Flowers of Flesh and Blood.

— Лу, почему бы тебе не пойти куда-нибудь со мной и ребятами сегодня? Ты никогда этого не делал прежде, — говорит Гарри, натягивая ботинки. Джеймс никогда не отпускал его. —Я в порядке, Хаз. Иди развлекайся, хорошо? — Он сладко улыбается Гарри, подпрыгивая с дивана, чтобы подойти к нему. — Не хочу мешать вам. Гарри хмурится и обхватывает руками талию Луи, вздыхая, когда Луи обхватывает тонкими пальцами заднюю часть его шеи. — Ты никогда не помешаешь нам, малыш. Они хотят быть твоими друзьями. Джеймс никогда не позволял ему иметь друзей. Луи протягивает руку, вставая на цыпочки и клюет губы Гарри. — Хазза. Все в порядке, — хихикает он, пока их губы снова не соединяются в поцелуе. — Просто вернись домой, пожалуйста. Гарри кивает, поглаживая спину Луи, — Я всегда это делаю. Луи немного улыбается и, вновь соединяет их губы, медленно двигая ими, поднимая руку к волосам Гарри и ухмыляется, когда чувствует, что более высокий мальчик шумно выдыхает через нос. Он отстраняется, тихо посмеиваясь, когда Гарри хнычет из-за потери контакта и прячет лицо в изгибе шеи Луи. — Мм, — стонет Гарри, шепча в плечо Луи. — Может, мне стоит остаться дома? — дразнит он, но в его голосе нет ни обещания, ни намёка на что-то большее. Они оба знают, что ничего больше не произойдет, может быть, страстные поцелуи или мастурбация, но ничего больше. Но Луи все равно продолжает играть, целуя Гарри в щеку и игриво отталкивая его. — Люблю тебя. Передай ребятам привет от меня. Гарри улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать Луи еще раз. — Люблю тебя больше. Напиши, если я понадоблюсь тебе. Луи кивает, наблюдая за тем, как парень открывает дверь и выходит на крыльцо. Луи перехватывает дверь, прежде чем она закрывается и машет Гарри, когда он уходит. Как только Гарри оказывается в своей машине, Луи закрывает дверь и смеется, облокотившись лбом на неё, выдыхая, когда щёлкает замок. Он такой влюбленный.

