Живая вода (Перекресток - 3)

      Джарет был озадачен и раздосадован. Он никак не ждал, что проведет эту ночь в одиночестве. Но Аниала проводила его в гостевую комнату и ушла, пожелав спокойной ночи. Джарет повертелся на пыльных простынях. На этой кровати давно никто не спал. Воздух в комнате был затхлым. Он вскочил, открыл форточку. Даже ночью в городе не стихала жизнь: слышался шум машин, мелькали отблески фар. Это напоминало Верхний мир. Джарет попытался отвлечься воспоминаниями о своем последнем вояже по человеческим городам, но мысли упорно сворачивали к одинокой женщине, не спящей где-то поблизости.       Что сдерживает Аниалу? С такими горячими глазами не спокойной ночи желают. Джарет накинул халат и вышел в коридор. Спальню Аниалы он отыскал быстро, но дверь оказалась заперта. Джарет прислушался. Тишина в спальне была неживой. Он закрыл глаза, потянул носом и уверенно направился к лестнице на третий этаж. Дверь в библиотеку была приоткрыта.        — Не спится, моя госпожа?       Стоявшая у окна Аниала обернулась. Отсвет уличного фонаря серебрил ее волосы. Она сменила облегающее платье на длинную свободную тунику, полностью скрывающую фигуру. Но это только усугубляло ее притяжение.       «Не смог не прийти, Джарет? Велик же твой дар. Вот только на этот раз он обернулся против тебя».        — Зачем ты пришел?       Джарет снял со стены инструмент, похожий на гитару. Пробежался по струнам.        — Я пришел, потому что ты позвала.        — Не припоминаю, чтобы я произносила твое имя.       Джарет улыбнулся, продолжая наигрывать старый мотив. Жаль, что мало струн, ему бы арфу…        — Когда мечтают так близко и горячо, не обязательно звать меня по имени. Я чую желания. В своем мире я бы увидел твои мечты и сделал их реальностью. К сожалению, здесь это невозможно.       «Какая ирония судьбы, — Джодок не мог оторвать глаз от пальцев Джарета. — Ты добровольно готов стать моим, но еще не время. Не искушай меня, Джарет, иначе мы оба застрянем в этом мире. Едва ли ты примешь мою помощь, если поймешь, кто я. А ты поймешь, ведь от некоторых привычек не избавиться».       Музыка становилась всё более неистовой, кружила, звала, уводила за порог.       «В чем эльфы действительно хороши, так это в музыке. Она сильна даже там, где нет магии. Только не пой, Джарет! Даже моей выдержке есть предел».       Мелодия взвилась финальным крещендо и оборвалась. Джарет отложил инструмент и скользнул к окну.        — Стой! — Аниала вскинула руку.        — Ты меня боишься?        — Нет, но мы заключили договор. А у меня есть правило: сначала дело, остальное — потом.        — Принципы — это прекрасно, Аниала. Но я не вижу причин, почему нам нельзя доставить радость друг другу здесь и сейчас.        — Зато я вижу.       Что же ее всё-таки сдерживает? Джарет чувствовал, как подрагивают пальцы Аниалы от желания вцепиться в него.        — Одна ты сгоришь до пепла, — Джарет сделал еще один шаг к ней. — Но вместе мы сделаем сильнее друг друга.       «Великий Хаос, это уж слишком — слышать такое от тебя!»        — Нет, не сделаем! Любовь — это слабость, — Аниала оттолкнула его и решительно пошла к двери. — Отдыхай, я постараюсь не беспокоить тебя.       Джарет неверяще смотрел на захлопнувшуюся дверь. Как она смогла? Вот так — сгорать от желания — и уйти?!        «Ничего, у нас впереди несколько дней на яхте», — Джарет повел плечами и радостно засмеялся. Как там выразился кузен о живой воде? Всё верно, вот только для него живой водой всегда была игра. А победа… она неизбежна, но зачем спешить?        ***       Утро в усадьбе началось с шумной суеты. Хлопали двери, слышались возбужденные голоса. Ганконер ожидал, что его вызовут к лану, но про него словно забыли.        — Праздник, — презрительно скривив губы, пояснила Лекка. Она принесла Ганконеру завтрак. — Все собираются в Рай. Видел бы ты, как показательно Ариан сочувствовал младшему брату!        — Признаться, я удивлен, что Арак дожил в этой семье до совершеннолетия, — Ганконер принялся за омлет.        — Почти дожил, — Лекка бесцельно покрутила в пальцах нож. Положила на поднос. — Ему только через год исполнится восемнадцать.       Ганконер поднял на нее глаза.        — Тебе настолько неприятно, что Арак уходит с нами?        — Я его не люблю, но дело не в этом, — Лекка покусала губу. — Мне другое… неприятно. Ганконер, ты не обижайся, но Джарет… Я понимаю, он твой родственник, и ты его любишь, но ведь он играет с Араком, да? И уже не отпустит его, потому что назвал своим?       Ганконер отложил вилку. Не спеша промокнул губы салфеткой.        — Ты правильно понимаешь, Лекка. Но такая зависимость не равнозначна здешнему рабству. Всё зависит от Арака. Если он докажет, что равен сидам, несмотря на примесь человеческой крови, его примут, как равного. Со временем.       У Лекки вертелся на языке еще один вопрос. Гораздо более важный для нее. Но она проглотила его. Потом. Они еще успеют поговорить.        — Просто верь мне, — Ганконер взял её руку и поцеловал.        — Я верю, — Лекка смущенно улыбнулась. — Пусти, мне пора. Они сейчас уедут, и я проберусь в гараж.       Она забрала поднос и ушла. Ганконер открыл окно. Крыльца отсюда видно не было, но он услышал шум отъезжающих машин. По словам Лекки, в усадьбе осталось всего десять охранников. Ганконер достал флейту, нежно погладил.        — Вот и снова пришел черед «Колыбельной». Давненько мы не вспоминали о ней.       Флейта отозвалась едва ощутимым эхом. У Ганконера вдруг защемило сердце.        — Ты — всё, что у меня есть, — прошептал он. — С тобой ведь ничего не случится, правда? Если уж Джарет не смог ничего с тобой сделать, разве под силу это людям?       Он успокаивал сам себя и сам себе не верил. Что-то очень важное произойдет совсем скоро. И это «что-то» будет недобрым к заблудившимся фэйри.       ***        — Доставьте всё к заходу солнца на яхту «Бегущая по волнам». Да, да, хозяин яхты — лас Арак из рода Черной лилии, — Джодок небрежно подписал очередной чек. Нет, подписала Аниала. Нужно думать о себе в женском роде, иначе Джарет скоро заподозрит неладное.       Они вместе обходили лавки, закупая необходимые припасы.       Джарет хмурился. В условленное время Арак с Ганконером не появились. Значит его подозрения оправдались, и теперь придется полагаться на мастерство Лекки и силу флейты. Интересно всё-таки, что же это за сила, если даже в этом мире она не угасла? Джарет подозревал, что суть флейты в чем-то похожа на Лабиринт — древняя и непостижимая. То, что было до богов и демонов.        — Что с тобой? — Аниала завела автомобиль и медленно вывела его на дорогу.        — Просто задумался, — Джарет посмотрел на ее руки, слишком крепко сжимавшие руль. — Ты недавно научилась вождению?        — Да. Так что не отвлекай меня, ради собственной безопасности.       Джарет принялся смотреть по сторонам. Улицы постепенно заполнялись нарядными людьми. В городе ощущалась атмосфера праздника, но не буйного карнавала, а религиозного торжества. А ведь они с Ганконером так и не вникли в особенности местной веры. Впрочем, все религии похожи друг на друга.        — Почему на улицах почти не видно женщин? — спросил Джарет, когда они уже подъезжали к дому Аниалы.        — Женщинам не принято выходить без сопровождения, — она усмехнулась. — Не все могут позволить себе рабов. А мужья до вечера работают, даже в праздник.        — Даже в магазин нельзя одной пойти? — не поверил Джарет.        — Строго говоря — нельзя. Разумеется, среди бедноты это правило не соблюдается. Но их кварталы на окраине. А более-менее зажиточные горожане стараются следовать заповедям. По крайней мере, сегодня. Но если ты хочешь узнать больше, лучше найди сборник заповедей в библиотеке. Для меня эта религия — не родная.        — А во что верят в Содружестве? — Джарет открыл перед Аниалой дверцу автомобиля.        — В науку, — она едва коснулась его руки. — Тебе нужно переодеться во что-нибудь более подходящее для морского путешествия. Можешь взять что захочешь из гардероба моего покойного мужа.        — Ты очень любезна.        — Это верно, — Аниала вручила ему ключ от входной двери. — Я буду в тире. Если кто-нибудь придет, говори, что я на молитве и никого не принимаю.        — Слушаюсь, моя госпожа, — Джарет шутливо поклонился. И вдруг ощутил на щеке ее ладонь. Это не было лаской, скорее — остановленной пощечиной.        — Ты любишь играть, Джарет? — Аниала провела пальцем по его скуле. — Я тоже. Хочешь получить меня? Тогда рискни собой.       Джарет широко улыбнулся.        — Ты настоящая фэйри, Аниала. Ты знаешь, что такое клятва на крови?        — Знаю, — она тоже улыбнулась.        — Клянусь своей кровью, — он царапнул когтями по запястью. — Если ты устоишь передо мной до конца нашего пути в этом мире, я выполню любое твое желание.        — Принято, — она резко отвернулась и сбежала по лестнице, ведущей в подвал. Джарет зажал царапину, останавливая кровь. Он ощущал себя, как после бокала трехсотлетнего вина фэйри. Проиграет он или выиграет — неважно, итог будет один. В этом у него нет сомнений. Но это не делает игру менее увлекательной.        ***        — Когда я начну играть, заткни уши и уходи в гараж, — Ганконер переоделся в принесенный Араком дорожный костюм из серого плотного шелка. Обвел прощальным взглядом комнату. Хорошо, что нечего собирать с собой в дорогу. Ключ и флейта — всё его имущество. У Арака тоже не было в руках даже сумки.        — Ты так и уйдешь — налегке?        — Я взял портрет мамы и ее кольцо, — Арак похлопал по карману кожаного жилета. — Остальными вещами пускай Ариан подавится.        Ганконер понимающе кивнул и достал флейту. Арак торопливо вложил в уши затычки, одернул жилет и нарочито небрежной походкой вышел из комнаты. Ганконер на всякий случай подождал, давая ему время дойти до выхода, и заиграл «Колыбельную». Убаюкивающая мелодия заструилась по коридорам дома. Она звучала впереди, сзади — повсюду. Не переставая играть, Ганконер вышел на крыльцо, перешагнув по дороге через двух уснувших охранников. Где остальные, он не знал, поэтому двинулся сначала к сторожке у ворот, усыпив еще двоих, а потом в обход парка. По дороге встретил еще четырех. Последний охранник обнаружился в гараже. Лекка успела оглушить его гаечным ключом. Арак уже сидел в машине.        Ганконер устало опустил флейту. Лекка и Арак синхронно вынули из ушей затычки.        — Поехали! — Лекка нетерпеливо забралась на место водителя. В холщовом комбинезоне и клетчатой рубашке она выглядела мальчишкой. Волосы Лекка спрятала под шляпу.       Ганконер тоже надвинул шляпу на лоб. Ошейник он, на всякий случай, не снял.        — Ты уверена в этой развалюхе?        Автомобиль был старым, местами поцарапанным.        — Абсолютно!       Лекка стартовала так резко, что Арак с Ганконером ухватились друг за друга. Когда они проскочили ворота, Ганконер обернулся. Окна дома отражали свет клонящегося к закату солнца. Ему показалось, что кто-то следит за ними. Некому там следить, конечно, просто нервы сдают. Ганконер передернул плечами и погладил под курткой флейту. Он напрасно боялся, ее сила не истратилась. И это внушало надежду.       