My youth is yours.

Проходит около пятнадцати минут, пока Эвен моется в душе. За это время Исак успевает переодеться, поискать фильм и даже съесть яблоко. Сейчас он сидит в гостиной и смотрит какую-то передачу по телевизору, сидя в каком-то странном положении. Вальтерсен сам не понимает, как он смог так сесть, но ему удобно, так что он остается сидеть в таком положении, пока не решает подняться наверх и посмотреть, вышел ли Эвен из душа. Лениво поднявшись с дивана и выключив телевизор, Вальтерсен поправляет задранную футболку и подтягивает домашние штаны, поднимаясь по лестнице наверх. Сейчас уже около восьми вечера, но на улице уже потемнело, что несомненно раздражает. Исак вообще ненавидит, когда на улице рано темнеет, потому что любит гулять вечером, когда уже и не жарко и не холодно. А сейчас это невозможно по двум причинам: на улице много луж, на которые подросток все время умудряется наступать, вследствие чего его ноги промокают полностью; на улице рано темнеет, а хочется гулять под теплым солнышком. Поднявшись на второй этаж, Исак не слышит прежнего звука воды. Эвен сейчас либо стоит в ванной и в любое время может выйти, либо в комнате. Вальтерсен лениво шоркает по полу по направлению в комнату и резко открывает дверь, заходя внутрь. Перед ним предстает такая картина: Эвен, в одном полотенце, стоит около шкафа и ищет что-то там. Исак снова невольно заглядывается на его торс, но через пару секунд распахивает глаза, поднимая взгляд на лицо Найсхайма. Ухмлыка образовывается на его лице, а Вальтерсен мысленно уже бьется головой об стол. — Извини! Подросток жмурится и быстро выходит из комнаты, пытаясь забыть, что только что произошло. Его глаза все еще зажмурены, а сам он хочет провалиться под землю, лишь бы больше не встречаться глазами с Эвеном. И лишь бы больше не видеть этот торс. Хотя, на торс он бы глянул еще разок… Вальтерсен трясет головой и вздыхает, открывая глаза. Оглядывает коридор и спешит удалиться на первый этаж. Он недавно заказал две пиццы, так что нужно проверить, может, ее уже привезли и сейчас доставщик стоит около их двери, ожидая, что перед ним откроют дверь. Спустившись по лестнице, Исак подходит к входной двери, заглядывая в глазок. И каково его сожаление, когда перед ним пустая улица. Вдобавок, с сильным дождем. Вальтерсен вздыхает. Он решает, что подниматься в комнату сейчас будет неловко, так что он просто идет на кухню и ищет что-нибудь в холодильнике. Не, ну, а что? Ему говорили, чтобы он чувствовал себя, как дома. Вот он и чувствует. Исак вытаскивает из холодильника сок и наливает себе в стакан, тут же отпивая его. Мультифрут и апельсин — его любимые вкусы. Вообще, в детстве он всегда пил только апельсиновый. Серьезно, когда кто-то покупал ему другой вкус — Исак просто не пил. Он требовал апельсиновый. Это продолжалось на протяжении семи лет, а потом он как-то попробовал мультифрут и ему понравилось. После этого он пьет только эти два вкуса. — Ты выбрал фильм? — Исак резко вздрагивает и поворачивается, видя перед собой Эвена. — Эм… — Все нормально, — Найсхайм усмехается и подходит к холодильнику, доставая оттуда яблоко. Исак смотрит ему в глаза и сглатывает, не прерывая зрительного контакта. — Я… нет, я не выбрал. Может, просто включим какой-нибудь сериал? Волчонок, например… — Волчонок? — Ты не смотрел его? — Вальтерсен хмурится, получая в ответ отрицательное качание головой. — Что? Серьезно? — Да, а что? — Ничего, просто я привык, что мои друзья его смотрели и… в общем, неважно. Я не знаю, что мы будем смотреть, так что решай сам. Внезапно раздается звонок в дверь, и Эвен уходит в коридор, открывая ее. Исак медленно выходит из кухни, держа в руке стакан с соком и отпивает его, облокачиваясь на стену. Следит за Эвеном, разговаривающим с доставщиком и считающим деньги. Губы почему-то расплываются в улыбке. После недолгого разговора Эвена с мужчиной, лет тридцати, Найсхайм наконец забирает две коробки с пиццей и оставляет их на кухне. Исак решает, что ему нужно сходить в душ, так что оставляет свой стакан на столе, желает Эвену удачи с поиском нормального фильма или сериала и уходит на второй этаж. Заходит в ванную комнату, закрывается на замок и вздыхает, прикрыв глаза. Ему нельзя, просто категорически нельзя находиться рядом с полуголым Эвеном. Его торс выглядит слишком привлекательно, а Исак — подросток с гормонами, которые постоянно скачут рядом со старшим! А Найсхайм этим пользуется, сволочь…

