Начни сначала. Владыка

                    Всю дорогу к дворцу Трандуил прислушивался к себе, не веря в то, что… ничего не изменилось. На душе лежала тяжесть от осознания потерь, оттого, что придётся говорить с теми, кто не дождался своих родных, но ощущение чужого присутствия, взгляда, выжигавшего внутренности, тисков, сковавших грудь — так и не пришло.       Дыша глубоко и размеренно, он ехал вперёд, с каждым шагом ожидая, что тень Саурона вернётся, что это облегчение — временное. Но ничего не происходило: закатное солнце пронзало чащу, пахло влажной и сырой весной, а в столбах света мельтешила первая мошкара. И тогда улыбка тронула губы. Робкая, она становилась шире, а грудь теснило, распирало от восторга. Хотелось раскинуть руки и закричать, выплёскивая напряжение, веками копившееся внутри. Но всё, что сейчас мог себе позволить Владыка — широко улыбаться, зная, что никто не увидит этой улыбки.       Вдоль дороги, ведущей ко дворцу, стали попадаться эльфы. Молчаливо провожали они взглядами вернувшихся, изредка робко улыбаясь и взмахивая рукой. Списки погибших были доставлены во дворец перед самым отъездом — Трандуил не желал, чтобы их возвращение оборвало чью-то надежду на чудо. Нет, пусть оплачут, примут, смирятся. Войско начало рассеиваться, растворяться по дороге, воины возвращались к родным, и на мост въехал уже небольшой отряд — чуть больше сотни эльфов.       Сварн стоял впереди, тревожно ловя взгляд Владыки. Рядом замер Даэрон, за его спиной — Тауриэль, кусавшая губы. Порывистой юной эльфийке было тяжело сдержать досаду — она хотела быть там, сражаться наравне со всеми, а ей пришлось остаться дома. Даэрон только грустно улыбался, легко читая её мысли, написанные на лице — как только Тауриэль узнала о том, что обычная поездка переросла в кровопролитную битву, долго не могла успокоиться, порываясь немедленно скакать туда, к Одинокой горе. Впрочем, не только она одна — многие эльфы хотели выехать на помощь, и только спокойствие и доводы Сварна смогли их остановить. Сколько времени заняли бы сборы и переход? Птицы постоянно приносили свежие вести, и, когда горячие головы уже готовы были наплевать на приказ старшего советника, пришла новость о победе.       А следом — как ветер, привольный и свежий — донеслись слухи о том, что из Дол Гулдура изгнали зло. И только Даэрон не разделял общей уверенности, что теперь всё будет хорошо — слишком просто удалось Саурону покинуть пределы Лихолесья. Слишком просто, будто он только и ждал момента, чтобы выскользнуть из рук Мудрых.       Истимаэль стояла здесь же, прямая, как стрела, сжимая губы так плотно, что они побелели, превратившись в тонкую ниточку. Трандуил смотрел на неё, разделяя её боль и горе, но не мог подойти прежде, чем услышит доклад Сварна — что подумали бы остальные, потерявшие близких? А когда он обернулся, её уже не было — Синголло, обняв жену за плечи, медленно уводил её с площади.       — Через два дня соберёмся, чтобы отдать дань павшим, — сказал Трандуил, выслушав доклад Сварна.       — Жаль, что за скорбными утратами блекнет весть о том, что лес свободен, — тихо сказал Даэрон.       — Он ещё не свободен, — отрезал Трандуил, не оборачиваясь. И добавил тихо, почти про себя: — Ещё не свободен…                     Он шёл по дворцу медленно, словно видел его впервые — малахитовые колонны, ажурные спины мостов, хрустальные фонтаны и разноцветные гобелены. Сколько лет ходил мимо, не замечая, не обращая внимания, принимая как должное, и только сегодня разглядел красоту дворца. Своего дворца. Сколько раз он покидал его? Сколько раз объезжал границы, ставил заслоны, отдавал свою силу, возвращаясь домой и равнодушно взирая на окружавшую его красоту? На то, что создали под его руководством, по его прихоти? Считал ли он когда-нибудь этот дворец своим домом? Нет. Трандуил помнил мечты о небольшом домике в лесу; помнил, как тосковал, думая, что никогда не получит желаемого. Но сейчас, вернувшись с внезапной, но оглушительной битвы, он впервые понял, что вернулся домой. И этим мгновением хотелось насладиться, хотелось растянуть его, наполниться им, пропуская сквозь себя.       