My youth is yours.

Отблагодарив маму за вкусный ужин и пожелав родителям доброй ночи, Исак поспешил удалиться в свою комнату, чтобы рассказать Эве о, как ему казалось, не очень-то и хорошей новости. После всего, что произошло, видеться с этим соседом вживую и разговаривать — самое стремное, что только может произойти в жизни Исака. А стремных вещей, поверьте, в его жизни было выше головы. Да взять даже тот случай с неудачным подкатом к какому-то парню. Тогда Исак чувствовал себя крайне неловко. Он был похож на помидорку, которая вот-вот расплачется. Подросток заходит в душную комнату и закрывает за собой дверь, тут же отходя от окна, чтобы, не дай Боже, не встретиться взглядами с этим соседом. И почему только Исак настолько стесняется его? Вальтерсен устало вздыхает и плюхается на кровать, закрывая глаза. У него такое чувство, как будто он пробежал марафон, а потом ещё и маме помогал в доме убираться. Да, второе определённо хуже, потому что Исак ненавидит уборки. Вы хоть понимаете, как трудно убираться в двухэтажном доме?! Тем не менее, ему все равно приходится делать это, как бы он не ныл и какие бы отмазки не придумывал. Пролежав так минут пять, Исак вспоминает, что нужно пожаловаться об этом Эве и приподнимается на локтях, оглядывая комнату в поисках телефона и молится, чтобы он был где-то рядом, потому что встать с кровати у него просто-непросто не хватит сил. Испытывает облегчение, когда находит телефон на тумбочке, стоящей рядом и лениво тянет к ней руку. Исак (22:24): Ты ни за что не угадаешь, что сказали мои родители. Эва (22:26): Что ты приёмный? Исак (22:27): Вот ты ебанутая. С кем я дружу? Эва (22:27): Ладно, извини. Что они сказали? Исак (22:28): Попробуй угадать. Эва (22:28): Я уже попробовала, и ты назвал меня ебанутой. Твоя очередь. Исак (22:29): У тебя есть ещё одна попытка. Эва (22:30): Кончай с этим, я итак плохо себя чувствую. Исак (22:31): Окей. Они сказали, что завтра мы идём знакомиться с новыми соседями. Эва (22:31): ЧТО??? АХАХАХА СЕРЬЁЗНО??? АХАХАХАХХА Исак (22:32): Нахуй сходи, я серьёзно. Что мне делать? Может, притвориться мертвым? Эва (22:32): Завидую тебе. Может, завтра ты увидишь этот торс вблизи. Исак (22:33): На что ты намекаешь?! Я не собираюсь с ним спать. Эва (22:34): И кто тут ещё озабоченный? Исак (22:35): Ты и Юнас, потому что не можете дотерпеть до дома и трахаетесь прямо в загородном домике. Эва (22:36): Всю жизнь напоминать будешь? Исак (22:37): У меня травма, хоть бы пожалела… И вообще, мы что-то от темы отошли. Что мне делать? Эва (22:37): Ничего, просто веди себя, как обычно. Исак (22:38): А если он начнёт до меня домогаться? Эва (22:39): А ты думаешь, что он гей? Исак (22:40): Не знаю. Эва (22:40): Просто будь собой и не смотри в окно: D Исак (22:41): Спасибо за совет! Исак закатывает глаза, в который раз убеждаясь, что Эва точно ебанутая. Ну, он, конечно, практически ни чем не отличается от неё, но хотя бы немного адекватнее этой женщины. Почему женщины? Да просто. Вальтерсен тяжело вздыхает, чувствуя, что в комнате стало еще душнее. Так, ладно, нужно просто подойти к окну, быстренько приоткрыть его и уйти, так? Ничего сложного. Ага, вообще ничего, не считая того, что этот сосед может сейчас стоять в своей комнате со своим голым торсом… Исак мысленно выжигает взглядом дыру в окне и на мгновение у него появляется дикое желание научиться телекинезу, чтобы открывать это долбанное окно одной силой мысли. Помечтав ещё несколько секунд, с тяжёлым вздохом Исак встаёт с кровати и подходит к окну, которое успел возненавидеть за какие-то жалкие десять секунд. Даже не глядя вперёд, Исак мучается с замком и краем глаза снова замечает этого наглого соседа. Ну серьёзно наглого! Как можно так бесстыдно смотреть в соседнее окно, при этом находясь без рубашки?! Вальтерсен встречается с его взглядом и видит ухмылку, после чего его щеки невольно заливаются краской, и он продолжает мучаться с замком. Давно пора заменить это окно! Подросток, с отчаянно трясущимися руками еле как справляется с замком и открывает окно, впуская внутрь свежий воздух и одновременно вдыхая его. Снова встретившись с этими голубыми глазами, Исак одаривает парня напротив неловкой улыбкой и отходит от окна, тут же закрывая лицо руками. Снова?! Исак краснеет ещё сильнее и чувствует себя придурком. Знаете, наверное, одно из его желаний — это в конце смерти узнать то, сколько раз он чувствовал себя так за всю жизнь. Да, этого Исак точно хотел бы.

