My youth is yours.

— Почему нам так много всего задают на дом? Мы не какие-то рабочие, которые привыкли к большой нагрузке и каждый день делаем что-то, что доводит нас до того, что мы приходим домой, не раздеваемся и падаем на кровать. Мы всего лишь ученики, которым нужен отдых. Я хожу в школу для того, чтобы получать знания, а не страдать от учителей, которые слишком много требуют. Каждый день я иду в школу с надеждой, что «сегодня будет иначе, сегодня я не приду домой без сил», но в итоге все получается абсолютно не так. Каждый день прихожу со школы домой, ложусь в свою кровать и сплю часа два, а потом ещё часа три делаю домашнюю работу. Это ненормально, в сутках всего 24 часа, а уже 10 часов у меня занимает дневной сон и школа. Тогда что я должна делать остальные 14 часов, когда 8 из них я сплю, и в итоге у меня остаётся всего 6 часов? — возмущается Эва. — Это невозможно, только если у тебя нет суперспособности, которая позволит тебе делать все быстро. Исак с Эвой сидят в библиотеке, делая своё домашнее задание, а девушка жалуется на то, что по английскому им задают намного больше, чем нужно. Вальтерсен тоже против этого, но понимает, что, увы, его возмущения ничего не изменят. Их учителю абсолютно плевать, что у учеников есть и другие предметы, по которым тоже задают немало работы, особенно по физике. Иногда опыт занимает слишком много времени, но Исак держится. В отличие от Эвы, которая до сих пор возмущается, но Вальтерсен не слушает, застряв в своих мыслях. –…мы растём, нам необходимы сон и еда, но учителя об этом не думают. Именно поэтому многие ученики страдают от бессонницы, а если считать ещё и личные проблемы, например, с семьёй, то это все перерастает в стресс, сон по 4-5 часов, а то и меньше. Ученик начинает терять энергию, а времени на еду практически не остаётся, поэтому он перекусывает на бегу, а это плохо для здоровья. И хорошо, что у нас пятидневка, иначе бы я точно перешла на домашнее обучение. — Домашнее обучение? — усмехается Исак. — А если наш директор передумает и сделает шестидневку? — Я застрелюсь, — вздыхает Эва. — Просто… согласись, что мы слишком молоды, чтобы страдать от бессонницы? А если, как я и сказала, у человека есть личные проблемы с семьёй или чем-нибудь другим, то это просто катастрофа. Я знала одну девочку, которая заболела нервной анорексией, потому что у неё были частые ссоры с отцом, и она не любила своё тело, хотя выглядела абсолютно нормально. Это все отразилось на ее психике, в итоге она начала голодать. И однажды, когда у нас был французский, ее позвали к доске, она встала из-за парты и сразу же потеряла сознание. Ее увезли в больницу и поставили этот страшный диагноз. Это на самом деле было страшно, потому что она очень быстро теряла вес и на неё было больно смотреть. — Кто она? — хмурится Исак. — Одна девочка из Бергена. Мы с ней до сих пор общаемся, и она выздоровела, теперь выглядит ещё лучше, чем была. — Рад за неё. В библиотеке практически никого нет, и никто не шикает на них за громкие разговоры. Они сидят одни за столом, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Исак погружается в биологию, в который раз перечитывая страницу, потому что никак не может сфокусироваться на уроках. Они решили остаться именно в библиотеке, потому что здесь им никто не будет мешать, да и последние два урока отменили, значит, остаётся больше времени. Это хорошо, что они остались в школе, потому что дома бы Исак ничего не делал. Он бы пришёл в свою комнату, лёг в кровать и спал бы до самого вечера, а потом делал домашнее задание до ночи. И нет, все не всегда так, как описывала Эва, но часто. Они оба либо слишком преувеличивают, либо учитель английского серьёзно не знает что такое «границы». — В любом случае, я собираюсь сейчас доделать домашку, а потом пойти за мороженым, — поворачивается Исак с девушке. — Ты со мной? — Нет, извини, — она виновато смотрит на парня. — Мне нужно сходить с Нурой по магазинам, потому что она попросила. В другой раз? — Да, ладно, ничего страшного. — Окей, — она вздыхает, снова опуская глаза на рабочую тетрадь по английскому. — Как же меня это достало. Ещё и если не сделаешь что-то, то тебе ставят плохие оценки, это нормально? Она адекватная вообще? Сама загружает