Начни сначала. Владыка

                    Холодало. В лесу в это время с тихим шелестом осыпалась под ноги листва, укрывая землю разноцветным ковром. Здесь же, на склонах Одинокой горы, ветер, казалось, заглядывал в каждую щель, выдувая из неё всё до последнего камушка. Тоскливо шумел в соснах, цеплявшихся за уступы. Разгонял редкие облака, пытавшиеся укрыть вершину горы пушистой периной. Изредка они брызгали мелким дождём, и одежда моментально пропитывалась влагой и задубевала на пронзительном ветру. От реки, что вырывалась из главных ворот и разливалась недавно созданной запрудой, несло промозглой влагой.       Эльфы и люди разбрелись по долине, проводя основное время в развалинах Дейла. Бард попросил Трандуила помочь, и теперь два эльфийских картографа исследовали город, а по вечерам в палатке Барда собиралась небольшая толпа, и споры не затихали до утра: где лучше сохранился водопровод, откуда стоит наладить подачу воды, какие здания надо восстанавливать в первую очередь, какие улицы начинать расчищать, чтобы обеспечить удобный подвоз инструментов. И сколько понадобится людей на первое время, чтобы начать работу уже этой зимой. Многие жители Эсгарота, пришедшие с Бардом, хотели остаться с ним и после того, как он вновь станет властителем Дейла.       По вечерам весь лагерь собирался у эльфийских костров, где непрерывно звучала музыка, плавно и напевно велись рассказы о древних временах, и страшные драконы погибали под ударами крыльев могучих орлов или мечами великих витязей, что спускались с небес на сияющих кораблях. А древнейшее Зло побеждалось великими Духами, что приходили из-за моря. Всё это люди пересказывали друг другу, делились с теми, кому приходилось стоять в ночном дозоре без возможности послушать прекрасные эльфийские сказки. Сам дивный народ оказался не таким уж и страшным. Поначалу люди робели, но с каждым днём, проведённым вместе, смелели, замечая, что эльфы так же едят и спят, так же мёрзнут и жалуются на гномов, желая скорее вернуться домой. Они были такими же. И совершенно другими.       Молодыми, смешливыми, смущающе прекрасными. Ловкими, невероятно сильными воинами, несмотря на кажущуюся лёгкость. Среди воинов оказалось немало женщин, что удивило людей ещё сильнее, ведь поначалу они не могли различить мужей и дев. К девам-воительницам относились настороженно — люди не могли понять, зачем эльфийкам брать в руки меч, лук или копьё, когда можно всю жизнь бродить по лесам, петь песни и танцевать в лунном свете? Странные они оказались, эти эльфы…       — Скоро пойдёт снег. — Синголло подышал на ладони и резко растёр их. — Может, послать домой за мехами?       — И тёплыми сапогами, и пуховыми одеялами, и санями, чтобы разъезжать перед воротами Эребора, — Трандуил криво улыбнулся, глядя на гору. В смотровых окошках, оставленных гномами в стене, мелькали огоньки.       — Было бы неплохо, — хохотнул Синголло. — И, проезжая мимо, салютовать кубками, полными горячего вина. — И тут же отшатнулся от дымящегося кубка, из которого густо пахнуло гвоздикой и анисовыми звёздочками.       — Я предугадываю желания, — пропела над ухом Нарэлен, опускаясь на камень рядом с Трандуилом. Они сидели в стороне от лагеря, пользуясь редкой возможностью побыть самими собой. Здесь, вдали от света, всё становилось проще. Эдайн пугались Владыки Лихолесья, считая его самым холодным и неприветливым эльфом, он в свою очередь почти не обращал на них внимания, пытаясь понять, что именно заставляло его сердце колотиться нервно, с перебоями. Гонцы отправились за гору, чтобы разведать дорогу, ведущую на Гундабад, но ушли только вчера, времени прошло слишком мало. И вороны, постоянно вылетающие и залетающие в гору, лишь добавляли беспокойства. Торин наверняка послал за подмогой, и теперь следовало сделать всё возможное, чтобы гномы не получили провизию, иначе осада затянется на неопределённый срок. Здесь, конечно, не Горгорот, но всё же сидеть на уступе семь лет не хотелось.       