Тот, кто держит мою плеть

*** За сутки ремонтные бригады справились с монтажом, и «Господство», с хвостом из перемолотых и перемешанных между собой двух крейсеров, шагнул в гиперпространство. В такой транспортировке тоже был свой риск. Плохо закреплённые части могли отвалиться и распасться в прах, оказавшись за пределами защитного поля. К тому же, всё это здорово перегружало двигатели из-за увеличившейся массы и инерции, и какое-то время они вынуждены будут работать на пределе. Но это было полбеды. Когда они пришвартовались к орбитальной ремонтной станции, проблемы посыпались как из ведра размером с астероид. Ублюдки сказали, что дешевле и быстрее будет вынуть двигатель и кое-какое вооружение и построить новый корабль, чем собрать «Финализатор» заново. Кажется, Хакс никогда ещё в жизни так не орал на подчинённых. Он кричал о том, что этот корабль давно стал символом военной мощи Первого Ордена. Что его потеря заставит Сопротивление плясать от радости, а его возрождение повергнет их в ужас, заставит осознать всю тщетность своих усилий. Что починку необходимо провести не из экономических, а из политических соображений. Он бегал, отдавал приказы, проводил сеансы экстренной связи, рвал и метал. Он убеждал экономистов Ордена. Он убеждал даже некоторых сомневающихся членов высшего командования. Он убеждал начальника этой грёбаной ремонтной станции, единственной, способной обслуживать такие крейсера. Не было Сноука, чтобы топнуть ногой и разом опровергнуть или подтвердить его решение. И вынужденное заявление Хакса о том, что именно из-за атаки Сопротивления Верховый лидер почил в космосе, только добавило хаоса в ситуацию. Он сражался с ними со всеми часов восемь подряд и, в конце концов, победил. Командование неохотно отправило кредитный перевод для ремонта корабля. Пообещало, что экипаж может дожидаться назначения на недоукомплектованные суда и долечиваться в имперском порту на планете Дабракс. «Господство» доставит их туда, как только исправит собственные повреждения, полученные от ударной волны близкого столкновения. В любую секунду, стоило ветру подуть в другую сторону, они могли изменить своё решение. Вопрос о назначении нового лидера был ещё не решён и отложен на неопределённый срок. Хорошо, что он полетел на станцию сам, а не доверил это кому-то ещё! Почему эти идиоты не могут просто послушаться его и выполнить приказ, а не болтать языком? Сказать, что к концу дня он был на взводе — это ничего не сказать. Он должен был быть выжатым, голодным и апатичным, но на деле он до сих пор кипел от ярости и злости. Он постоянно возвращался мыслями к тем спорам, снова загорался, в возмущении сжимал кулаки и бормотал самые грязные ругательства. Адреналиновый раж никак не мог его отпустить. Он не верил, что сегодня вообще сможет успокоиться и заснуть. Лишь плеснув в стакан воды и выхлебав её залпом, он почувствовал, что всё это время дико хотел пить. Но голод так и не пришёл. Куда на всё это время свалил рыцарь Рен и чем он занимался, Хакс понятия не имел. Но это было отлично — Кайло не путался под ногами и не нервировал генерала ещё больше, иначе бы он наорал и на него тоже и получил бы световым мечом в бок. После такого напряжения Хаксу отчаянно хотелось побыть одному. Чтобы довести его до белого каления, Рену достаточно было просто существовать в непосредственной близости. Возвращаясь в свою каюту, он молил высшие силы о том, чтоб его там не было, но мечтам не суждено было сбыться. Кайло обнаружился сидящим на кровати с поджатыми ногами, но не в медитации, как в прошлый раз. Он обложился несколькими планшетами и что-то усиленно в них вычитывал. В ближайшем к нему углу каюты образовалась куча какого-то технического барахла. В ней Хакс признал несколько коммлинков и рукояток световых мечей. Остальное походило на вырванные откуда-то с корнем панели. Вид