учеников, доводя их до бессонницы, сама потом жалуется, что мы ничего не делаем. Ещё и… Дальше Исак не слушает, потому что отвлекается на кое-что другое. Точнее, на кое-кого. Его внимание привлекает Эвен, стоящий с кем-то возле книжных шкафов. Он проводит руками по книгам, вычитывая названия и судя по нему, стоит ли брать. Какой-то парень говорит ему о чём-то, а Эвен одновременно отвечает на все его вопросы и выбирает книгу. Исак всегда был скептичен в плане выбора книги. Ему нужна была такая книга, которую бы он вспоминал потом ещё через двадцать лет, рассказывал о ней своим детям и внукам. К сожалению, такие книги попадались ему несколько раз, по пальцам пересчитать можно. В основном, он читал то, что задавали по литературе и не всегда был в восторге от этого. Школьная литература не всегда интересна, но Вальтерсен все равно находит в себе силы и заставляет читать. Одна из таких книг была «виноваты звезды», которая серьёзно зацепила его и, даже, наверное, изменила взгляды на некоторые вещи. Исак засматривается на руки старшего парня, которыми он водит по книгам, иногда останавливаясь и вытаскивая какую-нибудь, вчитываясь в описание. Вальтерсен немного прикусывает кончик карандаша, это старая привычка, которая осталась у него с детства. И он ее ненавидит, потому что все эти бактерии попадают ему в рот, и хорошо, что он ещё ничем не заболел. Ладно, это маловероятно, но в любом случае — привычка дурная. Эвен берет в руки ещё одну книгу и открывает ее, листая страницы своими аккуратными, невероятно красивыми руками. Эти торчащие вены и кости выглядели эстетично и привлекательно, так что Исак всегда невольно засматривался. В то время, когда Вальтерсен совершенно не слушает Эву, смотря на старшего парня и покусывая кончик карандаша — друг Эвена замечает это. Он говорит об этом Найсхайму, и тот поворачивается, ловя мальчика с поличным. Последний опускает глаза на учебник биологии, возвращается в реальность, понимая, что Эва все ещё о чем-то говорит. Только уже не о бессоннице и анорексии, а о чём-то другом. -…уничтожая ее самооценку. Исак, ты вообще меня слушаешь? — Что? — он поворачивает голову в ее сторону, хмуря брови. — Ты про кого? — Ало, я тоже тут! — она вздергивает брови. — Про Вильяма, Нуру и Вильде. — Вильям уничтожает самооценку Вильде? — Да, он сказал, что она была нужна ему только из-за одной ночи, представляешь? Теперь ей плохо, и она морит себя голодом, но делает вид, что все нормально. Я боюсь повторить ту же ошибку, что и с той девочкой с Бергена. Я не заметила вовремя, что она начала быстро терять вес. Я не хочу, чтобы Вильде тоже доводила себя до такой степени, потому что она безумно влюблена в Вильяма. Серьёзно, просто по уши. Представляешь, какого это, когда человек, в которого ты влюблён, говорит, что ты его недостоин? Думаю, это дерьмово. — Ее самооценка уже давно уничтожена, разве нет? — Что? — Эва хмурится. — Привет, — к ним подсаживается Найсхайм с улыбкой на лице и книгой в руках, оглядывая ребят дружелюбным взглядом. — Что делаете? — Домашку, — устало отвечает Эва. — Я только что читала Исаку лекцию о том, что нам задают слишком много всего на дом, это ненормально. — Согласен, — Эвен улыбается. — Нам тоже задают очень много, я уже устал. — Господи, ты же ещё и на третьем курсе… — Эва опускает голову на стол и прикрывает глаза. — Представляю, как тебе сложно. — Что будете потом делать? — Я собиралась пойти домой, а Исак за мороженым, — до Эвы доходит, и она начинает улыбаться. — Один. Ему не с кем идти, он только что просил меня пойти с ним, но я занята, а Юнас должен был помочь с чём-то маме, так что… — Отлично, — улыбается Найсхайм, переключая своё внимание на Исака, который сидит с приоткрытым ртом и ничего не понимает. — Когда ты освобождаешься? Исак облизывает губы, смотря на старшего и пытаясь вникнуть во смысл вопроса. Опускает глаза на тетрадь по биологии и понимает, что уже закончил делать таблицу. Вздыхает, снова поднимает глаза на Эвена. — Я закончил. — Отлично! — он улыбается, обнажая свои клыки. Исак улыбается в ответ, складывая учебник с тетрадью в свой портфель и обнимаясь на прощание с Эвой. Она подмигивает ему, на что младший лишь закатывает глаза и направляется к выходу вместе с Эвеном.

