В доме горит свет

      В который раз Итачи путался в себе и не мог понять, кто он на самом деле. Сладкий момент хладнокровия во время помощи старому другу в попытке умереть сменился жгучей тревогой по пути домой. Пока он ехал в автобусе, всё его тело покалывало, и руки тряслись.              А ведь он не чувствовал ничего даже тогда, когда совершил первый разбой с одногруппниками.              «Ладно — сказал он себе. — Я уже всё для себя решил. Это моя жизнь, и она — такая, и я — такой».              Оставалось подумать над тем, как объяснить Данзо сожжённый дотла дом Шисуи. Итачи лично наблюдал за тем, как тот горел, с холма неподалёку. Под курткой теплилась папка с документами.              

***

             Саске не очень любил учиться, пускай учёба давалась ему легко. У него была другая причина для того, чтобы тратить драгоценные летние каникулы на книги: учёба давала надежду.              «Я стану умным, и в жизни всё наладится. Я получу высшее образование, получу хорошую работу, и в жизни всё наладится».              «Итачи признает меня, а когда он признает меня, он станет мне не нужен».              «И тогда… в жизни всё наладится».              — Пап, ты знал, что киты произошли от парнокопытных вроде кабанов? — спросил Саске у отца, когда тот зашёл на кухню — царство учебников и печенек с чаем.              — Вроде бы функцию алкоголика в этой семье выполняю я, — самоиронично проворчал Фугаку, открывая холодильник. — Неужели тебя раньше меня посетила белочка?              Саске горько усмехнулся, не зная, как ему реагировать.              — Это правда… скажем, у китов и бегемотов общий копытный предок… — пробурчал он.              — Так и живём, — неопределённо ответил Фугаку, закрывая тему.               Саске напряг уголок губ и закрыл книгу. Отчего-то чувство душевной пустоты внутри становилось бескрайним. Подобным болезненному вакууму.              Вдруг он услышал, как открылась входная дверь, а затем по шагам сразу понял, что домой вернулся Итачи. Было слышно, как он прошёл в свою комнату.              Непонятно зачем, Саске зашёл к нему, скромно открыв дверь и переступив порог. Старший брат лежал на кровати, не сняв уличную одежду, и лицо его было таким мрачным, что смотреть на него было страшно, поэтому младший Учиха отвёл взгляд.              Душевный вакуум сжимал внутренности всё болезненней.              Зачем Саске пришёл сюда? Зачем стоит в комнате у брата, который, кажется, готов убивать взглядом?              — Слушай, Итачи… Зачем Шисуи сделал это тогда, в детстве? — вдруг тихо осторожно и проговорил Саске. — Зачем одни люди поступают с другими жестоко?              Зачем Итачи поступает жестоко с Саске, зачем Фугаку поступает жестоко со своей семьёй — вот, что интересовало его на самом деле.              Итачи сел на кровати, подогнув к себе колено и закинув на него руку. Его пронзительные глаза смотрели прямо на Саске.              — Потому что они слабы.              Саске распахнул веки и отвёл взгляд вниз.              Лёгкая усмешка искривила его губы.              — Ты слабый, Итачи?              Мрачное выражение лица сменилось удивлением.              Саске смутило долгое молчание, поэтому он поднял голову снова. Оказалось, брат подзывал его рукой, как делал это в детстве.              — У меня есть одна слабость, — констатировал он, после чего взял подошедшего брата за руку. — И в то же время, это моя сила.              Саске нахмурился в недоумении, переводя взгляд то на взятую руку, то на грустно улыбающегося брата. Ему казалось, что ещё пара загадок из этих уст, и он не выдержит, однако он заставил себя успокоиться и спросить:              — И что же это?              — Ты.              Брови Саске нахмурились ещё сильнее. Он сжал челюсти, после чего набрал воздуха в легкие и резко одернул от брата руку.              — Зря только время потратил, — выпалил он и быстрым шагом покинул комнату.              Хотелось броситься прочь из квартиры, что он и сделал. В моменты злого отчаяния он уходил из дома часто, и всегда быстро возвращался обратно. Но это потому, что раньше ему некуда было пойти.              «Вся речь Итачи — сплошной фарс и враньё, — твердил он внутри себя, широкими шагами идя до станции. — Устраивает из своей жизни драматичный спектакль, а сам — просто живёт, как заблагорассудится. Как же я это всё ненавижу!».              На станции уже стояла маршрутка до Города. Он сам не знал, зачем едет из одного места, которое терпеть не может, в другое место, которое тоже терпеть не может.              Скажем, он хочет есть, а суп в холодильнике протух, и бефстроганов слишком острый — от него так и норовит заболеть живот, но голод всё ещё донимает — что тогда остаётся делать? Если Фугаку и Итачи безмерно противны Саске, что ему ещё остаётся делать?              «Орочимару — как замороженные пельмени, — с усмешкой подумал Саске, оплачивая проезд. — А пельмени — это лучше, чем ничего».              Саске знал, что в это время Орочимару ещё должен быть на работе в институте, поэтому найти его не составило труда.              — Ого, Саске-кун, — Орочимару сидел за директорским столом, а в углу кабинета листал какие-то документы Кабуто. — Что привело тебя сюда? Неожиданно.              «На самом деле, очень даже ожидаемо, — ехидно отметил внутри себя мужчина. — Я знал, что он вернётся, и не раз».              — Ничего такого, — пожал плечами Саске. — Просто хочу нового материала для изучения.              — Ты такой скрытный, Саске-кун, — слащаво отметил Орочимару, склоняя голову вбок. — И гордый. Глядя на тебя, я всё больше утверждаюсь в своей теории.              Услышав слово «теория», ухо Кабуто выросло в два раза, но он продолжил тактично сливаться с интерьером.              — Какой теории? — хмуро спросил Учиха, садясь на стул.              — Ты бы никому никогда не рассказал о том, что тебя изнасиловали, — торжественно развел руками Орочимару. — Единственная причина, по которой Итачи знал об этом факте, заключается в том, что он и есть насильник.              — Ты совсем с ума сошёл говорить об этом вот так! — вскрикнул Саске, оборачиваясь на Кабуто с явным намёком.              — Ой, да мне вообще это не интересно, — пробубнил Якуши, деловито перелистывая очередную папку документов. — Говорите, о чем хотите.              — Ты держишь папку вверх ногами, — процедил Саске.              Секретарь встревоженно проверил сказанное, повертев документы, после чего недовольно обернулся:              — Я держу её правильно.              — Но тот факт, что ты стал проверять, означает, что ты её не читаешь, — фыркнул подросток.              Орочимару хрипло засмеялся:              — Кабуто, тебя обвели вокруг пальца.              Парень, краснея, процедил стыдливое «пардон».              — Как бы то ни было, оставь своё ненужное расследование.              Когда Саске в очередной раз обратился к Орочимару на «ты», у Кабуто чуть не треснуло очко (в оправе).              — Парадоксально, не правда ли? Изнасиловал, а потом лично привёл к врачу за ручку… — продолжал гнуть свою линию ректор, будто не слыша собеседника.              — То ли дело быть изнасилованным врачом, — ядовито прыснул Саске, вставая со стула, чтобы смотреть на Орочимару с высока. — Это, видать, лучшая альтернатива? Или на что ты намекаешь? Вы с ним одинаковые.              — Мама дорогая, — Орочимару обиженно положил руку на сердце. — Как ты мог обо мне так подумать? У меня всё только по обоюдному согласию.              — А я всё же пойду, — тихо бросил Кабуто, покидая кабинет.              Захлопнулась дверь, и Орочимару с Саске остались наедине друг с другом. На несколько секунд повисло молчание.              — Прости меня, Саске-кун, я был не сдержан… — прикрывая янтарные глаза, сладко извинился Орочимару. — Давай вернёмся к тому, с чего мы начали, — мужчина начал подниматься с кресла.              Саске недвижимо наблюдал за тем, как Орочимару подошёл к нему в плотную и поставил руку на стол, вальяжно облокачиваясь:              — Ты говорил, тебе нужны новые материалы для изучения. Неужели ты уже прочитал остальное?              Саске хмуро отвёл взгляд. Он ещё не дочитал своих книг. Но ему нужен был повод для этой встречи, чтобы вырваться из дома.              — Нет, — честно признался он. — Но я хочу ещё. Надоело читать на одну и ту же тему, — здесь юноша уже приврал. — И вообще, — он поставил руку Орочимару на грудь, — не стой так близко.              Легко было сказать. Саске подобен магниту — Орочимару сам не заметил, как оказался возле него.              Однако вопрос был в том, почему Саске сам не отойдёт от него хотя бы на шаг…              — Как насчёт более откровенного разговора? — Орочимару немного склонил голову вбок. — Есть что-то ещё, что тебе нужно?              Саске нахмурился ещё больше и, казалось, окончательно закрылся в себе. Но Орочимару решил идти до конца. Он чувствовал, что сегодня особенный день, и надо ковать железо, пока горячо. Он отошёл немного от юноши и присел на свой письменный стол, поставив на него ладони.              — Саске-кун, — так тепло, глубоко и проникновенно, насколько только он мог, обратился мужчина. Он выдержал паузу, и Саске невольно поднял на него взгляд. — Люди, которые причиняют тебе боль, — Орочимару сузил змеиные глаза, — не заслуживают твоих страданий.              Учиха задумался и снова увёл взгляд.              — Тебе больно, потому что ты любишь их. Но они не ценят твоих искренних чувств.              — Замолчи… — процедил Саске, дрогнув плечами.              — Если не перестанешь цепляться за свою семью, никогда её не превзойдёшь.              — Заткнись! — выкрикнул Учиха с покрасневшим и перекошенным лицом, после чего, не контролируя себя, набросился на мужчину перед собой и схватил его за ворот брендовой тёмно-малиновой рубашки. Обнажилась и сверкнула тонкая золотая цепочка на его груди. — Что ты понимаешь?! Легко тебе рассуждать, ты же не я! Живёшь весь из себя!.. — Саске не находил слов. — Жрёшь свои устрицы, купаешься в золоте! А мне что сделать, чтоб «не цепляться» за них? Пойти жить на улице? Стать глухим и слепым, чтобы забыть об их существовании?              Орочимару был неподвижен, как скала. И так же спокоен.              — Не нужно забывать. Просто нужно начать жить по-другому. И тогда ты начнёшь думать и чувствовать по-другому. Я могу дать тебе эту восхитительную роскошь… — он провёл пальцем по передней пряди черных волос Саске, — роскошь не зависеть от тех, кому до тебя нет дела.              Юноша почувствовал, как из-за прежнего всплеска эмоций, силы начали покидать его. Он расслабил хватку в пальцах, и его руки просто остались на чужой груди, пока сам он сгорбился, глядя в пол.              Орочимару было так сложно держать себя в руках в этот момент. Не трогать, не прижимать, не целовать… он вцепился в стол ногтями, чтобы не сорваться. И не спугнуть этого колючего парня.              — Тебе необязательно что-то отвечать и что-то решать. Но например, давай сегодня… я подарю тебе свой день и этот город. Сделаю так, что ты ни о чём и не вспомнишь.              Саске неосознанно вновь сжал бордовую ткань в длинных пальцах.              Наконец-то его красивые черные глаза действительно смотрели в лицо Орочимару — смотрели безотрывно.              — Давай проверим твою болтовню. Только учти, я тебе ничего не должен.              — Конечно же, Саске-кун, — улыбнулся Орочимару.              Он не умел, или, скорее, не хотел притворяться добродушным, и его улыбка отражала всю его хищную натуру. Но именно это заставляло Саске больше доверять ему.       

