зачем?       — Потому что это входит в их экипировку, — проворчал Трандуил, сдаваясь.       — Вот видишь! — Нарэлен хитро подмигнула. — Ты сам нашёл ответ.       Зазвенел рог, хлопнуло королевское знамя, и первые кони ступили на мост, выезжая из дворца. К вечеру следующего дня армия вышла из Лихолесья и расположилась на опушке. Впереди простирался болотистый край — землетрясение, сотрясшее земли между лесом и озером несколько десятков лет назад, не отразилось на королевстве Трандуила, но совершенно изменило местность, лежавшую впереди.       — Придётся идти кружным путём, — Трандуил смотрел на небольшую карту, разложенную на столе. — Почему это болото здесь не отмечено? — Он ткнул в закрашенную серым местность и решительно начал покрывать её короткими штрихами. — Если бы от скорости нашего продвижения зависели чьи-то жизни, эта ошибка дорого бы нам стоила!       — Ещё пять лет назад вдоль берега можно было пройти посуху, — пробормотал один из разведчиков.       — Вы бы лучше брали сведения не из устаревших данных, а у тех, кто спускает и поднимает бочки по реке, — ядовито отозвался Трандуил. Вопреки ожиданиям, когда он покинул лес, легче не стало. Напротив, тревога зудела глубоко внутри, неясная и от того ещё более изматывающая. Хотелось списать её на слишком долгое затворничество: всё-таки последний раз он покидал лес пятьсот лет назад, когда собирался первый Белый Совет. И теперь ощущение беззащитности неприятно царапало плечи, заставляя вновь и вновь оглядываться, беспокоясь за оставляемый лес, как мать переживает за ребёнка, которого оставляет одного без присмотра.       — Ваше величество! — полог шатра распахнулся, пропуская воина. — Там гонцы из Эсгарота; говорят, направлялись во дворец.       Эльфы переглянулись. Гонцы оказались тремя уставшими, продрогшими людьми, чьи лица успели зарасти щетиной, а волосы уже несколько дней не видели щётки.       — Ваше величество, — склонился один из них, определив, что перед ним Трандуил, когда заметил венец, сверкавший в волосах. — Нас послал Бард-убийца дракона, потомок Гириона, владыки Дейла.       — Дейл давно разрушен, — произнёс Трандуил, когда адан замолчал, переводя дух.       — Да, но и дракон мёртв. — В глазах мужчины мелькнуло упрямство, словно он уже приготовился к долгому спору, пусть даже с самим королём эльфов. — Наш город, Эсгарот, разрушен Смогом. Почти все горожане, которым посчастливилось выжить, остались без пищи и крова, а ведь впереди зима! Мы просим, о, Владыка, прийти на помощь, не оставить своих соседей перед лицом подступающей беды. Среди нас много женщин и детей, многие из которых не переживут не только эту зиму — ближайшую неделю.       — Идите к воинам, вас накормят и обогреют. К утру я скажу вам своё решение.       Эдайн, поклонившись, вышли. В шатре стало тихо.       — Что ж, видимо, придётся изменить наши планы, — вздохнув, проговорил Трандуил.       — Если бы мы заранее знали, что город разрушен! — досадливо поморщился Леголас.       — Распорядись, пусть гонцы отправляются во дворец немедленно. Чтобы добраться до Эсгарота по болотам, придётся сделать крюк, мы выйдем к озеру не раньше, чем через два дня. К этому времени по реке должны спуститься плоты с провизией и всем, что поможет эдайн пережить зиму. — Трандуил помолчал и добавил задумчиво: — В том, что дракон проснулся, есть и наша вина — следовало лучше следить за гномами.       — Если бы не их взломщик, они до сих пор сидели бы в темнице, — ехидно ответил Синголло. Леголас хмыкнул, кивнул и быстро вышел. — Ты слишком легко согласился им помочь. Что-то задумал?       — Нет, — Трандуил вздохнул. — Вспомнил, сколько раз нам самим приходилось мёрзнуть в снегу без возможности укрыться за толстыми стенами. И уж эти эдайн точно не заслуживают ничего подобного. Они не наши союзники, но действительно наши давние соседи.       Утром эдайн с восторгом узнали, что помощь уже в пути, и решили вернуться обратно с эльфийским войском. Высокие остроухие воины казались людям на одно лицо, а то, как легко и непринуждённо они преодолевали топь, вызывало почти благоговейный ужас: там, где нога человека проваливалась почти по колено, эльфу болотная жижа едва доставала до щиколотки.       Вечер пятого дня встретил эльфов мрачной картиной: небо окрасилось в полосы от бледно-серого до густо-оранжевого на западе, и в его кристальную чистоту поднимались чёрные столбы дыма. Эсгарот всё ещё тлел, печально вздымались к небу печные трубы, тихо плескалась о берег вода, толкая к суше обгоревшие обломки. Навстречу делегации эльфов уже спешили несколько человек, высоко поднимая вверх густо чадящие, наспех сделанные факелы.       — Ваше величество! — вперёд выступил крупный, плотный адан с ярко-красными щеками. — Какая честь! Видеть вас здесь лично… Даже мечтать не могли…       Трандуил едва кивнул, окинув быстрым взглядом адана, и с любопытством огляделся. Явно было, что дракона убил кто-то другой.       — Это я, — угадав его взгляд, вперёд выступил высокий угрюмый мужчина, чьё обветренное лицо густо заросло угольно-чёрной бородой. — Бард, ваше величество.       — Ты — искусный лучник, Бард, потомок Гириона, — ответил Трандуил. — Что будешь делать дальше?       — Мы хотим восстановить Эсгарот севернее, — засуетился первый адан, оттесняя Барда. — Я — бургомистр этого города, ваше величество! Позвольте извиниться за то, что не могу оказать вам достойный приём и…       — Выставьте на реке дозорных — плоты из Лихолесья идут следом за нами, — не глядя на него, бросил Трандуил и посмотрел на Барда. — Я жду тебя, победитель дракона, в своём шатре, когда его установят.       Трандуил, Синголло, Леголас, Бард и бургомистр, которого никто не звал, но который непонятно как оказался в шатре, совещались до полуночи. Решено было, что женщины, дети, старики и больные во главе с бургомистром останутся здесь. С ними же остаются мастеровые и три десятка эльфов из тех, кто знаком с плотницким делом. Следом за провизией из Лихолесья должен был прийти лес, который третий день рубили эльфы. Из него будут возведены первые дома, которые помогут людям пережить зиму. Мужчины, которых насчитали около полутора тысяч, отправлялись с войском Трандуила к горе, чтобы оценить размер сокровищ дракона и выделить деньги на восстановление Эсгарота и Дейла, а также Трандуилу. Остальное собирались пересчитать, закрыть в сундуках и отправить весть родне Торина, чтобы те пришли и забрали его богатства.       — Это должна была быть увеселительная прогулка, а получается — восстановление чужого жилья и вникание в чужие проблемы, — недовольно проговорил Трандуил, когда все разошлись. Они с Нарэлен стояли на пригорке, глядя на долину, раскинувшуюся впереди. Гора в темноте чернела мрачной громадой, закрывая звёздный свет. Холодный ветер рывками доносил запах гари и гниения, доносившийся от Озёрного города. Где-то истошно рыдала женщина, подвывала собака. Нарэлен поёжилась.       — Чужое горе… Ты успел от него отвыкнуть?       — Мне достаточно своего, — Трандуил смотрел прямо перед собой, не желая поворачиваться в сторону людского лагеря. Тревога всё не отпускала, напротив, с каждым шагом к горе становилась только сильнее. Поначалу он даже сомневался — а правда ли Смог убит? Может, это всё чей-то обман, пугающая шутка, ловушка, чтобы заманить прямо в его пасть? Два раза в пути он просыпался от кошмаров, которые, казалось, давно уже были в прошлом. И только увидев разорённый город, понял, что эти страхи напрасны. Что же тогда было не так? Может, стоило повернуть назад?       — Может, вернёмся в лес? — словно читая его мысли, спросила Нарэлен. Её ладонь легла на плечо, слегка его сжала. — Мы достаточно увидели и достаточно сделали. Пусть эдайн сами разбираются с богатствами наугрим.       — Нет, — Трандуил тряхнул головой. — Раз уж мы пришли посмотреть на Эребор, так тому и быть.       Ещё три дня армия добиралась до развалин Дейла, которые миновали в сумерках. Лагерь раскинулся между разрушенным городом и дорогой, ведущей к Эребору. Засветились сотни костров, вспыхнули факелы, и эльфы, чтобы избавиться от гнетущего ощущения, которое овладевало вблизи каменной громады, достали лютни и флейты, наполняя воздух ароматами летнего полудня, сочных ягод и полевых цветов. Эдайн воспряли, представляя, как завтра найдут золото и что можно будет с ним сделать. То тут, то там слышались предположения о том, как велика сокровищница Трора. Многие уже собирали караваны на юг, чтобы после зимы отправиться за диковинными тканями для возлюбленных, ароматным вином, которое обычно переправляли лесному Владыке, и цветастыми коврами, которые можно повесить на стены и любоваться на них зимними вечерами.       — Надо будет осмотреть завтра развалины, — голос Барда легко перекрывал песню, долетавшую из соседней палатки. — И посчитать, сколько нужно денег на восстановление города.       Леголас прислушался. Адан ему понравился. Он отличался от дунэдайн, которых принц встречал давно в Имладрисе. Те были более открытые, выглядели иначе, говорили тише. Этот же словно был высечен из камня, обточен пронизывающими ветрами с гор. Суровый и мрачный, Бард смотрел в будущее, твёрдо зная, чего хочет. И этим отчего-то неуловимо напоминал отца.       Эдайн прошли мимо, продолжая разговаривать о будущем Дейла, не заметив эльфа, сидевшего в тени полуразвалившейся крепостной стены. Наверное, это могло быть интересным — смотреть, как из руин вырастает новый город. Леголас поймал себя на мысли, что хотел бы остаться здесь на время, помочь. Но больше хотел бы узнать ближе эдайн, которые, как оказалось, совершенно разные. И характер у них тоже разный. И внешность. За три с половиной тысячи лет эльфийский принц мог на пальцах сосчитать, сколько раз ему приходилось встречать смертных. Согласится ли отец, чтобы он остался?..              К утру несколько эдайн и эльфов отправились к горе, чтобы узнать, как лучше подойти к воротам. Но, спустя час, вернулись с удивительной вестью — ворота были заложены свежей стеной сухой кладки, а голоса, требовавшие ответа о том, кто они и зачем пришли, явно принадлежали гномам.       — Значит, они выжили, — задумчиво проговорил Трандуил. — Что ж, это хорошая весть.       — Не слышно радости в твоём голосе, Владыка, — заметил Бард. — Считаешь, что Торин не сдержит слово и не даст нам обещанную часть золота?       — Хотелось бы сказать, что эти гномы отличаются от других, но нет, — Трандуил поднялся с походного кресла, в котором сидел до этого, и подошёл к столу, разливая вино по кубкам. После протянул один из них Барду и сказал: — Гномы склонны терять разум, когда речь идёт об их сокровищах. И никакие уговоры, никакие обещания, никакие угрозы не заставят их расстаться с ними по доброй воле.       — Я всё верю в честные переговоры, — угрюмо сказал Бард.       — О, я тоже, — холодно улыбнулся Трандуил. — Во всяком случае, проливать эльфийскую кровь ради гномьего золота я не намерен. Если Торин жив, я не претендую и на толику его богатств, мне он ничего не обещал и ничего не должен. Если хочешь, мы уйдём, но я должен тебя предупредить: не верь гному, сидящему на горе золота. Он будет торговаться за каждую монету, а после ещё и проклянёт в спину за то, что ты его ограбил.       — Но я не могу уйти просто так! — возмутился Бард. — Это гномы разбудили дракона! Это гномы наслали его на наш город! Это гномы виноваты в том, что Смог сжёг Эсгарот! И, если уж идти до конца, это из-за гномов был разорён Дейл! Неужели мы не достойны получить помощь за беды, в которых пострадали по их вине?       — Я не говорю, что Торин обязательно откажется платить, — резонно заметил Трандуил. — Я лишь говорю, что этот исход очень вероятен. Но мы, конечно же, будем надеяться на лучшее.       — Я прошу тебя остаться, — Бард поднял на короля глаза. — Быть может, рядом с такой грозной силой, как эльфийское войско, Торин захочет с нами считаться.       — Он пока не отказался от своих слов. Но я согласен задержаться настолько, насколько это будет необходимо. Пока же советую перенести лагерь, мы сейчас стоим в прямой видимости со стены.       Лагерь сняли и расположили между отрогами, а вечером до слуха наугрим вновь донеслись эльфийская музыка и смех. Утром на дороге, ведущей в Эребор, показался отряд. Два знамени трепетали на ветру: голубое — Озёрного города и зелёное — Лихолесья. Остановившись в полёте стрелы от стены, всадники молча смотрели на стену.       — Кто вы, пришедшие с оружием в руках под стены Эребора, в котором правит Торин, сын Трора, сына Траина?       — Приветствую тебя, Торин! Не передать, как мы рады, что ты и твои спутники живы. Быть может, ты выйдешь к нам, чтобы обсудить, сколько стоит твоё слово?       — С кем и что я должен обсуждать? — высокомерно донеслось с высоты стены.       — Я — Бард, и это я убил дракона. Но до этого он разорил Эсгарот, который принимал вас, оказал вам помощь и снабдил всем, чтобы продолжать поход. Теперь наш город лежит в руинах, и мы пришли за обещанной помощью.       — Вы пришли разграбить мою сокровищницу, считая, что мы погибли! — гневно воскликнул Торин. — Сколько золота вы пообещали эльфийскому королю? Он держал нас в темнице, а теперь пришёл позариться на чужие богатства?       — Мне не нужно твоё золото, Торин, сын Трайна, — насмешливо сказал Трандуил. — Я здесь по приглашению Барда — лишь для того, чтобы проследить, что ты не обманешь эдайн, которым обещал помочь.       — Я никому ничего не обещал! То, что Смог разрушил Эсгарот — не наша вина, мы не можем нести ответственность за злодеяния дракона! Цену товаров, что жители дали нам в поход, мы возместим. Но ни монеты вы не получите сверху! Тем более, пока у стен моего города стоит эльфийское войско!       — Король эльфов пришёл к нам на помощь бескорыстно, по-соседски, — Бард угрюмо посмотрел вверх. — Мы дадим вам время одуматься и решить всё с миром.       Всадники развернулись и направились в лагерь. Не прошло и нескольких часов, как к воротам прискакал глашатай, объявляя, что Торин Дубощит должен принять требования или же будет считаться заклятым врагом народу Эсгарота и эльфам Лихолесья. Одна двенадцатая часть сокровищ должна перейти в пользование Барду, наследнику Гириона, убийце дракона. Из этой части он выделит помощь пострадавшим жителям Эсгарота. Но если Торин ищет уважения и дружбы соседей, то добавит золота от себя, чтобы помочь жителям озера.       В ответ в глашатая полетела стрела. Чиркнув о камень, она упала под ноги коню. Развернувшись, адан ускакал. Осада горы началась.