у Кайло был при этом столь бесяще-безмятежный, что Хакс услышал, как с треском, прямо и бесповоротно ломается его собственный самоконтроль. Едва утихшая ярость снова забурлила в крови. Он, значит, провёл весь этот день как в аду, а этот… выкидыш банту просто сидел и книжку читал? Почему не предложил свою помощь? Конечно, скорее всего, Хакса это раздраконило бы ещё сильнее, но вдруг сраный начальник доков испугался бы его вида и быстрее дал добро, опасаясь за собственную жизнь? — Что, отдыхаете? — с трудом скрывая вибрирующие нотки ненависти, проговорил генерал, швыряя китель на выключенную панель связи. — А тебе какое дело? — насторожился Кайло, нахмурясь, и сразу отодвинул планшеты подальше.  — Литературой интересуетесь? — краем глаза он всё же заметил на экранах текст и какие-то таблицы. Фамильярное обращение он пока проигнорировал. Неодобрение Кайло росло так же, как и раздражение Хакса. Вплеснуть на кого-то всю эту муть, что разрослась в его душе за день, стало потребностью номер один. — Мусора натащили в общую каюту? — продолжил он, глядя, как Рен раздувает ноздри, пытаясь удержать себя в руках. Проверять, что там валяется на их общей территории, совершенно не хотелось. Он подошёл и встал напротив рыцаря, сложив руки на груди. Пусть хоть задушится, он своё мнение выскажет, а после тот пусть бьётся в истерике, сколько пожелает. — Значит, лидером мы быть хотим, а иметь дело с последствиями — нет? Вы представляете, до какой степени это несправедливо? Лидер — это не принц, он работает! — Мне это известно, Хакс! — рявкнул Рен. — Ах, вам это известно, — протянул тот, якобы понимающе кивая головой. — Но вы пропрятались тут весь цикл, как крыса, и ничего не сделали, чтобы помочь ситуации? — Это я ничего не делал? — прорычал Кайло и чёрная майка опасно натянулась на его груди. — К твоему сведению, я целый день копался в обломках «Финализатора», чтобы найти документы Сноука. И знаешь, гравитации там не было! Там чёртова невесомость. И вакуум! — Думаете, найдёте там что-то полезное для себя? Как бы не так! — гаркнул генерал, отбросив остатки самоконтроля и субординации. — Ты всего лишь бесполезный, глупый мальчишка, ни на что не способный без своего наставника. Ты сейчас как в жопу укушенный банту, потерявший наездника! — Мальчишка? Наша разница в возрасте составляет пять лет! — грозно заметил Рен. — Ты разучился считать? — Твои приказы никто не будет воспринимать серьёзно, пока я их не подтвержу. Только у меня есть настоящий авторитет, а не мистический ужас, среди представителей планет и офицериата. Ты в их глазах максимум грёбаный шаман, призывающий дождь! Который, к тому же, совершенно не умеет контролировать себя! И если ты не обращаешься ко мне, как положено, то и я не буду обращаться! Хакс не собирался выслушивать его ответы и оправдания. И Кайло, поняв это, просто заткнулся, неприязненно глядя на него. Видимо, ждал, когда он выдохнется, чтобы напасть. Всё равно. Он заставит его сгореть от стыда на месте, чтобы даже горстки пепла не осталось. Он выскажет ему всё, словно своему самому недалёкому подчинённому. Пусть посмотрит со стороны на своё положение в Ордене, и попробует только сказать, что это не так! — Возноси хвалу древним богам, что лишь очень ограниченному кругу лиц известно о твоей принадлежности к принцессе Лее и семье Скайуокеров. Будь это достоянием общественности, они бы решили, что ты специально даёшь им уйти каждый криффов раз! Ведь именно мне, каждый раз мне приходится выполнять всю грязную работу, договариваться со всеми, доказывать свою правоту и спорить! Так с какой стати лидер — ты? И, к твоему сведению, только слабаки и трусы используют свои колдовские фокусы, чтобы заткнуть кому-либо рот! Впрочем, последняя фраза не претендовала на истину. Кайло как раз-таки был из тех, кому нетрудно заткнуть чей-то рот и