В доме горит свет

      Итачи и Шисуи были родственниками и жили в одном дворе, поэтому едва ли кто-то из них мог вспомнить их первую встречу — они знали друг друга всю жизнь. Разумеется, всю жизнь Итачи, ведь Шисуи был старше него на шесть лет. При такой разнице в возрасте едва ли что-то могло подтолкнуть их к тесному общению, будь они обычными детьми. Однако у них оказалось одно связывающее обстоятельство: у обоих не было друзей. По этой причине летом когда Итачи было пять, а Шисуи ещё не исполнилось одиннадцать, их обоих родители выпинывали из дома «хоть раз в три дня подышать свежим воздухом», настойчиво навязывая Шисуи приглядеть за Итачи и погулять вместе с ним.              На лице Шисуи всегда красовалась лёгкая улыбка, обезоруживающая взрослых и располагающая к себе незнакомцев, однако слово «незнакомцы» следует подчеркнуть, потому что на всех, кто слышал о Шисуи хоть краем уха, улыбка его срабатывала обратным образом — обескураживая и пугая.              В самом деле, Шисуи был не из тех изгоев, кого пинают и унижают, он был из тех, кого боятся. Каждый ребёнок знал: любого, кто свяжется с Шисуи — по-дружески ли, враждебно ли — обязательно ждут большие неприятности. Самой нашумевшей была история о том, как Шисуи и его бывший лучший друг весной пошли играть в лес в прятки, но вернулся Шисуи один. Другого ребёнка нашли лишь через сутки, до смерти напуганного, оголодавшего и простуженного. Учиха ловко выкрутился из этой истории, пользуясь статусом неразумного дитя, однако это была не первая сомнительная история с ним, так что с тех пор с ним никто не общался.              Взрослые же не вникали в такие дела, равно как и Итачи, которому с ровесниками было настолько скучно, что каждый день он проводил в обнимку с какой-нибудь энциклопедией. Поэтому в первый раз идя на прогулку вместе с Шисуи, он вёл себя совершенно естественно — так же, как у себя дома. Он был спокойным и задумчивым ребёнком с безразличным лицом, впрочем, его несложно было заинтересовать беседой.              — Шисуи, куда мы идём? — спросил пятилетний Итачи, отряхивая дорожную пыль со штанины. Они держали путь вдоль шоссе.              — Навстречу приключениям, — уверенно заявил Шисуи в ответ, сияя неким самодовольством. Было видно, что он ощущает себя предводителем отряда.              — О, — беспечно кивнул оппонент. — Вот как.              — Тебе повезло, что ты со мной, — продолжил важничать старший мальчик. — Я здесь все места знаю.              — Здорово, — скромно восхитился Итачи. — Я тоже неплохо ориентируюсь. Сейчас мы идём на запад.              — Хм-м, откуда ты знаешь?              — По солнцу, — пожал плечами мальчик. — Ещё можно определить стороны света по мху и муравейникам. Вообще, способов много.              — Смотрю, ты из этих, шибко умных… — ехидно проговорил собеседник. — Поэтому с тобой никто и не общается?              — Нет. Это я с ними не общаюсь. К тому же, ты сейчас разговариваешь со мной, разве нет?              — Ну я-то тоже шибко умный, — усмехаясь, развел руками Шисуи.              — О, вот как, — воодушевлённо протянул Итачи. — Значит, ты много знаешь?              — Ещё бы!              — А знаешь, что такое солнце? — с хитрой улыбкой спросил мальчик, чуть сощурившись.              Шисуи нахмурился. Он хорошо учился в школе, но не был особенно эрудированным, поэтому, чувствуя подвох в вопросе, совсем растерялся.              — Солнце — это солнце, что ещё ты хочешь услышать, — фыркнул он недовольно.              — Солнце — это звезда, — гордо улыбнулся Итачи, сдвигая брови и открыто глядя на поверженного оппонента.              — Чего? — протянул старший мальчик в ответ. — Не неси чепуху, звёзды светят ночью, они как маленькие точки…              — Звёзды — то же самое, что Солнце, только они намного дальше, — начал пояснять собеседник, отрывая зелёный листочек с куста по пути и сминая его в руке. — И светят они не только ночью, просто только ночью мы их видим. Мы не видим их днём, потому что солнце светит ярче, и…              — Ой, всё-всё, ладно, — нервно поднял руки Шисуи. — Чего разумничался-то? Просто вычитал очередной факт из энциклопедии, чтобы похвастаться. Я, может, тоже знаю кучу всякого, чего не знаешь ты.              — М? Например? — беспечно спросил Итачи, видимо, искренне желая узнать что-нибудь, чего ещё не знает.              — Например… — Шисуи скрестил руки на груди и хмуро закрыл глаза. — Вот так сразу ничего на ум не идёт! Но потом я сразу скажу.              — Окей, — пожал плечами собеседник.              — Сейчас у нас начнётся приключение, а это гораздо интереснее всяких глупых бесед, — заговорчищески сощурился старший мальчишка. — Проверим, кто из нас настоящий мужчина.              — О. — Было видно, что Итачи явно заинтересовался вызовом. — И как?              Шисуи свернул с трассы прямиком в чащу, раздвигая колючие ветки кустов и деревьев.              — Мы будем играть в прятки в лесу. Говорят, там водится куча волков, привидений и прочей нечисти. Если не испугаешься, не расплачешься и не откажешься со мной дружить на следующий день — я тебя признаю.              — Хм-м-м, — скептично протянул младший мальчик. — Я в нечисть не верю, да и волки близ города не водятся.              — О, знаешь, иногда волки всё же выходят! — энергично и уверенно начал гнуть свою линию Шисуи, уводя Итачи всё глубже в лес. Трассу, по которой почти не ездили машины, уже давно не было видно, и старший мальчик петлял то влево, то вправо, а вслед за ним и его юный спутник. – Звери подходят совсем близко к городам, если заболеют или если совсем нечего есть в лесу. И тогда их жертвами становятся всякие грибники или дети, зашедшие играть в чащу. А призраков тут и вовсе не раз видели — как-никак, в лесу бандиты постоянно кого-нибудь закапывают, и неупокоенные души потом ходят вдоль шоссе, ищут родной дом.              — Пф. — Холодный скептицизм на лице мальчика так никуда и не делся. Речь Шисуи, кажется, совсем его не впечатлила. Но того это не смутило, и он, наконец, остановился.              — Ты будешь прятаться, а я — искать, — заявил он тоном, не принимающим возражений. — Закрываю глаза и про себя считаю до ста пятидесяти. Ты должен убежать как можно дальше и спрятаться как можно лучше. Впрочем, главное не то, найду я тебя или нет, а не испугаешься ли ты леса. Здесь постоянно ошиваются мафиози, закапывают тут трупы, а эти трупы потом пытаются руками раскопать себя, высовывают грязные кисти наружу и хватают прохожих за ноги, как капканы, так что в траву почаще смотри.              Итачи практически не воспринимал слова Шисуи всерьёз, но очень хотел сыграть в прятки. Какая-то часть него всё же допускала возможность того, что слова нового друга про трупы — правда, но это лишь раззадоривало его ещё больше. Если бы и правда он увидел руку в траве — хотелось потыкать в неё перочинным ножиком.              Шисуи демонстративно закрыл глаза и объявил, что начал считать про себя. Итачи же, внешне проявляя спокойствие, но внутри испытывая настоящий игровой азарт, ловко и почти неслышно скрылся, проскальзывая между высоких трав и деревьев глубже в чащу.              Наконец, он выбрал подходящее место среди кустов и встал там, скрываясь за пышной шевелюрой крон. Жаль, что ягоды на этих кустах росли ядовитые. Началось томительное ожидание.              Вскоре ноги Итачи устали, и он присел на корточки, с интересом рассматривая различных насекомых, снующих тут и там среди ветвей. Он позволил небольшому муравью забраться на свой палец и стал медленно покручивать рукой, разглядывая букашку со всех сторон. Когда Итачи опустил муравья обратно в траву, он окончательно понял одну вещь. Эта мысль давно закралась в его подсознание, но он не давал ей раскрыться, а сейчас он как будто прозрел, и теперь, начиная от самых мелких неприятных странностей в Шисуи и заканчивая тем фактом, что он до сих пор не показал и намека на своё присутствие - всё говорило об одном.              Шисуи специально завёл Итачи в лес, чтобы бросить там одного.              