Трандуил обхватил кубок обеими руками, и живительное тепло потекло ручейками вверх, к плечам. Он с удивлением понимал, что совершенно не скучает по походной жизни и охотнее сидел бы сейчас у камина, чем на холодном камне, обдуваемый всеми ветрами. Это открытие заставило задуматься: почему? Почему теперь нет желания бросаться в поход, открывать, искать, спасать, бежать? Неужели он врос в свой лес, а тот, в свою очередь, пророс в него, пустил свои корни? Или, может, именно он теперь этими корнями и являлся? Когда они успели стать неотъемлемой частью друг друга?       Нарэлен придвинулась ближе, и рука сама легла на её талию, прижимая к себе. Синголло справа прихлёбывал вино, сдувая ароматный пар, клубившийся над кубком. А в небе, бескрайнем, огромном, раскинулись звёзды: тысячи мерцающих точек. Он уже успел отвыкнуть от такого неба — дома его скрывали деревья. А здесь — от края до края — простор, в котором хочется заблудиться. И если бы не холод и тревога, можно было почувствовать себя почти счастливым…       Шорох шагов за спиной заставил выпрямиться, а затем подняться, медленно, величаво. Синголло досадливо цокнул, вставая следом. Нарэлен — рядом, на полшага за спиной.       — Ваше величество, стража обнаружила лазутчика. Тот хоббит, что был с гномами. Говорит, что пришёл к вам.       — Ко мне? — Трандуил не пытался скрыть своё удивление.       — Ещё он говорит, что вы его не знаете, но знает Бард.       — Веди. И позови Барда.       Едва стражник скрылся в темноте, Трандуил с сожалением посмотрел на остывшее вино, в два глотка выпил его и протянул пустой кубок Нарэлен.       — Пойдём, поглядим на знаменитого гномьего взломщика.       После холода нагорья в шатре было светло, жарко и слабо пахло деревом. Трандуил скинул подбитый мехом плащ и подошёл к жаровне, протягивая руки. В кольцах отразилось пламя, облизнуло камни. Синголло и Нарэлен расположились за столом, через несколько минут вошёл Бард, чьи шаги эльфы услышали задолго до того, как сам адан распахнул полог. А вот топоток хоббита так и остался незамеченным. Если бы стража не окликнула его на входе, он так и вошёл бы бесшумно.       — Так значит, вот он какой, хитроумный помощник, освободивший гномов из моих темниц? — приподняв брови, Трандуил с интересом рассматривал невысокого, чуть меньше четырёх футов, хоббита. Тяготы пути отразились на нём не меньше, чем на гномах, щёки запали, одежда выцвела и обтрепалась. Но в ясных глазах с лёгкостью читалось смущение и, что удивительно, вызов. На его плечах лежало эльфийское одеяло, но когда хоббит сделал шаг, ткань разошлась, обнажив блеск горного хрусталя и тусклую вязь кольчуги.       — Бильбо Бэггинс к вашим услугам, — степенно поклонился хоббит.       — У всех хоббитов подобная шкура? — весело воскликнул Синголло, подходя ближе и осторожно сдвигая в сторону одеяло и куртку. — Похожие кольчуги гномы Мории ковали в подарок для сыновей Элронда. Надо же, Бильбо Бэггинс, вы смогли взломать и её?       — Кольчугу подарил мне Торин, — смутился Бильбо, запахивая одеяло на груди. — Я, собственно говоря, зачем пришёл, — его тон зазвучал так деловито, что никто из находящихся в палатке не смог сдержать улыбку. — Я хочу домой. Очень хочу. Я не привык к долгим странствиям и путешествиям и был бы готов вернуться хоть сегодня. Но у меня в этом деле есть свой интерес. — Бильбо полез во внутренний карман и извлёк наружу потрёпанный лист, сложенный вчетверо. — Мне причитается одна четырнадцатая доля сокровищ. Я совершенно не возражаю против того, чтобы сначала посчитать вашу долю, Бард, а потом поделить остальное. Там и так хватит на несколько жизней. Но гномы… — Бильбо укоризненно покачал головой. — Гномы засели на золоте и не желают делиться.       — Значит, пусть едят и пьют его, — мрачно фыркнул Бард.       — Совершенно с вами согласен, хотя я бы предпочёл глоток горячего вина и кусок мяса со свежим хлебом. Но скоро наступит зима, всем придётся несладко. А ещё… Вы слышали про Даина из Железных холмов?       — Слышали, — кивнул Трандуил. Бард лишь пожал плечами. — Подозреваю, что скоро он будет здесь?       — Да, — кивнул Бильбо. — Торин послал за ним, его армия в двухдневном переходе от горы. С ним пятьсот великолепно вооружённых воинов, многие из них участвовали в битве за Морию и уверяю вас, вести переговоры они не захотят.       — Зачем ты говоришь всё это?! — воскликнул Бард. — Ты предаёшь своих друзей, тех, с кем преодолел такой путь?!       — Какой же вы подозрительный, в жизни не встречал подобных Верзил! — с досадой воскликнул Бильбо и обернулся к Трандуилу. — Я лишь хочу, чтобы не лилась ничья кровь. А ещё — очень хочу домой. И чтобы приблизить это, готов сделать вам предложение.       — Послушаем, — заинтересованно протянул король.       — А вернее — посмотрим, — торжественно произнёс Бильбо и извлёк из-за пазухи нечто, завёрнутое в носовой платок. Ткань соскользнула на пол, и палатку залил ослепительный блеск. Словно сотня солнечных зайчиков попала в плен и теперь была заключена в прозрачном круглом камне.       — Это Аркенстон Траина, Сердце Горы. И сердце Торина. Для него он дороже рек золота. Этот камень поможет вам вести переговоры, — Бильбо бросил на камень полный сожаления взгляд и вложил его в руку Барду.       — Но как он оказался у тебя и зачем ты отдаёшь его нам? — Бард, как зачарованный, смотрел на камень. Трандуил протянул руку и осторожно коснулся прохладной поверхности. В груди кольнуло воспоминанием о похожем камне. Но Аркенстон походил на Сильмарилл не больше, чем морской голыш походит на редкую жемчужину. Разве что бед мог принести не меньше.       — Ну-у, — Бильбо вконец смутился и опустил глаза, — мне ведь причитается доля за участие в походе… Я решил, что этот камень может быть ей. Может, я и взломщик, но взломщик честный. Поэтому сейчас я вернусь к гномам, и пусть делают со мной, что хотят. Надеюсь, камень принесёт вам пользу.       Трандуил с удивлением разглядывал хоббита, который едва доходил ему до пояса. Столько мужества и мудрости, заключённые в столь крохотном теле невольно вызывали уважение.       — Бильбо Бэггинс, ты больше достоин носить эльфийские доспехи, чем многие из тех, на ком они сидят лучше. Но что-то я сомневаюсь в благородстве Торина Дубощита. Поверь, я знаком с гномами гораздо лучше, чем ты, и предлагаю остаться с нами. Здесь тебе будут оказаны почёт и уважение.       — Благодарю, — с достоинством поклонился Бильбо. — Но всё-таки негоже бросать сейчас друзей, особенно, после того, как мы столько пережили вместе. Да и я обещал Бомбуру разбудить его в двенадцать.       — Ты, пожалуй, самое удивительное существо, которое я встречал в своей жизни, — задумчиво проговорил Трандуил. — Тебя проводят к броду, если это — твоё желание. И всё же твоя судьба внушает мне тревогу.       — Всё будет так, как должно быть, — пожал плечами Бильбо. — А я рад, если с помощью камня удастся покончить с этим делом как можно быстрее и без кровопролития.       Он коротко поклонился, и Бард с Трандуилом склонили голову, провожая хоббита взглядами.       — Он очень храбрый, — сказал Бард.       — И честный, — хмыкнул Трандуил. — Настолько честный, что готов принять смерть от рук тех, кого всё ещё считает своими друзьями.       — Полагаешь, до этого дойдёт?       — С гномами ни в чём нельзя быть уверенным, — Трандуил покачал головой. — Даже не представляю, в какую ярость придёт Торин, когда узнает о его поступке. Лучше бы он оставался с нами.       — Полностью с тобой согласен! — раздался знакомый голос. Полог шатра разошёлся, пропуская высокого старика в сером плаще и синей шляпе.       — Митрандир? — неверяще прищурился Трандуил. — Боюсь даже представить, что привело тебя сюда.       — Вести не самые лучшие, — вздохнул майа, подходя к жаровне и протягивая озябшие руки к огню. — Но пока это лишь предположения, так что посмотрим, что приготовит нам завтрашний день.       — Сплошные загадки и никаких ответов, — проворчал Синголло, не скрывая, впрочем, довольной улыбки. Бард смотрел на старика во все глаза, пытаясь понять, что в нём такого, что позволяет говорить на равных с самим королём эльфов.       — И что же здесь делал Бильбо Бэггинс? — поинтересовался Митрандир, когда вино вновь наполнило кубки.       — Ты с ним знаком? Впрочем, я почти не удивлён, — Трандуил усмехнулся. — Он принёс нам одну занятную вещицу, принадлежащую Торину. Бард?       Бард с готовностью достал из-за пазухи камень, завёрнутый в тряпицу. Митрандир подался вперёд и изумлённо вздохнул.       — Надо же. Аркенстон Траина, если я не ошибаюсь? Что ж, переговоры могут завершиться быстрее, чем я полагал. Это не может не радовать.       Наутро отряд эльфов и людей приблизился к горе, остановившись на безопасном расстоянии. Демонстративно опустив на землю копья, луки и мечи, они подошли к запруде и приготовились ждать.       — Вы решили принять наши условия? — насмешливо спросил Торин. — Но я вижу, что войско эльфов не ушло. А значит, о переговорах не может быть и речи.       — И нет ничего, за что ты заплатил бы золотом? — в тон ему ответил Бард.       — Ничего, что вы могли бы мне предложить, — Торин высокомерно вздёрнул подбородок.       Бард отступил в сторону, пропуская какого-то старика в плаще с капюшоном. В руках тот держал шкатулку, окованную железом. Крышка распахнулась, и свет отразился в гранях, рассылая мириады сверкающих лучей.       Когда Торин заговорил снова, его голос дрожал от едва сдерживаемой злобы.       — Откуда у вас святыня моего рода? Этот камень принадлежит мне по праву и я не намерен платить за него жалким ворам!       — Мы не воры, — спокойно ответил Бард. — Мы отдадим тебе то, что принадлежит тебе, когда ты отдашь нам наше.       — Как он попал к вам? — взревел Торин.       — Я дал! — крикнул Бильбо.       Все, кто стоял внизу, замерли, с возрастающей тревогой наблюдая за тем, как Торин проклинает хоббита, грозясь сбросить его со скалы:       — Убирайся, проклятый взломщик! Был бы тут Гэндальф, я бы рассказал ему всё, что думаю о том, кого он нам подсунул!       — Твоё желание сбылось, Гэндальф здесь! — старик откинул капюшон и шагнул вперёд. — Если вам не нравится мой взломщик, верните его мне, пожалуйста.       — Меня предали! — крикнул Торин, перегнувшись вниз. — Расчёт был верный: я не могу не выкупить Аркенстон. За него я отдам вам одну четырнадцатую часть сокровищ, а вы там делите её между собой, как хотите. Думаю, и предателю что-то перепадёт.       Со стены упала верёвка, и вскоре показался Бильбо, начавший спускаться вниз, словно боялся, что вслед полетят стрелы.       — Пока не будет выкупа, камень останется у нас! — крикнул Бард. Синголло перегнулся через шею коня, подхватил хоббита за шиворот и посадил перед собой в седло. — Мы вернёмся завтра в полдень, и если выкуп будет подготовлен, уйдём вместе с войском эльфов.       Обратно в лагерь отряд возвращался с шутками и смехом. Лёгкость буквально витала в воздухе, обещая скорое возвращение домой. Эльфы предвкушали первый праздник зимы во дворце, а люди размышляли о том, успели ли плотники возвести хотя бы несколько домов на берегу озера.       — Как считаешь, гномы не будут чинить препятствий в восстановлении Дейла? — Конь Барда поравнялся с жеребцом Трандуила.       — Он остынет, — тонко улыбнулся король. — И смирится. Сейчас в Торине кипят гордыня и обида. Но когда мы уйдём, им придётся вести с вами дела. В горе нет еды, только вода и золото. У них нет тёплых тканей, нет древесины… Сейчас разум нового Короля-под-Горой занят другим, но вскоре он поймёт, что нужда народа главнее обид. Мелочных обид, кстати.       — Хочется в это верить, — Бард тяжело вздохнул. — Не желал бы я иметь под боком недружелюбных соседей.       — У тебя всё получится, — Трандуил покосился на адана. — Поверь, я видел достаточно людей, чтобы научиться вас понимать. Ты будешь хорошим правителем. Не великим, конечно, но нужно ли тебе это величие?       — Нет, — Лучник поджал губы. — Я и править-то не умею. Не знаю, нужно ли мне это.       — Трон редко даёт выбор, — задумчиво проговорил Трандуил. — Жители уже решили за тебя, разве ты вправе теперь бросить их?       Весь день до вечера в лагере царило оживление: из Эсгарота пришли вести о том, что первых женщин и детей уже расселили, еды в достатке, а из Лихолесья по реке спустили ещё два каравана плотов, гружённых всем необходимым для того, чтобы пережить зиму. Мужчины вздохнули с облегчением — знать, что у близких всё хорошо, дорогого стоило. К тому же, всё говорило о том, что уже завтра после полудня они начнут собираться в обратный путь. Воинов среди жителей Озёрного города почти не было: ремесленники, рыбаки, да небольшая охрана бургомистра.       — Ни за что не поверю, что тебя привело сюда беспокойство о судьбе хоббита.       Трандуил и Митрандир неспешно шли по лагерю. Вчера толком поговорить не удалось, и сегодня получилось выкроить время лишь к вечеру. Майа пыхтел трубкой, не спеша отвечать и время от времени бросая тревожные взгляды на Одинокую гору. И эта тревога входила в резонанс с той, что снедала Трандуила, заставляя воздух вибрировать.       — Нам стоит чего-то опасаться? — Трандуил остановился на пригорке, где ещё вчера они сидели с Нарэлен и Синголло, и повернулся к Митрандиру.       — По горам гуляют разные слухи, — уклончиво заговорил тот. — И я бы рад найти им опровержение. Или хотя бы подтверждение, чтобы появилась ясность. Но пока слухи остаются слухами.       — Чего нам стоит ожидать? Войны с гномами?       — Хуже, — Митрандир выпустил в воздух сизое облако и мрачно сверкнул глазами. — После смерти Азога его сын, Больг, поклялся отомстить гномам. Они много лет собирают армию, готовят её и роют ходы, чтобы напасть. Но я не знаю, куда именно придётся удар. И когда. Нужна ли оркам Одинокая гора? Может быть. Но Смог умер совсем недавно, до орков могла не дойти эта весть. Удар, скорее всего, придётся по Железным холмам, они ближе всего. Когда? Хочется верить, что орки ещё не готовы.       — Насколько велика будет эта армия?       — Не знаю, — Майа с сожалением вздохнул. — Но Хитаэглир стремительно пустеет, по всем признакам орки собираются где-то. Собираются давно и тайно. Они очень хорошо организованы и мечтают отомстить. Где они сейчас? Вероятнее всего — в Гундабаде.       — В Гундабаде? — Трандуил невольно вздрогнул. — Но это же совсем близко!       — Поверь, меня это беспокоит не меньше, чем тебя.       Эту ночь Трандуил не спал, обдумывая разговор с Митрандиром. Что, если орочья армия пойдёт на Одинокую гору? Эльфы не смогут остаться в стороне, а значит, следует быть наготове. Постоянно. Он не может позволить оркам занять гору, взять лес в тиски. С ним лишь две тысячи воинов, дома около пятнадцати тысяч. Ждать, послать за пополнением и ждать, что ещё остаётся? Уйти сейчас, оставить эдайн, которых неминуемо снесёт волной чужой войны?..       