***

— Иногда нужно вычеркнуть лишних людей из своей жизни, понимаешь? — говорит Эвен, одновременно ковыряясь ложкой в своём шоколадном мороженом. Они сидят на скамейке, кушают мороженое, которое больше похоже на холодный йогурт, потому, что как только оно начало таять, то стало больше похоже именно на йогурт, но никак не на растаявшее мороженое. Они говорят о ненужных людях в их жизнях. Вообще, разговор начинался в мороженого и того, насколько шоколад вкуснее клубники, но что-то пошло не так. Исак щурится, вникая во смысл слов, поедая своё клубничное мороженое. — Многие так говорят, но никто не задумывается о главном, — он поворачивает голову в сторону старшего парня. — О чем? — Что же будет, если кто-то вычеркнет тебя из своей жизни? Эвен задерживает взгляд на подростке, думая о словах младшего. А ведь он и прав — Найсхайм никогда не задумывался об этом. Он ухмыляется, поднимает взгляд на небо и вздыхает. — Ты прав. Я не думал об этом. — Я тоже об этом раньше не думал. Это же странно, что люди постоянно говорят, что если ты вычеркнешь ненужных людей из своей жизни — ты будешь счастлив, но когда кто-то вычеркивает их из своей жизни — они возмущаются, не понимая, в чем дело. — Черт, ты младше меня на четыре года, — смеётся Эвен, заражая Исака. — Почему я раньше об этом не задумывался? — Потому что раньше меня не было в твоей жизни. Окей, возможно, Исак зря это сказал. Возможно, это прозвучало очень странно, но Эвену нравится. — Очень самоуверенно, — ухмыляется. Исак улыбается и опускает глаза на своё мороженое, ковыряясь в нем ложкой. Он облизывает губы, собираясь с мыслями и думая, как же всё-таки лучше задать вопрос. Это непросто для него, потому что Вальтерсен очень долго думал об этом сегодня и вчера ночью. Прошло уже, как бы, два дня с того поцелуя, но это никак не выходит из головы подростка. А что касается Эвена — так он вообще не говорит об этом. Вальтерсен не видел в школе Соню и Эвена вместе, но не сомневается в том, что они виделись. Это напрягает. — Эвен, — начинает подросток, привлекая к себе внимание. Старший поворачивается к нему головой, вопросительно смотря. — Что там с Соней? — Она… эм, все нормально, — пожимает плечами старший. — Мы с ней не виделись, она писала мне пару раз и все. — Ясно, — кивает младший. — Так значит, вы вместе? — Вроде того… — Ясно. Исак хмурит брови, выкидывая пустую пластмассовую тарелку из-под мороженого и встаёт со скамейки. Улыбка появляется на его лице, и он смотрит на Эвена, ожидая, когда тот тоже поднимется вслед за ним. Найсхайм вопросительно на него смотрит. — Чего сидишь? Пошли прогуляемся, — он подаёт ему руку. Эвен сначала тормозит, но хватает его за руку и тоже поднимается со скамейки. Остаток дня они не разговаривают о Соне и о том поцелуе. Исак чувствует себя странно, потому что ему и вправду хотелось говорить об этом, выяснить, почему Эвен так себя ведёт, но решил просто промолчать. И пожалел об этом.