***

             Несмотря на то, что Данзо то и дело менял свои решения, для Итачи понять его было несложно. Сперва босс сказал, что для проверки способностей Учихи ему хватит и одного задания — допроса. Но Итачи выполнил его слишком хорошо, что с одной стороны настораживало, а с другой — вызывало желание измерить вершину его способностей полностью, чтобы распорядиться ими максимально эффективно.              Но новое задание повергло Итачи в шок.              — Да, ты не ослышался, — вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла за своим рабочим столом, проговорил начальник. — «Убрать» — значит «убрать». Совсем. Видишь ли, этот человек работал на меня слишком долго и знает структуру Корня идеально. Поэтому у тебя преимущество. Ты — новое лицо в нашей группировке, и тебя пока ещё почти никто не знает. Однако я предупреждаю тебя, что это игра ва-банк. На кону твоё всё. Если ты справишься с этим заданием, у тебя будет особое положение в организации, о котором многие мечтают годами. Но если струсишь в процессе или откажешься сейчас — мы тебя уберем. Более того, Шисуи очень опасный и опытный противник. Он был элитой, пока мы не раскрыли его предательство. Так что вполне возможно, он и сам может запросто тебя убить. Я уже сейчас вижу твою ценность, как сотрудника, так что это было бы для нас большой потерей. В общем, чтобы этого не произошло, я обеспечу тебя всем необходимым оружием и информацией. Но самое главное вот в чём. Я знаю, что Шисуи твой дальний родственник и в детстве жил с тобой в одном дворе…              — О, — мягко перебил Итачи, выдавливая ухмылку. — Я помню его. Но мы почти не общались.              — Вот как, — поднял брови Данзо. — Отлично. Значит, тебе ничего не помешает.              Итачи ехал домой на одолженной ему на неопределённый срок старой машине босса. Он уже кое-как разложил свои мысли и чувства по полочкам, но внутри всё сквозило волнением: как же, всё-таки, он влип!              Дороги назад уже нет, а впрочем, у Итачи никогда не было и дороги вперёд.              Терять ему уже давным-давно нечего. Единственной жемчужной его жизни был Саске.              В общем и целом, с этим именем на губах он всегда легко выбирал свой путь и запросто ступал в ад. Пускай сейчас он собственными руками рушит свою судьбу, эта самая судьба в принципе никогда ничего не стоила. Это было до неприличного удобно.              Но в данный момент у него голова шла кругом не только от мыслей об убийстве, но и от мыслей о том, кого именно ему придётся убить!              Шисуи.              Они, конечно, много лет не общались, но сознание так и пестрило бесконечными вопросами: какого чёрта? Когда он успел попасть в Корень? Изуми же говорила о нём обратное? Что, вообще, творится у этого идиота в голове? И главное, что теперь Итачи должен сделать?              Получится ли у Итачи спасти Шисуи?              В конце концов, за всю жизнь это был его самый близкий друг, если в концепции мировосприятия Итачи можно было что-то подогнать под это определение. Интересно, а Кисаме тоже был ему другом?              Подъехав к дому, Итачи стал обдумывать переданную ему от Данзо информацию.              Шисуи получил престижный красный диплом, знает три языка, мастер боевых искусств, в общем, элитой Корня стал не просто так. Однако не так давно, когда Шисуи был на задании заграницей, Данзо узнал, что тот копает под него, и его люди совершили на парня неудачное покушение. Сейчас же поступила информация, что Шисуи купил билет обратно на своё имя, и завтра прилетит в Город совершенно открыто. Очевидно, что это какая-то ловушка, но испытать шанс было необходимо.              Подобный поступок был вполне логичным – открыто заявиться в западню, чтобы самому всех обвести вокруг пальца. Итачи также не таил особых надежд, что Шисуи не убьёт его при первой же возможности. В конце концов, он полноценный мафиози, работающий в криминальной структуре уже несколько лет, а по уровню больной головушки они были немного схожи (разве что Итачи был гораздо более запущен). Итачи понятия не имел, какими картами его крыть. Более того, он всё ещё раздумывал над какой-нибудь призрачной возможностью помочь Шисуи сбежать.              Решив дать мозгу немного передохнуть, Итачи, наконец-то, зашёл в квартиру. Родители были ещё явно на работе, но, судя по обуви, дома был Саске. Старший брат услышал звуки ножа, ударяющегося о разделочную доску. Видимо, младший делал себе очередной бутерброд.              