***

— У меня три по физике, — Эва грустно вздыхает, присаживаясь на подоконник. Она держит в руках бумажку с ее тестом и мечтает скомкать это дерьмо, а потом бросить в лицо учительнице. — Я ненавижу ее. — Учитель не виноват в том, что ты глупая, — Исак издаёт смешок, получая прищуренный взгляд от подруги. — Сказал Исак. — Эй-эй, остыньте, — Юнас присаживается рядом с Исаком. — У меня шесть. Только не по физике, а по норвежскому. — Спасибо, ты меня очень успокоил, — Эва вздыхает и что-то пишет в телефоне, после чего поднимает нахмуренный взгляд на двух улыбающихся парней и хочет задушить их за то, что те слишком позитивные. — Эй, — Юнас спрыгивает с подоконника, подходит к девушке и берет ее грустное лицо в руки. — Ты хороша в других вещах. Например, ты хорошо убираешься. И готовишь. Губы Эвы расплываются в улыбке, и она целует Васкеса в губы. Исаку показывается это даже милым, в какой-то степени. Наверное. Он не любит наблюдать за парочками, которые готовы съесть друг друга прямо у всех на глазах, как это иногда делают Юнас с Эвой. Он не любит, когда личные отношения выставляются на всеобщее обозрение, потому что на то они и личные. Не то, чтобы он категорически против того, чтобы, допустим, держаться за руки на улице или просто целоваться, это нормально. Но когда люди начинают запихивать свои языки друг другу в рот, пробираясь до самых гребанных гланд — это начинает раздражать. Если хотите потрахаться — идите домой и делайте это там, зачем окружающим людям аппетит портить? Юнас снова присаживается рядом с Исаком, выводя его из своих мыслей. — Кстати, помните, вы вчера говорили про какого-то соседа? — бля. Эва закрывает рот рукой и пытается не засмеяться, но выходит, мягко говоря, плохо. Исак одаривает ее презирающим взглядом, после чего глубоко вздыхает и смотрит на ничего непонимающего друга напротив. — В общем, помнишь, напротив Исака жил какой-то странный тип? — Юнас кивает. — Он съехал, так что теперь на его месте другой тип. И когда я ночевала у Исака, то мы видели его голый торс в окне. — Что? — Васкес смеётся. — Да, мы с Эвой стояли и смотрели на него, пока он не видит, а потом он нас спалил, — Исаку стыдно рассказывать об этом, но что не сделаешь ради друга? Юнас, за их долгие годы дружбы, успел повидать много чего. — Вы с Эвой? — Васкес хмурится, смотря на девушку. Исак не выдерживает и начинает смеяться, а Эве что-то совсем не до шуток. Она сглатывает и растерянно смотрит то на Юнаса, то на Исака. В ее взгляде отчётливо читается «помоги», так что Вальтерсен глубоко вздыхает. — Ничего такого, тебе не нужно беспокоиться, — Исак усмехается, не придумывая ничего лучше. — Тем не менее, Исак олух. — В смысле? — Его родители вчера сказали, что эти соседи пригласили их на новоселье. — Серьёзно? — Юнас смеётся. — Да, — вздыхает, закатывая глаза, младший. — Какой урок? — Мун спрыгивает с подоконника, поправляя юбку и закидывает кожаный рюкзак на плечо. — Немецкий. — У меня химия, так что я пойду. Она целует Юнаса и машет на прощание Исаку, после чего скрывается за дверьми.

