Wicked Games

      Ченлэ бежит вверх по лестнице и слышит звуки чего-то ломающегося сзади. Он бежит по длинному коридору до конца и забегает в ванную комнату, закрывая за собой дверь, сам он запрыгивает в ванну и зашторивается занавеской. Он судорожно набирает на телефоне номер Джисона и ждёт пока младший ответит. — Джи, мне кажется, наш отец начал принимать какие-то травы, - парень тяжело дышит и пытается говорить как можно тише, — Он ебанулся. О нет, я слышу его шаги, Джи, - младший не говорит абсолютно ничего, он просто не вникает, что вообще происходит.       Вдруг дверь помещения резко открывается и в проходе стоит Со. — It's Johnny! - говорит мужчина фразу из известного фильма и тем самым заставляет Чжона завопить словно дельфин.       Джон подходит к раковине, которая находится слева от двери и смотря на своего сына, который выглядывает из-за шторки, берёт в руку мыло и откусывает от него кусок. — Это… мыльная опера, - говорит он и как не в чём не бывало выходит из помещения. Дом. 10:00.       Джонни просыпается утром и рядом с собой никого не находит, он встаёт и сразу направляется в ванную. Там он и находит своего парня, только он его не сразу признаёт. — Привет, Маффин, - младший ярко улыбается, а американца привлекает вовсе не его улыбка.       Мужчина запускает пятерню в чужие волосы и щупает их. Вчера они были угольно чёрные, а сейчас платиново-серые. — Маффину нравится новый цвет? - Читтапон улыбается, ожидая реакцию своего парня. — А… Да, да! Просто так непривычно видеть тебя с таким цветом, - Со ведёт ладонью по лицу тайца и всматривается в эти лисьи глаза. Дом. 12:00.       К новому дому подъезжает машина, у которой ещё на хвосте была сопровождающая охрана. Мы уже, слава богу знаем кто это и узнаем прекраснейший jaguar XJ. Мужчина быстро подходит к дому и без стука проходит внутрь. «Чувствуй себя, как дома» — фраза точно не для господина Чхве, он и без этого чувствует себя хозяином всего. Повелителем мира.       Все мужчины сразу собрались в холле дома, чтобы обсудить дальнейший план действий. Всем подали кофе, кроме Доёна, потому что тот его и так литрами хлещет. — Как я уже и говорил, - Чхве поправляет воротник своей просто идеально выглаженные рубашки, — Это всё китайская мафия. Поэтому завтра вечером, вы — ушлёпки, - он показывает точно на каждого, только что вытащенной сигаретой, — Едите на приём в честь свадьбы дочери одного китайского дона, - мужчина закуривает и расслабляется. — А — Джонни не успевает закончить. — Что а? Что рот открыл? Сейчас глазом не моргнешь, хуй залетит, плакать будешь. АаАААааАаА, - передразнивает отец Со, покачивая головой, — Пойдем выйдем, поговорим, перетрём! Что, страшно тебе? Зассал? Я тоже, если честно… За отсос любой вопрос… - мужчина смотрит на свой бокал. В комнате воцаряется гробовая тишина, которая разбавляется звуком тающего льда в граненом бокале old fashion. — Ну короче, чтобы завтра в восемь были при полном параде.       Мужчина делает пару затяжек и как-то криво держит сигарету во рту. Чхве уже смотрит на Сычена, который кстати, один на это мероприятие то и поедет. — Сычен, слушай внимательно, - это мужчина проговаривает так, что чувствуется нотка какой-то заботы, — Не начинай ни с кем разговор. Ходи с Джексоном, не отходи от него вообще. А то один уже ушёл, обещал вернуться, но без результатно, - мужчина делает ещё одну последнюю затяжку и тушит сигарету о пепельницу, — Даже не помню его имя, - повисла какая-то пауза — минуты молчания, которую прерывает Чхве, — Всё письку жопу помой и чтобы завтра был, как с обложки журнала.       Все, конечно, поняли, что им надо сделать, завтра как и во сколько, вот только Сынхён заметил, какой-то Доён сидел грустный, одним словом.       Чхве отводит сына, чтобы их разговор не слышали. — Что за хуйня, что тут с Доёном сделал?! - спрашивает с очень злым взглядом, потому что вот кого кого, так Кима надо беречь как будто он последняя женщина на планете среди семи миллиардов мужчин.       Джон просто пялит в пол и не знает, что ответить. Ведь правда, Кима надо ценить. Со его так сильно любит, а потом орёт на него, первый раз за… Да вообще первый раз.       Теперь он опять в сотый раз чувствует себя виноватым. — Что зыришь? Глаза напузыришь! Давай иди к нему, рыцарь хуев, - отец в прямом смысле даёт парню пинок под зад.       Ёнхо идет к парню с взглядом грустнее, чем у Кима, когда он сидел со всеми.       Со стучит в дверь, но к сожалению ответа не поступает, так что он решает зайти и без спроса, он всегда так делает, это же Джонни. — Привет, - совсем тихо приветствуется Со, лишь бы не разозлить парня, — Прости, что я такой выродок, - решает продолжить он, — Накричал на тебя.       