      

***

             — Ты не представляешь, какие суммы крутятся в этой лаборатории, — рассказывал Орочимару, проводя Саске по большому и просторному помещению, в котором за столами работали много людей.              Глаза юноши метались от микроскопов к колбочкам, от колбочек к крысам, от крыс к разным аппаратам и, конечно же, компьютерам.              Орочимару гордился собой. Он выбрал правильное место для Саске и почти что выиграл джекпот.              Ведь в этой ситуации не было бы никакого толку от прогулки по ресторанам, романтики колеса обозрения и ужина на яхте. Разве они бы дали ему этот огонь, эту надежду и осязаемость своих целей?              Нет, он должен был показать самую подходящую, эффективную и замаскированную наживку.              Саске с удивлением смотрел на то, как работники в белых халатах вставали с мест и благоговейно приветствовали Орочимару, пока он продолжал экскурсию:              — Множество компаний из-за рубежа инвестируют в наш проект. В конце концов, нет такого человека, который не хотел бы сохранить молодость на подольше. Однако самая прелесть в том, что мы работаем не над косметической продукцией, а ищем способ продлить молодость всего организма. В перспективе наш препарат будет продлевать активную и беззаботную жизнь лет на двадцать. И чтобы этого добиться, нужно изучить работу клеток как можно лучше. А для этого у нас есть все условия. Есть даже аппараты, которым нет аналогов во всём мире. Девушка, — Орочимару обратился к работнице, сидящей за микроскопом, — расскажите нам, что вы делаете.              Она широко улыбнулась, глядя на Саске. Было видно, что она только и ждала, как бы кто задал ей такой вопрос.              — За этим столом мы изучаем воздействие разных химических веществ на клетки. Хочешь посмотреть?              Саске распахнул глаза от удивления и неуклюже пристроился к микроскопу.              — Это клетки сердца одной из наших подопытных мышей, которой давали нынешнюю версию препарата. Мы смотрим на то, сколько здесь молодых и старых клеток… Кстати, изображение можно вывести на экран монитора…              «Саске умный парень, — рассуждал внутри себя Орочимару. — Как бы он ни был голоден, вместо рыбы он хочет научиться рыбачить. А я, более того, владею целым прудом. Учёных людей немало в этом мире, но лишь единицы попадают в такие лаборатории, как эта. Однако выбирая меня, Саске теперь будет знать, что для него будут открыты все двери мира. Разве может от этого отказаться тот, кто чувствует себя совершенно униженным и абсолютно беспомощным?».              — Ну как тебе экскурсия, Саске-кун? — поинтересовался мужчина, когда двое спустились в кафетерий НИИ.              — Откровенно говоря, меня не слишком заботит молодость и продление жизни, — беспечно пожал плечами юноша. — Но вот деньги — другой вопрос. Ты говоришь, что в разработку инвестируется довольно много? А что насчёт зарплат сотрудников?              — Хех, — золотые глаза Орочимару блеснули в одиноком лучике солнца, пробившемся сквозь жалюзи. — У большинства сотрудников зарплаты чуть выше, чем у их коллег на других производствах, но едва ли этим ты мог бы похвастаться перед своей семьёй. — Саске разочарованно нахмурился. — В мире не бывает самих по себе высокооплачиваемых профессий, — продолжил мужчина. — В любой нише приходится бороться за место под солнцем. Более того, мир несправедлив. Пока кто-то тщетно добивается успеха годами, кого-то другого проведёт по вымощенной тропинке пресловутая «мохнатая рука». Для тебя, Саске-кун, не должно иметь значения то, сколько получают рядовые сотрудники. Важнее всего то, сколько имеют ведущие разработчики и руководство.              Саске остановил чашку с кофе на полпути и с выражением недоверия на лице поставил её обратно.              — Я совсем запутался в твоём потоке слов. Ты можешь выражаться яснее?              Орочимару сдержанно посмеялся. Эта непосредственность его в самом деле очаровывала.              — Место рядом со мной — это место под солнцем, Саске-кун, — всё так же абстрактно говорил он, будто желая выбесить Саске ещё больше.              Не выдержав гнева, тот ударил ладонями о стол и подорвался с места:              — Мне не нужно твоё чёртово место под солнцем! Я не хочу быть Кабуто номер два!              Повезло, что кафетерий был пуст, и только обслуживающий персонал удивлённо оглянулся на шум.              — Ты думаешь, сможешь купить меня какой-то фигнёй? — продолжил Учиха. — Мне все твои высокие речи до фени. Упражняйся с эпитетами на ком-то другом.              «Он, конечно, во многих темах наивен, однако сейчас ведёт себя неожиданно зрело… — с удивлением отметил Орочимару. — Эти моменты мне особенно нравятся».              — Ты хочешь сокрушить Итачи, — хрипло констатировал мужчина. — Я понимаю. Хочешь стереть высокомерную улыбку с его лица, верно?              Саске лишь молча сузил веки. Было очевидно, что Орочимару идёт в нужном направлении.              — Кабуто находится в моей тени, потому что в данный момент он сам хочет в ней быть. Но по какому параметру ты хочешь побить Итачи? Заработать денег больше, чем зарабатывает он? Он далеко не богат, так что это будет легко устроить. Но ведь этого мало, верно? Это не побьёт его высокомерие.              — Ближе к сути.              — Вроде бы Итачи был… напомни, кем? Автомехаником?              — Пф, — Саске не сдержал смешка. — Его уволили.              — Ох, — губы Орочимару расплылись в усмешке. — Значит, сейчас его будущее туманно, но, учитывая, какие сейчас времена… С большой вероятностью он станет либо очередным разнорабочим, либо бандитом. У него ведь вообще нет образования. Я веду к тому, что он в принципе никогда не станет кем-то особенным. А теперь представь… — речи Орочимару становились всё более сладкими: — Ты — человек с престижным образованием. Ведущий разработчик в исследовательской лаборатории. Руководитель отдела. О тебе пишут статьи, у тебя берут интервью. Титул гения отныне — твой. Но это всё не самое главное. Самое главное то, что ты — хозяин своей судьбы. Итачи не может и слова тебе сказать, потому что вы — из разных миров. А ты не удостаиваешь его и взглядом. Родители? Ты сбрасываешь для них шубу с барского плеча, отдавая сыновий долг, и забываешь о них. С каждым годом твой капитал всё больше растёт, потому что благодаря мне ты будешь знать, как приумножать его в разы: куда инвестировать, во что вкладываться. Вот, что такое — разбить их всех.              Кажется, Орочимару наконец-то смог задеть нужные ниточки в сердце Саске, и тот задумчиво сел обратно на своё место.              — Во всём этом плане, как бы он ни был соблазнителен, есть только одна лживая деталь, — подметил Учиха. — То, что я якобы буду хозяином своей судьбы.              Мужчина, которого ловко подловили, лукаво улыбнулся.              — В самом деле, здесь ты прав. Я имел в виду, что так будет выглядеть со стороны. Но разве в достижении цели не все средства хороши?              — Я уже давно всё для себя решил, — сказал Саске, чёрными глазами глядя в пустоту. — Ещё тогда, когда на кону было только место в твоём вузе. Не знаю, почему ты вдруг решил сделать своё предложение ещё более выгодным.              — Ранее я получил тебя наполовину, — честно сказал Орочимару. — Но сейчас я понял… — он оглядел юношу от изящных кистей до притягательных глаз, — что хочу тебя всего без остатка. Потому и ставка стала намного выше.              Саске не был удивлён, и выражение его лица ни капли не изменилось.              — Как насчёт того, чтобы сегодня закрепить наш уговор?.. — склонив голову вбок, вкрадчиво заговорил мужчина. — Начало года уже совсем близко. Я подыскал для тебя школу и оплатил твоё обучение. Столько стараюсь, и совсем не чувствую отдачи, — с притворной грустью заявил он.              Саске отпил свой чай и со вздохом поставил кружку на стол.              — Я тебя понял.              

