Начни сначала. Владыка

                    Трандуил ехал впереди, не прислушиваясь к разговору, который завел Леголас с Эстелем. Тот сидел за спиной принца, двух его спутников взяли к себе воины. Оставаться на пустоши дальше не имело смысла, и весь отряд возвращался в лес, с сожалением думая о звенящем воздухе, наполненном свободой, который пришлось оставить за спиной. Итак, наследник Элендила ступил в его королевство; к добру это, или же к худу — Трандуил не мог определиться. Умом понимая, что потомок не может нести ответственность за поступки предка, Владыка не мог отделаться от неприязни, вызванной явным сходством с виновником всех бед, что преследовали его королевство большую часть Третьей Эпохи. Знал ли он, этот юноша с горящим взглядом, о поступке Исильдура? Если жил в Имладрисе, то наверняка знал. Способен ли он поступить так же, попади к нему Кольцо Врага? В этом Трандуил не был уверен.       Мир снова стремительно менялся, менялся не в лучшую сторону, так кто может дать гарантии того, что история не повторится? Что его лес не пожрёт пламя, как когда-то Менегрот затопило кровью, а после — водой? Что людская алчность и жажда власти не возьмут верх, когда придёт время? Война была близко, гораздо ближе, чем думали его подданные, лишь недавно оправившиеся от потерь в Битве Пяти Воинств. И появление Эстеля только подтверждало эту догадку.       — Значит, ты впервые покинул Имладрис? — донёсся голос Леголаса.       Трандуил нахмурился — в этом вопросе звучало слишком много интереса и даже восторга. Сын грезил о путешествиях, мечтал о том, чтобы своими глазами увидеть королевства эдайн, жаждал действовать, а не сидеть и ждать, пока беда постучится в ворота дворца. Как же Трандуил понимал его! И как сильно за него боялся! Вспоминая свой собственный пыл, который вёл вперёд, гнал прочь из родного дома, без оглядки на отца и мать, на их чувства и их страх. Сколько раз он думал о том, как несправедливо, что они сидят в Дориате, а мир вокруг полыхает войной… Тогда им пришлось повзрослеть слишком быстро, и Трандуил радовался, что у Леголаса не было для этого причин. Что тысяча лет мира и спокойствия сменилась, после гибели Тинвен, редкими стычками с орками. Что сыну не приходилось сражаться из последних сил, когда каждый взмах руки может стать последним просто потому, что сил держать меч уже нет. Когда месяцами не видишь солнца — только непроглядную тьму над головой. Когда воздух вокруг состоит из чужой крови, пота, страха и смерти, и ты забываешь о том, что когда-то всё было иначе… Тихо вздохнув, Трандуил грустно усмехнулся — всё то, от чего он так мечтал защитить сына все эти годы, само найдёт его, и времени остаётся всё меньше.       — Привал будет вечером, — снова заговорил Леголас. — Мы стараемся не задерживаться в этой части леса надолго.       — Здесь и правда не по себе, — ответил Эстель. Его голос звучал приглушённо из-за спины Леголаса. — Он разве не весь такой?       — Нет, конечно! За границей тьмы тянутся густые леса, где воздух чист и свеж, а вода в реках такая прозрачная, что виден каждый камушек на дне. И птицы поют звонко, пронзительно. Правда, сейчас почти все улетели на юг. — Принц печально вздохнул. — Но, если бы ты побывал в нашем лесу весной, ты запомнил бы его на всю жизнь!       — Лориэн — удивительный лес. — Голос Эстеля звучал задумчиво. — Осенью листва там не опадает, а становится золотой, и лес звенит, окутанный этой дымкой.       — Я никогда не был в Лориэне… — в голосе Леголаса сквозила тоска. — Я вообще почти не покидаю пределов Лихолесья.       — Мне довелось бывать там однажды. И сейчас сердце радуется и поёт, предвкушая новую встречу.       — Вести из внешнего мира до нас доходят редко, — вздохнул Леголас. — Уверен, отец будет рад узнать последние новости из Имладриса.       — Отец? — глухо спросил Эстель. Трандуил, всё это время прислушивающийся к разговору, весело хмыкнул.       — Я — Леголас, сын Владыки Трандуила, — наконец представился принц. — А впереди едет он сам.       Некоторое время адан потрясённо молчал, переваривая новости, а потом заговорил тихо, но твёрдо:       — Не так я хотел представиться тебе и твоему отцу, но скрываться далее будет неправильно. Я — Арагорн, сын Арахорна, потомок Элендила.       Леголас издал нечленораздельный звук, на который Трандуил всё же обернулся, насмешливо глядя на сына и адана, смущённо выглядывавшего из-за его плеча.       — Ты знал? — недоверчиво спросил Леголас.       — Догадывался, — кивнул Трандуил, натянув поводья и поравнявшись с лошадью сына. Внимательный взгляд скользнул по Арагорну, прожигая насквозь. — Ты очень похож на Исильдура.       — Владыка Элронд говорил мне об этом, — тихо ответил тот. — Пять лет назад он открыл моё истинное имя и отдал обломки Нарсиля, меча, которым…       — Я знаю, что это за меч, — оборвал Трандуил. — Не думал, что Элронд хранил их всё это время…       — Это память и моё наследие, — вскинулся Арагорн. Его уязвил тон, с которым Трандуил говорил о реликвии, лишь недавно отданной ему. Той, которая связывала с прошлым и предками больше, чем слова о том, чей он сын.       Трандуил не ответил. Выразительно посмотрел на ножны, висящие на поясе Арагорна, чуть приподнял бровь:       — Кольцо Барахира, как я погляжу, тоже удалось сохранить. Финрод любил его.       — Ты знал Финрода, Владыка? — Арагорн не смог сдержать удивления.       — Знал, — кивнул Трандуил. — Не слишком близко, но мне доводилось бывать в Нарготронде…       За разговором время текло незаметно. Трандуил с неожиданной для себя охотой отвечал на расспросы адана. Был тому виной искренний интерес и восторг, светящиеся в глазах, ощущение безопасности или просто желание вспомнить прошлое — он не задумывался. Только чувствовал, укрепляясь в этом с каждым новым шагом — Арагорн похож на Исильдура только внешне. Отчего-то больше он напоминал Элендила: простотой в общении, лёгкостью и открытой улыбкой. Он был ещё слишком молод, чтобы делать поспешные выводы, но Трандуил чувствовал в этом адане скрытую силу, которую наверняка видел и Элронд, и о которой сам Арагорн ещё даже не подозревал.       Вечером остановились на привал прямо посередине дороги. Арагорн со спутниками опасливо оглядывался по сторонам, различая глаза, сверкавшие в ветвях над головой. Где-то за пределами света, отбрасываемого кострами, что-то шуршало, щёлкало и хрустело, но эльфы, казалось, не обращали внимания на звуки, хотя луки держали под рукой.       Трандуил, Леголас и Арагорн расположились у одного костра, воины и эдайн — в стороне у другого. Поёжившись, Арагорн с трудом подавил желание обернуться — ощущение чужого взгляда, прожигавшего спину, не покидало последние несколько минут.       — Это не самая приятная часть моего королевства, — грустно улыбнулся Трандуил, наблюдая за аданом. — Лес отравлен. Тьма накрыла его на десятки лиг к востоку.       — Но когда Саурон занимал Дол Гулдур, было хуже, — вставил Леголас, разламывая круглый хлеб и протягивая половину Арагорну.       — Иногда я думаю — что было бы, если бы удалось победить Саурона окончательно в Войне Последнего Союза, — задумчиво откликнулся тот.       — Я думаю об этом постоянно, — не скрывая насмешки, откликнулся Трандуил. Леголас бросил на отца быстрый взгляд и повернулся к Арагорну.       — Покажи мне Нарсиль. Не каждый раз видишь легенду.       Трандуил иронично вздёрнул бровь, внимательно глядя на сына, но тот уже взял в руки меч, чьё лезвие оказалось длиной едва ли больше фута. По ажурному эфесу шла надпись на квенья, которую Леголас не смог разобрать и, смущаясь, протянул меч отцу.       — Стоило больше времени уделять твоим занятиям, — добродушно проворчал тот, принимая Нарсиль и всматриваясь в руны.       — Narsil essenya, macil meletya, telchar carnéron navrotessë, — нараспев произнёс Трандуил и перевёл: — Нарсиль имя моё. Могущественный меч. Телхар выковал меня в Ногроде. Признаться, я не думал, что меч Элендила настолько древний. — Крепко перехватив рукоять, Трандуил взмахнул обломком, пытаясь представить его тяжесть и силу. Потом вернул Арагорну, который наблюдал за ним с той тревогой, с которой мать наблюдает за своим ребёнком, сидящим на чужих руках. — Столетия забвения, — задумчиво проговорил Владыка. — Неужели приходит время клинку вернуться на рукоять? Враг спешит, торопится, и Элронд это чувствует не хуже меня. Не зря он решил открыть тебе правду в столь юном возрасте.       — Мне двадцать пять! — запальчиво воскликнул Арагорн.       — Несомненно, лучший возраст для подвигов и свершений, — иронично заметил Трандуил. Но тут же стал серьёзным. — Твой путь ведёт во Тьму, и ты это знаешь. У нас нет ни сил, ни возможностей, чтобы победить Врага. Но кто знает, может, вскоре всё изменится?..       К концу третьего дня лес начал светлеть, и вскоре деревья расступились, открывая взгляду звёздное небо. С каждым новым шагом дышалось легче, даже лошади ободрились, весело фыркая на привалах. Каменный мост вырос перед путниками, купаясь в лучах заката, и эдайн восхищённо ахнули, тихо переговариваясь между собой, пока всадники въезжали во дворец.       — Тебя ждёт гость, — сказал Синголло, встречая друга во внутреннем дворе. С интересом посмотрев на смертных, он поймал взгляд Трандуила. Тот кивнул, взглядом обещая рассказать обо всём в ближайшее время.       — Леголас позаботится о том, чтобы вас разместили, а я вас оставлю.       — Это тот, о ком я думаю? — спросил Синголло, когда они с Трандуилом начали подниматься наверх. — Потомок Исильдура?       — Элендила, если быть совсем точным, — невольно поправил Трандуил. Отчего-то ассоциировать молодого адана с тем, кто отказался уничтожить Кольцо, больше не хотелось. По пути в свои покои король кратко рассказал о встрече и, остановившись у дверей, тихо признался: — Не знаю, как относиться к Арагорну. Почему Элронд открыл ему правду сейчас? Почему ранее ни один из наследников Исильдура не заявлял о себе столь явно, нося на поясе меч Элендила?       Трандуил тяжело вздохнул и вдруг потянул носом воздух. Посмотрел на Синголло, и тот усмехнулся, распахивая двери.       — Когда-нибудь я начну принимать тебя в темницах. Вони от твоей трубки там самое место.       — Ты же не хочешь, чтобы слухи о твоём гостеприимстве расползлись по всему Средиземью? — откликнулся Митрандир, поднимаясь с кресла.       — Если это заставит тебя прекратить дымить в моих покоях, — Трандуил демонстративно помахал рукой, разгоняя дым, — я готов пойти на риск.       Звёзды давно усыпали небосвод, пламя в камине плясало бликами на полу, от кружек, наполненных травяным настоем, вверх поднимался густой ароматный пар.       — Так значит, Кольцо навсегда потеряно для Врага? — проговорил Трандуил. На его щеках пламенел румянец, после купания и мятного чая постепенно клонило в сон, а вести, принесённые Митрандиром, дарили долгожданное чувство покоя.       — Саруман уверил нас, что Андуин вынес Кольцо в море, где оно сгинуло. Без него мы сможем победить Саурона.       — Если кто-то сможет собрать армию, способную с ним сражаться, — вздохнул Синголло. — Когда мы шли в Мордор, армии Орофера и Амдира насчитывали по сорок тысяч воинов каждая. А теперь? У нас не более десяти тысяч, у Келеборна, думаю, не больше. Элронд и вовсе не держит армии, пара тысяч бойцов — вот и всё, что у него есть. Люди? Рохан годами полыхает, Гондор окружён. Даже без Кольца Саурона не победить.       — Он собирает силы, — Митрандир вытянул ноги к огню. — Снова осаждать Мораннон? Ты прав — таких сил нет, армий, подобных армии Последнего Союза, тоже. Чтобы поднять всех против Врага, нужен лидер. Кто знает, родился ли он уже?       — Мне кажется, один на примете точно есть, — таинственно улыбнулся Трандуил. — И сейчас он находится в моём замке.       — Уж не о Леголасе ли ты говоришь? — Митрандир хитро сверкнул глазами.       — Нет, — улыбка Трандуила стала шире. — О потомке Элендила, Арагорне.       — Он здесь? — маг был искренне удивлён. — Откуда? Как?       — Ты знаешь его?       — В последний раз видел совсем мальчишкой, едва ли он меня помнит.       — Завтра проверишь, — Трандуил поднялся и повёл плечами. Майа и Синголло встали следом, словно только сейчас заметили, что час уже поздний. Усталость навалилась разом, едва дверь за ними закрылась. Трандуил широко зевнул, мечтая, наконец, упасть в постель и заснуть. Но, зайдя в спальню, остановился у кровати, глядя на спящую Нарэлен. Её разметавшиеся по подушке волосы казались чёрными в неверном звёздном свете, пробивавшемся в окно. Он осторожно лёг рядом, притягивая её к себе, и Нарэлен сонно заворочалась, прижалась всем телом, обхватывая его руку. Уже засыпая, Трандуил подумал, что лежать так, не думая ни о чём, — одна из немногих доступных ему радостей, которую никто больше не отнимет.       Митрандир покинул дворец вместе с Арагорном спустя пять дней. Леголас отправился с ними — проводить до Андуина и вывести к переправе, ведущей к Лориэну. После их отъезда Синголло нашёл Трандуила в саду. Владыка стоял у фонтана, заложив руки за спину, задумчиво наблюдая за стайкой краснопёрых рыбок, резвящейся в прозрачной воде.       — Я скоро потеряю его, — прошелестел Трандуил, не сводя глаз с фонтана.       — Ты всегда можешь приказать ему остаться, — тихо сказал Синголло, становясь рядом.       — Приказ короля, конечно, может остановить, но что потом делать с доверием к отцу? — Трандуил горько усмехнулся, поворачиваясь к другу. — Я надеялся, что этот день никогда не настанет, но держать Леголаса всю жизнь под присмотром не в моей власти.       — Они вырастают и уходят, — вздохнул Синголло. — А нам остаётся лишь надеяться, что всё будет хорошо. Дать им набить свои шишки, испытать свои разочарования, познать свою боль… Принять свою судьбу.       — В возрасте Леголаса я успел пройти почти через все значимые войны Арды. Может, поэтому не могу считать его взрослым: слишком много порывистости, желания доказать себе что-то, жажды подвигов, которые нужны лишь ему?..       — Ты в его возрасте уже был уставшим воином, желающим покоя, — улыбнулся Синголло. — Мы все были такими тогда. Наш путь пролегал сквозь Эпохи, в которых покой казался роскошью. Для Леголаса всё иначе. О Тьме он знает лишь то, что видели его глаза близ Дол Гулдура. И Враг для него слишком расплывчат.       — Если бы так было на самом деле… — Трандуил тяжело вздохнул. Спросил тихо: — Как Истимаэль? Я давно не видел её в кузницах.       — Сейчас она проводит всё время с Таринэн и Айвэ в нашем доме, окружённом виноградниками, — в голосе Синголло зазвучала тоска, когда он продолжил: — Хотел бы я видеть в ней Валинлоссэ, чувствовать в Айвэ частичку сына… Но пока выходит слабо. Может, потому что она пока слишком мала?       — Ты никогда не любил маленьких детей, — фыркнул Трандуил и, заметив, как удивлённо расширились глаза друга, поспешил добавить: — Не ты ли первые годы, пока рос Леголас, вспоминал, как мечтал сбежать подальше от Валинлоссэ и его вечных вопросов?       — И ты постоянно называл меня ужасным отцом, пока Леголас не подрос, и все мои предостережения не подтвердились, — невольно улыбнулся Синголло. Помолчав, он спросил тревожно: — Думаешь, я смогу когда-нибудь смотреть на Айвэ, как на маленькую, но всё же часть себя?       — Разве можно в этом сомневаться?! — Трандуил возмутился так искренне, что на сердце у Синголло заметно потеплело. Ладонь друга легла на его плечо, сжала осторожно. — Прошло лишь пятнадцать зим. Этого мало, чтобы смириться с потерей.       — Знаешь, лишь одна мысль не даёт покоя… — Синголло поднял глаза в чистое, безоблачное небо, словно пытался разглядеть невидные сейчас звёзды. — Что, выйдя из Чертогов, он не сможет сюда вернуться. Даже если захочет…       — Мне бы хотелось, чтобы ты никогда туда не попал, — серьёзно ответил Трандуил. — Но, если это суждено, тебя будет ждать сын.       — Звучит неплохо, — губы Синголло скривились в улыбке. — Не скажу, что ободряюще, но неплохо…       — Я не слишком силён в утешении, ты же знаешь.       — Конечно, ведь обычно мне приходится тебя утешать, а не наоборот!       Лёгкий дружеский тычок заставил Синглло согнуться, громко фыркая от сдерживаемого смеха. Жизнь действительно менялась слишком быстро, чтобы позволить себе время на опустошающую скорбь… 3016 г.Т.Э.       В Лихолесье снова пришли дожди, и мир вокруг потерял краски: только серый разных оттенков вокруг. Листва давно облетела, и под ногами хлюпала вязкая жижа, в которую сапоги порой проваливались по щиколотку. Воины на границах кутались в плащи, прячась под навесами высоко в ветвях, во дворце же ярко пылали камины, разгоняя сырость и холод. В один из таких дней, ненастный и промозглый, вновь появился Митрандир. Отогреваясь у огня с кружкой дымящегося чая, он блаженно улыбался, наблюдая, как от плаща, развешенного на просушку, поднимаются облака белого пара.       — Ты стал частым гостем в лесу, — заметил Трандуил, входя в кабинет.       — Не ты ли приглашал навещать в любое удобное время? — широко улыбнулся маг, не делая попыток встать навстречу — три дня почти непрерывного пути давали о себе знать, кости ломило, и казалось, что тянет каждую мышцу. Всё-таки тело, которым одарили Валар, мало годилось для продолжительных пеших переходов.       — Я всегда рад тебя видеть, вот только ты не приходишь просто так, — вздохнул Трандуил, подходя к камину и протягивая руки. Пламя сверкнуло, отразилось в кольцах, прячась в прозрачной глубине. — Какие вести ты принёс на этот раз?       — Тёмные твари осмелели, — вздохнул Митрандир. — Думаю, ты и так это знаешь.       — Знаю, — Трандуил помрачнел. — Пауки стали возвращаться к Дол Гулдуру, дороги вновь небезопасны. Нам казалось, что в первые годы после изгнания Саурона мы избавились от большей части порождений Тьмы, но теперь эти твари вновь плодятся, заселяя восточные границы.       — Пустошь между Хитаэглиром и Широм кишит мелкой мерзостью. Не будь Арагорна и его дунэдайн, хоббитов давно смела бы эта волна.       — Какой интерес у Саурона может быть к Ширу?       — Не думаю, что это Саурон, — задумчиво проговорил майа. — Но, если позволишь, свои догадки пока оставлю при себе.       — Не доверяешь, — понятливо усмехнулся Трандуил.       — Доверяю, — серьёзно ответил Митрандир. — Но пока не буду полностью уверен в своих догадках, делиться ими ни с кем не стану, прости.       — Я понимаю, — Трандуил прошёл по кабинету, останавливаясь у карты, висевшей на стене. — Враг научил нас тщательнее скрывать свои планы, хотя молчание между друзьями только усиливает недоверие. Но я не прошу тебя открываться до времени. Храни свои тайны, Митрандир, может, придёт время и они станут слишком важны для Врага. — Он помолчал, впиваясь взглядом в чёрное пятно с центром — крепостью — внутри. Вздохнул тихо. — Но хотя бы сказать, что за нужда заставила блуждать по такой погоде, можешь?       — Помнишь, я рассказывал тебе о Голлуме, с которым встретился Бильбо во время похода с гномами через Хитаэглир?       — Мелкая тварь, попытавшаяся его убить? — нахмурился Трандуил. Историю похода к Одинокой горе он узнал после Битвы Пяти Воинств. Тогда хоббит, а затем и маг поведали Владыке о своих приключениях, и эта история помогла отвлечься от тягостных мыслей, которые завладели Трандуилом после битвы.       — Я связался с Арагорном, его служба в Рохане недавно подошла к концу. Говорят, Голлума видели рыскающим у перевала Кирит Унгол, и теперь мы хотим изловить его.       — Зачем? — вырвалось у Трандуила, но он тут же перебил сам себя: — Впрочем, всё равно не скажешь. Желаю удачной охоты и сухой погоды.       — Спасибо, — склонил голову Гэндальф. — Думаю, что смогу рассказать гораздо больше, когда удастся его допросить.       — Но ты пришёл сюда не для того, чтобы поделиться планами, — усмехнулся Трандуил. — Чем я могу помочь?       — Если наши догадки верны, и Голлум действительно в Мордоре, если мы сможем найти его, а после — отловить, я прошу позволения посадить тварь под замок в твоих темницах.       — Из которых, как говорят некоторые, очень легко сбежать, — не удержался Трандуил.       — Ты знаешь, что если бы не Бильбо, гномы до сих пор сидели бы в твоих удобных камерах, — улыбнулся Митрандир.       — Ты никогда не устанешь возносить оды хитроумному хоббиту, — с лёгкой укоризной произнёс Трандуил. — Я исполню твою просьбу, но и ты, когда придёт время, обещай рассказать, что за нужда гонит вас к границам Мордора, заставляя так рисковать ради поимки Голлума.       — Обещаю! — кивнул маг.       Прошли дожди, выпал и сошёл снег, весеннее солнце только-только начало согревать землю, когда на границе Лихолесья появился Арагорн, ведя на привязи невысокое существо, похожее на паука с острыми локтями и коленями. Даже передвигалось это существо скачками, отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями сразу. Оба путника были покрыты коркой засохшей болотной жижи, издававшей такое зловоние, что эльфы, давно знакомые с Арагорном, едва заметно морщили носы, предлагая нагреть воды и дать смену одежды, чтобы дойти до дворца. Но дунадан был непреклонен — сначала надо доставить пленника во дворец, и если ради этого придётся смутить нежный нос Владыки, то Арагорн готов пойти на такие жертвы. Приграничная стража пожала плечами. Выделив пару воинов для сопровождения, они проводили их взглядами, вновь возвращаясь на пост.