***

Приняв предложение Эвы надеть ту самую серую рубашку, Исак стоит напротив зеркала и рассматривает себя. Чёрные, немного зауженные джинсы делают его ноги стройнее. В какой-то степени это даже можно назвать проблемным, потому что иногда его ноги кажутся слишком уж худыми. Поэтому, когда бабушка приезжает к ним в гости и удивлённо ахает, смотря на своего внука — Исак не удивляется. Объясняет, что во всем виноваты джинсы, но все равно оказывается откормленным на неделю вперёд. Подправив рубашку в каких-то местах, Вальтерсен вздыхает и принимается расчёсывать непослушные кудри. Иногда, просыпаясь утром с гнездом на голове, у Исака появляются мысли, чтобы подстричься налысо, но через некоторое время они исчезают. Он понимает, что если сделает это, то потом будет жалеть и ныть. Люди любят его именно за эти милые кудряшки, торчащие в разные стороны и необычные брови. В сочетании с тонкими губами (а верхняя вообще выглядит, как птичка), Исак выглядит необычно красиво. Его зрачки почти всегда расширенны, и он сам не понимает, почему, так что его глаза, особенно в темноте, выглядят чёрными. Ему нравится своя необычная внешность. Получив сообщение от Эвы с пожеланием удачи, Исак вздыхает и выходит из комнаты, встречая внизу родителей. Мама держит в руках тортик, который испекла сама, специально для соседей, тем самым вызвав недовольство у сына, потому что она даже дома очень-очень редко готовит что-то подобное, а тут аж соседям. Папа поправляет свою рубашку и принимается обуваться. Исак делает то же самое, и вся семья выходит из дома, направляясь к соседнему. Вальтерсен рассматривает дом вблизи и молится, чтобы того соседа не было. Хотя, все его молитвы напрасны, потому что это маловероятно. Исак чувствует холодный ветер, дующий прямо в лицо и жалеет, что не надел какую-нибудь кофту, потому что вечером немного холоднее, чем днём. Вблизи дом кажется ещё больше, чем из окна, и Исак уже представляет, как красиво внутри. Снаружи дом покрашен в белый цвет, а крыша в чёрный. Вальтерсены поднимаются по лестнице, и подросток замечает маленький коврик перед дверью с надписью «добро пожаловать!». Оглянувшись, он замечает ещё и висящие цветы на стенах дома, отчего какая-то странная улыбка появляется на губах. Исак любит, когда в доме есть что-то такое, что делает его в разы уютнее. Вот, допустим, если убрать эти цветы, то стена окажется какой-то пустой, что ли. Дверь перед ними распахивается и в проёме оказывается улыбающаяся женщина, лет так пятидесяти. Довольно высокая блондинка с яркой улыбкой, которая уже внушает доверие. Она одета в чёрное платье, которое ей несомненно идёт, и Исак слегка засматривается на ее улыбку и не замечает, как все заходят внутрь. — Я — Элизабет Найсхайм, — подросток закрывает за собой дверь и боится повернуться, но глубоко вздыхает и берет себя в руки, быстро поворачиваясь и видя перед собой трёх людей. Ту самую женщину — Элизабет, какого-то мужчину, примерно ее возраста, который, видимо, является ее мужем и довольно усмехающегося парня рядом с ним. Исак снова сталкивается с этими голубыми глазами, и его щеки снова невольно покрываются румянцем, а подросток отводит взгляд. — Это Роберт, мой муж и наш сын — Эвен. Эвен. Эээвввеееннн. Э в е н. Исак понимает, что он придурок, потому что проговаривает имя парня в голове несколько раз. Улыбнувшись своим мыслям, Вальтерсен возвращается обратно в реальность, смотря на своих родителей. — Я — Эмилия Вальтерсен, — мама пожимает руку Элизабет. — Мой муж — Джон и наш сын — Исак. Эвен осматривает его сверху вниз, и Исак чувствует себя просто крайне неловко. Так неловко, что даже, наверное, его макушка успела преобрести розовый цвет за это