feel it still

— Надо было назвать его Задница, — стонет Минсок и обреченно уходит убирать осколки разбитой чашки. Потом вновь садится перед ноутбуком уже с новой порцией домашнего растворимого кофе. — Я скучаю. Когда ты вернешься? — Если честно, пока не знаю, — Лухан на экране выглядит уставшим, бледным и совсем не таким, каким привык видеть его Минсок рядом с собой. Сейчас его друг — эталон заебанного жизнью взрослого человека. Минсоку становится даже немного жаль, что он к своим тридцати не такой успешный и богатый, как Лухан. Но и не такой убитый, да, это тоже достаточно весомый аргумент. — Сроки могут измениться в любой момент. — Но ты же вернешься? — на всякий случай уточняет Минсок и спустя пару мгновений тишины уже совсем не радуется тому, что у Лухана нашлось свободное время наконец поговорить с ним впервые за полгода, не торопясь по делам и не сбрасывая звонки с закономерностью в каждую пятницу. — Минсок, — голос Лухана вынуждает Минсока перестать ковырять домашний свитер и поднять глаза к камере. — Я не буду ничего обещать. Но я постараюсь закончить как можно быстрее. — Не вздумай проебать свою жизнь из-за меня. А моя вот уже проебана, думает Минсок и нервно усмехается. Терять ему нечего — разве что насиженное место в отделе помощника не самого популярного мангаки. Если бы только Лухан предложил… Минсок бы наплевал на свое неумение самостоятельно адаптироваться в новой среде и переехал в ебучий Китай к своему ебучему другу, с которым они уже год никак не могут пересечься где-то на территории одной страны. В тайне от Лухана Минсок уже давно начал учить китайский язык более углубленно, в один прекрасный день надеясь удивить его своими великолепными навыками разговорной речи. Правда получается у него пока все через жопу, да и общаться хоть как-то с Луханом — тоже. — Как там черный? — Лухан подпирает щеку рукой и пытается не зевнуть. Минсок все прекрасно замечает и борется с совестью — отпустить друга спать или еще немного поговорить обо всяких неважных мелочах, потянуть время. — Разрушает мою жизнь. Как и всегда, — кот по-хозяйски проходит по ноутбуку в подтверждение слов Минсока и загораживает хвостом камеру. — Прекрасно. Передай ему, что я не хочу смотреть на его зад. Мне больше нравится твой. — Опять ты… — Я молчу. Минсок предпочитает не зацикливаться на том, кому чей зад там больше по душе, вместо этого дает коту сочный подсрачник и разворачивает окошко скайпа обратно. — Я тоже скучаю, Минсок. Очень-очень. — У тебя же там все прекрасно! Замути с каким-нибудь китайским парнем, раз здесь не получалось. Может, из-за менталитета все проблемы. Я буду ждать вас в гости и… — чудесный монолог Минсока о возможностях китайской жизни Лухана обрывает сам Лухан твердо и уверенно: — Я подожду еще два месяца, пока тебе не исполнится тридцать. Ты же помнишь? — Такое забудешь разве. — Вот и отлично. Выбирай свадебный костюм, — Лухан смеется и вскоре прощается с Минсоком, чтобы успеть выспаться перед очередным рабочим днем. А вот Минсоку, который сам запер себя в четырех стенах работой на дому и нежеланием высовываться зимой на улицу, совсем не до сна. Он представляет, как будет выглядеть глупо и нелепо на этой «свадьбе» со своим лучшим другом и прямо сейчас, пока ему еще не исполнилось тридцать, хочет либо задушить себя подушкой, либо жениться прям завтра на первой встречной девушке, чтобы не… что? Не ударить еще больше в грязь лицом перед родственниками и знакомыми? Не вспоминать, как ему было классно и уютно с Луханом в молодости? Пусть тогда они и были импульсивными и глупыми малолетками, по дурости переспавшими не один раз в семейном доме Минсока (тогда его родители часто отсутствовали по работе) и там же мечтающими о дальнейшей беззаботной жизни вдвоем, лежа на узкой кровати под тонким летним одеялом голышом. У Минсока в голове тысяча