My youth is yours.

— Думаю, что вот эта тебе подойдет, — Эва поворачивается к подростку, держа в руках розовый худи и улыбаясь. Исак усмехается, смотря на подругу. Девушка ахает, откидывает вещь обратно в шкаф и берет другую, вертя ее в руках и рассматривая с разных сторон. — Серый мне нравится больше. — Мне тоже, — соглашается Вальтерсен и откидывает голову на подушки. Эва дальше роется в его шкафу и находит что-то, снова ахает, но Исак не обращает внимания. Сегодня 31 августа, а это значит, что лето уже подошло к концу, и Исак, как и, наверное, любой другой человек, совершенно этому не рад. Эти три месяца пролетели совершенно незаметно, как будто по закону подлости. Так всегда: во время учебы время тянется, как резина, а когда наступает лето — не успеваешь и глазом моргнуть, как бам! — 31 августа. Тем не менее, с этим все равно нужно смириться и начать новый учебный год хорошо, а не пинать хуи, как это обычно делает Исак. Точнее, раньше делал. Сейчас начинается старшая школа, сейчас все иначе. Исак понимает, что первый курс и все такое, так что это для него важно. Он действительно хочет начать этот год хорошо, а желательно — отлично, чтобы потом даже никаких предъяв насчёт оценок со стороны родителей не было. Ещё Исак хочет найти свою вторую половинку. Ему серьёзно надоело смотреть на целующихся Юнаса и Эву и заставать их за неприличными делами, получая из-за этого психологическую травму на всю жизнь. Не то, чтобы он против секса, нет. Просто, видеть, как лучшие друзья делают это… брр… Он не настолько извращенец. Найти вторую половинку в 16 лет довольно сложно. Хотя, скорее всего, дело тут даже не в возрасте, а в предпочтениях… Исаку нравятся мальчики. Он понял это ещё год назад, когда увидел, как сосед напротив шастал с голым торсом по комнате, в которой огромные окна. Тогда Исак свалил все на подростковые гормоны, ведь «у него стоит на все, что движется», но позже заметил, что девочки совсем его не привлекают, а на мальчиков он стал засматриваться дольше, чем нужно. И вот, спустя год отчаянного отрицания, Исак все-таки решился принять себя таким, какой есть. Не изменяться, открыться родителям и друзьям, полюбить себя. В данный момент в жизни Исака царит полное спокойствие. В личной жизни все не очень: однажды он пытался познакомиться с парнем, но в итоге был послан на три буквы и назван не самым приличным словом. Тогда это немного подпортило самооценку, но Исак не собирается сдаваться из-за какого гомофобного невоспитанного ублюдка. В конце-концов, он многое потерял! Даже Эва так сказала. А вот если говорить насчёт родителей, то тут все в порядке. Они были спокойны и даже, наверное, рады тому, что их сын не стесняется. Мама была особенно рада, потому что чуть не задушила Исака в объятиях, повторяя одно и то же: «как хорошо, что ты честен с нами». — Ах! — Эва выводит подростка из своих мыслей, обращая на себя внимания. Радостно улыбается, вертя в руке серую рубашку. — Как думаешь, если ты ее завтра наденешь, то сколько парней на тебя оглянуться? Клянусь, я буду считать. Исак смеётся, переворачиваясь на живот и наблюдая за подругой, которая откладывает эту рубашку на кресло и принимается дальше изучать весь шкаф подростка. — Если я найду еще одно серое худи в твоём шкафу, то заберу себе. У тебя их слишком много, — она поворачивается. — Вон, я уже штуки три сосчитала. — Серый — мой любимый цвет, — пожимает плечами Исак. — Ну, это я уже знаю. Эва снова поворачивается к шкафу, в котором уже даже словом «порядок» не пахнет. Вещи Вальтересена лежат на стуле, полу, столе, дверце шкафа… где только не лежат, короче! До Исака доходит мысль о том, что завтра придётся там убраться. Спасибо, Эва. — Серьёзно? — она поворачивается, держа в руках ещё одно серое худи и вопросительно хмуря брови, вызывая смех у Исака. — Это мои пятьдесят оттенков серого. — Пятьдесят оттенков Исака, — Эва смеётся и примеряет худи. — Во как! Видишь, как сидит? — Заберёшь себе? — Я влюблена. — Бросаешь Юнаса? — Ради этого худи? — Эва поворачивается к нему и улыбается. — Оно настолько удобное, что я даже готова на жертвы, — девушка накидывает на себя капюшон. — И тёплое. — Я расскажу об этом Юнасу и можешь считать, что ты теперь без парня. — Зато у меня есть худи. Серое. Тёплое. Исак смеётся, заражая и Эву. Она устало плюхается на кресло и вытирает «пот» со лба. — От такой работы и похудеть можно. И диет никаких не надо. Исак снова смеётся. — Серьёзно, сам