***

Они лежат в кровати отвернувшись друг от друга, Луи сжимает подушку под головой, так сильно, как только может, пытаясь избавиться от слез. Это всегда так сильно ранит Луи, когда они спорят, и это заставляет его сомневаться во всем, что касается его самого, заставляет его хотеть свернуться в комочек в темноте и остаться там до конца своей жизни. Гарри не злится, когда они спорят, но Луи может видеть разочарование в его глазах, он может видеть, как трудно ему бывает иногда. Луи не может себе представить, как трудно с ним справиться, как сильно Гарри, должно быть, истощен, заботясь о нем так много. — Я не знаю, почему ты всё ещё остаешься со мной, — шепчет Луи, но часть его очень надеется, что Гарри этого не слышал. Но когда вздох нарушает тишину их темной спальни, Луи понимает, что он, видимо, слышал. Гарри переворачивается и кладет руку на бедро Луи, перекатывая его на спину. — Я никуда не уйду, — бормочет он, оставляя нежные поцелуи на виске Луи и перекинув руку через его животик, мягко поглаживая. — Я никуда не уйду, — утешительно прошептал Джеймс, перебирая волосы Луи. Глаза Луи трепетали от изнурения, ощущение пальцев Джеймса на его раскалывающейся голове, словно удар молотка. — Пожалуйста, не трогай, — хнычет Луи, поджимая губы, стараясь больше не плакать. — Это больно. — Тссс, — приглушённо шепчет Джеймс, протягивая руку к ребрам Луи, чтобы прочувствовать сломанные кости. — Ты не истекаешь кровью, — бормочет он. Луи могло вырвать. Потому что, когда Джеймс произносил это, казалось, словно он испытывал необузданное разочарование, как будто он хотел, чтобы Луи на самом деле истекал кровью. Это была еще одна из многих вещей о Джеймсе, которые останутся с Луи навсегда. Он наслаждался, когда Луи истекал кровью, когда разрезал его или избивал его достаточно сильно, чтобы рассечь кожу, а потом он просто наблюдал. Он наблюдал, как кровь льется из его тела. Его любимым было, когда губы Луи кровоточили от укусов достаточно сильно, чтобы он мог поцеловать его и попробовать физическое воплощение боли, капающей из уголка прелестного ротика Луи. В другие ночи он вырезал небольшие узоры на коже Луи, не достаточно глубоко, чтобы нанести шрам, но достаточно, чтобы кровоточить. Он смотрел на кровавую бусинку на поверхности, улыбаясь Луи, словно он невероятно горд, и размазывая её двумя пальцами. Луи не любит думать о том, что он делал после этого, как он трахнул бы Луи теми же пальцами, пока Луи не отключится, пока Джеймс не кончит. Сейчас один из тех моментов, когда Гарри думает, что Луи, задремал, но этот момент прерывается, когда он слышит приглушённые рыдания. Его сердце начинает биться с бешеной скоростью, и он притягивает Луи ближе к себе, так что его голова лежала в изгибе его шеи. Тело в объятиях Гарри дрожит и икает, выпуская подавленные эмоции наружу. Луи продолжает плакать, пока Гарри воркует над ним, расчесывая пальцами его волосы и мягко укачивая его. — Мне так жаль, детка, мне жаль, не плачь, все в порядке, ты в порядке, я рядом. Руки Гарри ощущаются слишком тяжелыми на его коже, а собственное горло кажется сухим, как будто оно трескается изнутри. Он начинает кашлять и задыхаться, его дыхание сбивается, когда он предпринимает попытку вдохнуть. Гарри паникует, поглаживая спину Луи, ощущая мышцы, перекатывающиеся под кожей. — Тише, тссс, детка, успокойся. Так ты можешь причинить себе боль. Луи издает звук сопротивления, его рука взмывает вверх, пытаясь схватить бицепс Гарри. — Хорошо, хорошо, сядь, — инструктирует Гарри, поднимая Луи и принимая вместе с ним сидячее положение. Это уже случалось раньше. Гарри вспоминает первый раз, когда он был свидетелем одной из панических атак Луи, он вспоминает, как страшно было видеть, что глаза Луи настолько затуманены. Но он знает, что делать, слава Богу. Он сидит напротив него, скрестив ноги и взяв руки Луи в свои. — Хорошо, малыш, посмотри на меня, — наставляет он. Луи сглатывает, пытаясь привести в норму сбитое дыхание, и устанавливает зрительный контакт со своим парнем. — Хорошо, — начинает Гарри, — теперь мне нужно, чтобы ты сосчитал со мной, детка, ладно? Луи кивает, но продолжает хрипеть. — Я не могу дышать, — всхлипывает он. — Шшшш, — Гарри может чувствовать, как сильно вспотели и трясутся руки Луи, он нервно поглядывает на маленького мальчика, беспокоясь о том, что он действительно может упасть в обморок. — Хорошо, love, готов? — Он скользит пальцами по задней стороне руки Луи. Бесполезный жест мягкого утешения, но в глазах Луи это было совсем не так. — Один, два, — говорит Гарри, кивая, когда Луи считает вместе с ним сломленным шепотом. — Три, четыре, — Гарри останавливается, как Луи скулит и прерывается, отрывая руку от Гарри, чтобы схватиться за собственную грудь. Она горит, все горит. Его ребра ломаются, он это чувствует. Недостаток кислорода заставляет его ощущать покалывание на лице и кончиках пальцев, словно булавки и иглы проделывают отверстия в его коже. Луи лихорадочно осматривает свои руки, почти крича, когда чувствует, как по нему ползают жуки. — Останови это! Гарри бросается вперед и снова хватает его за руку, заставляя Луи посмотреть на него. Нужно сфокусироваться. — Давай, love, ты так хорошо справляешься. Просто продолжай. Сделай глубокий вдох. Луи кивает после серии истерических вдохов и начинает снова считать по-своему, голос охрипший и разбитый, прерываясь только для того, чтобы он смог вдохнуть нормально ещё раз. — Вот так, хорошая работа, Лу, — мягко говорит Гарри, чмокая Луи в лоб. Луи сопит и наклоняется вперед, ложась на грудь Гарри, полностью разбитый. — Мне очень жаль. Гарри вдыхает через нос, снова сжимая Луи в своих руках. — Я не хочу, чтобы ты извинялся передо мной.