***

                    Когда-то давно Итачи проводил рядом с Саске каждую свободную минуту и исполнял почти каждый его каприз — кроме того, что в играх он никогда не поддавался и, более того, играл нечестно.              Мать чуть ли не оттаскивала старшего брата от младшего, чтобы заставить его выполнить домашнее задание.              Никто не заметил, в какой момент эта реальность перестала существовать.              На протяжении последних лет их отношения постоянно кидало из жара в холод, но у всего этого в данный момент был один итог.              Сердце Саске, переполненное любовью, было беспощадно раздавлено в холодных руках, и боль, которую он испытывал, полностью захватила его разум.               Пока он ехал с Орочимару в его машине, он уже ничего не чувствовал и ни о чем не думал. В конце концов, ничего не имело значения. Сделав выбор единожды, Саске уже не терзался сомнениями и просто нырял в бездну — такова была его натура.              Впрочем, его расшевелило то, что он увидел перед своими глазами. Пентхаус Орочимару в самом деле олицетворял собой слово «роскошь». Пускай без вычурных элементов декора, дизайн интерьера был выполнен так, что становилось понятно, что даже мебель здесь из какой-нибудь древесины, названия которой Саске не знал.              В первом зале, через который они прошли, его глаза зацепил огромный аквариум до потолка. Затем была библиотека, в которой книг было столько, что, казалось, их не прочитать за всю жизнь.              — Любая книга отсюда — твоя, — невзначай обронил Орочимару, когда они проходили вдоль стеллажей.              Саске остановился. Его взгляд метался от корешка к корешку, но в таком безграничном поле для выбора, сделать его становилось чрезвычайно сложно. В какой-то момент он всё-таки заметил то, что захватило его интерес сразу.              — Я хочу эту, — он взял в руки толстую энциклопедию нового издания.              Книга в руках Саске порядком удивила Орочимару.              Этот юноша изо всех сил старался казаться зрелым. Однако его истинная невинная натура проявлялась в мелочах.              — «Динозавры»? — задал он риторический вопрос. — Ты выбрал правильное издание. Здесь собраны новейшие факты, и даже особи на иллюстрациях изображаются с перьями. Тем более, это мое любимое издательство — «Кусанаги». Можешь положить её пока на стол и взять на обратном пути. Это первая подаренная тебе книга?              Саске задумался. Не то, что бы ему никогда не покупали книг, но это было очень давно…              — Если не можешь ответить сразу, будем считать, что первая. Книги в качестве подарка очень важны, так что храни ее, Саске-кун, — загадочно наставил Орочимару, продолжив путь дальше.              — Почему? — искренне поинтересовался Учиха, следуя за ним.              — Хм… Книга, как подарок, оставляет после себя более стойкую цепочку ассоциаций о прошлом, — они прошли ещё одну комнату, украшенную различными статуэтками и витриной с нэцке. — Когда находишь дома какую-то безделушку, иной раз сложно вспомнить, кто и когда её тебе подарил. Но с книгами зачастую иначе. Неважно, сколько времени пройдет, ты помнишь, откуда она у тебя, и что происходило в то время. А помнить о прошлом порой бывает очень важно.              Дом Орочимару казался бесконечным. Это в самом деле квартира? В какой-то момент она стала похожа на лабиринт. Саске уже не понимал, как попадал из одной комнаты в другую, особенно когда двери-купе имитировали часть стены.              Едва ли он сможет выбраться отсюда в одиночку.              В один момент они оказались перед лестницей, ведущей наверх, и теперь Саске окончательно запутался. Двухэтажных квартир он ещё не видел.              Когда они поднялись в комнату наверху, Саске понял, что это конечная точка назначения.              Сразу захотелось прочистить горло.              — Я… — промямлил он, глядя на огромную кровать. — Мне надо помыться.              — Это необязательно, — улыбнулся Орочимару, глядя на то, как Саске, наконец-то почувствовал неловкость.              — А мне обязательно… И особенно ты… — хмуро начал ворчать Саске, — ты тоже должен помыться.              — Как скажешь, — развел руками мужчина и начал снимать с себя элегантный темный пиджак. На нём остались только бордовая рубашка и брюки. — Пойдём мыться вместе? — он задал вопрос чисто из желания поглумиться.              — Нет, — краснея, жёстко отрезал Саске, восприняв это всерьёз.              — Хм, тогда… — задумался мужчина. — Здесь две ванны, но я думаю, что лучше нам не разделяться далеко, пока ты не освоился в этом доме. Пойдём в душ по очереди, он прямо за той дверью, — Орочимару показал на дверь из черного стекла. — Я буду первым, а ты жди меня здесь.              Таким образом, Саске остался наедине с собой. Чтобы не заскучать и не запустить в своей голове ворох ненужных мыслей, он решил скромно исследовать комнату, ходя по кругу и заглядывая на полки. Ничего интересного здесь не было: статуэтки змей, цветы в горшках, и в общем-то всё. Как будто это была не чья-то спальня, а номер отеля. Единственное, что бросалось в глаза — большой свиток с японским иероглифом над огромной кроватью.              В какой-то момент ему не оставалось ничего, кроме как сесть на кресло у журнального столика. Садиться на постель ему не хотелось.              Мысли в голове юноши переплетались и деревенели: здесь красиво — мне всё равно, мне страшно — мне всё равно, а что будет дальше — мне всё равно…              Он обхватил себя руками, сжимая в пальцах складки белой рубашки, и, закрыв глаза, откинул голову на спинку.              «Мне ни за что не стыдно, и я ни о чем не жалею, — решил он для себя. — Я ни о чем не жалею».              Вдруг черная дверь мягко открылась, и из неё вышел Орочимару в белом банном халате, лениво вытирая волосы таким же белым полотенцем.              Для Саске было слишком непривычно видеть его в таком образе. Без строгого костюма он сразу терял пару десятков лет. Сколько этот дядя сделал пластических операций и сколько выпил своего же препарата — оставалось только гадать. Однако выглядел он чертовски хорошо. Капли стекали с мокрых черных волос и бежали вдоль рельефного тела, скрываясь за поясом халата.              Наблюдая такую картину, Саске завис.              Секунд десять Орочимару даже не смотрел на него и просто не торопясь вытирал волосы о полотенце, после чего медленно перевел взгляд на гостя своего дома.              — Можешь проходить, Саске-кун, — вдруг сказал он. — Там есть чистые полотенца. И даже гостевой халат.              Саске молча встал и прошёл мимо него.              Конечно же, ванная комната была не менее роскошной, чем весь остальной дом — чего только стоил итальянский керамогранит.              В душевой перед ним встал выбор из по меньшей мере десятка бутылочек.              «Матерь божья, что это всё такое? — в недоумении возмутился он. — Тут что, отдельно шампунь для головы, лица, паха, ног и жопы? Ещё и непонятно на каком языке…».              В конце концов, он нашёл бутылёк с надписью «Shampoo» и решил помыть им всё, как делал это дома. Тем более, он не мог отрицать, что древесно-мускусный аромат этого шампуня был достойным.              Когда он закончил, то нашёл и банный халат — такой же белый, как у Орочимару, — и полотенце.              Сглотнув, он сжал дверную ручку и вернулся обратно в спальню.              Орочимару уже высушил волосы феном и переоделся в очень… обычную одежду. Хлопковые тёмно-серые штаны и белую футболку. Впрочем, было очевидно, что эти вещи стоят недёшево. Он сидел у журнального столика и листал какие-то документы.              — М? Ты уже всё? — спросил он, увидев Учиху. — Ну тогда… — он встал со стула и подошёл к юноше. Тонкие бледные пальцы провели по мокрым волосам, а губы приблизились к чужому уху, — приступим?              — Я… — дрогнувшим голосом громко начал Саске. — Я хочу есть.              Это даже не было неправдой.              Орочимару усмехнулся и отошёл от гостя.              — Хорошо. В этом здании есть ресторан, который доставляет еду в пентхаусы. А мы с тобой никуда не торопимся.              Терпению этого мужчины могли бы позавидовать буддийские монахи. А он был только рад возможности показать Саске, насколько он может быть «комфортным» и зрелым.              Времени закрутить гайки у него будет достаточно.              Пока Орочимару звонил по телефону, стоящему у кровати, сердце Саске вдруг начала сжимать странная душащая ностальгия.              «Почему он не злится? — гадал он. — Почему выполняет любой мой каприз? Разве любой на его месте не предъявил бы мне, что я просто тяну время?».              «- Нии-сан, пошли гулять!              — Хорошо…              — Но ещё я хочу есть!              — Хорошо…              — И в туалет.              — М-м, тогда давай сначала сходим в туалет, потом кушать, а потом гулять?»              — Ц, — Саске сам не понял, почему вдруг разозлился.              — Нужно будет подождать немного. Обычно они быстро приносят еду, но всё же, — положив трубку, огласил Орочимару. Он заметил, что гость стал ещё более напряженным, и решил отвлечь его другой темой. — Кстати, как тебе книги? Те, что ты прочитал.              — М-м… Ты знаешь, Орочимару, — вдруг улыбнулся он гадкой улыбкой, — а я ведь на самом деле не то что бы люблю учиться.              Мужчина удивлённо вскинул брови.              — Это Итачи любил, — продолжил Учиха. — А мне… просто доставляет удовольствие красть его мечту. Тем более, что-то интересное в этих книгах есть. В конце концов, биология — не математика.              — Любопытно. Но ты ведь лучший ученик в школе.              — Школьная программа — простая, — провёл ладонью по воздуху Саске. — Однако я ненавижу всякие олимпиады. Ну что, разочарован?              — Ничуть, — улыбнулся Орочимару. — Ты всё ещё очень красивый.              — Пф, — зло фыркнул Саске. В конце концов всё сводится к одному.              — И я верю в тебя, — добавил мужчина.              — Что? — юноша был действительно удивлён.              — Я уже разглядел твой потенциал.              — Не понимаю о чём ты…              Их беседу прервал звонок в дверь.              — А вот и еда. Я принесу её сюда.              Саске, как всегда, ел с аппетитом, особенно учитывая, что у него была привычка «заедать стресс». И хотя до этого он успешно практиковал искусство тянуть время, еду с тарелок он смёл за какие-то пять минут, даже не обращая внимания на то, что всё это время Орочимару с вожделенным благоговением рассматривал его от кончиков пальцев до зубов.              Когда юноша с усердием выпил залпом кружку чая, он сказал то, что Орочимару вполне ожидал услышать:              — Теперь в туалет.              — Прошу, — мужчина указал на ту же дверь, где была душевая. Там же был и туалет.              Саске молча направился в тайную комнату, пока Орочимару вызывал официанта забрать посуду.              «Всё, хватит тянуть, — твердил себе Саске, моя руки. — Нет смысла оттягивать неизбежное. Лучше наоборот по-быстрому отмучиться — и свободен».              Глубоко вдохнув, он резко открыл дверь и вошёл в спальню.              С журнального столика уже исчезли все тарелки и приборы, однако появилась новая деталь — вино и два бокала.              — Я собрался немного выпить. Не составишь мне компанию, Саске-кун? — змей-искуситель пустил в ход свои чары.              Саске нахмурился. Алкоголь наводил его на мысли об Итачи, и это вызывало только отвращение.              — Я не хочу быть, как он, — пробубнил юноша себе под нос.              — Как он?.. — повторил Орочимару в недоумении. — Не знаю, о чём ты подумал, Саске-кун, но дегустировать вино можно и красиво, вовсе не напиваясь.              Выражение Саске представляло собой скептицизм, однако возражать он не стал.              Орочимару разлил в их бокалы немного алого вина.              — Как тебе? — спросил мужчина, когда Саске отпил.              — Отстой, — дал честную оценку своим впечатлениям Учиха.              Орочимару лишь усмехнулся:              — Это пятидесятилетнее вино стоит тысячу долларов.              — Факта это не меняет, — пожал плечами Саске.              — Каким же, по твоему мнению, должно быть вино?              — Мне без разницы, каким должно быть вино. Просто если что-то невкусно, я говорю, что это невкусно.              — Стало быть, тебе не по нраву любое вино?              — Пожалуй.              Орочимару поражался тому, как каждый ответ, который он получал от Саске, казался ему самым подходящим. Будто именно это он и хотел услышать. А великолепный образ притягательного молодого парня в одном белом халате отлично дополнял его лаконичные мысли.              Саске сделал ещё несколько быстрых глотков, неприязненно жмурясь. После чего решительно поставил пустой бокал на стол и объявил «Хватит тянуть» так, будто это именно Орочимару, а не он сам, бегал то в душ, то поесть, то в туалет.              «Быстрее с этим покончу! — думал он, вставая со стула. — Это же мужской секс, пять минут и готово».              Безо всякого стеснения он схватил Орочимару за ворот футболки, и тот легко подался за ним на кровать.              — Давай, начинай, что ты там планировал, — важно приказал юноша, заваливаясь с мужчиной на кровать. — Или мне самому всё сделать? Как предпочитаешь?              Орочимару от шока лишь хлопал глазами секунды три. Саске сидел на нём с претенциозным видом, и его полу-распахнувшийся халат полностью открывал вид на торс.              Орочимару сощурил золотистые глаза, и они блеснули холодным светом. Легкая улыбка исказила его губы:              — Я предпочитаю самому.