попробуй так простоять целый час или сколько там прошло, — она улыбается. — Хотя, куда тебе худеть? Итак вон как спичка. — Эй! — Что? — она пожимает плечами. — Я серьёзно. Я буду тебя откармливать. — Я итак ем много. — По твоим ногам этого не видно. На самом деле, Исаку это льстит. Он знает, что он очень худой и не стесняется этого, потому что не анорексичка же! У него не так сильно торчат рёбра, а ноги просто в узких джинсах кажутся очень тонкими и длинными, как спички. В шортах они выглядят иначе. Эва подсвистывает, чем снова выводит Исака из своих мыслей, заставляя его поднять глаза. — Надеюсь, я не одна его вижу, — Эва смотрит сначала на Исака, а потом кивает в сторону окна и улыбается, подходя ближе. Она опирается руками на подоконник, а Исак лениво встаёт с кровати и вздыхает, подходя к ней. И в этот момент ему самому хочется подсвиснуть, но он не умеет, к сожалению. — Кто он? Как и упомянулось раньше, в доме напротив жил сосед, который и открыл дверцу Исаку в гомо-мир, однако сейчас в окне напротив красовался совершенно другой человек и совершенно другой торс. Парень, лет так девятнадцати. Блондин. Жаль только, лицо было плохо видно. Либо Исак совсем слепым стал… Вальтерсен изучал глазами чужой торс, думая о том, что был бы не против, если бы этот парень каждый день вот так стоял там. Исак бы смотрел каждый день. Каждый час. Нет, каждые полчаса, потому что учеба. Он бы сначала делал английский, а потом бы отдыхал и смотрел. А потом опять бы делал английский и снова смотрел. — Это твой сосед, о котором ты рассказывал? — Нет, этот лучше… — Исак откашливается и трясёт головой, вызывая улыбку у подруги. — В смысле… я не знаю кто это. — Я так и поняла. Исак смеётся, опуская взгляд вниз. — Так, он смотрит, — Эва ударяет его в бок. — Он смотрит, смотрит! Исак поднимает глаза на соседа и сталкивается с его голубыми глазами, которые, почему-то, отчётливо видно и забывает, как дышать. Он за две секунды успевает рассмотреть его пухлые губы, эти голубые глаза и волосы, красиво уложенные назад, прежде, чем Эва тянет его за руку вниз, прячась под подоконник. Последнее, что Исак успел увидеть — так это ухмылку на лице соседа, а потом его нос столкнулся с подоконником и в комнате раздался крик, который, скорее всего, услышал и сосед, благодаря открытому окну. — Прости! — единственное, что говорит Эва и обнимает его. Исак трогает больное место и шипит, одаривая подругу злым, прищуренным взглядом. Так опозориться ещё до знакомства и всего за несколько секунд может только Исак. — Теперь он считает, что я придурок. И извращенец. Исак сидит на полу, упираясь спиной на стену и откидывает голову назад, закрывая глаза. Повезло ещё, что кровь из носа не идёт… — Про меня он тоже так считает, так что не расстраивайся. — Успокоила! Эва смеётся и вздыхает, убирая волосы со лба. — Что он там делает, интересно? — хочет подняться и проверить, но рука Вальтерсена ее останавливает. — Вылезешь, и он точно подумает, что мы придурки. — Думаю, нам нечего терять. Она все-таки поднимает голову и тут же опускает ее, закрывая лицо рукой. — Он там стоит, — она смеётся, и Исак ударяет себя по лицу. — Сюда смотрит. Видимо, нас рассматривает. И он все ещё без футболки. — Эва! Кто-то стучит в дверь, привлекая внимание подростков. — Да? Мама приоткрывает дверь и просовывает голову во внутрь, улыбается. — Ужин почти готов и… все хорошо? — она замечает Исака, державшегося за нос. — Да, просто небольшое происшествие. — Ладно. Спускайтесь через несколько минут, а потом спать, — женщина улыбается. — Завтра день тяжелый, как никак. — Да, спасибо, мам, — Исак улыбается. — И вам что, мест мало, где посидеть можно что ли? Вы что на полу делаете? — Небольшое происшествие, — повторяет Эва и улыбается. — Ну ладно. Женщина уходит и оставляет подростков одних. Исак облегченно вздыхает, снова откидывая голову назад. — Посмотри, он ушёл или нет. — Почему я? — Потому что я уже смотрела. А если я посмотрю второй раз, то он подумает, что я больше придурковатая, чем ты, — Эва пожимает плечами. Исак закатывает глаза и поднимается, смотря в окно напротив. И какое счастье, что там уже никого нет! Вальтерсен кивает подруге, и та встаёт с пола, потягиваясь. — Хорошо, что я остаюсь у тебя с ночевкой, иначе бы сил добираться до дома у меня не хватило. Вальтерсен снова закатывает глаза, ещё раз щупает свой нос и морщится. — Извини. Этот год обещает быть интересным.