***

— Где ты, детка? — Гарри однажды спрашивает, изучая застывшего Луи, помахав ладонью перед его лицом. — Далеко.

***

На улице слышны раскаты грома, и Луи сидит в эркере* с любимым одеялом Гарри, обернутым вокруг него, считая капли дождя. Гарри огибает угол, заходя в эркер, вглядываясь в окно, но всё только расплывается. Он исчезает на кухне, а потом снова появляется с двумя чашками чая, тихонько шаркая, и передаёт Луи его чашку. Младший мальчик смотрит на Гарри и улыбается, принимая чашку из рук Гарри, снова переводя взгляд на окно. — Что происходит сейчас в твоей симпатичной голове? — Гарри улыбается, садясь напротив него и закутываясь в одеяло. — Ничего, детка, — Луи улыбается и ласково закатывает глаза, натыкаясь на ноги Гарри. — Всегда так беспокоишься обо мне. Гарри делает глоток чая и ставит чашку на стол рядом с подоконником. — Хочешь знать, что я думаю? Луи снова улыбается и передает свою чашку Гарри, чтобы он мог поставить ее рядом со своей. — Что ты думаешь? Гарри прислоняется спиной к стене и раскрывает руки. — Я думаю, тебе нужно идти ко мне. Луи хихикает и приподнимается, доползая до Гарри и устраиваясь у него на коленях, одеяло до сих пор обёрнуто вокруг него. Гарри немного успокаивается и целует Луи в макушку, поглаживая его спину над одеялом. Они наблюдают за ударом молнии в течение нескольких минут, наслаждаясь чувством кризализма**, Луи кладёт голову на плечо Гарри, вместе с этим переплетая свои пальцы с пальцами незанятой руки своего парня и думает. Он думает о том, как ему повезло, что у него есть Гарри, как он потерялся бы без него. Потому что независимо от того, насколько страдал Луи, независимо от того, насколько сильно Джеймс трахал его, Гарри смог провести его через всё это с теплой рукой на маленькой спине. Он знает, что ему еще предстоит пройти долгий путь, но его поддерживает этот замечательный человек, и он не может быть более благодарным. Он сильнее прижимается к груди Гарри, напевая. Гарри смотрит на него нежным взглядом, наблюдая за отражением окна в глазах Луи. — Гарри? — Задумчиво произносит Луи. Гарри гудит в знак признания, улыбаясь, когда Луи сдвигает голову, чтобы посмотреть на него, все еще отдыхая у него на груди. — Спасибо тебе.