время. Он глубоко вздыхает, стараясь не обращать внимания на стоящего напротив парня, который, видимо, решает помучать Исака, и просто осматривает дом. Ну, его часть. Родители разговаривают о чём-то, а за спинами Найсхаймов Исак замечает большой камин, а сверху него большой телевизор. Напротив большой белый диван, на котором лежит бежевый плед. По бокам такой же диванчик, только поменьше и небольшое кресло. Посередине стоит кофейный стеклянный столик, а на нем цветы и разные журналы. Слева от диванов двухстворчатая чёрная дверь, которая в данный момент открыта и краем глаза можно увидеть кухню. Повернув голову в противоположную сторону, Исак замечает лестницу, ведущую наверх и чуть дальше коридор. Гостиная выглядит просто нереально уютной и дорогой, так что Вальтерсен думает, что он влюбился. Также, чуть дальше можно заметить дверь, ведущую на задний двор. А краем глаза видно даже гребанный бассейн! Исак точно влюблён. — Вы голодны? Катерина приготовила нам ужин, — Элизабет мило улыбается и родители направляются куда-то по коридору. Исак прекращает летать в облаках и идёт рядом с папой, всеми способами пытаясь избежать этого соседа, который никак не может отвести взгляда. Это порядком начинает раздражать. Пройдя по коридору, Исак замечает ту самую дверь на задний двор и быстренько заглядывает туда, видя чертов бассейн! Он не ошибался. Улыбнувшись и пройдя в какую-то комнату, которая, видимо, является столовой, Исак осматривается. Большой стеклянный стол, стоящий посередине, рядом с ним шкафы, видимо, с дорогой посудой и большой цветок, стоящий чуть дальше стола. Столовая в том же белом холодном оттенке, что и гостиная и такая же уютная. Исак присаживается рядом с мамой и видит, как Эвен присаживается прямо напротив. Вечер обещает быть неловким.

***

За какое-то время родители успевают сблизиться и уже разговаривают без неловкой тишины, каждый раз переходя с темы на тему. Катерина, которая, как понял Исак, является прислугой, принесла ужин, и Элизабет отправила ее отдыхать. За время, проведённое в этом доме, подросток успел узнать многое о семье Найсхаймов. Например, то, что они родом из Осло, но по каким-то причинам им нужно было уехать в Нью-Йорк, поэтому Эвен провёл все своё детство там, а буквально недели две назад они снова вернулись в родной город. Или то, что Эвену 20 лет, и он учится на третьем курсе в Ниссене. Исак устало вздыхает и запускает ладонь в свои волосы, убирая мешающуюся чёлку. Родители снова разговаривают о чём-то, но подросток не слушает, потому что это совсем ему не интересно, и он уже хочет пойти домой, чтобы лечь в свою тёплую постель, уснуть и хорошенько выспаться перед завтрашним днём. Еда уже вообще в него не лезет, особенно эти фрикадельки, которые настолько вкусные, что такое чувство, будто они тают во рту. Исак бы хотел добавки, но боится, что его стошнит, и он в первый же день знакомства все испортит. Поэтому лишь воздерживается и отодвигает от себя порцию. Его глаза как-то сами по себе поднимаются на Эвена, который, слава Богу, в это время не обращает на мальчика никакого внимания и разговаривает с родителями. Исаку хватает времени осмотреть его лицо вблизи, так что он пользуется этим случаем и ни на секунду не отрывает взгляда от старшего. Его внимание привлекают пухлые губы, которые расплываются в той самой красивой улыбке и открывают вид на острые клыки. Исак сам начинает улыбаться и дальше рассматривает лицо парня. Аккуратный носик, глаза, вокруг которых собираются морщинки, когда он улыбается и уложенные наверх волосы. Сам Вальтерсен довольно редко заморачивается со своей причёской. Обычно, он использует немного геля, делает так, чтобы волосы не торчали