✕✕✕

             — Ах! — вздохнул Саске от неожиданности, когда Орочимару быстро, но аккуратно уложил Саске на постель лицом в подушку.              — Не волнуйся. Я не собираюсь никуда торопиться.              В конце концов, как бы ни было трудно провести с Саске полноценный сеанс секса — без рваного глотания целых кусков такого деликатеса, — Орочимару решил приложить все усилия, потому что знал самый главный секрет хорошего секса благодаря обыкновенным змеям:              Если ты уже получил согласие, нужно всего-то быть бесконечно терпеливым и искренне нежным.              Несмотря на то, что Саске выглядел так, будто хочет беспорядочного и хаотичного соития, лишь бы оно быстрее кончилось, Орочимару знал: его ещё можно заставить растаять, подробно холодному мороженому.              — Я не волнуюсь, — пробубнил Саске в подушку и недовольно повернул голову. — Наоборот хочу, чтобы это закончилось поскорее.              Орочимару усмехнулся, стягивая с Саске халат до уровня поясницы:              — Хотеть не вредно, — он ласково провёл рукой по белоснежной коже на позвоночнике. Ах, даже спина Саске выглядела идеально. — Но ты же просто боишься получать удовольствие? — его ногти аккуратно пробежались от шеи до поясницы, вызвав у юноши мурашки. — Думаешь, что если пять минут полежишь брёвнышком, то всё будет так, будто я тебя изнасиловал, а ты и не при чём. Не слишком ли девичья сделка с совестью?              — Пошёл ты… — начал злиться Саске, стараясь не обращать внимания на то, как ему неожиданно приятно от простых поглаживаний ногтями по спине.              — Снова приглашаешь? Всему своё время. Я буду ласкать тебя ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы ты забыл своё имя.              Орочимару отлично знал, что задевать гордость партнёра — очень рискованная идея, после которой у того могут сойти на нет все остатки настроения на плотские утехи. Однако это относилось к эмоционально и психически здоровым людям.              У Саске же с огромной вероятностью всё было наоборот. Орочимару был уверен: именно так с ним всегда общается Итачи. И человек, который никогда не видел иной любви, не воспримет её иначе.              Поэтому в постели ему придётся быть одновременно и ласковым, и немного грубым.              Он с удовольствием исследовал нежную кожу спины юноши подушечками пальцев, и, конечно, скоро ему этого стало мало, и его ладонь заползла под халат прямо на мягкие ягодицы.              Саске не удержался и двинул рукой. Он не планировал сопротивляться — просто импульс. Однако Орочимару быстро схватил его за запястье и придавил то к постели на уровне головы, после чего, всё так же продолжая ласкать ягодицу другой рукой, наклонился к шее Саске и начал его целовать.              Юноша не мог сопротивляться нахлынувшему возбуждению. «Чёрт… Само тело меня не слушается…», — постыдно думал он, пряча лицо в подушку и стараясь не издать ни звука, что было очень сложно.              То, как Орочимару властно держал его запястье, и в то же время нежно ласкал его тело, не могло не вскружить ему голову, напоминая об Итачи, напоминая то, к чему он привык и что понимал лучше всего.              Вскоре поцелуи Орочимару начали спускаться с шеи всё ниже и ниже, и когда его губы достигли поясницы, сердце Саске вдруг бешено забилось: «Нет, он же не собирается?..». И его опасение оправдались, когда чужие губы беззастенчиво коснулись его входа меж ягодиц.              Больше Саске не мог сдерживать вздоха:              — Ах… О-… Орочимару… — рвано проговорил он, ещё больше краснея от стыда.              Ничто так не ублажало сердце Орочимару, как вид на то, как такое гордое и дерзкое создание, как Учиха Саске, забывается в удовольствии и тонет в стеснении. Но это было только начало.              — Т-с-с, — тихо прошептал он на ухо юноше. — Лежи спокойно.              Ненадолго он оторвался от своих ласк, чтобы окончательно снять с Саске халат и достать смазку.              — Кстати, — вдруг вспомнил он, — ты знаешь, что ты в принципе первый человек, которого я пустил в эту постель? Поэтому оно совершенно новое, — Орочимару покрутил тюбик в руке. — Можешь гордиться собой.              — Пф, — ёмко выразил Саске все свои мысли по этому поводу.              Неожиданно он почувствовал, как его ануса касается что-то холодное. Это ощущение он хорошо знал. Ну и кто там столько обещал долгую прелюдию? Кажется, Орочимару уже собрался быстренько растянуть его и приступить к процессу.              Так думал Саске, но у мужчины, конечно, были другие планы.              Он медленно размазывал смазку по входу, так и не проникая внутрь, одновременно массируя такие приятные на ощупь ягодицы и вновь целуя Саске в шею.              «Множество нервных окончаний находится именно на входе, — рассуждал Орочимару, неторопливо массируя колечко мышц большим пальцем и периодически сжимая ягодицу остальными. — Поэтому я уделю ему должное внимание».              Такого Саске не ожидал. Ему оставалось только тяжело дышать в подушку и сжимать её руками от наслаждения.              Почему-то стыд быстро исчезает в процессе.              Когда Орочимару, наконец, решил ввести в Саске один палец, это было очень легко, поэтому за ним сразу последовал второй.              — М-мх, — не сдержал стона Саске, когда Орочимару нашёл простату. Конечно, в этот момент ему тяжело было удержаться от шутки:              — Не волнуйтесь, дорогой пациент. Возбуждение во время осмотра простаты — это нормально.              — Ты… чертов… Ах… — Саске не договорил, потому что в какой-то момент от касаний пальцев внутри ему стало слишком хорошо.              «Возможно, я даже слишком поторопился… — начал опасаться Орочимару. — Кто же знал, что он окажется таким чувствительным? Как бы он не кончил раньше времени…».              Сам же Орочимару был уже возбуждён настолько, что, казалось, ещё один тягучий вздох Саске — и он сам кончит себе в штаны.              — Давай-ка перевернёмся, — сказал он и перевернул Саске на спину. Тот сразу закрыл половину покрасневшего лица ладонью, отводя взгляд.              «Хех… вот и начало таять моё мороженое».              Орочимару раздвинул ноги Саске и снова вошёл внутрь пальцами, только помимо этого сделал ещё кое-что неожиданное, из-за чего парень невольно посмотрел вниз:              — Т-ты… ах… — он закрыл глаза в наслаждении от того, как мужчина языком ласкал головку его члена.              «Какой будет стыд, если я так кончу», — стиснул зубы Учиха.              Пальцы Орочимару сильнее провели по простате, и тело Саске пронзила дрожь:              — А-хм… — издал он мучительно-сладостный стон.              Чувствуя, как пульсирует и вздрагивает нежная головка члена во рту, Орочимару понял, что «это» уже неизбежно, и взял его полностью в рот.              Пребывая в томительном наслаждении, Саске сжимал шёлковое покрывало пальцами ног и выгибал спину, изливаясь прямо на чужой язык.              Орочимару проглотил всё без остатка.       