Ким совсем никак не отвечает. Сидит обездвижено и смотрит куда-нибудь подальше, лишь бы не на Джонни. — Ты же знаешь, что я больной… - с неким разочарованием в голосе говорит Со.       Доён молчит, не хочет ничего отвечать. Не хочет ничего больше слышать от этого идиота. Джонни и так сильно выбесил, тем более за последнее время, так опять приходит и маячит в глазах. — Джонни, иди нахуй. Бесишь меня. Видеть тебя не хочу, - грубо говорит Ким и готов повторить столько раз, сколько понадобится для понимания, — Пиздуй.       Со, конечно, может и хотел бы что-то добавить к своим словам, но прекрасно понимал, что это делать уже опасно, так что тихо вышел.       «Блять тупой тупой тупой Джонни» — первое, что говорит в слух Ким, когда мужчина уходит. «Сука, какой же он гандон. Извиниться он блять пришёл, прощение просить. И так дел блять наделал, что теперь не только он сам, а вообще все мы в говне по колено. Так ещё и таблетки свои не пьет, шизофреник хуев. Я что ему, как мамочка должен напоминать всё это? Да, я вот и делаю, хожу, вылизываю за ними все, каждую ошибочку поправляю, каждую нечетность исправляю, пыль блять вытираю. И? Пришёл я. Подумал, что он наверняка не пьет эти ебучие таблетки, которые ему до конца его жизни прописаны, которая блять не за горами, если он будет вести себя как ребенок. Ну и? Решил в сотый раз позаботиться, и что я получил в ответ? Хуй в рот? Определенно да. МнЕ тВоЯ ЗАбОТа нАХуй нЕ нуЖНа. Отлично. После всего этого, он думает, что я его сразу же прощу, и он опять сможет благополучно сесть на мою шею. Нет. Джонни, иди нахуй. Как всегда, все делаю я. Как же я просто устал, подтирать всем задницу, учитывая то, что Джонни специально обосрывается. Прекрасно. Просто замечательно. Убейте блять меня.»       Парень, после кучи мыслей, которые совсем не хотели выходить из головы, а всё продолжали лезть с каждой минутой становясь всё навязчивей, решает как-то отвлечься. Он не любит находиться с кем-то, причем просить о таких вещах, так что решает составить себе компанию сам.       Парень идёт в свою комнату и сразу садится на кровать, устроившись максимально комфортабельно для себя. Он осматривает свою комнату, боясь что даже в закрытом помещение кто-то есть, ему часто кажется, что где бы он не был, то Джонни всегда следит за ним, хоть изо угла, хоть на потолке.       Тяжело вздохнув, чтобы успокоиться, он кладет левую руку на пах, приподняв бёдра, а правой начинает постепенно расстегивать свою рубашку, будто получает удовольствие от этого, растягивает её постепенно, пуговица за пуговицей. После сжимает свой, ещё не вставший, член через штаны и проходит холодной рукой по своей груди из-за чего вздрагивает, и по телу проходит табун мурашек. Кровь начинает приливать к паху, а дурацкие мысли, о том какой Джонни придурок, даже не думают уходить.       «Сука, Джонни гандон блять. Почему ты не уходишь из моей головы? Раздражаешь, даже когда тебя нет» — про себя думает Доён, и всё-таки решает расстегнуть свои брюки, тем самым ускорив процесс.       «Вот хоть ещё раз ты блять ко мне припрешься» — именно с этими словами в голове Ким достает член из облегающих боксёров.       «Припёрся он блять, доебаться, как обычно» — Ким кладет свои аккуратные пальцы правой руки на язык, пару раз пройдясь по нему и начинает их посасывать. «Ненавижу!» — сам себе он выносит вердикт о Со, которым уже давно придерживается.       Он специально просовывает пальцы глубже и глубже, прямо в глотку, и в голове, к сожалению, всплывают воспоминания того минета. На языке, из-за памяти вкусовых рецепторов, мимолётно появляется вкус сладкого торта, как в ту ночь.       Ким вспоминает, как тогда послал Джонни, как в самый последний раз, который им не оказался. И жалко! Настроиться на нужный лад долго не получалось из-за навязчивых мыслях о Джонни, он пытался с ними бороться что выходило не очень.       «Не хочешь все бросить? Поехать на море?» — он передразнивает Джона, ругаясь сам у себя в голове. Обильно смочив пальцы слюной, он начинает гладить головку этими пальцами, и из-за такой влажности на своем органе ему становится всё приятнее. Все эти тупые мысли раздражали с каждой секундой, но одновременно с этим Доён вспомнил, как ему нравится член Джонни. Когда он делал ему минет, если честно, он был готов глаза закатывать от удовольствия. Его моментально, будто молнией стукнуло, когда он вспомнил, как оглянул рельефное тело Джона, и блять ему захотелось ему отдаться. Киму становится даже как-то неприятно, когда он понимает, что мысли о члене Джонни его заводят больше и больше, да и вообще мысли о Джонни. Доён начинает дрочить быстрее, каждое прикосновение становится все чувствительнее. Он аккуратно откидывает голову назад, сглатывая, что аж адамово