Рассвет окрасил склоны горы в кровавый цвет. Ни ветерка — сосны застыли, как стражи: с одной стороны густые, зелёные, с другой — опаленные последним дыханием разъярённого дракона. Хоббит говорил, что гномы Даина в двух дневных переходах, а значит, к сегодняшнему вечеру, самое большее — к завтрашнему утру они будут здесь. К тому времени Бард и его люди должны получить выкуп и снять лагерь.       — Ваше величество! — запыхавшийся разведчик остановился в нескольких шагах от своего короля. — Наугрим показались на восточных отрогах!       — Труби общий сбор, — Трандуил скрипнул зубами, бросив быстрый взгляд на казавшуюся безмятежно спящей гору. Если гномы готовы лить кровь за золото, то эльфы на это не пойдут. Но подготовиться к возможной атаке это, конечно же, не мешает.       В шатре уже было многолюдно: Синголло, Нарэлен, всклокоченный Бард и Леголас с Митрандиром смотрели на карту, решая, где лучше расположиться, если придётся сражаться.       — На переговоры с Даином я не пойду, — заявил Трандуил, поднимая руки, чтобы слуга затянул ремни доспехов. — Мы здесь находимся, чтобы обеспечить честную передачу выкупа, а не для того, чтобы убивать наугрим.       — Пойду я, — спокойно сказал Бард, выпрямляясь. Видимо, он тоже немало думал сегодня ночью, потому что растерянность в глазах уступила место твёрдой уверенности в своих силах. — Я имею право на это золото, и если Торин желает вероломно отобрать его у моего народа, значит, сегодня прольётся кровь.       — Я тоже пойду! — неизвестно как попавший в шатёр Бильбо выступил вперёд. — Это я отдал Аркенстон и не намерен это скрывать.                            — Они хотят протиснуться между горой и излучиной реки, — усмехнулся Бард спустя два часа. Переговоры ожидаемо не увенчались успехом. Более того, когда к воротам подъехали люди, узнать, готов ли выкуп, в них полетели стрелы. — Если мы пропустим гномов к горе, они передадут Торину провизию и тогда осада затянется на несколько недель. А там и другие родственники подойдут. На склонах у нас стоит немало лучников и копьеносцев. Может, пора проверить крепость гномьих кольчуг?       — Стоит подождать, — не согласился Трандуил. — Любой наш выпад будет расценен как атака, тогда неминуемы потери. Пока что у нас численное преимущество, причём значительное. Убить наугрим всегда успеем. Пока можно попытаться поговорить.       — Мы уже пытались, — мрачно ответил Бард. — Я бы хотел предложить…       Но он не успел договорить: за стенами шатра послышались крики, и вскоре внутрь вбежал Леголас:       — Наугрим пошли в атаку! Они пробиваются к горе!       Битва началась внезапно, без подготовки и объявлений. Гномы, стиснув зубы, рванули вперёд, не обращая внимания на град стрел, который тут же посыпался сверху. Небольшие круглые щиты, которые каждый гном нёс за спиной, взметнулись вверх, и стрелы осыпались под ноги, не причиняя особого урона. Армия эдайн ощетинилась копьями, зашелестела сталь вынимаемых из ножен эльфийских мечей. Трандуил и Бард, оба верхом, смотрели на разворачивающееся сражение, когда из-за вершины Одинокой горы показалась угольно-чёрная туча, стремительно закрывая небо. Сверкнула молния, поднялся ураганный ветер, пригибая деревья, росшие по склонам горы. А ниже, с севера, завихрилась ещё одна туча, приближавшаяся не по ветру. Будто стая птиц, такая плотная, что просвета не было видно.       — Остановитесь! — громовой голос Митрандира перекрыл ураганный ветер. Из его посоха вырвался ослепительно-белый свет и устремился в небо. — Сюда идёт армия орков во главе с Больгом, чьего отца Азога, ты, Даин, убил у ворот Мории. У нас ещё есть время объединить силы, не время для внутренних дрязг. Даин, сын Наина, поднимайся в лагерь, надо срочно держать совет.