✕✕✕

      Когда он поднялся, достал из шкафа одеяло и протянул его Саске со словами: «Передохни пока».              Затем он решил выпить ещё немного вина, как будто оно могло унять бешеное сердцебиение и то возбуждение, что он испытывал. Привкус семени Саске всё ещё был на языке, и одно лишь это осознание вводило в экстаз, что уж говорить о совокупности всего предшествующего процесса. Саске же с максимально равнодушным и отрешенным лицом замотался в белое одеяло.              «Интересно, — думал Орочимару, делая глоток вина, — если я так старался, чтобы он не кончил, а он всё равно это сделал… То это моя победа или поражение? Вопрос похлеще курицы с яйцом».              — Всё в порядке, Саске-кун? — спросил он, нежно улыбаясь и глядя на то, как Саске лежит лицом в подушку. Было видно лишь его рельефные оголённые плечи.              — В полном, — без раздумий холодно ответил Учиха. — В любом случае… — задумчиво продолжил он, — я чувствую, будто с самого рождения это тело мне не принадлежит, поэтому, Орочимару… — он оглянулся на мужчину, и его черные глаза отдавали огнём и льдом, — если ты дашь мне силу сокрушить Итачи — хотя бы того, что внутри меня… Можешь забрать хоть всю мою жизнь без остатка.              Орочимару не смог скрыть хищной улыбки на лице. Сложно было описать словами то, насколько ему была на руку вся ситуация в жизни этого молодого человека. Должен ли он был поблагодарить Итачи и его родителей? Нет ничего проще, чем завладеть чужой жертвой абьюза.              — Ты можешь на меня положиться, — заверил он и лёг на постель рядом с Саске.              — Орочимару. Ты когда-нибудь ненавидел?              — Конечно, — улыбнулся мужчина. — Я ненавижу старика Хирузена, который отсиживает задницу в мэрии Конохи уже лет пятьдесят.              — Почему? — с искренним интересом спросил Учиха, поворачиваясь набок.              — Ты же знаешь, что его называют профессором? Он когда-то был моим наставником.              — Хм… И?              — Я должен был стать его преемником, — ответил Орочимару, глядя в окно. — Но в итоге… Благодаря тому, что он отказался от меня, я построил свою организацию. Всё к лучшему, не находишь?              Саске многозначительно хмыкнул и отвернулся.              Орочимару решил, что нет больше смысла «отдыхать» и отвлекаться. Его член всё так же стоял колом в штанах, о оголённые плечи так и манили, чтобы их поцеловали, что он и сделал безо всякого предупреждения — Саске даже промычал что-то нечленораздельное от неожиданности, а Орочимару уже взобрался поверх него и вовсю целовал его шею, медленно спуская одеяло до поясницы.