***

— Юнас, спешу тебя огорчить, но вчера Эва променяла тебя на мое худи, — Исаку надоедает наблюдать за целующимися друзьями, и он решает разбавить обстановку. — И она сейчас в нем. Она изменяет тебе прямо во время поцелуя, вот это наглость! — Как ты могла? — Юнас шутливо отдёргивает ее руки от себя. — Променять меня на это? — Эй! — Извини, чувак. — Оно удобное. — С каких пор худи удобнее меня? — он ухмыляется. — Меня сейчас стошнит! — Исак прикрывает глаза рукой, вызывая смех у друзей. — Серьёзно. Вы отвратительны. — Спасибо, — слышит голос подруги и дальше идут звуки поцелуев, а Исака серьёзно тянет блевать. Сколько уже можно целоваться? Заебали, ей Богу… как у них ещё губы не отвалились? Когда эти неприятные звуки кончаются, Исак поднимает глаза на друзей. — Исак, помнишь того парня? — спрашивает Эва, отлипая от Юнаса и присаживаясь рядом с другом. Она смотрит куда-то в сторону. — На которого ты слюни пускала? — Я чего-то не знаю? — Юнас щурится. — Да, в смысле, нет! Я не пускала слюни, просто… короче, он сейчас во-о-он там, — девушка кивает куда-то в сторону, и Исак поворачивает голову, видя ту же самую светловолосую макушку. Этот парень разговаривает с кем-то, сидя на скамейке и улыбаясь. Да, улыбка у него красивая… Исак снова залипает, только теперь не на его торс, а на яркую улыбку. Вальтерсен и на неё готов смотреть каждые полчаса… Юнас смотрит то на того парня, то на ребят, вопросительно подняв бровь и немного не догоняя. — Зря ты ту рубашку не надел, — произносит Эва, заставляя Исака улыбнуться. Ничего, впереди ведь целый год, успеет ещё ее тысячу раз надеть. — Какую рубашку? Какой парень? Что происходит? — Это долгая история, — на выдохе говорит Исак, не отрывая глаз от незнакомца. Ну, и как бы по закону подлости, который действует в жизни Исака слишком часто, тот поворачивается, снова встречаясь с глазами младшего. Вальтерсен быстро отворачивается, снова чувствуя себя придурком. — Пожалуйста, скажи, что он не повернулся, и мы снова не спалились, — Исак вздыхает, закрывая глаза и краснея от стыда. — Я бы хотела так сказать. Исак недовольно стонет, откидывая голову назад.

***

Уже давно вернувшись домой со школы, Исак лежит в своей кровати и листает ленту в фэйсбуке на ноутбуке. Сегодняшний день прошёл отлично: он нашёл общий язык с учителями, отлично провёл время и после школы пошёл с Юнасом и Эвой в кафе. Но есть одно «но», правда, пока Исак не знает имени этого «но», так что он просто сосед. Сосед с сексуальным торсом. Как только Исак вспоминает это, то чувство стыда окутывает его с ног до головы, заставляя щеки покрыться румянцем. Зачем только они вообще смотрели на него? Исак хочет ударить себя по лицу уже в который раз за день, но ему слишком лень, так что он так и продолжает лежать и просматривать ленту. — Исак, ужин, — говорит внезапно вошедшая в комнату мама. — Иду. Вальтерсен убирает ноутбук в сторону и выходит из комнаты, спускаясь по лестнице и чувствуя запах курицы. Желает приятного аппетита родителям и принимается поедать свой ужин. — Как первый день в школе? — Супер, — ага, не считая того парня. — Отлично, — мама улыбается. — Вы слышали о том, что напротив нас поселились новые соседи? Исак сглатывает. — Нет, — врет и не краснеет ведь, а! Был бы конкурс, типа «кто лучше соврёт», Исак бы точно занял первое место. — А что? — Около нас поселились Найсхаймы, и они зовут соседей к себе, чтобы познакомиться и отпраздновать новоселье, — женщина откусывает курицу, а Исак сглатывает. Только не это. — Они и нас позвали. — Откуда ты знаешь? - интересуется папа. — Когда я шла с магазина, то встретила Элизабет Найсхайм, она позвала нас, — мама улыбается. — Разве вы не рады? У нас новые соседи, это же классно! — Да, супер, — кивает Исак. Ему теперь что, придётся чувствовать себя придурком снова? Только на этот раз нельзя будет спрятаться под подоконник или просто отвернуть голову. — Когда? — Завтра. — Отлично, — блять. Исак улыбается и берет кусочек курицы в рот. Весь ужин он молчит, мысленно готовясь к завтрашней пытке.