My youth is yours.

— Мам, мне 16! Исак следует за выходящей из комнаты мамой и недовольно стонет, закатывая глаза. С той посиделки у Эвена прошло уже три недели. И, кстати, на следующий день, Юнас и Эва обозвали Исака лжецом и заставили его идти с ними в кафе, хотя последний хотел пойти домой, чтобы поспать. И, не обращая внимания на все возможные отмазки Исака, друзья потащили его в кафе и провели там веселых два часа. Ну, для них весёлых, а для Исака не очень, потому что он хотел спать. Также, за эти три недели, семья Вальтерсенов успела несколько раз посетить дом Найсхаймов, а Исак ещё больше сблизился с Эвеном. Они пару раз выходили вместе прогуляться и вообще, Вальтерсен много узнал о старшем парне. Ему даже выпала возможность передать привет той самой Джасмин, когда Эвен разговаривал с ней по телефону. В общем, эти три недели выдались очень насыщенными, если ещё считать ночёвки и прогулки до поздна с Эвой и Юнасом. Ну, а сейчас Исак пытается уговорить свою маму на то, чтобы остаться одному дома, так как родители уезжают к тёте Энн, а Вальтерсен не хочет к ней ехать, потому что она ему не нравится. И это намного сложнее, чем думал Исак, но он не сдаётся. — Исак, — женщина поворачивается с подростку и вздыхает. — Я бы тебя оставила, если бы у Эвы не приехала мама, а Юнас бы никуда не уехал. И да, вот та самая причина, почему Исака не хотят оставлять одного дома. У Эвы приехала мама на целую неделю, так что она никак не может остаться ночевать у Исака, а Юнас уехал к брату. — Мам, я не ребёнок! Почему ты так боишься оставлять меня одного? — Наверное, потому что ты каждые пять минут будешь названивать мне и говорить, что боишься спать один, — мама улыбается, а подросток борется с огромным желанием закатить глаза. — Иди собирай вещи. — Я никуда не поеду! — Исак плюхается на кресло в гостиной и скрещивает руки на груди. — К тому же, у меня школа. Я не хочу пропускать учебу. — Один день, Исак. Мы же едем на выходные, а вернёмся в понедельник, так что ты пропустишь всего один день. К тому же, я разрешаю. Тетя Энн будет рада увидеть тебя. — Нет! — настаивает на своём подросток и отворачивает голову от мамы, хмурясь. — Исак, пойми, что я не хочу тебя оставлять не только потому, что ты будешь часто звонить мне. Кто будет готовить тебе еду? Следить за тем, чтобы ты вовремя лёг спать и вовремя встал в школу? Да и к тому же, ты сам испугаешься спать один в таком большом доме. — Прекращай, мам, — Исак цокает и вздыхает. — Мне не семь лет, я умею готовить сам. И я всегда ложусь спать вовремя, и встаю тоже вовремя. — Но ты будешь бояться спать один. Ты помнишь, что было, когда мы с папой оставили тебя одного в детстве? Мы уходили на день рождение и задержались там, в итоге вернулись в четыре утра, а ты так и не ложился спать. — Это было один раз! — Исак, разговор окончен. Иди собирай вещи. — Ну мам, — протягивает подросток. — Никаких «ну мам»! Исак закатывает глаза, резко поднимается с кресла и уходит в свою комнату. Недовольство и гнев переполняют его, брови сами по себе хмурятся, а кулаки сжимаются. Вот почему? Ему 16, а не 6, он самостоятельный и ответственный, так почему нельзя оставить его одного всего на четыре дня! Исак заходит в свою комнату, хлопает дверью и глубоко вздыхает, опустив глаза вниз. В неудачных попытках успокоиться, он даже не заметил, как его телефон в заднем кармане джинсов несколько раз завибрировал. Закатив глаза, Исак подошёл к шкафу, по пути взяв в руки рюкзак и принялся засовывать самые нужные вещи во внутрь. Злость и негодование никуда не исчезли, так что, когда Исак