Переступив порог своих покоев, он прикрыл двери, прислонился к ним, проводя кончиками пальцев по изящной резьбе, обвёл контур листьев папоротника и задумчиво улыбнулся. Большая карта на стене кабинета, гобелены, шандалы, подставка для меча, изогнутые стулья, столики, кресла — он мог бы восстановить всю обстановку по памяти, с закрытыми глазами. Однако Трандуила охватило непреодолимое желание осмотреть всё, обойти каждую комнату, проводя по корешкам книг, беря в руки ножницы для подрезания орхидей, касаясь кончиков белоснежных перьев для письма. Сколько лет всё, что он видел вокруг — стол, заваленный бумагами, постоянно сужающиеся границы на картах да угасающее пламя в камине?..       Сейчас Трандуил чувствовал себя свободным, как никогда, и даже струящаяся парча и бархат, в которые он облачился, подъезжая к дворцу, давили, стискивали грудь, мешая сделать вдох. Пальцы рванули застёжки, оттянули ворот, и роскошное облачение упало на пол сверкающей грудой, а Трандуил, оставшись в простой нижней рубашке и штанах, сбросил сапоги и босым ступил на пол, чувствуя каждую ворсинку ковра, тепло досок, прохладу мрамора, когда вышел на балкон. Заря уже догорела, над лесом раскинулось небо, привычное, скрытое кружевом обнажённых пока крон.       «Это просто передышка перед бурей», — твердил он себе снова и снова, зная, что главная битва ещё впереди. Но этой передышкой хотелось насладиться, пить её мелкими глотками, чувствуя, как отпускает напряжение, как расслабляется каждая мышца, каждый нерв. Вернувшись в спальню, Трандуил подошёл к шкатулке, стоявшей на столике, снял с себя все до одного кольца и небрежно бросил их туда, захлопнув крышку. Сегодня, завтра, и ещё лишь Манвэ знает, сколько лет ему не понадобится их защита. Не расслабляться ни на миг — этот урок Трандуил усвоил за долгую жизнь одним из первых. Но сегодня хотел себе это позволить — стать почти свободным, почти прежним.       В купальне привычно пахло хвоей, матовые лепестки орхидей дружно дрогнули, стоило ему войти — тоже соскучились. Трандуил улыбнулся им, погружаясь в воду, откидываясь на бортик и глядя в потолок. Бледно-зелёные узоры на нём смешивались с янтарными всполохами — словно лучи солнца пробивались сквозь кроны. Покой. Всё это время ему просто не хватало покоя, которым сейчас можно было насладиться сполна.       Когда он вышел, на ходу завязывая шёлковый халат, Нарэлен уже ждала, сидя у камина, задумчиво разглядывая пламя сквозь бокал. Она обернулась к нему, улыбнулась тепло, мягко, протянула руку, сплетая их пальцы. Трандуил легко потянул её на себя, заставляя подняться, обнял свободной рукой, заглядывая в лицо. Нарэлен положила ладонь на его щёку, и он невольно прикрыл глаза, осторожно потёрся о неё, чувствуя, как устремляется тепло к сердцу.       — Ты такой… спокойный, — зачарованно прошептала она, перебирая влажные волосы, которые уже начинали пушиться, стремительно высыхая у камина.       — Это всё лес, — в тон ей ответил Трандуил, не открывая глаз. — Лес… дом… — Повернул голову, осторожно прихватил губами запястье, выдохнул: — Ты.                     