My youth is yours.

Когда за окном уже было темно, а на часах около полуночи, Исак не мог уснуть. Парни уже давно попрощались, разошлись по своим домам, и Вальтерсен даже успел принять душ, сделать домашнюю работу. Но единственное, что не выходило из его головы — это Эвен. Эвен и то, что происходило между ним и Исаком. Он не понимал Найсхайма, потому что в один день он открывает тебе душу, рассказывает о секретах, а в другой — все тот же Эвен, который так же улыбается и делает вид, что ничего не произошло. Исак решил даже не упоминать о Соне и обо всей этой ситуации сегодня, хотя очень хотел. Хотел поговорить с Эвеном, выяснить, все ли в порядке и почему они делают вид, что не целовались. И если Вальтерсен раньше думал о том, что ему нужно поговорить со старшим, то сейчас, листая ленту в Инстаграме и натыкаясь на фотографию Сони и Эвена, он думает, что это будет ни к чему. Он уверенно может заявить о том, что запутался и не знает, как поступать, но почему-то ему не совсем хочется говорить об этой ситуации с Найсхаймом. На фотографии Соня целует Эвена в щеку, а тот улыбается. Это вызывает раздражение и, даже, наверное, ревность у Исака. Да, он определённо ревнует. При чем ревнует так, что готов пожаловаться на это фото несколько раз, чтобы его заблокировали. Исак хмурит брови, вздыхая и блокируя телефон. Он окончательно запутался во всем.

***

— Он самый эгоистичный, несимпатичный и неприятный человек, которого я когда-либо встречала. Я вообще не представляю, как Вильде может сохнуть по нему, когда он ведёт себя, как мудак, — высказывается Нура. Эва внимательно слушает ее, а Исак сидит рядом, опустив глаза на мокрый от дождя асфальт. Он не особо разбирается в отношениях Вильяма и Нуры, так что решает промолчать. — Она сойдёт с ума, если узнает, что Вильям подкатывает к тебе. И ты никак не можешь от него отвязаться? — Нет, я много раз говорила ему, чтобы он прекратил, потому что зря старается. — Да, он точно зря старается. — Он никак не хочет это воспринимать. Я говорила, что если он ещё раз попробует подкатить ко мне, то я расскажу все Вильде. — И что он ответил? — Он сказал, что ему плевать, — на выдохе отвечает Нура. — Он такой «это ты уничтожишь ее самооценку, если расскажешь, а не я», — девушка закатывает глаза. — Вот скажите мне, вы когда-нибудь встречали настолько самоуверенного и манипулирующего человека? — Нет, — отвечает Эва за двоих. — Ну, не считая Вильяма. — Я тоже! Надеюсь, что он отстанет через время. Исак не слушает их разговор, застревая в своих мыслях. Опустив глаза на свои руки, в которых он держит телефон, подросток устало вздыхает. Он абсолютно не хочет сейчас находиться в школе, его голова болит, а вставать с этой скамейки и идти на уроки — это то, чего он меньше всего хочет прямо сейчас. Вальтерсен проверяет уведомления в надежде, что Эвен хотя бы ему напишет, но никаких знаков внимания от Найсхайма он не получил. Подростка на самом деле огорчало это. Он с улыбкой вспоминал то время, когда они только познакомились и тот самый день, когда Эва и Исак спокойно сидели в его комнате, никого не трогали и всего лишь просматривали одежду Вальтерсена, как вдруг, ни с того, ни с сего в окне напротив появился голый торс, принадлежащий Эвену Бек Найсхайму. Подростку до сих пор стыдно за этот случай, но что было — то было, правильно? Исак снова вздыхает, поднимая голову, но его интерес к тому, чтобы слушать разговоры о Вильяме и Нуре — был максимально мал, так что он просто продолжает не разговаривать с девочками. Прищурившись, Вальтерсен замечает знакомую фигуру и какую-то интересную женскую особу, стоявшую рядом с той самой фигурой. Эвен облокачивается на стену, улыбаясь и что-то говоря Соне, а та не менее активно отвечает, иногда смеясь. Наверное, этот момент длился целых пять, а может и десять минут, потому что Исак не считал, но уверен, что слишком долго смотрел на этих двух обжимающихся голубков. Эта картина вызвала отвращение у Вальтерсена, поэтому его брови невольно нахмурились, да и сам он заметно напрягся. Сидящие рядом Эва и Нура заметили это, а когда поняли, в чем дело, решили просто промолчать, чтобы не провоцировать Исака. Ладно, возможно, до этого подростка просто подбешивала эта Соня. Даже своим присутствием она вызывала у парня раздражение. А сейчас, когда она так нежно обвила свои руки вокруг шеи Эвена и прижала его ближе к себе, после чего не менее нежно поцеловала — Исаку что-то подсказывало, что еще чуть-чуть, и бомба, которая находится внутри него, резко взорвется. Он хмурит брови еще сильнее и решает, что лучше отвести взгляд от этого зрелища, чтобы не злиться еще больше. Эва смотрит то на этих двух, то на Исака и вздыхает. Нура решает не встревать и просто опускает голову вниз. — Все нормально? Исак поднимает голову, встречаясь взглядами с подругой и натягивая на себя улыбку. — Да, все хорошо. Девушка облизывает губы и кивает, понимая, что Исак не очень-то и хочет говорить об этом. Вальтерсен встаёт со скамейки, привлекая внимания двух девушек и поправляет капюшон, выжидая, что те тоже поднимутся. — Так и будете сидеть? Через десять минут звонок, нужно идти. Нура и Эва переглядываются, вздыхают и встают вслед за младшим, направляясь в сторону входа в школу.

