Признак несовпадения пределов

«Отношения пары изначально построены на инстинктах…» «Все остальное второстепенно…» «Это не настоящие чувства…» Это те тезисы, которые выхватывал Лекс из речи Брина, когда сегодня пришел к нему. – Ну, что ты опять читал? – спросил Лекс, когда Брин уточнил, слушает ли он его вообще. – Ничего, – слишком быстро ответил Брин. – Знаешь, – Лекс зашел в комнату и увидел книгу на кровати, – раньше ты мне казался очень разумным и здравомыслящим. «Альфы и омеги: правды и мифы» – гласило название книги. Тот факт, что такое печатают, уже удручал, ну а то, что Брин это читает… Лекс резко развернулся, положил ладони Брину на плечи и сильно сжал. – Скажи, что мне сделать, чтобы ты не маялся всей этой хуйней? Огромные букеты цветов, путешествия, дать тебе денег на то, чтобы ты прошвырнулся по магазинам? – Я просто хочу быть уверенным, – устало сказал Брин. У омеги приближалась течка, и организм как будто бы впадал в спячку, чтобы приготовится к секс-марафону, который наверняка будет. Должен же быть, раз теперь вроде как официально. Именно поэтому и хотелось убедиться, что можно, в том, что Лекс ему подходит. – Мы это выясняем последние несколько месяцев. И каждый раз я привожу охренительные доводы, ты с ними соглашаешься, а через какое-то время все по новой. Тебе самому не надоело? На этот раз Лекс выглядел злым. Очень злым. – Видишь, ты сам от этого всего устал, – Брин вдруг ловит себя на мысли, что, кажется, достиг желаемого. Лекс отпускает Брина, отходит и наконец произносит: – Очень устал. Брин застывает, сердце пропускает насколько ударов, а потом приходит какое-то садистское удовольствие от происходящего. – Ну, давай скажи, – просит Брин. – Ты не перестанешь копаться в себе, не примешь свою природу. Никогда не примешь. А знаешь почему? – Почему? – тихо-тихо спросил Брин. – Потому что ты обожаешь размышлять, ты обожаешь идеи о благородстве. Но ни в одной из книг герои не были по-настоящему счастливы. Потому что книги изначально пишут несчастные люди. И, сказав это, Лекс без объяснений ушел, громко хлопнув дверью. Впервые, сколько помнил Брин, альфа так сорвался. И это вообще-то было немного обидно. Это было очень обидно. Брин посмотрел на книгу, которая лежала на кровати, уже через туманную пелену слез, которые застыли в глазах. Перед течкой всегда было такое неопределенное ощущение, перепады настроения. И сейчас Брину уже не хотелось, чтобы Лекс уходил; и чтобы понимал его доводы, тоже не хотелось. Брину вообще нравились доводы Лекса. Сейчас очень нравились. Омега лег на кровать, спихнул ненавистную книгу и, свернувшись калачиком, закрыл глаза. Неожиданно навалилась усталость, и он уснул. *** Проснулся Брин от возни в коридоре и голоса мамы, разговаривающей по телефону. Тему разговора понять было довольно сложно, тем более когда Брин понял, что его укрыли и ему очень тепло, потому что рядом кто-то лежит. Так и есть – Лекс. Брин доверчиво прильнул поближе, и Лекс погладил его по спине. В комнате уже было темно, и звук собственного голоса: – Ты все же вернулся. – А что – ты думал, что победил? – усмехнулся Лекс. – Это не было бы победой. – Да-да… – Что? – Сейчас будет минута просветления. До следующей книги, или до следующего фильма, или до следующей мысли. – Ты тогда был неправ – я не люблю копаться в себе, просто… – Ты любишь копаться в себе, а я люблю тебя – все нормально, – успокоил Лекс. Из коридора раздался мамин смех. – Что там такое? – Твоя мама разговаривает по телефону. – С кем? – Не знаю. Может, с родственниками, может, с подругами; кому обычно звонят женщины, когда узнают о скорой свадьбе единственного сына? Брин сел на кровати. – И что, даже романтичного предложения не будет? – покачал головой Брин. Лекс указал на окно. Брин вздохнул и, встав, выглянул на улицу. Конечно, Лекс не был бы Лексом, если бы не сделал чего-нибудь этакого. На асфальте большими буквами было написано: «Выходи за меня замуж». Омега обернулся и тут же опустил взгляд – Лекс стоял перед ним на коленях, держа в руках бархатную коробочку с широким кольцом, в котором красиво переплеталось желтое и белое золото. – Выйдешь за меня? И после всего того, что они пережили, после того, как они признали себя парой по всем признакам… Лекс все равно выглядел неуверенным. – Да, – улыбнулся Брин. Лекс облегченно выдохнул и встал с колен. – Ну все, – Лекс надел кольцо на палец Брина. – Теперь главное, чтобы ты сказал «да» еще раз, и можешь дальше продолжать поиски своего «я». – А если в результате я пойму, что мне всего этого не надо? – Даже при самом лучшем раскладе, мой ненаглядный, ты разберешься в себе как раз к тому времени, когда у нас родятся внуки. А там я стану уже немощным стариком, и тебе меня просто станет жалко бросать. Брин хотел что-то сказать, но в дверь постучала мама. Она хотела увидеть, что правильно поступила, все-таки дав согласие на этот брак. Видимо, что-то ее в этом убедило, потому что она обнимала Брина, одновременно делясь планами по организации свадьбы. Да, возможно, Брин любил копаться в себе, но вот такие моменты чистого, ничем не испорченного счастья он любил больше.