Наверное, стоило чувствовать облегчение, хотя бы толику радости от победы, но отчего-то стало лишь хуже. Трандуил смотрел в лица своих подданных и видел, что все они разделяют его страх — страх новых потерь. Многие и в настоящей битве-то участвовали впервые. И теперь переварить случившееся, не растеряться, идти вперёд было главным для каждого эльфа. Следовало подобрать слова, ободрить, и Трандуил честно старался, чувствуя, что сам не верит в то, что говорит. Он так устал терять, а будущее так непредсказуемо…       Спустя неделю после возвращения отряд направился к Дол Гулдуру. Айвендил, Синголло, вызвавшийся ехать сам, Леголас, два десятка воинов на случай, если в крепости ещё кто-то остался — хотя приближаться к ней никто не собирался. Лошади остановились на холме, за которым покорёженные деревья тянули в небо чёрные ветви. Крепость смотрела в ярко-голубое весеннее небо изломанными зубцами, обрушившись внутрь ещё больше, чем помнил Трандуил. Злоба ощущалась здесь, привычная, тяжёлая, но не было чувства чужого присутствия, не было липкости, которую хотелось сбросить с себя.       — Поехали, — Трандуил первым тронул поводья, заставляя коня ступить на дорогу, некогда проложенную под его руководством по приказу отца. Как давно это было?.. Теперь она едва угадывалась, искорёженная, заросшая. Кое-где камни и вовсе отсутствовали — были выломаны чужими руками или рассыпались в труху от времени и под воздействием корней. Деревья всё ещё были живы, хотя и дышали угрюмой обречённостью, словно каждый новый день давался им с трудом. Словно им приходилось выгрызать своё право на существование, сражаясь с другими такими же больными и уставшими деревьями. Трандуил поднял глаза, глядя на сплетение ветвей над головой, и тяжело вздохнул. Удастся ли излечить это место? Хотя бы когда-нибудь вдохнуть в него жизнь?       Они ехали больше часа, когда дорога раздалась, стала шире, а через тёмную реку лёг мост с ажурными перилами, что некогда были изящными. Теперь же часть их осыпалась на дно, другая часть была выломана или испещрена тёмными рунами. Айвендил нахмурился и остановился на берегу, вглядываясь в сумрак впереди.       — Знаешь, — тихо сказал он Трандуилу, остановившемуся рядом, — проще всё здесь сжечь, чем пытаться лечить.       — С каждым шагом я всё больше придерживаюсь этого мнения, — в тон ему ответил Трандуил. — Лес, что окружает Дол Гулдур — уж точно. Но здесь… Ты же слышишь это? Слышишь, как он стонет?       — Слышу, — кивнул майа. — А ещё слышу злобу, что следит за нами с ветвей деревьев. Сколько там, в глубине, паучьих гнёзд? Сколько вообще мерзости, которую принёс с собой Саурон, позволив ей расплодиться?       — Я за то, чтобы сжечь здесь всё, — мрачно сверкнул глазами Синголло.       — Большой пожар будет сложно контролировать, — вздохнул Трандуил, в душе соглашаясь с обоими. — Что если огонь перекинется на остальной лес? Кто будет его тушить?       — Надо определить границы, очистить там лес, вырубить полосу и тогда поджигать, — Леголас пожал плечами. — Главное, чтобы ветер дул в сторону Андуина.       — Для этого понадобится отряд больше, чем два десятка воинов, — задумчиво хмыкнул Синголло. — Не думаю, что местным зверушкам понравится, когда мы начнём валить деревья.       — И лучников больше, — поддержал Леголас. Его глаза уже загорелись азартом — он никогда не заходил так глубоко в покорёженный лес, а в Дол Гулдуре и вовсе ни разу не был.       — Значит, надо возвращаться. — Трандуил оглядел собравшихся. — Начнём расчищать лес отсюда, будем рубить деревья по обоим берегам, но до этого выставим заслон, — он посмотрел на Айвендила, и тот кивнул, — от тварей, что могут полезть из чащи.       Работа над лесом помогала забыться, отложить горе в сторону, занимаясь ежедневной рутиной: отметить на карте новый участок, проверить его, выискивая чёрных тварей, зачистить от них — порой на это уходило несколько дней, но обычно справлялись за сутки. Потом пауков, чёрных белок и крупных летучих мышей складывали в кучу и поджигали на поляне у берега, которая уже покрылась слоем пепла, мелкими костями и хитином. А после начиналась вырубка. Деревья трещали, стонали, с грохотом падали на землю, и тогда приходилось вновь браться за мечи и за луки, потому что никогда нельзя было сказать точно, что может вылететь, выскочить, выбежать из густой кроны.       