Начни сначала. Владыка

                    Тронный зал всегда впечатлял Арагорна. Каменные деревья, сплетённые кронами; птицы, переливающиеся драгоценными камнями: казалось, что они вот-вот вспорхнут с ветки; тихое журчание множества ручейков, отражающих свет бесчисленных светильников, и перекинутые через них изогнутые мостики; камины, в которых можно зажарить тушу быка, пылающие зимой и наполненные вазами с цветами летом — здесь всё дышало красотой и величием. И вонючее, грязное и скулящее существо, не замолкающее ни на миг, выглядело здесь инородным пятном, насекомым, которое следовало раздавить как можно скорее.       Трандуил наблюдал за их приближением, стоя у трона. Склонив голову набок, он с брезгливым интересом разглядывал паукообразное тощее создание, верещащее, будто свинья, которую ведут на убой. Впрочем, вполне возможно, что именно так всё и было. Гэндальф стоял рядом и задумчиво покусывал ус.       — Мы ничего не сделали! Голлум! Голлум! — Арагорн подпихнул носком сапога его тощий зад, и существо запричитало ещё сильнее: — Мы несчастные… нас никто не любит… все обижают, да-да, моя прелессть! Мерзкие, злобные, гадкие, противные…       — Тихо! — рявкнул Гэндальф, и причитания моментально закончились. — Здесь никто не причинит тебе зла, если ты сам не вынудишь. Мы лишь зададим несколько вопросов.       Голлум бросил злой, недоверчивый взгляд, сверкнув глазами-блюдцами сначала на мага, потом на Трандуила. При взгляде на последнего Голлум зажмурился и вжал голову в плечи так, что острые кости взметнулись над ушами, грозя порвать тонкую бледную кожу.       — З-злобные эльфс-сы… — забормотал он приглушённо. — Светятся, как бледный лик… жгутся… Все нас обижают, никто не любит! Голлум!       — Тебя поймали, когда ты шёл из Мордора, — не обращая внимания на обиженный скулёж, начал Гэндальф. — Что ты там делал?       — Мы никуда не ходили, никого не трогали, моя прелес-сть! Никуда, да!       Голлум снова забормотал, а Трандуил тяжело вздохнул и закатил глаза.       — Полагаю, этот допрос будет долгим, — тихо сказал он Гэндальфу. Тот лишь пожал плечами, вновь обращая строгий взор на сжавшегося на полу Голлума.       Тронный зал опустел лишь спустя четыре часа: Голлума отправили в темницу, а Гэндальф, Арагорн и Трандуил собрались, чтобы подняться в кабинет и обсудить услышанное.       — Владыка, если позволишь, я бы сперва смыл с себя грязь, — Арагорн окинул себя взглядом. — Думаю, от смрада, что мы принесли, зал будут проветривать несколько дней.       — Не стану спорить, — слабо улыбнулся Трандуил.       — Большая удача, что Голлума удалось отловить, — заметил Гэндальф, провожая взглядом адана. — Не представляю, скольких трудов это стоило Арагорну.       — Не думал, что когда-либо скажу это, но на него действительно можно положиться.       Арагорн и Гэндальф покинули Лихолесье спустя три дня. За это время Голлум успел довести эльфов, дежуривших в темнице, до белого каления непрерывными стонами и криками, и в конце концов Трандуил позволил выводить его на прогулку, но ненадолго и под ответственность командира стражи.       — Не понимаю, зачем с ним столько возиться! — возмутился Синголло. — Прикончить мерзкую тварь и забыть.       — Поверь, это было моим первым порывом, — вздохнул Трандуил. — Но Митрандиру отчего-то нужен Голлум, может, он хочет отвести его к Элронду, кто знает. Может, хочет попытаться изучить, как на него действовало Кольцо все эти годы…       — Значит, сомнений в том, что это Единственное, уже нет? — Синголло встревожено нахмурился. — И всё это время оно было неподалёку, в недрах Хитаэглира, в лапах этого существа?       — Митрандир уверен, что это так, а я не вижу причин сомневаться в его решениях. — Трандуил вздохнул и посмотрел в окно, где шелестел, разливаясь бескрайним морем, лес. — Нам остаётся только ждать.       — Боюсь, что ждать осталось совсем недолго. Но в этот раз мы будем готовы принять удар.       — Принять — да. Выстоять — недолго. Кто придёт на помощь, если Враг решит напасть на лес? Вскоре ты поедешь с делегацией к Даину, напомнишь о соглашении, заключённом после Битвы Пяти Воинств, предупредишь о возможной угрозе, расскажешь последние новости.       — Не скажу, что меня радует эта поездка, — вздохнул Синголло. — Одинокая гора — не то место, в которое хочется возвращаться.       — Я могу отправить Леголаса. Он вроде бы ладит с гномами лучше, чем мы. — Трандуил покосился на друга.       — Разве я когда-нибудь оспаривал приказы своего короля? — Синголло грустно улыбнулся, поднимаясь с кресла и подходя к Трандуилу. — Спрошу Истимаэль, быть может, она захочет отправиться в путь со мной.       Трандуил молча кивнул, соглашаясь. Слишком мало рядом осталось тех, на кого действительно можно безоговорочно положиться. Его окружали подданные, но настоящих друзей, с которыми можно было поделиться тревогами, которые могли сквозь строк увидеть то, что стоит сказать, а о чём можно умолчать, становилось всё меньше. Кроме Синголло, Сварна и Нарэлен, по сути, не осталось уже никого. Леголас, его смелый, умный, ловкий мальчик, до сих пор оставался в глазах отца ребёнком, и Трандуил не знал, что должно было произойти, чтобы это изменилось.       Листья укрыли землю плотным ковром, обнажая острые ветки. Стволы скрипели на ветру, печально переговариваясь, собираясь погрузиться в новый сон. Кутаясь в плащи, эльфы вполголоса переговаривались, дуя на ладони, мечтая о том, чтобы вернуться во дворец. Но Голлум, засевший на самой верхушке одинокого кедра, намертво вцепился в дерево и наотрез отказывался спускаться вниз.       — Так пусть сидит здесь хоть до посинения! — в сердцах воскликнул командир стражи. — Разводите костёр, заночуем здесь. А ты, Эглир, отправляйся в казармы, поутру приведёшь отряд заменить нас. Хочет мёрзнуть на ветру — это его выбор.       Радуясь тому, что не придётся коротать ночь на земле, Эглир поспешил обратно во дворец, а посреди ночи казармы всполошились, поднимаясь по тревоге — на отряд, стерегущий Голлума, напали орки. То, что они подобрались так близко к дворцу, пугало. Что случилось с приграничной стражей, раз они пропустили отряд, позволив ему пройти так глубоко в лес? Живы ли они? И стоит ли будить короля или следует дождаться утра?       — Я сам доложу ему, — решил Леголас, которого подняли, как только у ворот появился гонец. — А вы собирайте воинов, надо привезти раненых и узнать, что на самом деле произошло.       В коридоре, прилегающем к королевским покоям, было тихо, и Леголас, занёсший было руку над дверью, остановился, прислушиваясь. Может, стоит всё же дождаться утра? О нападении и его подробностях известно со слов гонца, конечно, но полной картины пока нет… Решительно вздохнув, он тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Кабинет тонул в темноте, только угли в камине отбрасывали багровое зарево, ложась неровным круглым пятном на пол. Леголас успел сделать несколько шагов, когда дверь в спальню отворилась, и на пороге возникла Нарэлен. Кутаясь в тёмный халат, она осторожно прикрыла створку за спиной и подошла к Леголасу.       — Что случилось?       — На отряд, охранявший Голлума, напали орки. Есть раненые. От орков отбились, но Голлум сбежал, — быстро, отрывисто проговорил Леголас. Нарэлен нахмурилась было, но в следующую секунду её глаза распахнулись, она вся подалась вперёд, схватив Леголаса за руку.       — Думаешь, орков специально послали за ним?       — Уверен, — мрачно ответил Леголас.       — Новость срочная, — в тон ему ответила Нарэлен. — И Трандуил наверняка не простит, если мы не поставим его в известность немедленно, но я прошу тебя…       — Не поставите в известность о чём? — послышался прохладный голос, и сам его обладатель возник на пороге спальни.       — Голлум сбежал, — сходу заявил Леголас, зная, что проще сообщить неприятную новость сразу, чем позволить отцу взрастить недовольство и в итоге обрушить его на их головы. — Отряд частично перебит, частично ранен. Гонец прибыл полчаса назад.       — И меня только что разбудили? — недовольно проговорил Трандуил, запахивая одеяние цвета охры на груди.       — Потому что твоё присутствие лишь убедит врага в том, что для тебя побег какого-то жалкого пленника слишком важен, чтобы подниматься среди ночи, — отрезала Нарэлен, ловя благодарный взгляд Леголаса. Всё-таки он слишком привык полагаться во всём на отца, и порой боялся нарушить даже тот приказ, который еще не прозвучал.       — Думаешь, лазутчики пробрались так далеко?       Трандуил подобрался, нахмурился, переводя взгляд с Нарэлен на сына и обратно. Леголас неопределённо пожал плечами: он не рассматривал появление отца в казармах среди ночи с такой стороны. Нарэлен же, напротив, серьёзно посмотрела в его глаза и молча кивнула.       — Не подданные, но звери, птицы, мелкие гады, которые отлично прячутся в темноте — думаешь, их мало вокруг? Здесь, во дворце, твоё могущество неоспоримо, но в лесу ты не в силах контролировать каждый куст, каждый камень, каждый ручей. Ты слышишь их, чувствуешь, но имеешь ли силу над живыми существами?       — Я никогда не пытался контролировать чужой разум, — резко ответил Трандуил. — Даже если это разум животных.       — Это я и имею в виду, — мягко парировала Нарэлен, касаясь его руки. Леголас в который раз удивился, как быстро ей удаётся гасить в отце раздражение; чувствовать его до того, как оно перерастёт в гнев. — Ты не знаешь, сколько глаз наблюдает за дворцом извне. И не пытайся это узнать — бесполезно. Когда Маэдрос и Маглор готовились к атаке на Ангбанд, даже представить сложно, сколько их разведчики выловили тварей близ Химринга.       Она замолчала, взбудораженная непрошеными воспоминаниями. Леголас поёжился, впервые представив, как хрупок на самом деле его мир. А Трандуил задумался глубоко и крепко, пытаясь принять решение, которое казалось единственно верным, но оттого не менее болезненным. Наконец он тяжело тихо вздохнул — и поднял ясный твёрдый взгляд на сына.       — Если побег Голлума так важен для Врага, значит, он не менее важен для нас, — медленно произнёс он. — Следует доставить эту весть в Имладрис, Элронд знает, как связаться с Гэндальфом, и скорее всего знает гораздо больше нашего о Единственном.       — Синголло вернётся через семь дней, не раньше, — задумчиво протянула Нарэлен, и тут же её глаза вспыхнули надеждой. — Хочешь, я отправлюсь в путь! Расскажу обо всём Элронду, повидаю Маглора…       — Нет! — одновременно воскликнули Леголас и Трандуил и тут же замолчали, удивлённо глядя друг на друга.       — Я тебя не отпущу, — тихо и твёрдо сказал Трандуил, переводя взгляд с сына на Нарэлен. — Ты знаешь, почему. И закончим на этом.       — Тогда поехать должен я, — Леголас даже не пытался скрыть довольство. — Больше ведь некому.       — Ты прав — некому, — спокойно ответил Трандуил, глядя куда-то поверх его плеча. Ведь решение было принято до того, как Нарэлен выразила желание отправиться в путь. До того, как пришла весть о побеге Голлума. До того, как его сын вернулся из погони за орками в своей первой битве. Трандуил понял, что сын не просто вырос — пора отпустить его от себя, позволить составить своё мнение о том, с чем они сражаются. Увидеть мир не только из королевской свиты. Вырасти.       — Это значит, что я поеду в Имладрис? — осторожно спросил Леголас, всё ещё не веря в свою удачу.       — Да, — кивнул Трандуил. — Завтра же к обеду, когда станут ясны все подробности. Подбери отряд из трёх-пяти воинов, но чтобы ни слова о цели поездки. Для всех вы отправитесь на западную границу — проверить гарнизоны. Я передам письма к Элронду, ты дождёшься ответа и отправишься в обратный путь. Не задерживайся.       — Не буду! — воскликнул Леголас, и Трандуил невольно улыбнулся искренней радости сына. Первая в его жизни самостоятельная поездка за пределы леса. Первое пьянящее чувство свободы, которое пройдёт с ним через всю жизнь. А что в его, Трандуила, жизни? Сколько раз он боялся за сына настолько, что становилось тяжело дышать, стоило ему покинуть дворец?       Леголас ушёл, стоило Трандуилу заверить, что он не покинет свои покои до утра. Но едва дверь за ним закрылась, как Трандуил устало прикрыл глаза рукой, позволяя себе несколько секунд отчаяния. Прохладная ладонь коснулась шеи, и он потянулся за ней, не поднимая век, на ощупь находя губы. Чувствовать её рядом — вот что было настоящим. Знать, что Нарэлен может наконец разделить с ним и счастье, и боль, а не осознавать её эфемерным воспоминанием на краю сознания — это было настоящим счастьем.       