Ожидания его не обманули: на кухне, стоя в черных шортах и серой футболке, юноша деловито нарезал хлеб и помидоры. Затем подошла очередь колбасы.              — Я думал, ты переходишь на вегетарианство, — хмыкнул Итачи, проходя внутрь кухни и засматриваясь на острые плечи брата и выпирающие из-под ткани футболки лопатки.              — Этот разговор был давным-давно, — раздраженно процедил Саске.              Обида младшего явно до сих пор не прошла, и каждый день он ходил мрачнее тучи. Впрочем, Итачи не догадывался, какие мысли его гнетут. Точнее, не догадывался о том, что помимо обид, в голове у Саске множество дилемм, связанных с другим человеком, имя которого начинается на "О".              — Говоря о вещах, которые были давным-давно, — беспечно начал другую тему Итачи, воруя нарезанную помидорку. – Помнишь Шисуи?              Нож Саске на пару секунд замер от неожиданного вопроса. Затем юноша дунул себе под нос и начал резать колбасу дальше.              — Да, помню. А что?              — Да просто вспомнился он мне что-то недавно, — невзначай бросил Итачи, наливая воду в чайник. — Я тебе никогда не рассказывал историю? — улыбаясь и почти смеясь, продолжил он. - Как он меня пятилетнего завёл в лес и оставил там.              Саске зло нахмурился:              — Нет, не рассказывал.              Итачи поставил наполненный чайник на подставку, но не стал включать, чтобы спокойно продолжить беседу, не прерывая её шумом бытового прибора.              — Ну, мы были просто детьми, — с ностальгией усмехнулся он, опираясь на тумбу и скрещивая руки на груди.              — А что было потом? Как ты выбрался из леса? — беспокойно спросил Саске, как будто история произошла вчера.              — Да легко выбрался. Я же был вундеркиндом. — Старший Учиха шутливо приложил указательный палец к виску. – Уже скоро родился ты, и меня даже одного оставляли нянчиться с тобой. В общем, ничего страшного со мной не случилось.              — Как ты потом вообще мог продолжить общаться с этим отбитым чудилой? — проворчал младший брат, всё же включая чайник.              — Я не знаю, видимо, меня заинтересовало именно то, что он был «отбитый», — предположил Итачи в мрачной усмешке. — Рыбак рыбака видит издалека…              — Пф, — парень раздраженно фыркнул под шум закипающего чайника. — Тогда хорошо, что он уехал в Город — одним уродом в Конохе стало меньше.              — Ты неправ, — покачал головой Итачи. — Шисуи быстро изменился, как немного подрос. Даже, можно сказать, перешёл в иную крайность — мечтал стать героем, знаешь. Пытался податься в ФСБ — его не взяли. Пытался попасть в горячую точку — его и туда не взяли, нигде с комиссией не везло.              — Пф, — ехидно усмехнулся Саске и погрузил в рот бутерброд. Закипевший чайник с щелчком выключился.              Итачи не мог больше вынести этого очаровательного зла и, подойдя к сидящему за столом Саске, запустил руку ему в волосы:              — Какие мы злобные, — начал довольно протягивать он. — Просто злодейство в чистом виде.              — Ну я никого в лес не заводил и там не оставлял, — прожевав бутерброд, парировал младший Учиха.              — Да за любым человеком есть какой-нибудь косяк, Саске, — философски ответил Итачи. — Просто не все свои косяки мы знаем и помним. Возможно, одно твоё неосторожное слово однажды кому-то изменило жизнь, а ты даже не имеешь понятия.              — Хм, — юноша недовольно сузил глаза. — Ну и плевать. Какой-то объективной жести я за собой не помню.              Итачи снисходительно покачал головой.              — Главное — то, как человек впоследствии относится к своему поступку. Возможно, человек, который ошибся и признал, что был неправ, даже менее страшен, чем тот, кто ещё ни разу не оступался…              — Не знаю-не знаю… — скептично протянул Саске, откусив бутерброд. — Может всякие отбитые, не буду показывать пальцем, просто так себя оправдывают…              — Если ты намекаешь на меня, то я в миллион раз более отбитый, чем Шисуи, — горько усмехнулся Итачи, присаживаясь рядом с Саске и утыкаясь лбом ему в шею. Из-за того, что Саске ниже, сделать это было неудобно. — Когда ты совершаешь аморальный поступок, важен ведь ещё и твой фундамент: десять тебе лет или двадцать. Я никогда не буду пытаться себя оправдывать. Если ты мне скажешь прямо сейчас пойти и выпрыгнуть с окна, я пойду и прыгну. Буду лететь лицом вверх, смотреть в твои прекрасные глазки. Только не прямо сейчас, а когда убежусь, что у тебя всё прочно встало на рельсы и будет ехать даже без меня.              — Ты идиот? У меня уже давно всё едет без тебя, — без капли сочувствия жёстко резанул Саске. — Ну, почти едет.              — Ключевое слово «почти», — тихо проговорил Итачи в шею младшему, и тот недовольно отодвинул старшего со словами: «Я ем!».              — Легко, блин, спрыгнуть с окна… — проворчал младший Учиха. — Пойди и спрыгни, дышать легче станет. Ещё и думаешь, я смотреть буду… Ну разве что с улыбкой.              На этих словах Итачи цепко поймал руку Саске с бутербродом и направил её к своему рту, после чего смачно откусил кусочек.              — М-м-м… — с наслаждением протянул он.              — И еды больше будет… — раздраженно продолжил свою мысль Саске.              — Саске-Саске… — Итачи сильнее обнял брата и уткнулся лицом в его затылок.              — Что?              — Ничего…              — Реально больной…       

      

***

             Итачи невероятно раздражал десятилетнего Шисуи. Раздражал тем, что не обиделся. Раздражал тем, что его прощение было таким осознанным и легким, будто этот мелкий шкет преисполнился в своём познании на фоне примитивного друга.              Итачи раздражал тем, что спокойно смотрел Шисуи прямо в глаза.              Раздражал тем, что постоянно задавал вопросы, на которые Шисуи не знал ответа.              — Если люди произошли от обезьян, то почему обезьяны в Африке не становятся людьми?              — Ты опять выпендриваешься? — выдавливал улыбку Шисуи. — Лучше подумай о чем-то более полезном.              — Например?              — Например, как нам незаметно стащить конфеты из ларька… Надо найти самый скрытый от продавщицы закоулок в магазине…              — Вовсе нет, — покачал головой Итачи. — Разве не слышал? «Если хочешь что-то спрятать — положи это на самое видное место». Будет лучше действовать максимально естественно и открыто…              — Та-ак, всё… — оборвал Шисуи оппонента. — Ты ещё меня поучать будешь, малышня?              Всякий раз, когда Итачи показывал своё критическое мышление и то, что каждое утверждение Шисуи он мог поставить под сомнение и опровергнуть каким-нибудь аргументом, у Шисуи начинал дёргаться глаз, и слышался скрип его зубов.              Итачи был отвратительным слушателем.              Когда Шисуи вырос, он пришёл к выводу, что Итачи — это болезнь, которая случается с людьми. Его появление в чьей-то жизни может перевернуть её на 180 градусов. Так это было с ним.              Время их совместных прогулок было не столь долгим: вскоре у Итачи родился младший брат, потом он начал ползать, ходить, говорить… Так Шисуи становилось всё меньше и меньше в жизни друга.              Он до сих пор помнил, как шёл с бидоном молока и авоськой с хлебом в обычный летний день. Если бы не этот чертов бидон, он бы уже откусил кусочек хрустящей булки. Когда дом был совсем близко, во дворе он увидел знакомую фигуру друга возле качели, которая издавала громкий скрипящий звук. Итачи стоял спиной к тротуару, по которому шёл Шисуи, и качал шестилетнего брата.              Шисуи не собирался останавливаться и здороваться — и так простоял в очереди у молоковоза минут сорок, тащил бидон через полгорода, в общем, было очень удачно то, что Итачи стоял к нему спиной…              — Нии-сан! — раздался громкий голос ребёнка. — Получается, человек произошёл от обезьяны?              Услышав это, Шисуи невольно остановился.              — Почти. Вообще, если говорить точнее, то у человека и обезьяны был общий предок. А если углубляться в терминологию, то человек и сам обезьяна - примат.              «Пф, — фыркнул внутри себя Шисуи. — Какой толк объяснять такие сложные вещи ребёнку? Итачи, как обычно, чешет своё самолюбие».              — А почему обезьяны в Африке не становятся людьми?              Шисуи крепче сжал скрипящую ручку бидона.              Послышалась усмешка Итачи:              — А с чего бы им становится людьми? Им там тепло, растут бананы, и хищник не залезет на высокую ветку… — старший брат продолжал неторопливо качать младшего на качели. — В комфорте нет стимула для развития. То же самое и с людьми. — Итачи остановил качель и пригнулся ближе к брату. — Если тебя всю жизнь будут целовать в попу, тоже станешь маленькой обезьянкой, Саске.              — Да ну тебя! — разозлился малыш.              Итачи засмеялся и снова начал качать брата:              — А что, вышла бы такая милая мартышка!              — Из тебя бы вышел орангутанг! Большая длиноволосая обезьяна!              — Пожалуй, — продолжил смеяться Итачи, и Шисуи заставил себя идти дальше в свой подъезд.              Что-то внутри него заскрипело, какие-то шестерёнки зашевелились и начали обратный ход.              До этого момента Шисуи считал Итачи сентиментальным идиотом, который поддался на сказки о том, что семья что-то значит, и лишь поэтому так носится со своим мелким братцем. Всякий раз, когда Итачи с радостью оставался сидеть с братом дома вместо того, чтобы устроить родителям истерику о несправедливости и пойти погулять, Шисуи считал это верхом глупости. В конце концов, все люди в здравом уме ненавидят своих младших, разве нет? А Итачи просто надоел с тем, насколько он «хОрОшИй». Выпендрёжник.              Но сейчас волна осознания накрыла его ум: Итачи, наконец-то, удовлетворил свою главную потребность и нашёл СВОЕГО слушателя. Нашёл того, кто каждое его слово внимает с благоговением и перед кем можно умничать ночи напролёт.              С тех пор, как Шисуи ещё в детстве пару раз поддразнил Итачи на тему того, что он выпендривающийся выскочка, Итачи давно перестал делиться с ним лишний раз мыслями и вести философские беседы.              Теперь Шисуи увидел чёткую и невыгодную параллель между собой и другом. И ему хотелось стереть из себя это осознание. Но разве это возможно? Если человек что-то понял, — даже самое постыдное и отвращающее от себя самого, — ему больше никуда не скрыться от этой действительности.              Насколько бессмысленно было комплексовать из-за знаний Итачи, бросать его в лесу и вечно пытаться насмехаться над ним.              Всё, что было связано с Итачи, имело смысл.              Всё, что было связано с Шисуи, являлось таким жалким и низменным.              Семнадцать лет понадобилось, чтобы осознать это. Пожалуй, хорошо, что в его жизни случился Итачи.              

***

             Продумывая план дальнейших действий, Итачи лучше всего понимал одно: ему нужно выбрать четкую цель и приоритет, иначе его ждёт только смерть. Если он придёт к Шисуи с неясными для самого себя намерениями, ничего хорошего из этого не выйдет. Ему нужно окончательно определиться: пытаться спасти Шисуи или же… убить его.              И взвешивая все за и против, Итачи склонялся к радикальному решению. Если он попытается помочь бывшему другу сбежать и скрыться, он поставит свою жизнь под огромный риск, все его планы пойдут крахом, а это, конечно же, ведёт к самым непредсказуемым негативным последствиям в жизни младшего брата. Но с другой стороны, вдруг это будет несложно? Спрятать его где-нибудь и сказать, что сбросил тело в реку… Нет, это просто глупо.              Люди, в которых нет твердой решимости, в конечному итоге проиграют — Итачи верил в это.              Поэтому окончательно решил пожертвовать старым знакомым ради места в организации.              Переступить в себе всё человеческое. В конце концов, он был уверен в том, что только нечеловеческими методами можно привести мир к лучшему, и так во всём…              Но как ему организовать это? Он же не снайпер. Навык в подобных делах у Итачи был нулевой.              На ум шли банальнейшие стратегии из кино а-ля «разносчик пиццы», но он прекрасно понимал, что Шисуи вышибет мозги непрошенному гостю раньше, чем тот скажет «а».              И тогда Итачи вдруг осенило.              «Нужно вести себя как можно более естественно».              Нужно просто ему позвонить.              Учиха набрал нужный номер из записной книжки и приложил телефон к уху. Долгие гудки, томительное ожидание.              — Алло, — наконец, прозвучал знакомый голос на том конце провода.              В самом деле, как же давно они не общались. Странное чувство. Когда-то они оба были детьми, а теперь Шисуи кто-то другой. Забавно со стороны наблюдать за тем, как собственный мозг пытается привыкнуть к этому.              — Привет, Шисуи, — поздоровался Учиха. Он сидел в своей комнате на кровати. — Это Итачи.              — Ого, — раздалось удивление. — Сколько лет сколько зим!              — Ага. Давно не общались, вот решил позвонить, узнать что да как.              — Хе-хе, на тебя не похоже, — засмеялся Шисуи.              «Черт, — выругался Итачи, зло закрывая глаза. — Навернулся в своей же стратегии. В самом деле, я ему сто лет без повода не звонил, и столько же лет звонить бы не стал».              «Может, сказать, что мне нужно занять денег? Нет, это может спугнуть его — кто в здравом уме будет занимать старому знакомому из другого города деньги… Мда…», — думы Итачи всё нагнетались.              — Ну, знаешь, люди меняются, — улыбнулся он. Ох, какой же он всё-таки актёр без Оскара. — Взрослею.              «Иногда людям присуще делать непохожие на их привычное поведение вещи. Иначе мы были бы роботами, бесконечно повторяющими одно и то же, — решил для себя Итачи. — Шисуи не видел меня очень давно, так что вполне может поверить, что я стал другим человеком».              — Эх, вот так вот времена меняются! — воскликнул друг. — Ну, у меня всё нормально: живу-поживаю. Работаю. А ты-то как?              — Да по-старому, — усмехнулся Итачи. — Может, встретимся? В гости не пригласишь? А то по телефону болтать как-то совсем не то.              — О, было бы здорово…              Итачи и Шисуи быстро договорились о встрече — в этот же день. Старый друг назвал адрес своего дома — точно такой же, что дал Данзо.              «Он не собирается заманить меня в какое-нибудь съёмное жильё. Видимо, я действительно не вызвал подозрений. Но странно, что он так легко согласился на это всё. Он же в курсе, что Данзо раскрыл его? Значит, ожидает чьего-то нападения. И при этом так легко пригласил меня к себе. Сложно понять, что у него на уме сейчас…».              Итачи вышел из комнаты, домой уже вернулся отец — развалился перед телевизором.              — Чё, всё прохлаждаешься? Работу когда найдёшь, паразит? — лениво пробасил он.              Итачи глубоко вдохнул и выдохнул. «Вот сейчас вообще не до тебя», — решил он и пошёл к входной двери.              — Итачи, куда ты? — послышался голос матери с кухни.              «Ну начинается».              — По делам, — отрезал он, обуваясь.              — По каким… — не успела женщина договорить, как дверь уже захлопнулась.              — Пф, — Саске зло фыркнул, глядя на это. Родители всегда боготворили старшего, а он уже который год теперь ноги о них вытирает.              

***

             Итачи снова ехал в автобусе в город. Ну что за день: туда-сюда, туда-сюда…              Пистолет во внутреннем кармане кожанки холодом жёг грудь под футболкой.              «О ментах не волнуйся, там всё схвачено», — пронеслись в голове слова Данзо.              Убить человека — это легко или трудно?              Нажать на курок очень легко, когда дуло смотрит в неподвижную мишень. Но…              Итачи войдёт в помещение, ему нужно будет снять куртку, в куртке останется пистолет (и надо ещё сделать так, чтобы Шисуи этого не заметил), и дальше что?              «Надо напоить его», — решил парень.              К Шисуи он пошёл с бутылкой дорогого виски (благо Данзо дал аванс). Кстати говоря, жилище друга тоже располагалось в благоустроенном райончике частных домов.              Дом Шисуи был минималистичным, выполненным в стиле хай-тек: белый фасад, стеклянная терраса, стриженный газончик — всё очень по-современному. Наверное, стоило вступить в мафиозный мир ради такого домишки, жаль только на тот свет его с собой не заберёшь.              — Ну, здорова! — по-пацански поприветствовал его старый друг на пороге. Итачи попытался разглядеть в нём изменения. Сейчас он особо ничего не увидел. Кстати, это ему сейчас, значит, 27 лет? Вот время летит...              — Давно не виделись, — протянул он руку. — Вижу, ты здорово устроился.              — Ну, мне за этот дом ещё тридцать лет ипотеку платить, — посмеялся Шисуи.              Враньё. По информации Данзо, ни одного кредита на Шисуи нет.              Друг провёл гостя в гостиную на диван перед журнальным столиком и телевизором, ничего необычного в домашней обстановке не было.              — Гостинец, — огласил Итачи, доставая из пакета бутылку виски.              Шисуи мимолётно сузил глаза, но Итачи успел это заметить.              — Споить меня решил? — с усмешкой предположил он.              — Прийти к старому другу без хорошего алкоголя было бы неуважительно, — выкрутился парень.              Шисуи вернулся с кухни с двумя стаканами и ведёрком льда.              — Как поживает Саске?              — Портит глаза за учебниками.              — Действительно братья. — Вдруг Шисуи усмехнулся: — Почему-то невольно в голову пришло «муж и жена одна сатана».              Итачи посмеялся. Знал бы Шисуи, насколько его шутка вышла меткой и горькой. На секунду даже появилось нежелание доводить начатое дело до конца, но он быстро взял себя в руки.              