яблоко поднимается. Второй рукой тянется к своей сейчас напряжённой чувствительной шее и начинает её сжимать, как бы душа себя, как он хотел, чтобы это делал Джонни. «Ах Джонни» — простанывает парень, когда вздрагивает, и по телу проходит волна мурашек. Он душит себя сильнее, и падает назад на кровать, равносильно с этим точно также сильнее двигает рукой по колом стоящему члену. Он думает только том, как же сильно хочет этот ахуенный член Джонни в себе. Только оргазм накрывает его, и он стонет так громко и глухо одновременно, потому что в этот момент душит себя так, что дышать физически невозможно. Липкая жидкость марает рубашку и живот, поэтому парень одной рукой продолжает двигать, будто по инерции, а другой пальцами собирает ещё горячую сперму и слизывает. Вечер следующего дня.       Вот и настал день икс, все в спешке проверяют не забыли ли они что-то или кого-то, и после того как все были во всём уверены, они готовы выезжать. Юта садится за руль, а все остальные пытаются усесться в тесном фургоне, который полон всяческой аппаратуры.       Джексон уже ждёт их на назначенном месте и заставлять человека ждать не очень прилично, так что они топят сотку по центру города и на всё абсолютно похуй.       Они подъезжают к нужному месту, это оказывается какой-то старый заброшенный клуб расположенный в полной жопе, несмотря на то, что это далеко не окраина. Сынхён выходит из машины с Сыченом и следом увязывается Юта. Пока мужчина о чем-то разговаривает с Джексоном, Накамото проверяет связь с парнем и всевозможные датчики на нём. Когда Чхве даёт отмашку, мол пора, Дун смотрит на японца и в глазах парня виднеется страх. — Хэй, малыш, что за взгляд? - Юта обхватывает лицо своего парня ладонями и всматривается в его красиво накрашенные глаза. — Всё будет хорошо, мы всегда на связи и будем недалеко, - после этих слов он целует китайца в губы и взглядом показывает, что его уже ждут.       От этого жеста заботы парню действительно становится легче и он нехотя направляется к дорогой машине с абсолютно незнакомым человеком, ему придётся провести целый вечер в роли подстилки этого мужчины. — Пися начинает твердеть, а это значит, что мы едем на задание, - говорит господин Чхве, когда они уже садится в свой фургон.       Машина въезжает в китайский квартал. Сычен устраивается у окна, за которым красуются большие китайские надписи, которые перетягивают все внимание парня. Он с Джексоном совсем не разговаривают, а постепенно уходит в свои мысли, испытывая чувства какого-то страшного предвкушения пиздеца.       Наш фургон останавливается за два квартала от места мероприятия. А само место, куда дальше проезжает машина, было — огромным домом, который был сделан в китайском стиле, с большим забором, и огромным садом, который украшался красивыми деревьями и бумажными фонариками.       Из дорогой машины выходит Джексон и открыв пассажирскую дверь, подаёт Сычену руку. Мужчина берёт парня под руку, который сейчас выглядит просто сногсшибательно, и они проходят в здание. Швейцары любезно открывает им двери, и сразу навязываются официанты, в руках которых было по подносу с дорогостоящим шампанским. Они, конечно же, принимают выпивку, потому что от аперитива отказываться некрасиво. Они просто гуляют по помещению, и делают вид, будто о чём-то увлеченно беседуют.       В фургоне пока тоже всё в порядке, Юта, Доён, Джонни и его отец пока просто очень внимательно наблюдают.       Вдруг Сычен краем глаза замечает вроде как знакомое лицо, ему показалось, будто это его брат, с которым они давно не общаются. Он поворачивается как-то резко, что аж серёжка дёргается, и камень в ней блестит. Он не придаёт этому значения. — Что там, дорогой? - интересуется Джексон, заметив, как Дун всматривается в одну точку. — Знакомое лицо, - уже убедившись в своих словах отвечает Дун. — Хочешь подойдем? - любезно предлагает мужчина, но в ответ китаец лишь отрицательно мычит, и они решают присоединиться к компании, в которой Джексон имел много знакомых.       Все в кругу сразу замечают новую пассию своего друга Джексона. Сычен был в атласной черной рубашке и с просто охуенным макияжем, выраженные черные глаза давали ему некий шарм, но при разговоре он выглядел довольно сдержано и был молчалив. Никто, конечно, не стал ничего спрашивать. Всё-таки вопрос личных отношений это вопрос своего дома, спальни. Хотя Сычен чувствовал на себе сильное давление, будто его ели взглядом, как новую жертву в этом мире. — А вы слышали, про клуб, который взорвали? - вдруг говорит какой-то мужчина, с отвратительно мерзким голоском. — Да, да точно. Ещё и в квартале красных фонарей, - добавляет другой незнакомец. Все в фургоне просто сидели в шоке, и стали держать ухо востро.