✕✕✕

             Затем он решил стянуть с себя футболку и перевернуть Саске к себе лицом.              Меньше всего тот ожидал получить от него глубокий поцелуй.              Кажется, это был их первый вот такой поцелуй?              — М-м… — не сдержал он громкого выдоха, когда в разгаре поцелуя Орочимару навалился на него, и их голые торсы соприкоснулись.              Саске казалось, что он чувствует каждый каменный кубик пресса, и ещё более каменный член рядом со своим. Вместе с тем, язык Орочимару жадно исследовал каждый уголок полости его рта. Учиха понимал, что тот просто делает то, что хочет. И это снова очень походило на Итачи…              Совсем скоро этот поцелуй ему надоел, и он положил руки на широкие плечи Орочимару, чтобы его отодвинуть. Но тот лишь сильнее навалился на него, повинуясь обыкновенному хищническому рефлексу человека: ничего не заводит лучше, чем жалкое сопротивление. Он завёл кисти Саске тому за голову и зафиксировал их в одной своей руке, пока другая поглаживала торс юноши.              Саске уже возбудился настолько, будто и не кончал двадцать минут назад. А когда Орочимару начал томительно поглаживать его член, он вовсе не смог сдержать очередного мучительного выдоха через нос во время их поцелуя.              «Как же я хочу его, — изводился внутри себя Орочимару, ощущая полную власть над этим мальчишкой. — Хочу его всё больше и больше…».              Каждый его неловкий вздох, дрожь и судорога — всё сводило Орочимару с ума.              Он не мог терпеть больше.              Разорвав, наконец, поцелуй, он начал искать глазами презервативы и смазку.              Найдя их, он вновь перевернул Саске на живот и раздвинул ему ноги шире.              Саске обернулся на него. Глядя на то, как Орочимару надевает презерватив на свой член, он вдруг вспомнил, как Итачи убедительно наставлял его всегда пользоваться этой контрацепцией. Правда Итачи, скорее всего, думал, что Саске будет трахаться с девушками… Если бы только он знал, с кем Саске будет на самом деле… «Ха-ха», — злая ирония пронеслась в сознании Саске, и ему даже захотелось, чтобы Итачи узнал.              Когда Орочимару начал входить в него, все мысли Саске мигом улетучились у него из головы.              «Надеюсь, лидокаин в смазке и презервативе поможет мне не кончить за одну минуту…» — волнительно подумал мужчина.              — Постарайся как можно лучше расслабиться, — мягко скомандовал Орочимару своим врачебным голосом.              Саске был хорошо растянут, поэтому почти не испытывал боли. К тому же, анестетик в смазке делал своё дело. Он стоически молчал, издавая лишь тяжёлые вздохи через нос, пока Орочимару медленно вводил член внутрь, разводя ягодицы в стороны.              Проникнув на несколько сантиметров, он медленно выходил назад, после чего повторял процедуру снова, и уже одно лишь это приносило Саске удовольствие, с которым он едва справлялся.              — Ах… — не сдержал он робкого вздоха, когда мужчина в очередной раз вошёл поглубже.              Орочимару сжал покрывало той рукой, на которую опирался. Он в самом деле ощущал себя самым терпеливым человеком на планете уже благодаря тому, что не сорвался в бесконтрольные фрикции прямо сейчас. Больше всего на свете ему хотелось поставить Саске раком, войти до самого основания и отыметь его как в дешёвом порно. Но он слишком хорошо знал анатомию человека, и слишком хорошо понимал, за каким сексом Саске придёт к нему снова.              — М-м, ах… — Учиха протянул сладостный вздох, когда Орочимару, наконец-то, дошёл до простаты.              Орочимару всё ещё с трудом верилось в то, что он слышал и видел. Как Саске мог быть настолько очаровательным? Каждое его едва заметное движение в очертаниях мышц, тихий и хриплый, но сладкий голос… всё опьяняло мужчину полностью. В благоговении, он одарил плечо Учихи поцелуем.              Его движения стали чуть более настойчивыми, и Саске, выгибаясь в спине, сжал руками подушку от наслаждения. Чёрт возьми, это было слишком хорошо. Кроме нахлынувшего дурмана, заставляющего мышцы живота сжиматься от мучительной эйфории, в его голове не было абсолютно ничего.              — Ах… м-м… — он уже изнывал от того, насколько Орочимару был медленным. Как волна нежности, которая неизменно приливала снова и снова, — и так же снова и снова вслед за ней тело Саске пробивала тонкая вспышка удовольствия — едва уловимая, но неизбежная. И эти ощущения накапливались в нём, вынуждая сознание тонуть в круговороте удовольствия.              Захлёбываясь в своём мучительном экстазе, Саске пусть и тихо, но страстно стонал, царапая дорогое дерево стенки кровати и чуть ли не раздирая простыни.              Глядя на это, Орочимару прикусил губу с тяжёлым вздохом. Даже в своих самых смелых мечтах он не был к этому морально готов — чтобы Саске настолько раскрепостился.              — Ах!.. — громко выдохнул Саске, когда Орочимару для разнообразия один раз вошёл чуть резче. Но на этом было всё, он не собирался делать секс жёстче. — Орочимару… — хрипло обратился Саске своим привычным надменным тоном сквозь собственное сбившееся дыхание. Мужчина обожал эту дерзость, сохраняющуюся даже на грани оргазма. — Давай ещё…              Он нежно провёл ладонью по плечам и макушке Саске, перебирая в руках мягкие короткие волосы, после чего приблизился губами к его уху:              — Т-с-с… Разве мы тут для того, чтобы исполнять твои желания?              На самом деле — да. Но Орочимару всё ещё придерживался своей стратегии «океан нежности с щепоткой явного доминирования», поэтому Саске было не обязательно знать об этом. И его слова возымели эффект, пусть для Орочимару это было не видно.              Обреченный ловить каждую редкую искру наслаждения от неторопливых движений внутри себя, Саске стал неимоверно чувствительным. Он ощущал даже то, как головка члена медленно придавливала простату, проходила по ней и вела за собой основание, после чего член Орочимару покидал Саске полностью, и в этот момент Саске хотелось взвыть от разочарования, но вскоре тот медленно входил в него снова, и эти моменты вызывали наслаждение, граничащее с болью.              Тихие стоны Саске из сладких превращались в хриплые и отчаянные, но он никогда не стонал громко.              В какой-то момент по его телу прошла столь обжигающая судорога, что в этот раз он уже не смог сдержать громкого вздоха. В его голове звенело, пока эта судорога повторялась вновь, будто скручивая его плавящиеся органы холодной рукой.              — Ах!.. А!.. — он отчаянно цеплялся за развороченное покрывало, простынь под ним и подушку, изливаясь на кровать.              Орочимару стиснул зубы и закрыл глаза, понимая, что теперь он может не сдерживать себя и позволить себе кончить. Через полминуты он излился в Саске с утробным рыком, обдавая его холку горячим дыханием.              Он выкинул презерватив в урну и лёг на кровать рядом с Саске, который подобно измученному в питоньих объятиях птенцу, абсолютно обессиленный и иногда вздрагивающий, лежал с закрытыми глазами по одеялом на боку.

✕✕✕

             Разве могло существовать в этом мире нечто настолько прекрасное? Но вот оно — лежало прямо рядом с ним.              Саске не стал сопротивляться, когда Орочимару заключил его в объятия. Ему хотелось просто уснуть. Что мужчина ему позволил.              Юноша очень быстро провалился в сон, и Орочимару в блаженстве от того, что такой больно кусающийся зверь уснул у него на груди, тихо поглаживал его по голове.              Через пару часов вечерняя синева начала заполнять комнату, и Орочимару понял, что как бы сильно ему этого ни не хотелось, придётся разбудить Учиху.              Крайне недовольный парень разлепил глаза на сонном лице и сел на кровать, соорудив вокруг себя гнездо из белого одеяла.              Его невинная растрёпанность, уязвимость и нагота пробуждали в Орочимару новые желания, но он сдержался.              — Тебе нужно либо позвонить родителям, и сказать, что ты остаёшься у кого-то ночевать, либо ехать домой, — с сожалением заявил мужчина.              Саске раздражённо вздохнул и потянулся к телефону, стоящему на тумбочке рядом с кроватью. Подле трубки лежал развороченный квадратик фольги от известно чего.              — Алло, мам, это я. Да, всё в порядке. Гуляли, — стараясь быть максимально бодрым, говорил Саске. — Слушай, я сегодня останусь у Наруто. Ага, ладно. Ну давай тогда.              Он положил трубку и рухнул обратно на подушку.              Орочимару лишь умилённо улыбнулся и покинул его, чтобы закончить в своём кабинете некоторую работу. Затем он решил поспать в гостевой комнате, чтобы не нарушать покой юного Учихи.              Когда Орочимару проснулся ранним утром, первым делом он умылся и пошёл в свою спальню, чтобы проверить, как там Саске. Но на удивление, его кровать была разворочена и пуста.              «Неужели он ушёл?».              В любом случае, надо было позавтракать.              Двигаясь ближе к кухне, Орочимару вдруг почувствовал запах чего-то жареного.              «Не может быть…».              Когда он вошёл на кухню, то увидел спину Саске в принадлежащей Орочимару белой рубашке, которая была ему велика и прикрывала собой ягодицы, на которых, очевидно, ничего не было надето. Парень стоял у скворчащей на плите сковороды и что-то хозяйственно помешивал. В животе у Орочимару заурчало от приятного аромата. Да и картина была не менее аппетитная. Видимо, Саске всё-таки научился ориентироваться у него дома.              — Саске-кун… доброе утро, — тихо поздоровался он, чтобы не напугать Учиху.              — О, так ты был дома? — в привычной нагловатой манере сразу ответил Саске. — Я закинул свои вещи в твою стиралку. Там типа сушилка рядом с ней? Покажешь потом, как пользоваться. Яичницу будешь?              Орочимару первые пару секунд молча хлопал глазами.              Если бы любой из 99,999% людей на планете предложил ему яичницу, будь это хоть президент страны, Орочимару бы отказался со словами: «Извините, у меня диета, утром я ем только кашу на соевом молоке с кокосовым маслом».              Однако как Орочимару мог отказаться от того, что приготовит ему Саске, виляя еле прикрытой упругой задницей в его рубашке?              — Буду, — сдался он.              — Окей, — Саске разбил четыре яйца поверх поджарившихся лука с помидорами. — Слушай, Орочимару, у тебя там столько всякой фигни в холодильнике… Какое-то соевое молоко, кокос, авокадо… Тебе бы там порядок навести, а то я еле майонез нашёл.              У Орочимару что-то сжалось внутри от непонятного тёплого чувства. В последний раз так самоуверенно хозяйничала в его жизни только его мать, которая умерла в его раннем детстве. Больше он никогда никого не подпускал так близко. И не выносил, чтобы кто-то своевольничал и что-то ему навязывал. Но Саске был невероятным исключением во всём. Аномалией его жизни.              Он просто смотрел на то, как его стройная фигура встаёт на носочки и вытягивается к полке в поисках, видимо, специй, как краешек рубашки поднимается и оголяет ягодицы, — и понимал, что хочет завладеть им полностью.              Он хочет всего Саске без остатка. Утром, днём и вечером — рядом с ним.              Пока стройная кисть тянулась к солонке, Орочимару накрыл ту рукой, встав позади Саске:              — Я подам. Скажи, что ещё нужно достать.              Саске нахмурился.              — Перец и базилик. Только не лезь ко мне, пока я готовлю.              — Безусловно, — ответил Орочимару, скрывая разочарование. Легко сказать «не лезь», расхаживая в неглиже.              Через пару минут еда была готова, и Орочимару с удовольствием кушал сей концентрат холестерина.              — Да у тебя кулинарный талант, — в блаженстве проговорил он.              — Пф, — смущенно фыркнул Саске, набивая рот.              Вдруг их идиллию прервал звук приближающихся шагов.              — О нет… — отчаянно проговорил Орочимару. — Я совсем забыл о нём.              «Он» ворвался на кухню, как осенний ветер, запыхаясь:              — Орочимару-сама, я вас обыскался! Документы с учебным планом на следующий год… О-орочимару-сама? — в шоке запнулся Кабуто, расширяя веки дальше оправы очков. — ЭТО ЧТО, ЯИЧНИЦА?! — воскликнул он, выставляя указательный палец руки, держащей папку, прямо перед собой.              — Кабуто, — злобно процедил Орочимару, стараясь всем видом показать подчинённому, что сейчас не время.              На самом деле, Кабуто был уже пуганный и своё «отбоялся и отплакался», все эти убивающие взгляды Орочимару на нём давно не работали, но основную мысль он понял и заткнулся.              Затем глаза его, наконец, заострили внимание на парнишке, который сидел за столом, прости господи, в одной рубашке от Армани.              Дёргающиеся глаза Кабуто прикрылись в приторной улыбке:              — Доброе утро, Саске-кун.              — Угу, — тот даже на него не посмотрел.              Саске спокойно завтракал, даже не представляя, что сейчас дома его ждёт плавящийся от ярости старший брат.              