случайно роняет футболку, то глубоко вздыхает, закрывает глаза и откидывает портфель в сторону. Запустив руку в волосы, подросток опускается на кровать и снова вздыхает, стараясь успокоиться. Это все так невероятно сильно раздражает Исака, что он готов сейчас выкинуть эту футболку через окно к чертовой матери. Телефон снова вибрирует, и на этот раз Исак замечает это, так что быстро достаёт его из кармана. Эвен (18:57): Дай угадаю, случилось что-то плохое? А то ты какой-то весь злой сейчас зашёл в комнату. Эй, портфель тут не при чем. Губы расплываются в улыбке, и Исак хочет смеяться, сам не понимая, почему. Внезапно, в голове зарождается отличная мысль, из-за которой Вальтерсен забывает ответить Эвену и тут же выходит из комнаты, спускаясь по лестнице вниз. — Мам! — он слышит ее голос из кухни и быстро идёт к ней. — У меня есть хорошее предложение. — Что опять? — женщина отвлекается от нарезки овощей и со вздохом поворачивается к сыну, опираясь рукой на столешницу. — Может быть, вы оставите меня у Эвена? — он улыбается, открывая вид на свои зубы и смотря на маму, а-ля «отлично я придумал, да?». Однако, женщина не очень оценивает его «отличное предложение», потому что снова возвращается к готовке, не отвечая сыну. — Эй, я вообще-то здесь! — Почему ты так не хочешь ехать к тёте Энн? — Потому что она странно выглядит, от неё все время пахнет луком и ее дочки — это посланники дьявола, которые любят кусаться. Этого достаточно? — Алиса и Эмма нормальные девочки, не преувеличивай, Исак. — Это они при вас нормальные, а когда вы отходите, то они щепаются и кусаются! Я говорю им, чтобы отстали, а они как будто глухие, все равно продолжают ко мне лезть! Женщина молчит некоторое время и продолжает нарезать огурцы под пристальным взглядом сына. Вздыхает, прикрывает глаза и кивает. — Ладно, ты замучал меня, — она поворачивается к Исаку, замечая его губы, медленно растягивающиеся в улыбке. — Ты можешь остаться у Эвена, но для начала ты должен убедиться, что сам Эвен, и его родители не против. — Да, спасибо! — он целует маму в щеку несколько раз и быстро уходит к себе в комнату, плюхаясь на кровать и хватая лежащий на ней телефон. Исак (19:07): Извини, я забыл ответить. И как ты смотришь на то, чтобы я пришёл к тебе ночевать на четыре дня? Вальтерсен ждёт ответа, листая новостную ленту в инстаграме и фэйсбуке, несколько раз проверяя диалог с Эвеном. Эвен (19:12): Ночевка? На четыре дня? Звучит заманчиво. Я должен спросить родителей, подождёшь немного? И что вообще случилось? Исак (19:13): Объясню чуть позже. Жду. Исак вздыхает и блокирует телефон, опуская голову на подушку. Он нормально так вымотался за эти три недели, потому что хорошо написал все тесты, которые проводили в школе. Он сидел в комнате с выключенным светом, только настольная лампочка освещала все помещение, а учебник уже мозолил глаза, но Исак продолжал заучивать все формулы по физике и даты по истории. И, наконец, дочитывая последний обзац в учебнике физики, Исак закрывал его, откидываясь на спинку стула и позволяя глазам отдохнуть. Прошёл всего месяц с того момента, как началась учеба, но Исак уже ужасно устал. Хочется отдыха, хочется лета и солнца за окном, а не сильного ветра, который дует прямо в лицо и запутывает волосы, тем самым ужасно раздражая. Прогуляться нельзя, походить без шарфа нельзя! Что за жизнь? Внезапно телефон вибрирует, и Исак быстро разблокировывает его. Эвен (19:19): В общем, так получилось, что мои родители уезжают на выходные куда-то и оставляют меня здесь, так что весь дом в моем распоряжении. И я не против того, чтобы