«Так так» — сказал господин Чхве, скрестив руки на груди: «Это уже интересно»

— Так… Какой ещё клуб, - спрашивает Джексон, подавая вид полного не понимая. — Ты не слышал? Джексон! - пропивает тот мужчина пидорковатым голосом, стоявший справа от них, — По всем новостям крутили, - он смотрит на всех в кругу, чтобы удостовериться, что компания понимает, о чем речь, — Кто-то взорвал клуб в квартале красных фонарей. В итоге оказалось, что это была какая-то мелкая банда, просто шавки.

«Кто блять?» — возмущается Джон, что прекрасно слышно через микрофон, и сразу же встаёт, достав пистолет, который держал за пазухой, и начал им активно махать. «Да я их блять сейчас всех расстреляю» «Джонни блять Со» — и уже орет на сына господин Чхве: «Если еще раз возьмёшь ствол в руку без моего разрешения, засуну тебе его в жопу поперек!» — Джонни успокаивается и садится на место.

      Все начинают смеяться в кругу из-за тупости, команды, которая всё это время все слышит, а Сычен смеётся от того, что слышит в наушнике.       Джексон лишь внимательно слушает, а в конце речи собеседника делать удивленный вид. — Говорят вообще, - начинает уже другой мужчина, с большой брошью на пиджаке, которая сразу бросалась в глаза. Он, кстати, стоял слева, — Что их как бы боссом, - он показывает кавычки руками, — Является сын американской главы мафии. Ну… Забыл как его, - щелкает руками, пытаясь вспомнить. — Чхве Сынхён, - добавляет ещё человек из толпы, — У нас с ним связи. — Да. Да, вообще всю Америку в кулаке держит.

«А то» — смеётся мужчина в фургоне, даже не капли не удивляясь: «Как они тебя обосрали. По делу!» — добавляет мужчина.

— Да… Я в танке, - смеётся Джексон, посмотрев на пол, — А кому так не угодила какая-то маленькая шайка? - довольно уместный вопрос от человека, который абсолютно ничего не знает. — Да поговаривают, - опять рот открывает мужчина справа, — Что это Кун, - он взглядом показывает назад, где и стоит тот самый Кун, — Вообще мутный он какой-то. Не понять откуда взялся, чем занимается, ну… ты понимаешь, - он подмигивает Джексону.       В машине они сидят просто в откровенном ахуе. И только Джонни сидит задумавшись. — Кун… Кун… Кун… Кун… - Джонни не может вспомнить. — Джонни блять, Кун! - почти кричит Доён и до Со доходит. — Бляяяяять - почти орет Джон. Блять как он мог забыть.       У Джона сейчас в голове сплелись все ниточки между моментами последних событий. И просто сложилась вся страшная картинка в голове.       На самом деле очень хорошо, что они узнали кто все дела то наделал, чтобы в будущем найти, схватить, и уже думать, как наказывать.       После, уже после всех разговоров, Дун решил просто отлучиться в туалет, и только он успел сделать свои дела, как услышал приближающиеся шаги. Все, включая китайца насторожились.       Сычен видит какой-то силуэт рядом с собой, но делает вид, что внимания не обращает. — Привет, братец, - и да, как все уже поняли по голосу — это был Кун.

«Братец блять» — шипит Юта.

— Сколько лет, сколько зим прошло. Так давно не виделись, - Цянь делает вид будто он так рад видеть своего непутёвого брата, — Я смотрю ты хорошо пристроился. Нашёл себе нового папика, - Сычен лишь молчит, потому что от страха его тело будто сковало в кандалы. Он не моргает, не дышит.

В ухе появляется голос Доёна. «Так, Сычен повторяй за мной. Тебе какая разница? " спокойным тоном говорит Ким.

— Тебе какая разница? - повторяет Сычен за парнем, подняв подбородок. — Мне то никакой. Ты просто меня сторонишься весь день, - Кун пытается посмотреть в глаза Дуну, — Ладно… Мне как-то похуй, из-за Джонни ты тут или нет.