***

Вальтерсен трясет мокрой головой, после чего убирает прилипшую челку со лба. Обматывает полотенце вокруг бедер и молится, чтобы старшего не было в коридоре или в комнате. Это был единственный выход, потому что Исак забыл взять вещи, прежде, чем пойти в душ. Открыв дверь и тихонько выглянув, подросток вздыхает и спокойно направляется к комнате, открывая дверь и также тихонько заглядывая во внутрь. Хорошо, что никого нет. Вальтерсен очень быстро переодевается, поправляет мокрые волосы и вздыхает, решая, что все же нужно выйти. Эвен, наверное, его уже заждался, потому что он был в душе около двадцати минут, если не больше. Выйдя из комнаты и спустившись по лестнице, Вальтерсен замечает сидящего на диване Найсхайма, две открытые коробки с нетронутой пиццей и две бутылки с пивом. Он присаживается рядом со старшим, берет кусочек пиццы в руки и смотрит на Эвена. — Откуда у тебя пиво? — У родителей есть отдельный шкафчик с алкоголем. — И они ничего не скажут тебе? — Нет, мне ведь двадцать, — Эвен усмехается. — Не бойся, я не сдам тебя. Исак улыбается, берет бутылку в руки и делает глоток, смотря Найсхайму в глаза.