***

Хихиканье и мягкая музыка звучат в их спальне, вечерний солнечный свет проскальзывает в окно между желтыми шторами. — Ты такой глупый, — хихикает Луи, отталкивая тяжёлую тушу Гарри от своего маленького тела настолько, насколько он только может. Гарри полностью обмякает на нём, посмеиваясь, когда Луи стонет от нагрузки, вынуждая кудрявого сдвинуться. — Я не думаю, что я глупый. Я думаю, что я весьма умный, на самом деле. У-М-Н-Ы-Й. Маленькая ухмылка все еще на лице Луи. — Ты даже не достаточно умён, чтобы знать, насколько ты глуп. Гарри наигранно ахает из-за издевательства, наконец, скатываясь с Луи, но незамедлительно обернув руками его талию и усадив его поверх своего собственного тела. Луи пищит от внезапного давления на его талию, а затем он кладет свои маленькие ручки на грудь Гарри. Гарри чуть сильнее давит на талию Луи и сводит брови, изображая хмурую гримасу на лице. — Луи Томлинсон, — упрекает он, его сердце бьётся с бешеной скоростью, когда Луи закусывает свою милую нижнюю губу и хихикает, — Можно ли говорить таким образом с самым любимым человеком во всем мире? В глазах Луи загорается огонёк, а его взгляд как будто игриво бросает вызов Гарри. — Кто сказал, что ты мой самый любимый? Гарри ухмыляется, его напускное недовольство разбито заразительной улыбкой Луи. — Я знаю. И я твой любимый, так что я прав. Луи стонет и отталкивается от Гарри, плюхаясь на кровать рядом с ним. — Это даже не имеет смысла. Гарри щекочет Луи и переворачивается так, чтобы он мог уткнуться носом ему в шею. — Что, касающееся нас, хоть когда-нибудь имело смысл, детка? Луи хихикает, щекоча Гарри в ответ. — Ты прав. Гарри улыбается, снова пощекотав Луи. — Это так. Я твой любимый, поэтому я прав, — говорит он многозначительно. Луи снова стонет. — Замолчи. Гарри ничего не говорит, просто продолжает улыбаться, потому что у Луи так легко вызвать улыбку, снова щекоча его там, где он боится её больше всего, прямо под его ребрами. — Эй! — Луи подскакивает, хватаясь за запястья Гарри и смеясь, когда он начинает щекотать еще сильнее, — Остановись! Гарри приближается к лицу Луи, игнорируя его, но зажмурив глаза, начиная неприятно громко до конца того, что должно было быть тихой песней о любви, предназначенной для мягких прикосновений и ленивых поцелуев, но Луи думает, что Гарри звучит лучше. — Идеальное исполнение Эда Ширана, детка, звучало точно так же, — Луи дразнится, щелкая Гарри по носу указательным пальцем. — Я так и думал, — отвечает Гарри, пытаясь укусить палец Луи. Луи кусает его за нос в отместку, пища, когда Гарри снова начинает щекотать его. — Хватит меня щекотать! — Не кусай меня за нос! — Ты первый начал это! — Я не-, — Гарри прерывается и его его лицо буквально загорается из-за того, что их песня начинает играть. Луи ухмыляется, поднимая голову, чтобы поцеловать Гарри в губы. Коротко и очаровательно. Когда они отстраняются, Гарри улыбается. — Butterflies. Луи стонет. — They fill my guts when I look in your eyes, — поет Гарри, заглушая звуки протеста Луи, самодовольно ухмыляясь, — A heart that's young is filled with sweet surprise, only the innocent can sympathize. Они пристально смотрят друг на друга секунду, веселье плещется в глазах обоих парней. Гарри даёт понять Луи, что он просто должен петь свою часть, иначе он не любит Гарри. Луи закатывает глаза, но все равно поет. — I don't care about the funny way you wear your hair, — он усмехается, взъерошивая локоны Гарри. — Some day you'll let me put my comb up there, 'til then you're beautiful and I just stare.*** Гарри улыбается еще шире и наклоняется, оставляя небрежные поцелуи на щеке Луи, парень под ним стонет от веселья. — Мы отвратительны, — смеется Луи, потирая рукой плечо Гарри, а другой тыкает в его ямочку. Гарри кивает, нежно целуя губы Луи. — Да, так и есть.

***

Это был длинный день. Чувство монакопсиса**** оседает в яме желудка Луи при осознании того, что он, на самом деле, не в руках Гарри в настоящее время. Луи встаёт с пола гостиной и идет вверх по лестнице с полным отсутствием эмоций. Луи понимает, что количество усилий, необходимых, чтобы переставлять ноги, было таким же, как и для того, чтобы сдерживать себя. Сдерживать слёзы так же трудно, как поднимать дом голыми руками. Разрушенный дом, определяет Луи. Разрушенные дома, сломанные кости, сломанные обещания. — Обещаю, я никогда не причиню тебе вреда, — прошептал Джеймс. Луи попадает на вершину лестницы и делает паузу, немного покачиваясь. Подняв бутылку вина, он делает ещё один глоток. В любом случае, все его чувства кажутся скучными. Для начала, в этом нет смысла. Он снова идет вперед, спотыкаясь о собственные ноги и падая, как только его тело задело твердую деревянную дверь. Он испускает стон и полагает, что зашел достаточно далеко, осознав, что бутылка упала и вино разлилось по всему ковру, окрашивая его в красный цвет. Это напоминает ему его старые простыни.