Шатёр Трандуила расположился на границе здорового леса, на холме. Оттуда он наблюдал за тем, как медленно, слишком медленно, чаща, в корнях которой клубился ядовитый туман, исчезает. К реке уже вела просека, пни рассыпались в труху, повинуясь напевам Айвендила, и на месте многих уже зияли чёрными провалами ямы. Три луны минуло с начала работ. Четыре — с Битвы Пяти Воинств, но Трандуилу постоянно казалось, что они опаздывают. Не успевают. Что Зло вот-вот вернётся. Чувство свободы, накрывшее по возвращении домой, отпустило так же быстро, возвращая в реальность.       Вестей о Сауроне пока не было, но слухи о том, что Ородруин снова курится, донеслись на исходе лета.       — У нас не так много времени до начала холодов.       В шатре повисла тишина, было слышно тихое стрекотание сверчков, где-то в стороне кто-то засмеялся, потом зазвучала песня, и вскоре её подхватили несколько голосов. Трандуил устало потёр переносицу и посмотрел на лес, видневшийся через открытый полог. Сейчас, в свете Итиль, он казался погружённым в сон. Сон из зловещей сказки.       — Мы можем работать и зимой, — нахмурился Синголло. — Костры и так горят постоянно, и, поверь, на морозе их жар будет гораздо приятнее. Может, даже поддерживать его станет проще и быстрее.       Трандуил внимательно посмотрел на друга. Они больше не возвращались к разговору о Валинлоссэ. Верный своему слову, Трандуил не мешал другу скорбеть и не пытался влезть в его душу, помня, как сам в подобные моменты нуждался в одиночестве и молчаливой поддержке. Желание Синголло забыться, погрузиться в работу с головой было естественным и понятным. Истимаэль с Нарэлен закрылась в кузницах, работая над новыми доспехами, более прочными и лёгкими. Наверное, это было правильно — переживать горе по отдельности. Видимо, так им было легче. У каждого свои способы смириться и принять потерю.       — Я тоже считаю, что останавливаться нельзя, — тихо сказал Леголас. Поймав быстрый взгляд отца, он не смутился, глядя прямо в его глаза. — Если ты уверен, что Тень может вернуться, надо успеть забрать хотя бы часть своего, расширить границы.       — А ещё — подготовиться к новой войне, — веско отрезал Трандуил. Тяжело вздохнул и добавил: — Я не могу оставлять вас всех здесь. Вы нужны мне во дворце. В казармах. Вы нужны, чтобы подготовить воинов, чтобы внушить им мысль о том, что впереди война. Которая может стать последней. Для всех нас.       В шатре вновь повисла тишина. Потрескивали свечи, эльфы завели новую песню. Леголас, всё это время смотревший на свои руки, лежащие на коленях, вдруг вскинул голову и тихо спросил:       — Ты так в этом уверен?       — Да, — за Владыку ответил Синголло. Поднявшись, он прошёлся по шатру, останавливаясь у входа, глядя в сторону Дол Гулдура. — Саурон не зря вернулся в Мордор. Не зря сбежал так просто. Война только начинается.       — А если… — Леголас замялся, бросил быстрый взгляд на Трандуила и повернулся к Синголло. — Если нам придётся собирать армию и выступать на Мордор?       — Нет, — отрезал Трандуил. Его глаза холодно сверкнули. — Армия Лихолесья оставит свой лес лишь в том случае, когда не останется больше никакой надежды. Не раньше.       — Мы станем отсиживаться здесь, в относительной безопасности, когда там гибнут люди? — возмущённо воскликнул Леголас. — Но нас сочтут трусами!       — А эльфы из Лориэна часто покидают свой лес? — мягко спросил Синголло.       — Нет, но… — Леголас смутился было, но тут же тряхнул головой: — Все эти годы у нас была своя война, мало кому известная, но не менее изматывающая. Однако сейчас нам не удастся отсидеться в стороне, пока…       — Когда мы отсиживались в стороне? — в голосе Трандуила послышалось рычание. — Или тебе все эти годы не хватало стычек с орками? Может, не хватило последней битвы? Или смерти матери от орочьей стрелы?       — Да, у нас свои беды, — упрямо вздёрнул подбородок Леголас. — Свои беды, — повторил он с нажимом, — но там, — он дёрнул плечом, — идёт война. Настоящая. И уже не первый год. А мы!..       Он задохнулся, возмущённо глядя на отца, а Синголло вдруг ухмыльнулся и, не сдержавшись, захохотал.       — Как же это кого-то мне напоминает!       Он смеялся долго, не обращая внимания на удивлённые взгляды Трандуила и Леголаса, затем вдруг выпрямился и посмотрел совершенно серьёзно прямо в глаза принцу.       — Война сама придёт в наш дом. Когда всё Средиземье полыхнёт, поверь, нас тоже опалит этим пламенем. Отсидеться не получится.       — Всему своё время, — тихо проговорил Трандуил. Задумчиво погладил подлокотник своего кресла и обвёл эльфов взглядом: — Синголло, формируй отряды из тех, кто будет работать зимой. Леголас прав — останавливаться нельзя. После того, как расчистите первый участок до конца, пошлёте весть во дворец и Айвендилу — мы приедем и выставим защиту, сдвигая нашу границу.       — А ты? — вырвалось у Леголаса.       — А мы, — Трандуил внимательно посмотрел на сына, — возвращаемся. Ты — военачальник нашей армии. Отдых закончился. Времени для скорби было достаточно. Пришла пора готовиться к новой войне.                     С Битвы Пяти Воинств минуло восемь лет, когда на пороге дворца вновь появился Митрандир. Удивлению эльфов не было предела — они рассматривали его спутника, гадая, когда Владыка позволил наугрим свободно разгуливать по лесу. Но майа, кажется, совершенно это не волновало — спокойно опершись на посох, он велел доложить о своём прибытии Владыке, и вскоре уже стоял в его кабинете, разглядывая знакомую обстановку.       — Мне сказали, что ты пришёл не один, — раздался голос Трандуила, а вскоре и показался и он сам, держа в руках небольшие ножницы. В свободном одеянии цвета опавшей листвы, с простым обручем на голове, он меньше всего походил на короля.       — Балин, к вашим услугам, — гном поклонился с достоинством, с интересом разглядывая короля. Он помнил его другим и не уставал удивляться тому, каким молодым может казаться Владыка.       — Я помню тебя, — уголок рта Трандуила слегка приподнялся. Плавным движением он указал на кресла у камина и сам принялся разливать вино по бокалам. — Не ждал увидеть тебя так скоро, Митрандир. Что-то случилось?       — Нет, — майа улыбнулся в бороду, доставая трубку. Покосившись на него, Балин последовал примеру. Трандуил чуть заметно скривился и подошёл к балкону, распахивая двери. В комнату тут же ворвался запах цветущих лилий — лето было в самом разгаре.       — Мы идём навестить Бильбо, — пояснил маг, выпуская первое колечко дыма.       — Храбрый маленький хоббит, — улыбнулся Трандуил задумчиво. — Значит, просто небольшое путешествие?       — По пути заглянем в Имладрис, — кивнул Митрандир. — Ты хочешь передать что-нибудь Элронду?       — Мне есть, что написать ему. Думаю, и Нарэлен захочет передать письмо Маглору. Как быстро вы покинете Лихолесье?       — Хотели бы выйти через два дня. — Майа внимательно посмотрел на короля. — Нам есть, о чём поговорить.       На следующий день во дворец прибыл Айвендил, и пока гном бродил по дворцу, бормоча под нос что-то о слишком хрупких постройках из камня, майар и эльфы обсуждали дела, творящиеся в Средиземье.       — Гроза приближается, лишь слепой не может этого заметить. — Митрандир подошёл к карте леса, висящей на стене. Потом перевёл взгляд на большую карту Средиземья, находившуюся рядом. — Саурон выжидает, но вскоре он заявит о себе. Гондор давно полыхает, пока лишь на границах, но вскоре Враг двинется дальше. Рохан истощён набегами дунгарцев, побережье стонет от жестокости умбарских пиратов.       — Почти все орки Хитаэглира уничтожены, — заметил Сварн. — На наших границах сейчас спокойно.       — Мы вернули большую часть леса, захваченного Сауроном, — добавил Леголас. — Думаешь, он вернётся сюда?       — Сюда? Нет! — Митрандир покачал головой. — Но уверен, что он не оставит без присмотра одну из своих твердынь, когда обретёт силу.       — Кольцо утеряно, до настоящей силы ему далеко, — Трандуил вздохнул.       — Но ты знаешь, что Кольцо — его шанс на победу. Безоговорочную и окончательную. Войск, подобных Последнему Союзу, больше не собрать. И если Враг найдёт его…       — Нам не победить, — тихо закончил за него Синголло.       — Мы будем защищать свои границы, — сказал Трандуил. — Свой дом. На этом всё.       — Я и не ждал от тебя иного ответа, Владыка, — грустно улыбнулся Митрандир. — Поверь, Владыки Лориэна считают так же. Уверен, что и Элронд не поведёт эльфов на войну. Вам проще уйти на Запад, и это может стать единственным спасением, если…       — Мы никуда не уйдём, — веско ответил Трандуил, повысив голос. — Наш дом — здесь.       — И этот ответ я тоже знал, — улыбка майа стала шире. — Мы не знаем, чего ждать дальше. Наша единственная надежда — найти Кольцо раньше Врага.       — Ты знаешь, что оно утеряно, — вздохнул Трандуил. — Если бы его было так просто найти, армии Саурона стояли бы у дверей каждой твердыни.       — Что ж, — Митрандир вдруг легко пожал плечами и обвёл всех хитрым взглядом, — у нас есть надежда, что Кольцо не вернётся к Саурону. А надежда — это уже кое-что. Кое-что очень важное, скажу я вам.       Трандуил хмыкнул, но ничего не сказал. Надежда — это всё, что помогало жить ему. Всегда. Но и она пошатнулась два лета спустя, когда сбылось его мрачное пророчество: Саурон открыто заявил о себе и принялся стягивать войска в Мордор. Башни Барад Дура вновь вознеслись в небо, Ородруин запылал, извергая потоки жидкого огня, и чёрная тень накрыла Страну Мрака, скрывая от взглядов птиц. А в Дол Гулдуре вновь воцарилось зло — три назгула заняли крепость, и ужас волнами потёк по лесу. Айвендил и Трандуил восстановили волшебный заслон, понимая, что выбить Кольценосцев из Дол Гулдура им не под силу. Война действительно началась.                     2956 г.Т.Э.       — А всё потому, что к нам не подойти с запада, — вздохнул как-то вечером Леголас, разглядывая карту, раскинувшуюся по стене. — Деревья там давно сплелись в такую непроходимую чащу, что даже белки не могут преодолеть сплетение ветвей. Только дорога и осталась, но она ведёт к Дол Гулдуру.       — Стоит самому съездить и посмотреть, — задумчиво протянул Трандуил. — Неужели зараза расползается так быстро?       — Быстро или нет, но надо что-то с этим делать. — Леголас покачал головой. — Мы столько уже отдали Тьме, а ей всё мало, — добавил горько.       Печальный перестук копыт оседал на плечах серой пылью — все звуки словно ссохлись, стали глухими, безжизненными. Всего пять лет миновало с того дня, когда Трандуил обновлял защиту границ, и тогда даже дыхания Тьмы не чувствовалось в этой части леса. Теперь же, чем ближе отряд подъезжал к опушке, тем разрушительнее были чужие чары. Ночевать здесь не хотелось совершенно, даже лошади упрямо шли вперёд, на редких привалах тревожно прядая ушами, проваливаясь в короткий сон. Эльфы не спали вовсе, зорко всматриваясь во тьму, но нападать на них ни одна из тварей не спешила, а скорее, попросту не решалась. В том, что подлесок буквально кишит ими — сомнений ни у кого не было.       