в разные стороны и просто расчёсывает их. Больше ничего. А Эвен, видимо, тратит гораздо больше времени на свою укладку, потому что его причёска выглядит очень даже ничего, сделать ее за пять минут просто невозможно. Эвен поворачивается в сторону Исака, отчего тот тут же опускает глаза в свою тарелку и начинает ковыряться там вилкой, чтобы хоть как-то отвлечься от пронзающего взгляда. Эвен, видимо, решает высечь в нем дыру, потому что Вальтерсену становится так неловко под этим взглядом, что он просто хочет спрятать лицо в ладонях и провалиться под землю. — Мальчики, — к ним обращается Элизабет, заставляя обоих парней повернуться в ее сторону. — Что вам тут со взрослыми делать? Может, пойдёте в комнату к Эвену? — Да, с радостью, — старший улыбается, а Исак лишь вздыхает и натягивает на себя улыбку, кивая. Уф, как не хочется никуда идти. Хочется домой. В кроватку. Спать. А не это вот все. Родители продолжают разговаривать о чём-то, распивая красное вино и ещё что-то, а парни выходят из столовой, по пути встречая Катерину. — Можешь, пожалуйста, принести нам в комнату по мороженому? — Эвен улыбается, и девушка кивает, после чего уходит. Исак провожает ее взглядом и следует за старшим парнем на второй этаж. — Ты меня боишься, что ли? Вальтерсен поднимает брови вверх и усмехается. — Тебя? — Да. Ты весь вечер от меня шарахаешься. — Не правда, — ворчит Исак. — Не шарахаюсь я. Парни заходят в комнату, и Найсхайм включает свет, поворачиваясь к младшему и наблюдая за его реакцией. Да, комната у него больше, чем у Исака. Обои белого цвета, посередине стоит большая двуспальная кровать. Обычно, кровать занимает больше половины места в спальнях, но тут, видимо, исключение, потому что места дохрена и с ней. Рядом стоит синий диванчик с желтыми и белыми подушками, а напротив — белый стол с большим компьютером. Серый пуфик, лежащий посреди комнаты и много разных маленьких вещей, типа книг или каких-то игрушек. Исак даже замечает на белых полках стоящие игрушки-трансформеры и хочет издать смешок, но сдерживается. — Тут… уютно. Исак подходит к тому самому окну и смотрит на своё напротив. На губах появляется ухмылка. — Извини за… — Все нормально, — Эвен усмехается, плюхаясь на кровать. — Серьезно? То есть, как бы, мне было бы неловко, если бы кто-то смотрел на меня… так. — Мне это даже нравится. Наверное, Эвен произносит это зря, потому что в ту же секунду Исак заливается краской и хочется свалить отсюда к чертям. Ему просто крайне неловко. — Нравится? — Да, кому это может не понравиться? Исак сглатывает и присаживается на кровать рядом с Эвеном. Он не смотрит на него, а его руки сжимают и разжимают край рубашки, пытаясь как-то отвлечься от произошедшего. Нравится??? В каком еще смысле??? Наверное, Исак из другого мира, потому что ему бы это не понравилось. Ладно еще, если у тебя есть вторая половинка, и она так смотрит на тебя и твой торс, но незнакомый человек, которого ты видишь впервые… Это странно. Странно и очень-очень неловко. Вальтерсен вздрагивает, когда дверь в комнату открывается и внутрь заходит Катерина, держа в руках две посудки с пломбиром, политым шоколадным топпингом. Парни благодарят девушку, на что та мило улыбается. — Можешь отдохнуть. Она уходит, и Исак хмурит брови. — Круто, наверное, иметь прислугу. — Да, — протягивает старший. — Мне ее жаль. — Почему? — Убирать за всеми, наверное, тяжело. И вообще, убираться в большом доме, наверное, довольно тяжело. — Мне тоже так кажется, но это ее работа, — Найсхайм пожимает плечами. — Ты хочешь еще чего-нибудь? Я могу позвать Катерину. — Нет, спасибо, — Исак снова заливается краской, не понимая, почему. Хотя, он сейчас вообще ничего не понимает.