«Какой Джонни?» — диктует Доён самым спокойный голосов на планете, будто мама поёт колыбельную своему чаду, но все остальные видели, что он был потным, будто киллометр пробежал, и напряжён, что вена на лбу выпирает. А от Юты слышались всевозможные непереводимые японские маты.

— Какой Джонни? - спрашивает Дун, с неким непониманием в голосе. — Хватит прикидывается. В любом случае — тебе точно пизда. Но, если не хочешь закончить, как тот твой дружок, то не стой у меня на пути, - договаривает Кун, и нарочно толкнув Дуна в плечо, уходит. Сычен пошел справить нужду по маленькому, а в итоге наложил по крупному. — Нам пизда. Нам пизда, - проговаривает Юта, и от слов японца китайцу стало в этот момент дико страшно. Он стоял в диком шоке. Барашек среди стаи волков.       Джонни просто в этот момент надулся, как попугай. Видно было, что его распирает изнутри, так что он принимает ещё одно глупое решение в своей жизни. Он просто, под давлением сильных эмоций, открывает задние двери фургона и выбегает из него. Все просто смотрят на него с глазами по пять рублей и не понимают, какого черта он побежал. Джонни бежит сломя голову, не смотря под ноги.

«Святые яйца. Не напортачь» — говорит его отец по связи и сильно надеется, что ничего плохого с ними не произойдёт. «Сычен, всё хорошо. Не переживай. Сейчас придёт Джонни и вытащит тебя оттуда» — Юта ещё не знал, что действие «вытащить оттуда» будет произведено в жизнь в прямом смысле. «Оставайся там, никуда, мать его, не уходи» — наказывает Доён китайцу и надеется на лучшее. Дун как-то успокаивается.

      Как только Джон добегает до места видит кучу кустов у забора.

» Блять тут великая китайская стена, клянусь вам» — шепчет Со в микрофон, боясь кучи охранников. «Джонни, я буду тебя направлять» — говорит Ким, тяжело выдохнув, и начинает смотреть по камерам, возможно ли как-то забрать Сычена, слава богу, что камеры то были у них. Джонни ждёт сигнала Кима, лёжа в этим чертовых кустах. «Джонни, как говорил твой дед: «Сиди ниже травы, тише воды. Порхай, как бабочка. Перди, как дед» — шутит господин Чхве, давая намек сыну, чтобы тот был максимально тихим. «Чисто! Сычен справа! »— кричит Ким, и в ту же секунду Джонни выбегает и забирается на этот чертов забор, и уже по нему бежит в сторону тех сортиров, где находился Сычен.

      Как вдруг Доён говорит Джонни остановиться, и Ким прищурившись смотрит на один из множества мониторов в фургоне. Он видит, как Кун делает что-то в телефоне, хотя после того, как он ушёл от Дуна, он ничего не делал, а сейчас будто набирает сообщение. Блядский Кун убирает телефон в карман и уходит, но вдруг Юта замечает как несколько охранников из трёх углов всего сада, сначала прижимают пальцы в уху, ясно-понятно всем, что они получают приказ, а позже направляются быстрым шагом к тому самому месту, где был наш Сычен.

«Джонни быстрее беги, он под следующей крышей» — почти кричит Доён, но голос у него был точно истеричным и нога дергалась. «Сейчас принцесса, придёт твой Марио и прочистить твои трубы» — комментирует отец. На вид выглядит, будто он проверяет, как все веду ведут себя в экстремальной ситуации, но нет, он сам нервничает, как последний школьник на экзамене, но виду не подаёт. Это приходит с годами. «Сычен, сейчас Джонни придёт. Выйди на улицу» — говорит Накамото, и его голос неимоверно успокаивал китайца.

      Джонни подходит к нужной крыше и ложится, придерживаясь одной рукой, опускает голову и другую руку. — Давай руку, - тихо говорит Со, когда опускается и сразу же видит Дуна, который по приказу даёт Джону руку. Американец затаскивает Дуна на крышу и они сразу же спрыгивают с неё, слава богу, там не пять этажей вниз, а пару метров всего.       Хорошо, что сортир находился под некой ширмой, так что всего хитрого движения видно никому из гостей видно не было, да и вообще на крыши и забор были слепой зоной, потому что они и не освещены совсем, а на часах вечер.       В это же время те же самые три охранника одновременно заходят в сортиры и никого там не находят. «Лохи» — про себя думает Доён. — Все нормально? - спрашивает Со у Дуна, как только они спрыгивают и обратно ложатся в кусты. Дун лишь положительно кивает в ответ.

«Охрана сейчас вышла из толчка, можете бежать, пока вас никто не видит» — указывает Доён.