***

— Я ее просто терпеть не могу, правда, — Эвен вздыхает. — Она ужасная лицемерка, ненавижу лицемеров. — Я тоже их ненавижу, — Исак доедает пиццу и отпивает пиво. Парни так и не выбрали фильм, так что решили просто включить «Дисней». Там шел какой-то мультик, но они не обращали на него внимания, потому что были заняты друг другом. Они разговаривали про их родню, а именно, про тех, кто их раздражает. Исак рассказал все про тетю Энн и ее дочек, которые нереально бесят его. Также рассказал про то, как его не любит родной дядя со стороны папы. Он постоянно его в чем-то упрекает, даже как-то пошутил по поводу его ориентации, за что получил целую речь от подростка. Это был как крик души, потому что Исак давно хотел высказать все ему в лицо. С того момента, дядя Карл больше никак его не упрекает, но продолжает косо поглядывать. А Эвен рассказывает про кузину, с которой никак не может найти общий язык, потому что та — ужасная стерва. С Эвеном она ведет себя холодно и отвратительно, постоянно как-то пытается задеть словами или унизить, а перед родителями делает вид, что у них отличные отношения. Конечно, Мисс Найсхайм давно обо всем догадалась, чего не скажешь о родителях этой Дафны… Они отчаянно верят в то, что их дочка — прилежная, вежливая и очень милая девушка, которая и мухи не обидит. Эвен ненавидит таких людей, потому что не понимает их. Смысл так делать? — Она вечно упрекает меня во всем. Как только мы с ней остаемся наедине, то она, как по щелчку, становится сукой. Такой холодной сукой, думающей, что вокруг нее крутится мир. Раздражает. — Давай не будем говорить о ней, — Исак улыбается. Найсхайм вздыхает и откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Вальтерсен не отрывает от него взгляда и не может сдержать улыбки. — Прикинь, весь дом в нашем распоряжении! — резко говорит Эвен и поднимает голову. — Даже два дома. Мы можем делать, что захотим! Абсолютно. У меня есть предложение. — Какое? — Устроим вечеринку, — Найсхайм улыбается, вздёргивая брови и смотря прямо в глаза младшему. — Вечеринку? — Да, было бы охуенно! Я мог бы попросить Вильяма и Криса, чтобы те пригласили много людей. — Мне нравится твоё предложение, — Исак ухмыляется и отпивает пиво. — Когда? — Да хоть завтра! А точнее, сегодня. — Сколько время? — Около часа, наверное. — Что? — Исак проверяет телефон и вздрагивает брови. И правда, 1:13. — Время так быстро идёт. — Так, ты согласен на вечеринку? — Да, я тоже приглашу друзей. — Вот и отлично! Ладно, завтра решим все, нам нужно поспать, — Эвен улыбается и поднимается с дивана. Младший следует за ним в комнату и наблюдает за тем, как парень расстилает постель. Исак стоит около кровати, наблюдая за старшим и скрестив руки на груди. Голова уже начинает немного болеть от того, что он хочет спать. Исак зевает. Найсхайм заканчивает расстилать постель и поднимает глаза на подростка. Последний чувствует взгляд на себе, поэтому тоже опускает глаза на него, вопросительно хмуря брови. — Я могу поспать в комнате родителей. Исак усмехается и прикрывает глаза на мгновение, после чего снова поднимает их на старшего, отрицательно качая головой. — Нет, это не проблема. Можешь поспать здесь, со мной, — Вальтерсен облизывает губы, присаживаясь на кровать. — Только, оставайся на своей стороне, окей? А я буду оставаться на своей. Эвен усмехается и кивает. — Окей. Исак ложится на свою половину кровати, следя за старшим. Тот снимает свою футболку и домашние штаны, после чего вопросительно смотрит на подростка. — Ты будешь спать так? Исак направляет взгляд на свою футболку и задерживает его некоторое время, после чего приподнимается на локтях, снимает ее и кладёт на стул, который стоит рядом. Холод пробегается по его телу, поэтому он вздрагивает и вздыхает, глядя на старшего. Он облизывает губы, направляя свой взгляд на торс Найсхайма. Вот почему он выглядит таким красивым? Таким подтянутым, аккуратным… у Исака появляется желание провести по нему пальцами, но он быстро трясёт головой, чтобы отбросить такие мысли подальше. Эвен замечает это, но ничего не говорит и продолжает искать что-то в своем шкафу. Он стоит боком, так что Вальтерсен успевает наглядеться на этот торс и несколько раз представить, как проводит по нему рукой вниз. А потом мысленно бьет себя по лбу и зажмуривает глаза, но тут же открывает их, когда Эвен поворачивается. Найсхайм ложится рядом с младшим, а Исак хочет сильнее укрыться одеялом, чтобы старший не видел его тела. Не то, чтобы он стесняется, просто… неудобно как-то. Он не привык красоваться своим телом, в отличии от Эвена — У тебя удобная кровать, — произносит Исак и издаёт смешок. — Я знаю, — Эвен улыбается, зарываясь пятерней в волосы и глядя на младшего. — Почему ты не снимаешь штаны? — Потому что мне так удобно. — Ты всегда спишь так? — Нет, но часто. — Окей, — старший кивает, — Дай мне неделю, и ты будешь лежать здесь совсем без одежды. Исак немного распахивает глаза, а его щеки моментально покрываются румянцем. Что?! Вальтерсен не решается повернуть голову в сторону старшего, так что просто сглатывает и улыбается. — Этого не будет. — Будет, — Эвен ухмыляется и убирает мешающую чёлку со лба. Исак быстро отворачивается от него и прикрывает глаза. Он ощущает странное чувство снизу живота и жмурит глаза, растягивая губы в улыбке. Вздыхает, облизывает губы. — Доброй ночи, Эвен. Найсхайм приподнимается на локтях, поворачивает голову в сторону младшего и улыбается. — Сладких снов, Исси. Он тянет руку к лампе, стоящей на тумбочке возле кровати, выключает ее. В комнате царит полная тишина и тёмнота. Эвен ложится на бок, закрывает глаза и вздыхает. Будет-будет, Исак.