Начни сначала. Владыка

                    Флаги неистово хлопали под порывами поднявшегося ветра. Молнии то и дело рассекали чёрное небо, озаряя лагерь эльфов и людей мертвенно-синим светом. Гномы, быстро перегруппировавшись, отступили к лагерю. Орки ещё даже не показались, лишь полчища летучих мышей истошно проносились в небе, не спеша, впрочем, пока спускаться вниз.       — Почему мы не додумались начертить план пустоши и Дейла? — досадливо воскликнул Бард, глядя, как на спешно раскатанном листе пергамента появляются схематичные рисунки Одинокой горы, развалин города и реки, протекавшей между ними.       — Потому что никто не мог предугадать, что придётся вступить в настоящую битву, — проговорил Трандуил, не сводя глаз с карты.       — Мы задали бы вам жару, уж будь уверен! — недовольно проворчал Даин, стягивая латные рукавицы и опуская толстый палец на точку слева от горы. — Мы можем отправить туда несколько отрядов. Я знаю, что здесь, — палец прочертил дугу, — и здесь, — поднялся выше, — отличное место для засады. Небольшим количеством лучников можно сдерживать наступление достаточно долго.       — Достаточно долго для чего? Чтобы мы успели обойти гору? — живо спросил Бард.       — Нет, гору обходить мы не станем, иначе рискуем нарваться на подобную засаду, но только стрелять уже будут в нас, — покачал головой Трандуил. — Идея с лучниками хороша, — сказал он, видя, что Даин собирается начать спорить. — И мы немедленно сформируем отряды. Валинлоссэ?       — Через десять минут выступим, — склонил тот голову.       — Я пойду с ними! — воскликнул Бард, оглядываясь в поисках лука.       — Нет, — отрезал Трандуил сурово. — Нет, — повторил мягче, видя смятение в тёмных глазах победителя дракона. — Ты рвёшься в бой, я могу это понять, но ты больше не принадлежишь самому себе. Твоё место здесь, ты должен руководить всей своей армией, а не мчаться сломя голову убивать орков.       Бард вздохнул, отвернулся на миг, но всё же кивнул через силу, признавая правоту эльфийского короля. Если он уйдёт с отрядом лучников, кто будет руководить остальными?       — Бой примем здесь, — Трандуил показал на пустошь. — На открытой местности у мечников будет больше пространства для маневра. Но сначала выставим копейщиков, они примут на себя основной удар.       — Потом моя пехота, — вклинился Даин. — Твои копейщики расступятся и пропустят нашу «черепаху», мы врубимся в них, рассекая на две части.       — Я помню эту тактику, — кивнул Трандуил. — Гномы использовали её при осаде Мораннона и Барад Дура. Тогда, правда, со стен лился жидкий огонь, но тактика себя оправдала.       Даин крякнул, в его взгляде, направленном на короля, промелькнуло удивление, сменившееся глубоким уважением.       — Но для начала попробуем уничтожить как можно больше врагов, зажав их в тиски между отрогов, — сказал Бард, для которого Мораннон и Барад Дур были просто словами, не имеющими никакого смысла.       — Гномы встанут на южном отроге, а эльфы и люди пусть занимают восточный. — Даин задумчиво погладил бороду.       — Нет, эльфы пойдут сами, — непреклонно заявил Трандуил. — Мы быстрее стреляем и в суматохе боя любое промедление будет только мешать.       Всё это время Бильбо и Митрандир молча сидели в углу, и если маг спокойно покуривал трубку, то в груди Бильбо всё сжималось от страха так сильно, что порой он забывал, как дышать. Время от времени он поднимал беспомощный взгляд то на Трандуила, то на Барда, прислушиваясь к их разговору и пытаясь понять: как они могут оставаться такими спокойными, когда вражеская армия буквально стоит на пороге?!       