      Джон берёт китайца за руку, сильно сжав её, для надёжности. Но стоп. Какой красивый китайский фонарь американец замечает. Долго не думав, он отмахивается и не занятой рукой срывает этот фонарь, как ягоду. — Зачем фонарь? - спрашивает Дун, и вопрос реально к месту. Зачем фонарь?

«КАКОЙ ФОНАРЬ БЛЯТЬ?» — кричит Доён и думает, что как только Со появится у него на глаза — то надо его хорошенько отпиздить.

      Джонни плюёт на все, он хочет блядский фонарь! Так что приходится бежать с ним и с Сыченом. Как только они добегают до ближайшей трассы, то Со замечает мотоцикл, который в последствии решает угнать.       Джон сразу же залезает на него, а Сычен стоит рядом и не понимает, как они поедут с этим фонарем. — Как фонарь то увезти? - интересуется Со у Дуна, будто тот знает ответ. — Не знаю…       Джонни смотрит сначала на мотоцикл, потом на фонарь в руке, потом на Сычена, потом опять на мотоцикл.

«Выкидывай фонарь блять! Джонни, я утоплю тебя в океане бездны, как говно огромной лошади!» — ругается Ким и по делу, кстати!

      Со всё-таки отбрасывает этот дурацкий фонарь, с лицом пятилетней девочки, у которой забрали любимую игрушку. — Держись покрепче, - говорит американец, когда Сычен быстро забирается на мотоцикл сзади и обхватывает талию мужчины руками, как только мог.       И похуй, что у них нет шлемов. И похуй, что это только что украденный мотоцикл. Джон газует, что аж они встают на заднее колесо и слышаться красивый звук двигателя, он рычит, а после только звук глушителя. Они едут, и это главное.

«Доен, зайчик мой. сколько же ты нервов потратил на этого остолопа?» — интересуется господин Чхве, выдохнув с облегчением, что всё прошло максимально гладко, как попа младенца. «Много!» — сразу же восклицает кореец, который напряжён до сих пор, и будет напряжён, пока не увидит живых Джонни и Сычена перед собой.