***

Когда Гарри возвращается с работы, он кричит. Его сумка падает с плеча и катится вниз по лестнице. Гарри не слышит этого. Все, что он слышит — это его собственная паника, когда он падает на колени и сгребает Луи в свои объятия. — Лу? Луи, ты пугаешь меня, детка, пожалуйста, — бормочет он, глядя на, казалось бы, безжизненное лицо Луи. Всё ещё паникуя, он смещается, балансируя рукой на земле. Когда он слышит отвратительное хлюпанье мокрого ковра, он дважды зачерпывает красную жидкость, которая теперь просачивается в конец его рукава. Он складывает два и два вместе, выпуская вздох. Он проверяет его пульс. Когда кожа под пальцами пульсирует обещанием жизни, он нюхает, утешаясь. Сердцебиение Луи — это глоток свежего воздуха, брызги холодной воды на разогретую кожу. Он издаёт хрип, когда поднимает своего парня, игнорируя беспорядок на ковре и идет в ванную, мягко кладя Луи на пол. Несколько секунд он смотрит и качает головой, поворачиваясь, чтобы открыть шкаф под раковиной и взять тряпку. Вода холодная, но Гарри не чувствует этого. Он скручивает ткань, чтобы больше не капало и кривится. Ему не должно быть так сложно сесть на кремовый кафельный пол. Ему не должно быть так сложно положить голову Луи на колени и прижать тряпку к его лбу, гладя его щеки дрожащими руками. Он не должен плакать. Но это тяжело, и он действительно плачет. — Мне так жаль, — рыдает Гарри, икая, обводя губы Луи. Он так чертовски красив, что почти злит Гарри. Луи не заслуживает этой боли. — Мне очень жаль, Лу, так чертовски жаль. Он в истерике, наклоняется и оставляет отчаянные поцелуи на щеке Луи. Гарри верит в Бога. Он верит, что их любит и защищает их отец, но он удивляется, почти греховно обижаясь на Бога за то, что Луи прошел через это. Когда он молится, он просит Луи проснуться на следующее утро счастливым, может быть, даже после хорошего ночного сна. Такого никогда не бывает. Хотя, его вера никогда не была поколеблена до тех пор, пока он не проживает эти мучительные десять минут, которые требуются Гарри, чтобы разбудить все еще потерянного Луи. Но потом раздается стон, и Луи сжимает глаза, морщась от пьяного тумана, и Гарри находит Бога во второй раз. — О, Лу, — принюхивается Гарри, воркуя и потирая голову своего парня. — Ты так меня напугал, милый. Я чуть не вызвал скорую. — Не прикасайся ко мне. Руки Гарри замерли от шока. Луи всегда хочет прикосновений, чтобы почувствовать тепло, которого он не чувствует иначе. Конечно, иногда Луи уклоняется, чувствуя себя отвратительным или непривлекательным (и Гарри ненавидит эти времена), но он никогда не скажет Гарри не прикасаться к нему. — Что? Луи убирает руки Гарри от своей головы, вырываясь из рук Гарри. Тряпка падает со лба Луи, когда он спотыкается, и падает на лодыжку Гарри, смачивая нижнюю часть его джинсов. — Я сказал, чёрт возьми, не прикасайся ко мне, — повторяет Луи. Гарри громко вздыхает, раздраженный и смущенный. Он поднимается на ноги, оказываясь так близко к Луи. — Детка, давай. Давай принесем тебе воды, — шепчет он, положив руку на спину Луи, чтобы вести его. Луи ворчит и наклоняется к Гарри, не потому, что он ему нужен, а потому, что он действительно не хочет падать. Нет, Луи не нужен Гарри. Он сам может о себе позаботиться, большое спасибо. Но его голова сильно болит, а Гарри теплый, мягкий и тихий. Может быть, он позволит ему уйти с несколькими сладкими прикосновениями. — Гарри, — он всхлипывает, когда комната начинает вращаться. Гарри