Когда они вышли из шатра, небо посветлело — гроза ушла дальше, на юго-восток, но туча летучих мышей спустилась ниже, почти задевая головы людей и эльфов.       — Я пойду с Бардом, — перед Трандуилом возник Леголас. — Он собирается подняться с отрядом эдайн и эльфов на восточный отрог, чтобы осмотреться.       Трандуил несколько мгновений смотрел на сына, словно пытался найти причины для отказа, потом кивнул и вдруг протянул руку, крепко сжимая его плечо. Как бы ни хотелось защитить Леголаса от всех бед, он не имел права оставлять его при себе. Не сейчас. И всё, что оставалось — следить за тем, как отряд скрывается из вида.       — Всё будет хорошо, — Синголло встал рядом, вздохнул еле слышно.       — Я столько раз отпускал его на границу, — задумчиво проговорил Трандуил, не сводя глаз с удалявшегося отряда. — Каждый раз мог стать последним, как простая поездка стала последней для Тинвен. Но сегодня всё происходит слишком быстро. Слишком внезапно.       — Может, это и к лучшему. Нет времени испугаться.       — А ты боишься? — Трандуил повернулся к Синголло и весело сверкнул глазами.       — Умирать я точно не хочу, — хмыкнул тот в ответ. — Не боятся смерти только глупцы, я себя к таковым не причисляю. А ты?       — Я боюсь за вас, — серьёзно ответил Трандуил и снова посмотрел на гору. Часть эльфийских лучников уже скрылась в пролеске, который спускался с южного склона. Гномы и эдайн ещё виднелись на северном, их силуэты постепенно сливались с камнями. Неумолчный писк тысяч летучих мышей, шелест их крыльев заглушали все звуки, воздух постепенно становился густым, тяжёлым, и ветер доносил смрад тысяч варжьих глоток — армия Больга вот-вот должна была войти в долину.       Небольшой отряд, состоящий из эдайн, преградил им вход, собираясь отвлечь, задержать хотя бы на несколько минут, чтобы армии успели занять свои позиции. Почти все в этом отряде были обречены и понимали это.       — Где Нарэлен? — тревога кольнула остро и болезненно, Трандуил оглянулся, пробегая глазами по своим воинам, стоявшим ровными рядами, крепко держа в руках длинные копья.       — Она ушла с Валинлоссэ, Владыка, — поспешно доложил один из воинов, стоявших в королевской охране.       Не попрощалась. Боялась, что больше не увидятся? Или просто не хотела делать разлуку ещё тяжелее, чем сейчас? Он не смог бы её удержать, как не смог удержать Леголаса. Но теперь, зная, что там, на отрогах, находятся два самых главных существа в его жизни, Трандуил с особым вниманием смотрел на долину, пока, наконец, не приказал привести себе коня. Взлетев в седло, он направился к ближайшей возвышенности. Война вслепую нервировала — что творилось там сейчас, вошли ли орки в долину или всё ещё приближались к ней, неся страх впереди себя?       Вдруг стало тихо. Или Трандуилу лишь показалось, что всё затихло, ведь летучие мыши продолжали носиться над головой. Но он буквально услышал, как сотни стрел рассекают воздух, а через мгновение ветер донёс звуки битвы — крики, звон стали, рычание варгов и вопли орков. Началось. Эльфы и эдайн, оставшиеся у лагеря, взволнованно всколыхнулись, словно волна прошлась над ровными рядами лихолесской армии. На лицах — холодная решимость, стальной блеск в глазах — глядя на них, люди с трудом узнавали беззаботных весельчаков, которых привыкли видеть в последние дни. Сейчас перед ними были суровые воины, готовые к битве, в то время как большинство эдайн и меч-то в руках держали с трудом.       