физически. Его лицо, когда он снимал шлем, всегда было таким чувственным и ранимым, каким-то по-детски трогательным (если он, конечно, не впадал в ярость), что Хакс всё время упускал из виду, что к такой морде с влажными оленьими глазами вовсе не прилагается соответствующего хрупкого тела. За эти пару дней он воочию убедился, что с мускулами у этого парня всё более чем в порядке. Если захочет, этот бык удавит его голыми руками. А Хакс, похоже, только что намекнул ему именно на это. — Что, хочешь кинуться на меня, как бешеная собака? Возразить-то нечего, кроме как кулаками махать на оппонента? Ты хоть в одном споре победил без использования Силы? Отступать или бояться этого ничтожества он не собирался. Гнев придавал ему сил, заставлял кровь пульсировать в сосудах, наполняя мышцы лёгкой адреналиновой дрожью. Он будет обороняться. Его учили драться с противниками гораздо тяжелее себя, а учился он всегда хорошо. Такие горы мяса обычно были уверены в победе над обманчиво слабым, худым соперником. Пусть его мышцы и не выпирали демонстративно из форменного кителя, у него тоже было тренированное должным образом тело. Ведь это, мать его, космические полёты. Все на борту обязаны поддерживать форму, чтобы их кости не стали гибкими, как варёные макароны. И поэтому, когда Рен шагнул к нему, он был готов. Пара секунд для оценивающих, злобных взглядов, и они сцепились. Хакс отключил мозг и превратился в набор профессиональных инстинктов, мышечной памяти и зашитой в самой подкорке механики боя. Дрались они недолго, но ожесточённо. Взвинченные нервы почти не передавали боли от пропущенных ударов, он не замечал их, и в этом было его преимущество. Он и сам не знал, как у него это вышло, но он всё-таки смог завалить противника мордой в пол. Уселся сверху, заломив в безжалостном захвате его руку. Рен под ним пару раз дёрнулся, Хакс врезал ему профилактически по почкам, и тот затих. В тишине каюты раздавалось лишь надсадное дыхание двух вышедших из себя человек. Хакс сделал вдох и выдох, прокрутил в уме бой и почти на автомате проанализировал его. И тогда кристально ясно понял, что ему намеренно поддались. Он вскочил на ноги, отпуская рыцаря, и шагнул в сторону на безопасное расстояние. Рен провернулся на полу, как ленивый хатт, и поглядел на него снизу вверх. — Ты позволил мне выиграть, — обвиняющим тоном прошипел Хакс. — Неужели? Это он так насмехался что ли? Кайло был неожиданно спокоен, словно держал всю ситуацию под своим непосредственным контролем. Дело принимало неприятный оборот и начинало пахнуть плазмой. Пора было включать мозги обратно. Армитаж отошёл и сел на свою кровать. Однако даже ненастоящая победа немного утихомирила бушующего дикого зверя внутри него, и думать стало проще. — Зачем ты это сделал? — задал он самый логичный вопрос. На хрен «магистр». Сейчас он не магистр, а заноза в заднице. Кайло помедлил с ответом. Сел, расположив локти на поднятых, широко расставленных коленях. — Тебе так сильно хотелось ударить меня. Синяк на скуле Рена, оставшийся от их предыдущего столкновения, был бледно-жёлтым. — Понятно, — отозвался Хакс, хотя ничего ему понятно не было. — Тебе-то лично какой в этом был прок? Потому что не станешь ты поддаваться, если ничего не на кону. Ты мне с радостью шею бы свернул за такие обвинения. — Ты городил чушь и даже в половину её сам не верил. Удивительно, что при этом ты не был пьян. Однако определённо не в себе. — С каких пор ты прощаешь мне такие выходки? И ответь, наконец, на заданный вопрос, Рен! — вновь повысил голос Хакс. — Хорошо, я отвечу. Ты хочешь причинить мне боль, а я хочу её получить. Как тогда, на третьей палубе. Генерал привычным жестом сжал пальцами переносицу. Гнев мгновенно испарился, будто его и не было, оставив неприятную испарину на поверхности кожи. Когда он называл Кайло психом, которому срочно лечиться