      После всех событий парни благополучно, да и вообще слава богу, приехали. На звуки заглушающих машин во дворе сбежались все жители дома. Первым, конечно же, в дом залетает Джон, по лицу которого было видно, что произошёл полный пиздец.       Сычен как только спрыгивает с мотоцикла, то бежит к любимому Юте, который обнимает китайца с так сильно, как только мог. Японец шепчет ему на ухо, как переживал за него, а потом затягивает в поцелуй.       И тут можно сказать у всех происходит обмен слюнями. Кто-то целуется, а кто-то, например Доён, плюет кому-то, например Джонни, в ебало.       Все садятся в холле и Со в предвкушении того, что сейчас начнёт рассказывать. Все пока что просто молчат и смотрят на парней, которые только что приехали, у которых, кажется, лица нет. — Что пили? Что курили? - первым спрашивает Джэхён. — Соль блять, что! - отвечает Джон на эмоциях, — Да короче, мы приезжаем, всё идёт по плану, как наш дорогой Сычен, - Со прижимает китайца к себе, обнимая, — Замечает краем своего китайского глаза своего брата. Он сразу нам говорит, что все нормально, ничего страшного. Ну пока ещё не вечер. Какие-то ублюдки там начали разговаривать про наш клуб. Присоединившись к разговору, мы услышали, что это был всё Кун. Кун блять. — Что? Кун? - спрашивает Чон, на лице которого просто шок и полное непонимание ситуации, — Тот самый предатель? — Как слышишь…       Пару лет назад, когда в paradise только начинал развиваться, то был с ними такой парнишка — Цянь Кун, который ничем таким не отличался, только как воодушевлением и стремлением к успеху, чем в принципе обладали абсолютно все в клубе.       Но однажды, ни с того ни с чего, он сказал, что уходит. Уходит. А как вы понимаете из мафии нельзя просто так уйти. Единственный выход — смерть. Жалко, конечно, что Кун совсем не хотел прощаться со своей никчёмной жизнью. Так что он мог только сбежать, что, к сожалению, у него благополучно получилось сделать. Естественно, пытались они его найти, но в итоге ничем успешным это не увенчалось. И вот сейчас они слышат, что этот ублюдок замешан во всех их неудачах и даже виновен. — В конечном итоге он оказался братом нашего Сычена, - с некой грустью в голосе говорит Со, вспоминая былые времена и каким хорошим тогда казался этот человек. — У него оказался нехилый такой секрет в чулане, - подмечает Доён, и как всегда впадает в уныние, — А сейчас он ещё связался с этой китайской мафией. Вы всё и так прекрасно знаете, как она опасна, - уже в сотый раз за день Ким наглядно тяжело вздыхает и не ободряюще смотрит на Со, будто он всегда во всём виноват. — Ну девочки, это, конечно, все замечательно, но у меня самолёт через час, — неожиданно для всех выдает отец Джона, посмотрев на свои часы и убедившись в том, что реально у него есть шанс опоздать. Хотя можно ли не успеть на рейс, если это твой личный самолёт? — Каво? - выдается из уст Джонни. — Уезжаю я, каво, - передразнивает отец Со, — Вы не стадо овец, а я не пастух, чтобы говорить вам, что делать, - прямым текстом Сынхён говорит, что они все уже давно не дети должны быть самостоятельны.       Отец в последний раз прощается со всеми, особенно сильно обняв свои сыновей, которых он правда искренне любит. И в моменте, когда он обнимал Джона, то шепнул ему на ухо: " Наложаешь ещё раз — я с Америки ехать не буду. Уже ты поедешь в багажном отделе в сумке по кусочкам» — что вызвало у Со искреннюю улыбку.       Джонни на самом деле любит все эти шутки отца, что сам перенял эту манеру. — Удачи вам, - на последок говорит уже всем господин Чхве. Им тут реально всем удача пригодилась бы.       Все улыбнулись, хотя за этими улыбками скрывалась неподдельная грусть, которая была на душе абсолютно у всех. У Марка, Джэхёна и Джонни, потому что их любимый отец уезжает. У Доёна, Юты и Сычена, потому что этот человек всё это время был для них хорошим наставником и проявлял заботу. Да и вообще господин Чхве всегда протягивал руки помощи, когда они даже не заслужили одной. И наконец Тэн. Для него этот человек реально стал любим и занимал особое место в сердце. Так что именно Читтапону, наверное, было грустнее всего прощаться с этим замечательным человеком, которого он поначалу невзлюбил, и глупо поступил, что не доверял.       Господин Чхве уехали, и все остались, как маленькие дети в детском саду, в котором нет нянек и воспитателей. У них будто пропала опора под ногами и всем казалось будто они падают вниз. — Пизда нам, - выдает Юта, засунув руки в карманы джинс и, откинув голову спинку дивана, закуривает ванильную сигарету, понимая, как и все, что больше возможности расслабиться у него времени не будет.       Ближе к вечеру следующего дня Джон решил пригласить Тэна на некое свидание. Ужин, вечер, красивый вид, хорошая музыка, вкусная еда и небольшой сюрприз.       От такого предложения таец просто прибывает в восторге и сразу бежит собираться. Для этого вечера Со подготовил кое-что необычное и очень важное. 20:47.       Тэн выходит из дома и выглядит просто сногсшибательно: белые волосы, линзы, накрашенные лисьи глаза, полупрозрачная красная рубашка, через которую виднеется серебренная серёжка в соске парня и чёрные джинсы, которые обтягивают самые красивые бёдра в мире. Джон уже ждёт его около машины, когда парень подходит, то Ёнхо открывает ему пассажирскую дверь, а после того, как он сел, закрывает. Мужчина садится за руль и они трогаются с места, американец не мог не похвалить внешний вид своего парня, ведь сегодня он выглядит так, что его хочется взять прямо сейчас, забыв про ресторан и подарок. Но это всё ждёт Джона после, уже ночью.       Они приезжают к какой-то высотке и поднимаются на самый верх, откуда, и в правду, открывается наилучший вид на ночной город. Для них уже готов столик, который красиво украшен свечами и цветами, всего в меру и при этом очень красиво. Они делают заказ и пока ждут начинают разговаривать о чем-то, у Тэна словарный понос, а Джонни и рад слушать его, он бы слушал его всю жизнь, этот прекрасный голос и смех, смотрел в его манящие глаза и растворился бы в нём, словно кислород в крови.       Весь вечер и проходит вот так незаметно для пары, на заднем плане начинает играть скрипка, и Джон понимает, что момент пришел. — Молодой человек, вы случайно не розетка? - вдруг задаёт вопрос мужчина и лезет во внутренний карман красного бархатного пиджака. — Во мне две дырки? - недоумевая спрашивает таец и косо смотрит на Со. — Нет, - мужчина улыбается и кладёт свои руки на стол, одной он берёт руку Читтапона, а во второй что-то скрывает. — Уж больно хочется в вас два пальца, - он говорит это и пододвигает к младшему маленькую коробочку, внутри которой находится наикрасивейшее кольцо его жизни.       Тэн прикрывает аккуратными руками лицо, смотрит ошалелыми глазами на эту коробочку, и не может поверить в происходящее. Что происходит? Это не сон? Тэн просто не может поверить, разве такое может происходить с ним. Когда где-то внутри его разума, кто-то даёт щелчок, говоря о том, что всё это не сон, то из его глаз начинают капать слёзы. Его маленькое сердечко сейчас просто готово разбиться на миллиард осколков. Джон встаёт и поднимает уже своего настоящего мужа, и заключает его в крепкие объятия. Таец мямлит что-то о том, как он любит Маффина и как он счастлив сейчас. Скрипач, ночной Бангкок, они теперь женаты это всё, что Тэн себе и представить не мог.