Эфемерным островком покоя посреди бушующей бури. Чем-то по-настоящему неизменным, тем, что прошло через века и осталось в сердце незаживающей раной. Даже сейчас он порой просыпался среди ночи с тяжело колотящимся сердцем, невольно поглаживая щёку, на которой проступали уродливые шрамы. Во сне горел на её глазах, а после приходил в себя в шатре целителей, понимая, что остался один… И тогда Трандуил оборачивался к Нарэлен, мирно спящей на соседней подушке, и смотрел на неё, смотрел, пока рассвет не начинал заглядывать в окна, или пока вновь не засыпал. Иногда он боялся, что проснётся и из этого сна — затяжного, тревожного, с редкими проблесками счастья. Проснётся вновь один, на этот раз навсегда.       — Он справится, — прошептала Нарэлен, обнимая его и кладя голову на плечо. — Надо верить в него.       — Я верю, — глухо отозвался Трандуил, рассеянно поглаживая её по спине. И добавил, словно уговаривая себя: — Что может случиться по пути в Имладрис? Дороги пока безопасны в той мере, в какой это вообще возможно сейчас. Путь ему известен. Но знаешь, — он отстранился от неё, заглядывая в глаза, — это не помогает.       И добавил еле слышно: — Я боюсь. Очень за него боюсь.       — Я знаю, — Нарэлен печально улыбнулась, нежно погладила его щёку, ту, за которой скрывались вековые шрамы. — Завтра ты будешь делать вид, что ничего страшного не произошло. Будешь отдавать приказы и провожать сына. А сегодня… — она сплела их пальцы и осторожно потянула его в спальню. — Сегодня ты будешь просто напуганным отцом, впервые отправляющим своего ребёнка в дальнюю дорогу.       — Ты никогда не думала о том, чтобы родить? — спросил Трандуил гораздо позже. Засыпать уже было поздно, а может, наоборот, слишком рано — короткий осенний день ещё не наступил, но летом в это время солнце уже золотило бы верхушки деревьев. Нарэлен перевернулась на живот и подпёрла руками подбородок, задумчиво глядя прямо перед собой.       — Я имею в виду потом, после того как… — замялся Трандуил, не желая вспоминать о времени, когда они расстались. Ведь когда-то в Дориате они говорили о детях. Эпохи назад. Накануне Нирнаэт.       — Поначалу не думала, — медленно заговорила Нарэлен, рассматривая узор, вышитый на подушке мягкими тёмно-зелёными нитями. — А потом… Когда мы снова… Нет, — наконец обернулась она, твёрдо глядя прямо в глаза. — Порой я думаю, что от моей фэа осталась едва заметная тень, и только ты держишь её, не давая отделиться от хроа. Даже если бы я смогла зачать, сил на то, чтобы выносить и родить у меня бы уже не осталось. Слишком дорогой ценой нам далась клятва и её последствия, — горько усмехнувшись, Нарэлен вздохнула и села. — Не знаю, какой бы я была матерью. Скорее всего, не лучше, чем была для тебя женой.       — Ты… — начал было Трандуил, потянувшись к ней, но она мягко отстранилась, поймала его руку и быстро поцеловала.       — Мы это уже обсудили, я помню. Но сейчас ведь речь не о браке, а о детях. И сейчас я могу сказать тебе предельно откровенно: даже тогда в Дориате я не хотела детей. Потому что знала, что у у меня нет будущего. Я столького тебя лишила, а ты даже не догадывался…       — Значит, если бы мы выиграли в Нирнаэт, ты всё равно не захотела бы рожать? — Трандуил нахмурился. Когда-то он представлял, какими бы они были — их дети. Непременно двое, ведь Нарэлен, словно пламя, полыхающее во мраке, согревающее, дарующее жизнь, обязательно родила бы близнецов.       — Если бы мы победили в Нирнаэт, всё сложилось бы по-другому. — Глаза Нарэлен вспыхнули светом. — Клятва была бы исполнена, мир вернулся бы в Белерианд, а мы… Наша жизнь была бы совсем другой. Кто знает, быть может, мы до сих пор жили бы в Менегроте, ты стал бы одним из первых советников Тингола, а я работала бы в кузницах и растила наших детей.       Трандуил задумчиво улыбнулся, представив на короткий миг эту картину. Но тогда бы не было Леголаса. Не было бы Тинвен. Не было бы Эрин Гален и всего, что они создавали с отцом больше трёх тысяч лет.       — Всё сложилось так, как должно было, — произнёс он. — И на гобеленах Вайрэ давно соткана наша судьба.       — Почему ты заговорил об этом? — вдруг спросила Нарэлен. — О детях? Ты хотел бы…       — Нет, — мягко рассмеялся Трандуил, одним движением притягивая её к себе и удобно устраивая на груди. — Просто до сих пор не могу привыкнуть, что ты стала такой чуткой к чужим переживаниям. И так понимаешь меня во всём, что касается Леголаса.       — Значит, раньше я была сухарём? — неразборчиво пробормотала Нарэлен.       — Ещё каким! — фыркнул Трандуил и тут же коротко воскликнул, когда она прикусила кожу под его ключицей. — Никаких воспоминаний о прошлом. Я сам ввёл это правило и сам же его нарушил, а значит, заслуженно понёс наказание.       — Я прощаю тебя, Владыка, — величественно произнесла Нарэлен, приподнимая голову. Потом посмотрела в стремительно сереющее утро и с сожалением вздохнула: — Ещё немного, и ты снова станешь Владыкой.       — У тебя ещё есть время, которое ты можешь провести просто с Трандуилом.                     В тронном зале собрались, казалось, все жители дворца. Взбудораженные ночным нападением эльфы, узнавшие о нём поутру, вполголоса обсуждали новости с теми, кто дежурил ночью. Всех беспокоил тот факт, что большой отряд орков незамеченным прошёл через лес и смог подобраться к дворцу. Тревога за близких, дежуривших на границе, сжимала сердца, и все взгляды были обращены к трону, пока пустующему. Но вскоре двери распахнулись, и Трандуил, глядя прямо перед собой, стремительно пересёк зал и, остановившись перед троном, обвёл притихших эльфов спокойным взглядом.       — Вам известно, что сегодня ночью стражу, которая выводила одного из пленников на прогулку, атаковал отряд орков, пришедших из Дол Гулдура. Лёгкий гул, подобно шелесту ветра, прошёл по залу. Но стоило королю чуть вздёрнуть подбородок, и снова стало тихо.       — Нам предстоит выяснить, как именно врагу удалось подобраться так близко к поселениям и дворцу, минуя наши заставы. С этой целью сегодня на границы отправятся четыре отряда — проверить их целостность и безопасность. Я же отправлюсь к Дол Гулдуру. В моё отсутствие, как и всегда, всеми делами будет заведовать Сварн.       — А Леголас? — спросил чей-то тонкий женский голос. Трандуил бросил на зардевшегося сына быстрый взгляд, и уголки его губ дрогнули.       — Леголас возглавит отряд, отправляющийся на западные границы.       Эльфы стали расходиться, и Трандуил опустился на трон, закинув ногу на ногу, и рассеянно отбил дробь по подлокотнику. Сварн подошёл и встал рядом, а следом, всё ещё смущённо пряча глаза, приблизился Леголас. Даэрон подходить не стал, остался подпирать одну из колонн, скрестив руки на груди.       — Отряд вышел из Дол Гулдура, туда же и вернулся — это уже точно, — задумчиво проговорил Трандуил. Всё утро они совещались вчетвером, снова и снова приходя к очевидному и неутешительному выводу — все их догадки подтверждались, орки не случайно проникли в лес, не случайно набрели на дерево, на котором сидел Голлум, и не случайно напали на эльфов, не считая потерь.       — Ты знаешь, что сказать Элронду лично. — Трандуил внимательно посмотрел на сына. — Отряд уже сформирован?       — Все готовы, выедем, как только прикажешь, — ответил Леголас. Трандуил кивнул, поднимаясь, и собрался было уходить, но, поравнявшись с сыном, тихо сказал: — А когда вернёшься, надеюсь, расскажешь, как имя девы, которую ты заинтересовал настолько, что она не стесняется прерывать короля.       Леголас снова вспыхнул, быстро кивнул и поспешил из зала. Сварн, дождавшись разрешения, тоже вышел, оставляя друзей наедине.       — Думаешь, скоро придёт время объявлять о помолвке? — насмешливо уточнил Даэрон, отделяясь от колонны и подходя к Трандуилу.       — Не знаю. Как решит Леголас. Ему давно бы уже пора, но кто я такой, чтобы указывать?       — Ему уже пора остепениться, — заметил Даэрон.       — Кому-то, чтобы найти единственную, понадобилась не одна тысяча лет. — Трандуил хитро посмотрел на менестреля. — Может, поэтому, глядя на тебя, я не тороплю сына?       — Я вдруг стал примером для подражания, — Даэрон улыбнулся. — Обязательно расскажу об этом Синголло, когда тот вернётся. Он подобной чести не удостоен.       — Леголас перенял уже от Синголло всё, что нужно, — усмехнулся Трандуил.       — Умение влить в себя бочонок вина и не опьянеть?       — Вообще-то я имел в виду умение стрелять из лука. А по поводу вина, — Трандуил хитро прищурился, — это он перенял от меня.