***

— И он мне такой «кто там был?», а я ему «не знаю», — парни смеются, и Исак доедает начос, получая прищуренный взгляд от Эвена. Прошло около полтора часа, и за это время они смогли сделать многое: сначала они поели мороженого, потом Эвен показал ему дом, после они посидели в столовой с родителями и теперь лежат в комнате старшего и кушают начос. Точнее, кушали. Исак привык к Эвену и даже немного открылся ему, потому что этот очень милый и веселый, к слову. И если вначале он не внушал никакого доверия, то сейчас Вальтерсен совсем капельку, но все же начал ему доверять. И не в том смысле, что он убедился, что Эвену можно рассказывать секреты, а в том, что этот парень не изнасилует или не убьет Исака в тайне от родителей. Ведь сначала ему так и казалось. Парни замолкают, и Исак ложится на спину, поднимая взгляд на потолок и сглатывая. Он вымотался. Время около одиннадцати вечера и уже хочется спать. Прошло всего два дня учебы, но подросток уже успел вымотаться! Это абсурд, что тогда будет, когда придется сдавать экзамены? Даже от одной мысли об этом в дрожь бросает, брр… Эвен убирает тарелку от начос на тумбочку и принимает такое же положение, устраиваясь рядом с Исаком. Его глаза также направлены в потолок. Оба молчат, думая о своем: Исак о том, чтобы поскорее прийти домой и лечь в свою кроватку, а Эвен вообще обо всем. Он скачет от одной мысли к другой, начиная от того, сделал ли он домашку и заканчивая тем, что попросить приготовить на завтрак Катерину. Вообще, у него сейчас довольно много сил, потому что рано сегодня вернулся с учебы и успел поспать до вечера, а Исак нет. Исак вообще ничего не успел. У него в планах также было поспать, но он помогал маме с уборкой, что заняло около двух часов, потом делал домашку, и времени совсем не осталось. Ну, минут сорок, от силы. Но за это время он бы просто физически не успел погладить свою рубашку, потому что мама устала, и выспаться. Ну, он бы подремал, скорее всего, минут пятнадцать, но это было бы бессмысленно. Исак прикрывает глаза и единственное его желание сейчас — предаться Морфею. Он даже чуть не засыпает на такой удобной кровати, но его прерывают, потому что дверь открывается. — Исак, дорогой, нам пора, — мама оказывается в дверном проеме, и Вальтерсен кивает, после чего встает с удобной постели. Эвен следует за ним на выход из комнаты, и оба парня спускаются по лестнице вниз. — Спасибо, что пригласили, — папа улыбается. — Спасибо, что пришли, — Элизабет мило улыбается ему в ответ, и Исак быстро обувается. Стоит у выхода, облокачиваясь на стену. — Мы рады вас видеть в любое время. Может, повторим как-нибудь? — С радостью, — Эмилия улыбается и накидывает на себя свою кофточку. Исак снова чувствует на себе чужой взгляд и поворачивает голову в сторону Эвена, тут же сталкиваясь с его глазами. Родители говорят о чем-то своем, но младший не слушает, не отрывно глядя в глаза Найсхайму и улыбаясь. Вальтерсен сейчас не ощущает неловкости, тем более, когда он сонный, ему вообще мало до чего есть дело, в том числе и до того, на кого он смотрит. И как смотрит. — До свидания, — напоследок бросает юноша, обращаясь к родителям Эвена и вызывая у них улыбки. Поворачивает голову в сторону старшего. — Пока. — Пока.