Томительно текли минуты, от неизвестности сводило скулы — так сильно Трандуил стискивал зубы. Разговоры ни о чём, рассеянные ответы, и взгляды, обращённые к отрогам Одинокой горы — каждый из армии, стоявшей здесь, сейчас был там, с подданными, с друзьями, родными, близкими… Спустя час или полтора прискакал запылённый гонец, стрелой пролетел между рядов и помчался к Трандуилу, замершему на пригорке, словно статуя. Рядом расположились Синголло, Митрандир, Бильбо, Даин и несколько гномов, эдайн и эльфов из охраны.       — Мы смогли задержать их, — заговорил эльф, едва опустел кубок с водой, который ему спешно протянули. — Но их слишком много, боюсь, как бы не обошли гору с тыла. Наши пошли в разведку, скоро должны вернуться.       — Потери? — коротко спросил Трандуил.       — Почти все эдайн из отряда, что вышел отвлечь орков, погибли. Остальные отступили к отрогам.       — Нам надо наступать, — нахмурился Даин. — Если их действительно так много, то ждать смысла нет.       Трандуил медленно кивнул, бросил быстрый взгляд на гору, у подножия которой, невидимые пока, сражались эльфы, люди и гномы.       — Труби сигнал к наступлению, — бросил он, обернувшись к одному из адъютантов. — Мы по-прежнему выступаем первыми, — Трандуил обратился к Даину. Гном нехотя кивнул. — После нас — твоя армия, а следом — эдайн. Они самые слабые, неразумно бросать их с ходу в самое пекло.       — Вы, главное, нам оставьте орков, у меня с Больгом свои счёты.       — Уверен, там на всех хватит, — холодно улыбнулся Трандуил, машинально проверяя, как выходит меч из ножен.       Эльфийские всадники медленно выезжали вперёд, не обращая внимания на мышей, что уже царапали когтями и крыльями шлемы. Трандуил и Синголло ехали в центре, и с каждым ярдом, что приближал их к полю боя, сердце начинало биться быстрее, не подчиняясь разуму, разгоняя кровь. За спинами слышалась тяжёлая поступь гномьей пехоты — лязг, гулкий топот, редкие выкрики. Эдайн шли последними — крепко сжимая оружие и губы, понимая, что в этой войне нужна только победа, ведь без неё не станет никого из их родных — первый удар будет нанесён по Эсгароту.       Склоны горы нависли над армией, заслонив небо. В ушах уже звенела битва: крики агонии, звон железа… Трандуил поднял руку, и армия остановилась, коротко выдохнув. Справа, там, где расположились эльфы, битва кипела прямо на склоне, слева было пусто — эдайн и гномы спустились в долину, с ожесточением сражаясь с врагом. Орки накатывали непрерывными чёрными волнами, лязгали зубами варги, летучие мыши пикировали вниз, вцепляясь в лица сражавшихся. Лес копий синхронно опустился вперёд, эльфы застыли, даже лошади под ними, казалось, забыли как дышать. И в следующую секунду запели рога, звонкие, чистые, раздирая липкий страх, висевший в воздухе кровавой взвесью. Всадники сорвались с места, и сражавшиеся с орками спешно расступались, пропуская их. Орки, варги — враг разлетался в стороны, но слишком долго подобная атака продолжаться не могла — вскоре кони завязли в чужом войске, переступая тела, храпя и поводя глазами по сторонам. За спинами эльфов раздался громовой рёв, подхваченный сотнями глоток: «Мория!», «Барук Кхазад!», «Кхазад аи-мену!»*, и гномы обрушились лавиной, засвистели секиры, рассекая воздух, впиваясь в орочью броню с влажными чавкающими звуками, с лёгкостью снося головы варгам. Закричали люди, бросаясь следом, взмахивая длинными мечами.       