Ариан поднял трубку телефона, набрал номер. Спохватился и вытащил из ушей восковые пробки.        — Ты был прав, они сбежали. Охранники спят, как убитые! Что делать? — он выслушал ответ и поморщился. — Мы так не договаривались, я тоже хочу их ловить! Ладно, ладно, я понял. Но ты обещаешь отдать их мне? Хорошо, я вас жду.       Ариан положил трубку и вздохнул. Охота пройдет без него, это обидно. Но зато потом он отыграется на этом ублюдке и его любимцах. Ариан мечтательно улыбнулся. Не зря он три дня безвылазно сидел в библиотеке, читая всё, что нашлось о феях. Теперь он станет ласом Черной лилии. Мама будет счастлива.        ***        — Вот они, — Джарет указал на обшарпанный автомобиль, въезжающий на стоянку у порта.       Аниала посигналила фарами. Автомобиль остановился. Из него выбрались Арак с Ганконером. С некоторой заминкой вышла Лекка.        — Все трое? — Аниала обернулась к Джарету.        — Я ведь предупреждал, что нас четверо.        — Нет, я имею в виду, все трое уходят в ваш мир?        — Да, — Джарет открыл дверцу и выскочил из машины.        — Джарет! — шепотом воскликнул Арак и засиял улыбкой. Но тут же погас, увидев Аниалу.       За час до отъезда Джодок перерыл весь дом в поисках подходящей одежды. И только на чердаке в коробке со связками каких-то документов обнаружил кожаный мужской костюм, сшитый на фигуру Аниалы. Чересчур обтягивающий, но при этом удивительно удобный. И что главное — в пиджаке были глубокие карманы. Кроме оружия Джодок взял с собой только деньги — весь найденный в сейфе запас золотых монет. Когда он появился в холле, поджидающий его Джарет одобрительно прищурился. Он тоже переоделся. В гардеробе покойного Растиана нашлась кожаная куртка и брюки для верховой езды.        — Мы гармонично смотримся вместе, — Джарет улыбнулся. — Рад, что наши вкусы совпадают.        — Мы слишком недолго знакомы, чтобы судить о вкусах друг друга, — сухо ответила она.       И добавила про себя: «Если бы наши вкусы действительно совпадали, мой принц, мы бы здесь не оказались».       Лекка смотрела на Аниалу с восторгом. Ганконер — с интересом. Она сдержанно улыбнулась всем троим.        — Рада встрече. Сразу скажу, что я здесь в качестве вашего телохранителя. Если кто-то, — она посмотрела на Ганконера, — сомневается в моей компетентности, я с удовольствием продемонстрирую ему свои способности. Но прямо сейчас вынуждена вас поторопить. Не стоит здесь задерживаться.        — Идите за мной, — буркнул Арак и первым ввинтился в портовую суету.       Сумерки сгущались. Новомодные электрические фонари почти не разгоняли тени. У причала покачивались выстроившиеся в ряд яхты.        — Которая из них твоя? — Ганконер с беспокойством разглядывал нарядные прогулочные яхты, рассчитанные на экипаж не меньше, чем из пяти человек.        — Вот эта, — Арак с гордостью указал на самую маленькую.        — Да это же не прогулочная, а гоночная яхта! — с облегчением вздохнул Ганконер.        — На гонки несовершеннолетних не допускают, так что для меня она — прогулочная.        — А уж врал-то, — пробурчала Лекка. — «Заберешься по якорной цепи»! Да здесь можно с берега на борт запрыгнуть.       Попасть на яхту действительно было легко.        — Как ее у тебя не угнали? — Джарет следом за Араком прыгнул на борт и галантно подал руку Аниале.        — Замок надежный, быстро не взломаешь, — Арак показал на швартовую цепь. — А береговой патруль проверяет, всё ли в порядке на причале каждые полчаса. Так, а это что?       Половину палубы загораживал штабель ящиков.        — Припасы, — ответил Джарет. — Только что-то их слишком много.        — Стоять! Руки вверх!       Из-за штабеля резко поднялись двое. Холодно блеснули дула револьверов.       «Проклятье, я так и знал, что не следует недооценивать Кратоса», — Ганконер метнулся глазами в сторону Джарета. Тот спокойно поднял руки, чуть сместившись, чтобы прикрыть Аниалу. У своего плеча Ганконер чувствовал, как дрожит Лекка. Не от страха, скорее, от ярости.       Кратос обошел ящики слева, Крастас — справа. И встали так, чтобы видеть всех пленников.        — Джарет, подними руки выше, — приказал Крастас. Голос его звучал глухо, словно он сдерживал сильную боль. — И ты тоже, Ганконер. Арак, подойди ко мне.        Арак не двинулся с места.        — Ты что, оглох? — Кратос качнул револьвером. — Выйди и ответь, как ты посмел предать наш род?        — Тяни время, — чуть слышно шепнула Аниала. Она лишь чуть приподняла ладони. Выхватить револьвер — дело одной секунды. Но стрелять сейчас означает привлечь всю береговую стражу. Совсем скоро, возможно с минуты на минуту, в городе начнут запускать фейерверки. Нужно лишь дождаться первых залпов.        — Я не предатель, — Арак гордо вскинул голову. — Ваш род мне не родной. Я фэйри по крови.       Кратос зло усмехнулся.        — Даже так?        — Ты сошел с ума, мальчик мой! — Крастас побледнел. — Они заморочили тебе голову. Иди сюда!        — Он говорит правду, — вмешалась Лекка. — Лан Крастас, я точно знаю, что Арак тебе не сын.       Крастас покачнулся, но револьвер не опустил.        — Не может быть! Это ложь!        — А ты мне не верил, брат, — Кратос сочувственно сжал ему плечо свободной рукой. — Ну вот что, щенок, с твоей родословной мы разберемся дома. А сейчас ты наденешь на наших беглых рабов цепи, — он вытащил из-за пояса и бросил на ящик три пары наручников. — И без фокусов, если не хочешь, чтобы мы их обездвижили иным способом. А с тобой, дорогая Аниала, мы поговорим особо.       Арак медленно подошел к ящику, взял наручники, уронил один, поднял, еще медленнее развернулся. И тут над городом загрохотало. Цветные вспышки салюта разорвали сумерки.       Аниала выстрелила дважды — не целясь. Но люди стояли гораздо ближе, и были крупнее, чем мишень в тире. Кратос рухнул сразу. Крастас успел нажать на курок. Арак упал. Лекка зажала себе рот. Джарет и Ганконер бросились к Араку.        — Ты цел?!        — Где ключ от цепи?!        — Я… д-да. Пуля рядом прошла… — Арак поднялся на колени и дрожащими пальцами вытащил из кармана большой ключ. Ганконер выхватил его и перебросил Лекке.        — Джарет, поднимаем паруса! Ветер за нас.       Джарет рывком поставил Арака на ноги.        — Иди к штурвалу! Аниала, ты справишься с якорем?        — Да, капитан, — иронично отозвалась она.       Лекка уже разомкнула замок на швартовой цепи. На причале показался патруль, но стражники больше смотрели на фейерверк, чем на яхты. Три паруса «Бегущей по волнам» наполнялись ветром. Арак вцепился в штурвал, как в спасательный круг, но яхта ровно шла к выходу из гавани.        — Ты отменно стреляешь, — Лекка подошла к Аниале. — Научишь меня?        — Попробую, — Аниала оценивающе посмотрела на нее. — Оружия у нас теперь достаточно. А вот стрелков… Уверена, что сможешь?        — Почему бы и нет? — Лекка подобрала с палубы револьверы. Покачала в руках и выбрала один. — А что делать с ними? — она кивнула на трупы.        — Выйдем в открытое море и сбросим за борт, — Аниала забрала второй револьвер. — Ты стреляла когда-нибудь?        — Нет, но теоретически знаю, как, — Лекка прицелилась в ящик.        — Не сейчас, завтра потренируешься, — Аниала всмотрелась в быстро удаляющийся берег. Вроде бы за ними никто не гонится. Неужели вырвались?