продолжает шаги, держа Луи и оставляя поцелуй на его волосах. — Я знаю, детка, я знаю, — бормочет он. Когда они достигают вершины лестницы, Гарри заставляет Луи запрыгнуть ему на спину. — Не хочу, чтобы ты упал и пострадал. Они добираются до кухни, Луи закрывает глаза от яркого света, сжимая бедра вокруг бедер более высокого мальчика. Коктейль любви и разочарования горит в нижней части его живота, когда большой палец Гарри гладит ногу. Он, честно говоря, не знает, почему он так зол на Гарри. Гарри — единственное хорошее, что у него осталось, но сейчас он просто так зол, и Гарри так мил с ним, несмотря ни на что, и это бесит. Он сидит на столешнице, немного покачиваясь, когда тепло Гарри покидает его. — Я так устал, — шепчет Луи. Это значит больше, чем настоящие слова, и они оба это знают. Может быть, в какой-то момент, когда Луи больше не будет пьян, Гарри спросит его, что стало причиной этого. Может, Луи скажет ему, вместо того, чтобы избегать вопросов. Или, может быть, Гарри сходит с ума. Определенно, Гарри думает, пока заполняет стакан водой. Определенно сошел с ума. Когда он ставит стакан рядом с Луи, они оба очень долго молчат, пристально глядя на противоположную стену. Единственный звук в комнате — шум ладони Гарри, гладящей спину Луи. Луи молчит. Молчание — это абстрактное понятие, обозначающее что-то своё для каждого. Молчание Луи — это хаос, он кричит и плачет в своей тишине и Гарри слышит это. — Мне сегодня позвонили. Пока ты был на работе. Рука Гарри перестает двигаться, тонущее чувство скользит внутри него, становясь сильнее с каждой секундой. Гарри ждет, пока Луи продолжит, пока не поймет, что ему нужно сделать это самому: — Кто звонил, love? Глаза Луи закрываются, а голова свисает. — Лу, кто звонил? Луи смотрит вверх и снова качается, не поворачивая голову к Гарри: — Давний друг. Гарри сводит брови в замешательстве. — И… что он тебе сказал? — Он спрашивает, пытаясь заставить Луи уточнить. Луи приоткрывает рот, Гарри видит, как его глаза пытаются сфокусироваться. — Это было о нем, Хазза, — шепчет он. Во рту Гарри становится сухо, воздух покидает его лёгкие. — Лу, — мягко упрекает он, — Что он тебе сказал? Почему ты мне не позвонил? Я бы вернулся домой, пока ты не потерял сознание, я не… Внезапно, вот оно снова, пьяный гнев пульсирует в груди Луи, подавляющий жар разочарования сползает к кончикам его пальцев, потому что почему Гарри не может просто заткнуться? Почему Луи не может самостоятельно позаботиться о себе? Почему он должен быть ребёнком? Почему он не может просто взрослеть? — Боже, Гарри, заткнись, — почти кричит Луи, поднимая руки, чтобы положить на них свою больную голову, — Иисус, блядь, Христос, почему ты не можешь позволить мне хоть раз позаботиться о себе? Я большой мальчик, детка, я думаю, что могу справиться с телефонным звонком от кого-то, кого я знал раньше! Сначала Гарри шипит, но потом недоверчиво щурится. — Позаботиться о се- Лу, — недоверчиво говорит он, — Ты был пьян и в отключке! Луи стонет и трет лицо. — Я взрослый человек. Гарри смотрит, раздумывая, кричать или вообще ничего не говорить. Он решает не делать ни того, ни другого. — Луи, детка, я не пытаюсь подавить тебя. Я люблю заботиться о тебе, но если ты хочешь, чтобы я прекратил, то я сделаю это, — мягко говорит он, — Но ты можешь сказать мне, кто звонил и почему? Луи смотрит ему в глаза впервые с тех пор, как Гарри уехал на работу тем утром, но это было не то же самое.