Он разлил алкоголь и настойчиво протянул Шисуи стакан:              — За встречу.              «Главное споить, но самому не напиться», — напомнил себе он, делая скромный глоток жгучего виски.              Когда Итачи поднял глаза, холодный стакан чуть не вывалился из рук.              На него смотрело черное, как глазница черепа, дуло пистолета.               — Знаешь, больше всего ненавижу встречи со старыми знакомыми, — холодным голосом заговорил хозяин дома. — Особенно с такими завистливыми заучками, как ты.              Основной отличительной чертой Итачи, судя по всему, является то, что все его великие продуманные планы терпят крах самым постыдным образом.              Он напряжённо сглотнул, не сводя с Шисуи взгляда.              — Придумывать что-то о своей жизни, отвечать на вопросы… Когда на самом деле не можешь рассказать всей правды, и она никому не нужна. Но тебе… — Шисуи вдруг убрал пистолет, — я могу открыться. Ведь я ещё больший завистливый заучка, чем Учиха Итачи.              — Шисуи… — тихо проговорил гость.              Тот отпил виски из стакана.              — Я знаю, что со мной покончено. Но это настоящая удача, что они прислали тебя за мной. Надеюсь, у тебя не было глупых планов спасти меня? — Шисуи бросил взгляд на бутылку. — Вижу, что нет.              Итачи промолчал.              Хозяин дома взял стул у окна и поставил перед журнальным столиком. Присев, он продолжил:              — Даже будучи студентом, я уже понял, как всё устроено в стране и к чему всё идёт. Под иллюзией развития, Город продолжает загнивать. Такие люди, как Данзо, прикрываются любыми оправданиями, чтобы захватить как можно больше власти и набить свои карманы.              — Не то, что бы ты открыл Америку, — равнодушно ответил Итачи.              — Ты как всегда, — усмехнулся собеседник. Он поднялся со стула и направился в сторону небольшого комода. — Но как бы там ни было, в любую систему можно внедриться, найти брешь и сломить её, ты так не думаешь?              «После выпуска я хочу отправиться в войска», — вдруг вспомнил Итачи старые слова друга. По какой-то причине комиссию он не прошёл. Но видимо, откуда-то взявшиеся геройские порывы он не оставил.              Шисуи достал из комода какую-то папку с бумагами и протянул её Итачи.              На папке были изображены древние боги с подписью «Котоамацуками». Видимо, Шисуи просто использовал старую папку от курсовой или дипломной работы со времён учёбы.              — Это то что, на самом деле ищет Данзо. Здесь вся подноготная не только Корня, но и других ОПГ Города, тесно связанных с правительством.              Итачи удивлённо распахнул глаза, не веря своим ушам.              — Я ведь знаю тебя с самого детства. Ты — это не только твой очаровательный брат. Ты был увлечён этим миром и его историей с самых первых своих энциклопедий. Поэтому я верю, что ты сможешь довести это дело до конца. Скажу честно, я уже слишком устал, и больше нет смысла рисковать. Как только они доберутся до меня, всё потерпит крах.              Итачи серьёзно посмотрел Шисуи в глаза.              — Ты ведь хочешь того же самого, чего и я, — продолжил друг. — Хочешь жить в мире, за который не стыдно, сделать что-то великое. Но жить нам обоим не суждено. Потому что всегда должны быть те, кто в тени пожертвует собой ради этого мира.              Учиха сжал губы. Он прекрасно понимал, к чему друг клонит.              — Этот дом начинён взрывчаткой, — спокойно заявил Шисуи и посмотрел на часы. — Осталось всего пятнадцать минут. Не очень хочется гореть с балкой в животе, поэтому, будь добр, прикончи меня поскорее.              — Шисуи…              — Пускай Данзо думает, что документы сгорели вместе со мной.       В этот момент в Итачи проснулось неожиданное для него самого хладнокровие. Будто все эмоции отключились, и мозг превратился в бездушный компьютер.       — Я понял.              Итачи достал пистолет и взвёл курок.              Когда его жизнь из плавного, размеренного течения успела перерасти в настоящий шторм?              Единственное, что он мог сделать, это сохранять свой рациональный настрой.              Ради Шисуи, ради Саске, ради будущего…              Переступать через себя всегда тяжело, но что его трудности значат в масштабе этой необъятной жизни? Так его учили думать с самого детства, как старшего сына. И он верил в это всегда. «Хочу» и «должен» давно переплелись в его голове и стали единым целым.              Произошёл громкий выстрел.