***

             — У Наруто? — проговорила Микото в трубку прошлым вечером, протирая свои очки для чтения. — Ну смотри там, веди себя хорошо в гостях. Хорошо, пока. — Она повесила трубку и продолжила читать женский роман под названием «В постели тирана».              Буквально минут через двадцать Итачи вышел из комнаты, сходил на кухню поесть и вернулся к матери с вопросом:              — Мам, а где Саске?              — Ночует сегодня у Наруто, — не отрываясь от книги, сказала она.              — Хм. Ясно, — безразлично ответил Итачи и вернулся к себе.              Он ждал звонка от Данзо, и уже готовил свою устную объяснительную в надежде, что его не пристрелят прямо через динамик.              Наконец, телефон зазвонил.              — Итачи, — пробасил грозный старческий голос, и парень устало вздохнул. — Как это понимать?! Мы что, просили тебя устраивать фейерверк?!              — Простите, Данзо. Но разве вы говорили, что его дом нельзя сжечь? Как-никак, я мог уставить после себя кучу улик.              — Улики — наша забота! Сколько раз тебе говорить, что у нас в ментуре всё схвачено! А в его доме могла быть куча важных документов, которые бы нам пригодились! — вопил в трубку Шимура, брызгая слюной.              — Извините, я ещё не настолько вам доверяю… — улыбнулся Итачи. — К тому же, важные документы дома? Шисуи не стал бы хранить их там.              «Ведь он решил хранить их у меня».              — Чёрт с тобой… — сдался Данзо. — Ты умный, но порой СЛИШКОМ, Итачи… Никакой больше самодеятельности, ясно тебе?! Если есть какие-то вопросы — звони и уточняй!              — Вас понял.              На этом их разговор был закончен.              «Фух, — вздохнул Итачи. — Вроде бы обошлось…».              Изрядно поволновавшись, он решил выйти на улицу и выпустить пар за счёт прогулки.              Кто бы мог подумать, что пройдя сотню метров от дома, он встретит неожиданную пару: Наруто с какой-то темноволосой девушкой.              «Странно, — подумал он. — Разве Наруто не должен быть сейчас с Саске?».              Догадки на тему того, почему так вышло, пришли к нему в голову сразу. Не нужно было долго ломать голову, чтобы понять, что Саске просто солгал.              Впрочем, ему нужно было в этом убедиться.              Сладкая парочка ванильно проводила вечер на опустевшей детской площадке. Хината сидела на качели, в то время как Наруто стоял рядом и что-то рассказывал.              — Добрый вечер, Наруто-кун, — со своим привычным мрачным взглядом поздоровался он, целенаправленно подойдя к ним.              — А… — растерялся Наруто. — Привет, Итачи… Хината, — повернулся он к девушке. — Это старший брат Саске, Учиха Итачи.              — Здравствуйте, — скромно поприветствовала Учиху девушка. Было видно, что этот человек пугал её одним своим видом. Итачи решил натянуть какое-то подобие улыбки, в чем он был не так уж плох.              — Приятно познакомиться. У тебя очаровательная спутница, Наруто-кун. Но я за вас беспокоюсь. На улице уже поздно, всякие опасные люди шастают тут по вечерам.              «Например, ты», — скептично подумал Наруто.              — Мы ждём начала сеанса в кино. Сегодня в Доме Культуры будет показ всех частей Терминатора нон-стоп.              — О, вот как, — сжав кулак, шире улыбнулся Итачи. — Значит, будете там до утра… Что ж, надеюсь, Хинате понравится кино. Если что, Наруто тебя защитит.              Он спешно распрощался с Узумаки и пошёл за угол курить.              Злость вперемешку с волнением охватывали его, заставляя ладони потеть.              Он ненавидел, когда что-то, связанное с Саске, полностью выходило из-под его контроля.              Итачи понятия не имел, где Саске будет сегодня ночью! А главное — с кем!              Если Саске соврал матери о том, с кем он будет, то не надо долго думать, чтобы понять, что это кто-то, о ком он не хочет распространяться. Он связался с гопотой? Наркотики, алкоголь? Банда? Миллион отвратительных догадок мелькали в голове Итачи, но он даже и близко не был к правде.              А ведь он думал, что Саске послушно учится днями напролёт. Когда он успел во что-то ввязаться? Итачи совсем перестал следить за ним, и вот что вышло.              Черные угли плавились в его глазах. Как бы то ни было, ему нужно было дождаться завтрашнего дня и прошмонать Саске с головы до пят, проверив на запах алкоголя, широкие зрачки, красные глаза, отметины на венах и наличие новых вещей вроде телефона или денег в карманах.              К сожалению или к счастью, мысль проверить задницу младшего брата Итачи в голову не пришла.