На рассвете пятого дня Трандуил выехал на опушку, глубоко вдыхая свежий морозный воздух. Впереди лежала высохшая пустошь. Прихваченная инеем трава слабо шуршала на ветру. Хотелось дышать полной грудью и улыбаться без причины, но тем больнее было оглядываться назад и смотреть на свой лес. Трандуилу показалось, что деревья шепчут с укоризной, обвиняя его в бездействии. Хотелось броситься к ним, коснуться каждого ствола, объяснять, просить прощения, пытаться вылечить… И всё оказалось бы бесполезно. Пока существует тот, кто отравляет всё, к чему прикасается, никакой помощи не хватит, чтобы залечить. Быть может, когда-нибудь, но не сейчас и уж точно не сегодня.       Трандуил уже жалел, что решил поехать. Посмотреть. Будто что-то от этого изменится. Будто ему мало груза на душе и стоит опустить на неё новую вину, новый страх, новое бессилие. А ещё стыд за то, что ему не хочется возвращаться, снова проезжать через то, что когда-то считалось частью Великой Пущи. Хочется надышаться, насладиться ранним утром и морозом, простором без Тьмы, миром, который не видит зла…       — Ваше величество! — воскликнул один из воинов слева, и Трандуил резко обернулся, нахмурился, глядя на чёрные точки далеко впереди. Они бежали, то и дело припадая к земле, и вскоре причина бегства стала ясна — следом неслась погоня. Преследователи приближались скачками, сидя верхом на варгах.       — Орки! — воскликнул Леголас, вынимая лук из-за спины. — Надо помочь! — он вопросительно посмотрел на отца, но у того глаза уже вспыхнули азартом. Размяться, развлечься, хотя бы немного отыграться за собственное бессилие. Кони рванули вперёд, оставляя мрачную громаду леса за спиной. Легко обогнув бегущих, оказавшихся тремя эдайн, отряд разделился на две неравные части. Ветер, хлещущий в лицо, запах чужой крови, бешеный стук собственного сердца — Трандуил не представлял, как сильно ему этого не хватало! Тело действовало самостоятельно, не дожидаясь сигналов разума: взмах руки, поворот кисти, сталь, с лёгкостью рассекающая чужую плоть — всё закончилось слишком быстро.       — Посмотри, какие крупные орки, — протянул Леголас, глядя снизу вверх на распростёртое под ногами коня тело. — Бежали из самого Хитаэглира. Так надеялись догнать добычу, что не побоялись скорого рассвета?       — Интересно, — хмыкнул Трандуил, резко наклоняясь и вытирая меч о шкуру поверженного варга короткими движениями. — Что ж, надо расспросить наших спасённых смертных.       Поняв, что выехавшие из леса всадники не станут их убивать, по крайней мере, сейчас, эдайн устало опустились на землю да так и остались сидеть, пока продолжался бой. Но, заметив, что эльфы возвращаются, один из них поднялся с трудом, выпрямляя плечи и стараясь принять бесстрастный вид, что, вкупе с посеревшим от усталости лицом и окровавленной одеждой получалось не слишком хорошо. Трандуил подъехал ближе и вдруг застыл, всматриваясь в слишком знакомые черты.       — Кто ты? — хрипло спросил он, невольно нахмурившись. Перед ним стоял совсем ещё молодой адан, тёмно-русая борода едва прикрывала подбородок и щёки, а серые глаза смотрели прямо и открыто.       — Я Эстель из Имладриса. А это — мои спутники: Астор и Дован. Мы направлялись в Лориэн с поручением от Владыки Элронда.       — Вы сбились с пути, — заметил Леголас, подъезжая и с интересом рассматривая смертных.       — Грива Рохана закрыта — там прошла лавина, — сказал Эстель. — Пришлось забирать на север, но пройти незамеченными не удалось и…       — Расскажете обо всём позже, — перебил Трандуил, останавливая его взмахом руки. — Вы устали и наверняка проголодались. Предлагаю вам отдохнуть во дворце, а после мы проводим вас короткой и относительно, — он усмехнулся, — безопасной дорогой до Андуина и границ Лориэна. Согласны?       — Во дворце? — с сомнением протянул Эстель. — А Владыка не будет возражать против нежданных гостей?       — Уверен, мы сможем с ним договориться, — хмыкнул Леголас, покосившись на отца. Но тот, задумавшись, внимательно наблюдал за эдайн, а перед глазами вставало лицо из давнего прошлого. Лицо того, кто позволил нынешней войне разразиться. Лицо Исильдура.