Признак несовпадения пределов

Брин вертел в руках стаканчик из под кофе. Вторая чашка за утрo, и это при том, что уроки еще не начались. – Ты как? – Дик пришел за десять минут до начала занятий. – Лучше, – коротко ответил парень. – У врача был? – Угу. Ничего нового. Врач, как всегда, сказал, что течка так часто вполне возможна, и посоветовал пить побольше витаминов, чтобы организм легче справлялся с повышенной нагрузкой. – И кофе – это твое представление о витаминах? – уточнил Дик, глядя на пластиковый стаканчик в руках друга. – Кофе – это мое понимание «справиться с нагрузкой». – Брин, может… – Дик сделал паузу, – попробуй с кем-либо познакомиться и… – Нет! Категоричный ответ без объяснений. Нет – потому что нет. Брин все еще надеялся, что инстинкты удастся побороть и жить другой жизнью. – Может, не стоит отрицать то, кем ты являешься? – немного обиженно спросил Дик. У него вот был парень, и раз в три месяца на две недели он просто пропадал, все остальное время занимаясь своими делами. На две недели раз в три месяца можно и измениться, и парня завести. Но две недели каждого месяца устраивать бездумный траходром… Брин не был против секса и не был против отношений, он просто не мог общаться с людьми не доверяя им, чего уж говорить о том, чтобы с ними спать. Секс – это вообще иной уровень доверия. – Я не отрицаю, – после затянувшейся паузы ответил Брин, – но то, что я смирился, не значит, что я не хочу этого изменить. – Изменить как? – Быть собой все это время. Хочу жить по велению сердца, а не инстинктов… Дик кивнул. Спорить с другом бесполезно, к тому же далеко не факт, что он сам бы не стал думать так же, будь у него течка каждый месяц. Мимо них прошла группка парней из выпускного класса. – А нам предстоит то же, что и им, в следующем году, – задумчиво произнес Брин. Их учителя уже вовсю пугали экзаменами. – Видишь того парня посередине? – Дик сказал серьезным тоном. – М? – Лекс его выбрал, говорят. Новый мальчик для битья. Брин даже устыдился того, какое облегчение испытал в этот момент. Не слишком высокий, темноволосый парень, бета. Осталось учится семь месяцев, и для него это время станет адом. Жаль его, но не спорить же с Лексом. – Вот ты хочешь стать как мужчина, забить на инстинкты, сохранить свою душу. А зачем? – в голове Дика были те же мысли что у Брина – парня было жаль. – Сделать мир лучше. – Избавить мир от таких, как Лекс, да? – Типа того. – Знаешь, Брин, вот ты говоришь, что ты выше всех этих инстинктов, но при этом тебе страшно. Ты бы как и все не стал бы спорить с Лексом. Может, пора принять, кто ты есть, и перестать прятаться за красивые истории в книжках, только когда тебе это выгодно? – Дик просто хотел убедить, настоять, объяснить, что быть омегой не так уж и плохо. – Может, и пора, – как-то совсем тихо сказал Брин и пошел в класс. *** Семь уроков пролетело как в тумане. Течка уже ощущалась не так явно, а пара осторожных взглядов в сторону парты Лекса снова убеждали в том, что если Брин и был кандидатом в игрушки, то теперь про него забыли. Все же хорошо, живи счастливо, но нет. Слова Дика задели, хоть Брин и не понял их сути. Со словами вообще нужно быть осторожным – люди слышат то, что хотят слышать. А после уроков было показательное выступление Лекса и его свиты – ничего особенного, просто Мэл, один из их четверки, высокий и очень накачанный альфа, подставил тому парню, которого они выбрали еще утром, подножку. Ничего трагичного – тот просто упал и обернулся, чтобы увидеть, кто это сделал. Усмешки этих троих и оскал Лекса были подобны белому дыму из трубы в Ватикане, когда выбирают нового папу. На секунду настала немая сцена, потом все, кто ее видел, зашушукались. Машина слухов начала действовать – уже завтра с этим парнем будут общаться только самые близкие друзья, а послезавтра отвернутся и они. Брин тоже видел все это, и все его существо противостояло тому, что он собрался делать, но нутро боится, а ноги идут в сторону Лекса, который все так же курил в окружении своей компании за школой. Остановившись в двух шагах от парней, он сказал: – Можно… Это получилось настолько хрипло, что остальные и виду не подали, но Лекс неожиданно обернулся и посмотрел на Брина с удивлением. – Можно с тобой поговорить? – спросил его Брин. Разговаривать при всех нельзя. А вдруг в их компании другая субординация и главный вовсе не Лекс, и тогда они… Мэл издал смешок, но Лекс перевел взгляд на него, и тот мгновенно замолк. Нет, все же в том, кто среди них главный, сомнений не было. – Вместо того парня, – Брин указал на школу, – пусть вместо него буду я. Да, это была его идея о том, что пора становиться нравственным человеком. И да, он именно так понял слова Дика. А сейчас, за долю секунды, он уже успел пожалеть о сказанном, но одновременно начал гордиться своим поступком. – Чо? – на этот раз даже с Мэла слетела веселость. Лиам и Нэйт, оба долговязые блондины, чем-то похожие друг на друга, уставились на Лекса. Боже, и правда, как Брин мог подумать, что у них главарь не Лекс? Ибо Лекс ни на кого не смотрел, кроме Брина, ни у кого не искал совета или разъяснения. – Ладно, – наконец произнес Лекс. Брин кивнул, но как-то медленно. Может, он скрытый мазохист? Как бы то ни было, это его последний спокойный день, дальше год и семь месяцев ада. Парень разворачивается и уходит. – Только, – не повышая голос, но властно говорит Лекс, – имей в ввиду, сдашься раньше, чем тот парень закончит школу, и мы снова переключимся на него. Достаточно честно. Если поступки Лекса вообще можно таковыми назвать. – Я понял, – Брин снова перестал управлять своим голосом. *** Он пришел домой и включил музыку на полную громкость. Завтра начинается ад, а значит, сегодня официальный день его смерти. А умирать – так с музыкой. Он же сам знает – завтра от него отвернутся знакомые, послезавтра от него отвернутся уже все. И это – чтобы спасти какого-то неизвестного парня… Нет, это чтобы спасти собственную веру в то, что он способен быть хорошим человеком всегда, не концентрируясь на пошлых инстинктах. Благородный поступок для других ради себя – разве не в этом суть бескорыстия?