***

Исак лежит на кровати в своей комнате, смотря в потолок. Время уже около девяти вечера, он сделал все, что планировал, и теперь ему нечем заняться. Лежать в четырёх стенах в полной тишине — не так уж и круто, но двигаться лень, а уж тем более идти куда-то… Вальтерсен прикрывает глаза, устраивается поудобнее и вздыхает. Из головы не выходит Эвен, подросток уже устал ждать от него сообщений, но и писать самому не хотелось — кажется, что навязывается. От парня вообще никаких знаков внимания, одна Соня глаза мозолит, постоянно вокруг Найсхайма крутится, пытается привлечь все его внимание к себе. Конечно, Исак не знает ее лично, поэтому не может судить по обложке, но такие люди встречались в его жизни пару раз. Ревнивые собственники, пытавшиеся привлечь все внимание человека к себе, не позволяя тому даже взглянуть в сторону. Таких людей можно сразу узнать. Он не утверждает, что Соня именно такая, но все склоняется к такому выводу. Вальтерсен вздыхает и понимает, что нужно отвлечься от своих мыслей, поэтому встаёт с кровати. Хочет выйти из комнаты, но звук рингтона на телефоне его останавливает. Подросток подходит к тумбочке и берет в руки вибрирующий телефон, читая имя того, кто его потревожил. — Алло? — говорит младший, спустя некоторого времени после поднятия трубки. — Привет, — на выдохе отвечает Эвен. Парни молчат, а Исак присаживается на кровать. — Ты хотел что-то…? — начинает Вальтерсен. — Хотел узнать, как твои дела. — У меня все в порядке, спасибо, — подросток молчит, выжидая какой-то реакции от Эвена, но слышит лишь дыхание в трубке. Это не то, о чем он хотел спросить, однозначно. — Чего ты хочешь? — Поговорить с тобой. — Я слушаю тебя. — Чем занят? — Исак слышит вздох, который издаёт Эвен и тоже вздыхает. — Серьёзно, Эвен? — младший хмурит брови. — Это то, о чем ты хотел поговорить? Давай просто попрощаемся, и ты дашь мне закончить свои дела. — Я просто… хотел извиниться. — За что? — За то, что случилось недавно. Я не… — он откашливается. — Я не должен был говорить тебе об этом. И я был бы очень рад, если бы ты никому не говорил об этом. — О твоей маме? — Да… Исак вздёргивает брови, потому что ожидал совсем не этого. Вальтерсен ожидал, что он сейчас извинится за то, что целовал Соню у него на глазах, но точно, блять, не этого. Подросток опускает глаза вниз, стараясь успокоиться и не нервничать, но когда ты знаком с Эвеном Бек Найсхаймом, то не нервничать удаётся особенно нелегко. — Ты серьёзно? Я не собирался рассказывать никому об этом. Это все, о чем ты хотел поговорить? — Думаю, что да, — вздыхает старший. — Ясно. До скорого. Исак скидывает трубку и хмурит брови. Он совсем не понимает Эвена, его будто заменили. Подростка переполняет злость, грусть и раздражение, он зарывается рукой в волосы и закрывает глаза. Все это слишком странно и настолько тупо, что у Исака уже начинает болеть голова.