мыслей, сомнений, вопросов, которые не решить вот так сразу, заморочившись без особой причины на то одной бессонной ночью. Он берет в руки телефон, открывает какао, набирает что-то вроде «ненавижу тебя и твои ебанутые идеи», стирает это и оставляет поле для сообщения пустым. Таким же, как его голова на данный момент. Но вот Лухан, видимо, решил окончательно добить Минсока сегодня, вдруг написав «еще не спишь?». Они созваниваются вновь, но Минсок не утруждается подъемом с кровати, поэтому даже не включает свет, чтобы Лухан мог его видеть: — Составляю список гостей на нашу свадьбу. Ха-ха. — Я не ожидал, что тебя это так воодушевит, — Лухан шуршит чем-то, а потом на экране показывается крупным планом его лицо в приглушенном свете ночника. — Ну ты и чудовище. — Спасибо за комплимент. Из-за тебя я не могу спать. — Потому что я настолько неотразим? — Именно, — говорит Лухан без намека на шутку. Минсок почему-то залипает на то, как качается сережка в его левом ухе, когда он ложится на живот и упирается локтями в кровать, и неимоверно радуется, что Лухану сейчас не видно его идиотского лица. — Хочу тебя. — Что? — Видеть. Минсок ловит очередной микроинфаркт, замирает и не знает, что следует сказать в этой ситуации — возмутиться, отшутиться, еще что-то? Самое логичное, что приходит ему на ум, это: — Ты забыл сережку снять. Лухан трогает свое ухо и нисколько не меняется в лице. — Включи свет, Минсок. Я как будто разговариваю сам с собой, потому что у меня шизофрения. И там, в темноте, нет никакого упертого друга в Корее, которому лень оторвать задницу от кровати на минутку. — Не хочу, — бубнит Минсок и тоже переворачивается на живот. — Имею право. — Если включишь, я расскажу тебе один свой секрет. — Ты женился и завел детей? — Минсоку любопытно, поэтому он ползет к краю кровати вместе с телефоном. Но не торопится включать свет. — Я рад за тебя. — Нет, господи, кое-что более приятное. — Блять, уговорил. Дети — отстой. Прекрасное интимное очарование Лухана наконец отпускает Минсока, когда он отвлекается от экрана телефона и спотыкается об валяющегося на полу кота, едва не сшибая головой все на своем пути. Здравствуй, реальный мир. — Наконец-то, — Лухан улыбается, глядя на перекошенную рожу Минсока, вернувшегося к нему на кровать. Ну, не буквально на кровать, а в камеру. Хотя от первого варианта он бы, разумеется, не отказался. — Что ты там мне хотел сказать? — Что ты выглядишь грозно. Это заводит. — А если серьезно? — Минсок, с чего ты решил, что я шучу? — Ты невыносим. Твои гейские штучки невыносимы. Пока, — Минсок собирается в шутку сбросить разговор, но Лухан опережает его: — Я прилетаю завтра. В смысле, блять, завтра? Минсок успевает пережить сотый за вечер переворот сознания, но помимо радости в нем просыпается злость и негодование, потому что это китайское чмо издевалось над ним все это время, пудря мозги то «приеду», то «не приеду», то еще что-то там невъебенно важное и не терпящее отлагательств случилось, arrivederci. — Ты, сукин сын, меня за идиота держишь? — Минсок наклоняется к телефону и почти пыхтит в камеру от негодования. — Я, значит, уже успел представить, как ты однажды мне заявишь «извини, я остаюсь в Китае», а ты, падла, завтра прилетаешь? В Корею? Насовсем? — Насовсем. К тебе. — Я тебя ненавижу. — Я просто хотел посмотреть, как ты бесишься. Это мило. Минсок обреченно стонет и вжимается лбом в подушку, проебав телефон где-то под ней. Лухан говорит что-то еще, но Минсоку ни черта не слышно, пока он пытается переварить это слащавое и пидорское «к тебе». — Приготовь побольше пива. Я давно не отрывался. У Минсока в горле стоит вопрос «и все?», но он не осмеливается его задать, потому что ну какое там есть Лухану дело до его заморочек перед предстоящим полетом и долгожданным отдыхом в пару дней. И что он еще готов самолично для него приготовить.