***

Гарри оставлял мягкие поцелуи на виске Луи, скользя рукой вверх и вниз по изгибу его талии. — Мм, — выдохнул Луи, распахивая глаза и протягивая руки. Он перевернулся на спину и повернулся лицом к Гарри, находясь в его руках, — Утро. Гарри ухмыльнулся сонному состоянию Луи, — Доброе утро, красавец, — мягко сказал он, нежно убирая волосы своего парня со лба. — Хотел попрощаться, прежде чем я уйду в пекарню. Луи устало улыбнулся ему, подняв изящную руку, чтобы потереть бицепс Гарри. — Хороший способ проснуться, — нахально сказал он, сталкиваясь своим носом с носом Гарри. Гарри ухмыльнулся. — Что? Вроде этого? — Он наклонился и медленно поцеловал Луи, их губы скользили вместе, сплетаясь. Гарри выдохнул в поцелуй, когда почувствовал, как пальцы Луи касаются его волос. Он отстранился, но только для того, чтобы поцеловать угол рта Луи и его шею. Луи вздохнул и закрыл глаза. Он чувствовал себя возбужденным, жар в его животе сгущался. Губы Гарри оставили влажную дорожку до мочки уха, рука скользила по животу Луи, заставляя того трепетать под теплыми прикосновениями. — Это нормально? — Гарри прошептал, скользя пальцами по растущей эрекции Луи. Луи вздрогнул, колеблясь. Он хотел этого, да, но что, если это снова будет больно? Что, если Гарри не нравится его тело? Что если он как-то разозлит Гарри? Он начал паниковать, что глупо, потому что они делали это тысячу раз. Гарри почувствовал это, убрав свою руку и поцеловав Луи в щеку. — Все в порядке, малыш. Нам не нужно, — пробормотал он, нюхая мягкую кожу Луи. Но нет, нет, нет. Это не то, чего хотел Луи. Просто: — Такой нежный? То, как Луи сказал это, такой мягкий, такой милый, ему нужно чувствовать себя любимым, нужно, чтобы Гарри любил его. Гарри выпятил нижнюю губу, взгляд стал мягким. — Я всегда буду нежен с тобой, милый, — ворковал он. Он уткнулся обратно в шею Лу, — Очень люблю мою детку. Луи скулил, направляя руки к спине Гарри. Он жил ради этих моментов, заботясь о: — Гарри. — Тссс, — прохрипел Гарри, позволяя руке вернуться к промежности Луи, чтобы мягко потереть чувствительную головку под штанами. — Расслабься, love. Луи растаял в постели, позволив Гарри потрогать его, тихо стонал, толкаясь бедрами в руку своего парня, а затем кончил. Гарри стонал, когда Луи кончал, целуя его щеку и шепча о том, как сильно он любит его. Когда он вышел за дверь, его разум хотел проснуться в постели с Луи и заняться ленивым утренним сексом, шептать ему на ухо о том, как он красив, как сексуален. Он хотел, чтобы, когда Луи смотрел на него таким образом, он мог просто взять его.