***

      Джонни решил забронировать номер, для продолжения банкета, чтобы не мешать своими стонами дома, лучше остаться в отеле на ночь. Отель находится в этом же здании, так что далеко идти не приходится.       Они на парочку этажей пониже, всё так же красивый вид, пустой номер, в котором только они вдвоём. Уже с порога таец напрыгивает на Со и принимается его целовать, второй же сразу направляется к кровати, что находится прямо около видового окна. У них обоих уже давно стоит и тяжесть внизу живота не даёт нормально соображать. Со валит парня на кровать, а сам принимается стягивать с себя пиджак и остальные элементы одежды, но его останавливают. — Я хочу чтобы сегодня мой папочка был в одежде, — «папочка», у Тэна редко включается именно этот режим дедди кинка, поэтому когда Ёнхо слышит это слово, то сразу понимает, что таец хочет чтоб его жестко отодрали, окей, намёк понят.       На лице старшего появляется ухмылочка, и он принимается в прямом смысле срывать с Читтапона одежду. Когда всё лишнее оказывается на полу, то Тэн садится на край кровати и утыкается губами в твёрдый член старшего через штаны. Он проводит по нему пару раз и достаёт, расстегнув лишь ширинку. Он проходится пару раз языком по всей длине и вбирает полностью, втягивая щёки и обводя головку шершавым языком.       Джон не хочет это всё затягивать, потому что возбуждение неприлично большое и, кажется, что можно кончить от одних только мыслей. Так что он грубо отталкивает тайца, что тот падает на кровать, Со берёт его за бок и переворачивает на живот, ставя его в коленно-локтевую. — Киса сегодня играла сама с собой? - мужчина проводит большим пальцем по колечку мышц. — Только для того чтобы сейчас сэкономить время, - мямлит Тэн и смотрит на Джона, — Киса вела себя хорошо…       Ёнхо смачно плюёт себе на руку и начинает размазывать слюну по своему члену и анусу своего мужа. Он аккуратно подставляет головку к дырочке и начинает плавно входить и выходить во всю длину. Он медленно даёт привыкнуть к ощущениям и, чтобы было легче, американец наклоняется к Читтапону и вдыхает запах его тела, он покрывает мелкими поцелуями всю его спину, он делает это будто в последний раз.       Когда Джон чувствует толчок на встречу, то моментально начал вдалбливаться в хрупкое тело парня. Из младшего вылетают самые звонкие стоны и местами даже маты, за что он получает шлепки по заднице.       Когда Джонни чувствует, что конец не за горами, то он переворачивает Тэна на спину, свою руку пристраивает у него на шее и начинает так же адово вдалбливаться в него. Рука на горле сжимается всё сильнее, острые ноготки младшего оставляют мелкие следы полумесяцы на всём предплечье мужчины и от малого количества кислорода, кровь отливает от головы и приливает во все остальные места. Читтапон кончает без рук и пытается лишь вздохнуть, чтобы не отключиться вовсе. Джон это видит и, сделав пару последних толчков, кончает и наконец убирает руку с горла.       Они оба тяжело дышат, у Тэна дерет горло, от свежепоступившего воздуха, а у Ёнхо сердце разрывается от всего этого. Он готов просто плакать от того какой же Тэн у него ахуенный и когда он видит эту лучезарную улыбку тайца, то пускает уже настоящую слезу и также неподсознательно улыбается. Он готов умереть из-за этого маленького хрупкого мальчика.

***

      Мужчина сидит за рабочим столом и рассматривает фотографии влюблённой пары, что веселилась вчера вечером на высотке. — Тэн, — он берёт фото парня в руку и рассматривает, — Так прекрасен снаружи, но так отвратителен внутри, вот так посмотришь, он даже дьявола может соблазнить, а внутри… — китаец подпирает лицо ладонью, — Это когда ты находишься под действием наркотика и смотришь на цветок, ты видишь прекрасную розу с колкими шипами, от неё прекрасно пахнет, и тебе это нравится, но когда опьянение спадает, то это оказывается вовсе не роза, а обыкновенная палка, которой дети обычно ковыряют собачье говно и потом говорят, что это зачарованный посох, — мужчина отбрасывает фото в сторону и разворачивается на крутящемся стуле к панорамному окну и смотрит на вечерний город.       В его голове зарождается план злых намерений, и это определённо начало конца. Зановес. Конец первого акта