ты остался со мной на ночёвку. И ты объяснишь, что случилось? Исак (21:20): Отлично! Я буду собирать вещи, а расскажу все, когда приду, так что жди. Исак улыбается, вскакивает с кровати и снова выходит из комнаты, возвращается на кухню. Видит маму, которая все ещё стоит спиной к нему, делая что-то на плите. — Мам, — она поворачивается. — Эвен не против того, чтобы я пришёл к нему ночевать. И его родители тоже, они сами уезжают куда-то и оставляют его одного, в отличии от некоторых. — Ему 20, Исак, — женщина улыбается. — Он уже взрослый. — То есть я не взрослый?! — Ты ещё малыш, — она поворачивается к сыну и смеётся, смотря на его непонимающее выражение лица. — Хорошо, ты можешь пойти ночевать к Эвену. Только без происшествий, ладно? Я не знаю, чего ожидать от вас двоих, тем более, без присмотра родителей. — Ты сама сказала, что Эвен взрослый. — Иди уже собирайся, — она закатывает глаза, но улыбается и возвращается к готовке. — Мы поужинаем и уедем, так что у тебя есть минут двадцать, а потом ты кушаешь вместе с нами и уходишь к Эвену. — Хорошо, — Исак снова целует маму в щеку и уходит к себе в комнату, начиная собирать вещи.

***

— Так, что случилось? — Эвен скрещивает руки на груди и облокачивается на стену дома. — Родители хотят поехать к тете Энн на выходные, а я ее терпеть не могу. У нее ужасные дети, — Исак вздыхает. — Родители сидят, веселятся, а я страдаю! — Ты не страдаешь, — мама подключается к разговору, подходя ближе к парням. — Не преувеличивай, милый. — Я не преувеличиваю! — Вальтерсен вздергивает брови. — Ты просто не оставалась с ними наедине в одной комнате. — А твои родители куда уехали? — женщина обращается к Эвену. — Им нужно было в Тронхейм по каким-то делам. Они сказали, что пробудут там до вторника, а еще пожелали вам хорошей дороги, — Найсхайм улыбается, и Исак засматривается на него, пока они с мамой разговаривают о чем-то, но тут же отводит взгляд, когда встречается с глазами старшего. Щеки невольно покрываются румянцем, а сам Вальтерсен решает отвлечься от Эвена и проверить уведомления на телефоне. — Проведите время хорошо, но ничего не натворите, — Эмилия привлекает внимание подростка своим голосом, и Исак поднимает голову на нее. — Я позвоню, когда мы доедем. Удачи вам. И Исак, слушайся Эвена. Вальтерсен закатывает глаза и краем глаза видит ухмылку на лице старшего. Подросток решает проигнорировать последние слова мамы и желает ей хорошей дороги, получая в ответ поцелуй в щеку и объятия. Женщина также обнимает Эвена на прощание и садится в машину. — Пока, парни! — папа выглядывает из окна и улыбается. — Пока, пап. — До свидания, Мистер Вальтерсен! Родители уезжают, а парни провожают машину взглядом, после чего заходят в дом. Исак устало вздыхает и снимает с себя куртку и шарф, а Эвен тем временем что-то делает на кухне. — Чем хочешь заняться? — голос Найсхайма резко раздается сзади, и подросток вздрагивает, поворачиваясь. — Я хочу посмотреть какой-нибудь фильм и поесть пиццу. — К сожалению, пиццы у меня дома нет, но это исправимо. А насчет фильма, какой ты хочешь посмотреть? — Не знаю. — Ладно, ты пока выбирай, а я схожу в душ, — Эвен улыбается, облокачиваясь рукой на стену. Исак подошел слишком близко к Найсхайму и теперь ему неловко, но и отходить будет как-то странно. Вальтерсен стоит на месте, смотря в глаза старшему. — Присоединишься? — Ты точно идиот. — А что? Я был бы не против. — Боже, — Исак закрывает лицо руками и смеется. — Иди уже. Подросток провожает старшего взглядом и глубоко вздыхает. И что-то ему подсказывает, что эти четыре дня будут веселыми.