Орки дрогнули, испуг осветил их глаза, перекосил лица, и они помчались к реке, прижимаясь к горным склонам, пытаясь уйти из клещей, в которые их зажимали. Варги стали кидаться на седоков, сбрасывая их, прижимаясь к земле и длинными скачками пытаясь выбраться из свалки тел, в которую постепенно превращалась узкая горная долина. На лицах сражавшихся начала проступать надежда — робкая, она освещала слабыми улыбками, зажигалась в глазах. Ещё немного осталось поднажать, вытолкнуть орков из долины обратно, за Одинокую гору, а там уже погнать дальше, до самого Гундабада, если будет необходимость! Объединённая армия Трёх войск стягивалась вместе, избавляя склоны от врага, когда с неба слетел жуткий вой, заставив особенно впечатлительных воинов присесть от страха, а орков — разразится торжествующими криками. Сверху чёрной лавиной катилась новая армия — орки обошли Одинокую гору и теперь напали с тыла. Защитники поменялись местами с нападавшими — теперь в тиски зажали их.       Трандуил не думал даже — тело действовало само, привычно парируя удары кривых ятаганов, уходя от чужих атак. Он не замечал тел, по которым приходилось ступать. Не думал о том, кому именно они принадлежат, сколько его воинов погибло, сколько вообще переживёт этот день. Целая эпоха без воин и сражений, эпоха хлипкого мира и холодной войны завершилась, а он действовал так, словно штурм Барад Дура был только вчера. Ничего не изменилось для него, кисть очерчивала новую восьмёрку, сталь со свистом рассекала воздух, гондолинский доспех почернел от орочьей крови. Трандуилу не приходилось оборачиваться — он знал, что Синголло совсем рядом. Он слышал его меч, слышал даже дыхание, чуть сбившееся, полное яростной злобы. Да, эльфы погибали — какими бы бессмертными они ни были, ни у кого нет лекарства от меча, пронзившего сердце. Но они столько лет сидели и ждали, ждали, ждали, что теперь века ожидания вылились в ослепительную ярость, которая, казалось, удесятеряла силы.       Их окружали. Гномы, люди, эльфы всё больше сбивались в неровную кучу, отбиваясь от новых атак. Где-то на склонах шли ожесточённые бои — кому-то из Трёх армий удалось прорваться и пытаться остановить наступление. Но день уже перевалил за середину, а положение становилось только хуже. Трандуил остановился, оглядываясь безумным, светящимся ледяным светом взглядом.       — Если мы не прорвёмся, то все останемся здесь, — произнёс он, тяжело дыша. Эдайн неосознанно сплотились вокруг, стараясь держаться к эльфам поближе — больше шансов выжить. Гномы рубились где-то с краю, с остервенением пытаясь пробиться из долины на пустошь.       — Боишься? — горько улыбнулся Синголло, вспоминая утренний разговор. Трандуил коротко выдохнул, невольно подняв глаза на склоны, стиснувшие долину. Леголас, Нарэлен — где они? Живы ли ещё?       — Боюсь, — тихо, так, чтобы услышал лишь друг, ответил он. И Синголло понял — где-то там был и Валинлоссэ.       Запели эльфийские рога, призывая перестроиться. Одно дыхание на всех: армия дрогнула и шагнула вперёд. Глаза застилали пот и кровь от расцарапанных лиц — летучие мыши не прекращали свой натиск. Под ногами было скользко, хлюпало, трещало чужими костями, когда сапог ненароком наступал на чужую грудь. Потом, всё потом — оплачут своих и чужих. Сейчас бы просто выбраться!       — Смотрите, это Бард! — крикнул кто-то, и все глаза разом обратились к восточному отрогу. Там действительно сражались люди, отчаянно отбиваясь, и тела орков раз за разом срывались вниз, в долину. Часть эдайн тут же кинулась на подмогу, а эльфы перегруппировались — орки вдруг расступились, пропуская вперёд две сотни всадников на варгах. Они оттесняли эльфов к противоположному краю долины, к юго-западным отрогам, туда, где сражались лучники — то, что осталось от большого отряда. Здесь, почти на самом выходе из долины, дышалось как-то свободнее, легче. Остатки эльфийской армии сплотились вокруг короля, отходя к пологому каменистому холму, на котором уже виднелась островерхая шляпа Митрандира. Грубо вырезанные в скалах ступени нашлись не сразу — искусно спрятанные, они вели вверх, и эльфы вереницей принялись подниматься туда, снова и снова отбиваясь от наступающих орков. Варги скалились, прыгая вперёд, но подобраться ближе не могли — эльфийские мечи не пускали, вращаясь в воздухе так быстро, что превращались в одно непрерывное сияющее колесо.       — Трандуил! — Митрандир подбежал к королю, едва отбился от очередной летучей мыши, норовившей вцепиться магу в шею. — Что там, внизу?       — Всё плохо. — Трандуил отбросил упавшую на глаза прядь волос, размазал капли крови по лицу. — Их слишком много.       На долину опускались сумерки, становилось темнее, угольно-чёрные тени залегли в горных отрогах, скрывая как врагов, так и союзников. Орки всё прибывали, безостановочно стекая вниз, и вдруг низкий гул разнёсся над пустошью и зазвенел, отражаясь от скал. Каменная кладка, которая закрывала вход в Одинокую гору, рассыпалась, как детские кубики, под ударами огромного тарана. Торин и двенадцать гномов, облачённые в крепкие доспехи, выскочили из горы и поспешили вниз, прыгая по осколкам стены, рассыпавшимся по воде. Сверху посыпались камни — орки бросали их в Торина, но ни один не задел ни его, ни его отряд. Врубившись в орков, которые едва успели развернуться навстречу новой опасности, Торин размахивал мечом направо и налево, и клинок сиял яростным голубым огнём. В наступающих сумерках золотые доспехи, казалось, горели, ослепляя орков.       Раздался новый крик — это Даин, услышав зов короля, перестраивал своё войско, которое поредело больше, чем наполовину. Часть эдайн, не обращая внимания на крики Барда, помчалась на помощь Торину. Воронья высота, которую заняли эльфы во главе с королём, осыпала градом стрел продолжавших лезть наверх орков — стрел хватало. Орочьих, коротких, с чёрным опереньем. Но они прекрасно вонзались в жёлтые глаза, а мысль о том, каким образом эти стрелы достались, придавала лучникам сил и желания убивать, убивать без остановки.       Армия Больга наседала, беря Торина и его небольшой отряд в кольцо. То тут, то там вспыхивали новые очаги сражений — бой, наконец, вырвался на пустошь, рассеялись войска, собираясь дорого продать свою жизнь. Стремительно темнело, в воздухе стояло кровавое марево, оседая на лицах уставших воинов, и только наверху, на Вороньей высоте, чувствовалось лёгкое дуновение ветерка. Трандуил поднял глаза, пытаясь разглядеть хотя бы одну звезду, но небо, затянутое грозовыми тучами, только опустилось ниже, придавливая своим весом.       — Орлы! Орлы летят! — крикнул тонкий голос. Не веря своим глазам, Трандуил и Митрандир обернулись, глядя на то, как приближаются могучие, огромные силуэты, плавно размахивая крыльями. На фоне кроваво-красной полосы заката они казались угольно-чёрными. Внизу раздался рёв: со стороны Эсгарота длинными рваными скачками приближался гигантский медведь, раскидывая орков в стороны ударами могучих лап. Ветер стремительно менялся, разгоняя чёрные тучи. Несколько ударов орлиными крыльями, вихри, что они подняли — и стая летучих мышей с яростным писком помчалась к Железным горам. Дышать сразу стало легче, словно новые силы наполнили каждого, кто увидел звёзды над головой. Орлы кружились над горой, сбрасывая орков вниз и заставляя бежать в долину, где союзники гнали их к пустоши, спускаясь с отрогов. Вскоре Воронья Высота опустела, главная битва переместилась вниз. Медведь, что пришёл с неожиданной помощью, пробивался к отряду Торина, и вскоре выпрямился, держа его самого, пронзённого копьями, в лапах. Отнеся Короля-под-Горой в безопасное место, он вернулся и бросился на Больга, расшвыривая его охрану, словно пушинки.       