***

Но теперь взгляд в его глазах пустой, бездушный, мертвый. — Я не хочу говорить об этом, Гарри. Гарри просто смотрит на него с пустым выражением лица. — Ты и так никогда этого не делаешь. Брови Луи поднимаются от удивления, очевидно, он не ожидал, что Гарри это скажет, но Гарри продолжает. — Ты никогда не хочешь говорить об этом, ты просто держишь все это в себе и никогда ничего мне не рассказываешь. Как я должен помочь, Луи? Как ты ожидаешь, что я отреагирую, когда я уйду этим утром, не беспокоясь в первый раз за последние несколько дней, потому что ты счастлив и удовлетворён, а потом приду домой, где ты лежишь пьяный, без сознания в дверях нашей комнаты? Какого черта я должен делать в этой ситуации? Просвети меня, детка, потому что я, очевидно, понятия не имею, что я делаю, если ты даже не хочешь рассказать мне, что случилось! Очевидно, я глуп и не в том смысле, что хочу, чтобы ты почувствовал себя лучше, хочу помочь тебе. Я пытаюсь, Лу, я пытаюсь помочь или что-то еще, но это трудно. Это тяжело, и я потерялся, и мне нужна твоя помощь, хорошо? У нас все так хорошо и сейчас- — Пошёл нахуй! Гарри останавливается, его глаза расширяются. — Пошел ты нахуй, Гарри! Нахуй тебя и твой чертов тупой стакан наполовину полный дерьма! Нахуй тебя за то, что думаешь, что понимаешь, что происходит! Извини, что я не хочу сидеть за чашкой чая и рассказывать тебе прекрасную историю моего абьюзивного бывшего парня! Извини, что я не хочу вспоминать все времена, когда он бил меня, или сжигал меня, или резал меня, что не хочу садиться к тебе на колени для какого-то извращенного рассказа! Извини, что не печатаю тебе подробные мемуары о том, как я был, блять, изнасилован! — Луи кричит на него, уже прыгнув со столешницы, он хватает свой стакан и бросает его в стену. Он разбивается точно так же, как и Луи, когда он хватается за волосы и рыдает. У него болит голова, — Боже, — он икает. Это полное эмоциональное истощение, и Гарри это предвидел. Он видел, как лодыжки Луи ломались под метафорическим весом этого абсолютного беспорядка, и он даже не мог поддержать его. Но он так сильно старался. Гарри неуклюже стоит, вытянув руки перед собой, как будто он хотел поймать Луи, если тот упадет, уставившись на него широко раскрытыми глазами, желая выбить всё дерьмо из себя, потому что: зачем он сказал что-то из этого? — Лу- — Выметайся! — Луи- Луи поворачивается и смотрит на него, руки подняты в воздух и слезы на щеках. Их глаза снова встречаются, и Гарри глубоко вдыхает, потому что Луи выглядит абсолютно холодным и трезвым. — Гарри, — говорит он тихо, готовый взорваться. — Выметайся. Гарри чувствует, что его грудь трясётся, потому что нет. Нет, пожалуйста, он не может потерять Луи, он не может потерять его. — Я не могу потерять тебя. Луи бросается вперед и толкает его, стиснув зубы, когда он толкает Гарри ещё раз по направлению к двери. — Я сказал, выметайся. Гарри борется против силы Луи, его руки дрожат, потому что он теряет его, и он такой идиот. — Детка, нет, пож-, детка, мне так жаль.- Луи даже не слышит его, он толкает сильнее, избегая рук Гарри, когда они пытаются схватить его, пытаются притянут его. Его разум все еще затуманен от алкоголя, но он трезвеет, его гнев становится на первое место. — Лу, любимый, пожалуйста, послушай меня - дверь попадает Гарри в правое плечо, и Луи отрывает ее, толкая его на крыльцо. — Луи, нет! Я люблю тебя, прости, малыш.- — Хватит, блять, звать меня малыш! Дверь захлопывается, и Гарри слышит, как она запирается, но это не мешает ему прислониться к ней своим телом и дёргать ручку, слезы потекли из его глаз, когда он бьётся лбом об преграду между ним и его любовью. — Луи, пожалуйста, — всхлипывает он. Луи держится за дверную ручку, тяжело дыша и сжимая виски другой рукой. Он слышит, как плачет Гарри, и это так трудно слушать, потому что Гарри никогда не плачет. Он сильный, такой сильный, всегда такой сильный для Луи, обнимая его, когда он плачет. Но теперь Гарри плачет, а Луи так запутался. Он слышит шум от того, что Гарри скользит по двери на землю. Луи делает то же самое. Они снова молчат, пока Луи не слышит, как Гарри что-то говорит. — Цветы. Его голос сломленный и хриплый, как будто требуется вся энергия Гарри, чтобы сказать это. Так и есть. Луи никогда не отвечает.