Остатки союзной армии наконец погнали орков из долины, добивая их прямо в холодных водах Быстротечной. Пустошь Смога опустела, подтверждая своё название — лишь тела остались лежать на земле. Эльфы по приказу Трандуила бросились преследовать остатки армии, которая бежала к болотам и выше, надеясь достичь Лихолесья и укрыться там. Эдайн и гномы добивали тех, кто бежал к Эсгароту. После полуночи на пустоши стало тихо. После оглушительного лязга, криков, воя и воплей даже собственное дыхание казалось оглушительно громким. Вскоре зажгли факелы, и вереницы их рассыпались по долине — искать павших.       В лагере, где прежде стояли эльфы и эдайн, теперь спешно ставили палатки и шатры гномов — ведь армия вернётся, когда покончит с орками. А значит, их надо будет напоить, накормить и залечить их раны. Торина перенесли в шатёр Трандуила, но даже эльфийские целители были не в силах помочь ему — раны были слишком серьёзными. Сам Владыка не мог найти себе места: в окружении трёх целителей он бродил по пустоши, вглядываясь в лица погибших, не обращая внимания на усталость. Время от времени они находили раненых, и тогда приходилось останавливаться, чтобы погрузить их на носилки и подать сигнал, чтобы пришли и забрали. Синголло сразу направился на южный отрог, а Трандуил даже приблизительно не мог представить, где сражался Леголас. И Нарэлен. И как скоро он сможет найти их среди тысяч чужих тел?..       Отчаяние подкатывало к горлу, снова и снова опускаясь горьким комком вниз всякий раз, когда взгляд выхватывал светлые или рыжие волосы. С каждым часом страх ширился, рос, выходя из-под контроля, заставляя сжимать кулаки до боли в костяшках, держать плечи прямо, хотя хотелось согнуться в три погибели, сжаться в комок, зажмуриться и ждать. Ждать, что кто-то придёт и скажет, что всё хорошо. Все живы. Но приходилось бродить по полю, усыпанному телами, вдыхать запах смерти, смотреть в чужие, навек открытые глаза, ёжась то ли от ледяного ветра, то ли от нервной дрожи, что пробегала по телу.       Рассвет наступил незаметно: просто свет факелов становился бледнее и бледнее, пока не исчез совсем. Небо, на удивление ясное и чистое, раскинулось над пустошью, а воздух сделался острым, звонким, принеся первое дыхание весны. Ещё далёкой, но уже притаившейся за ближайшим холмом. Трандуил только-только добрался до южных отрогов. Посторонился, пропуская очередные носилки с раненым, и осмотрелся — здесь эльфов было больше. Почти каждый второй погибший носил лихолесские доспехи. Ноги словно отяжелели, налились свинцом, и каждый новый шаг давался с трудом.       Деревья обступали, сцеплялись ветками над головой, и запах хвои постепенно заполнял лёгкие, вытесняя вонь чужой смерти, которая сдавалась под натиском утреннего ветра. Трандуил смотрел в лица своих воинов, думая, что помнит каждого их них, знает их семью и историю, знает, почему тот или иной воин решил отправиться в этот путь вместе с ним. Для всех них эта поездка должна была стать прогулкой, развлечением, возможностью сменить обстановку. А обернулась смертью. Тропинка росла, ширилась, расступались ели и сосны, справа показался обрыв, и камни, что спускались вниз, были покрыты кровью, одинаково чёрной, засохшей. Трандуил сделал новый шаг и остановился, заметив знакомую фигуру. Синголло сидел прямо на земле, опустив голову. Его лицо скрывали русые волосы, они ложились на грудь эльфу, лежавшему перед ним, смешивались с чёрными прядями. Коротко, горько выдохнув, Трандуил подошёл к другу, положил ладонь на его плечо и медленно опустился рядом.       — Не знаю, что я скажу его матери, — прошептал Синголло еле слышно.