надо, он вовсе не грешил против истины. Пожалуй, ему выпала роль быть единственным адекватом из них двоих, несмотря на то, что именно он только что орал, как зарезанный. У него хотя бы оправдание было в виде дерьмового дня. — Ладно, — терпеливо начал Хакс. — И как давно… у тебя такие наклонности? Что-то я не припоминаю, чтобы раньше тебе это нравилось. Последнего, кто вил из тебя жилы и изощрённо измывался, ты располовинил одним росчерком меча. — Наклонности? — он пожал плечами. — Не знаю. Всегда? Только теперь я сам решаю, в чьи руки вложить это право. Что ж, чтобы долго и тесно сосуществовать со Сноуком, действительно надо быть какого-то рода мазохистом. — Кажется, я понял разницу. Несмотря на то, что кто-то будет «доминировать», реальная власть над ситуацией всегда будет в твоих руках. Однако не вижу никакой гарантии того, что в один прекрасный момент «доминант» не окажется перерубленным твоим мечом, — Хакс не знал, как вообще положено на такие заявления реагировать. — Найди кого-нибудь другого, меня от тебя тошнит. Я серьёзно. Даже не подходи ко мне с этим! Спустись на любую планету, там этого добра навалом. Ты реально не в себе, тебе нужно у мед.дроида провериться. Звезды, за что? Хакс, конечно, никогда не был образцом кротости и морали, но это уже слишком. Почему проблемы приходят оттуда, откуда их не ждёшь, и такого рода, что диву даёшься? Почему Рен не выцелил того, кто к нему хотя бы частично благосклонен? — Хакс, ты ведь желал моей смерти? — Для себя — да. Прямо сейчас, для Ордена… вероятно, нет. Хаос только усилится. Ты самый сильный из рыцарей Рен, насколько мне известно. — Ты бы хотел убить меня? — Рен, я даже попытался! — воскликнул тот. — Я бы хотел, чтобы ты исчез навсегда из моей жизни и перестал превращать её в неконтролируемый ночной кошмар! — Но ведь прямо сейчас ты можешь отомстить, — заявил тот, словно указывал ему на самый очевидный факт во вселенной. — Отплатить за всё. Выместить всю свою злость до последней капли. Вот он я, перед тобой. Хакс оценил позу Кайло. Это явно была ловушка, с какой стороны ни посмотри. — Нет, спасибо. Тогда Рен попробовал вывести его из себя ещё раз, и попал в точку. — А тебя, в свою очередь, с каких пор начало возбуждать насилие? — резко спросил ситх. — Ты, наверное, кончил пятикратно, когда «Старкиллер» произвёл свой первый и последний выстрел? — Прекращай это! — немедленно оскалился Хакс. — Или я правда не устою перед соблазном надрать тебе зад! — Я весь в предвкушении, — усмехнулся и приглашающе раскинул руки в стороны. Эта скотина играла с ним в кошки-мышки. Присутствовала и приманка, и железные зубья, что сомкнутся на его хребте. Хакс титаническим усилием воли заставил себя сбавить обороты. Он сражался в таких перепалках весь день, и ему всё тяжелее было находить нужные слова и правильно анализировать поведение собеседника. А выкрутиться надо было. Он отчаянно желал взять палку попрочнее и отколотить Кайло по спине, до огромных чёрных синяков. Облить его холодной водой и оставить мучиться от холода на какой-нибудь ледяной планете, чтобы он рыдал и умолял Хакса сжалиться над ним, забрать и обогреть. Связать его и отстегать плёткой со стальными шариками на концах. Поставить его голым на четвереньки и использовать весь вечер как подставку для ног. Сапог не снимать. Разбить его нос и смотреть, как кровь капает и течёт, не останавливаясь, по его голой груди. О, крифф! Это слишком хорошо, чтобы стать правдой. — Я не доверяю тебе, — максимально холодно и отстранённо сказал он, обрывая желанные, сладкие видения. — Ты сообщаешь мне, своему врагу, о себе очень личные вещи. Это западня, но я пока не могу разгадать, в чём соль. Ты врёшь. — Это довольно просто проверить. — Я не хочу прикасаться к тебе. — Хорошо. Тебе и не придётся. Я выдам… инструмент. — Кайло, твою мать! — сорвался Хакс, вскакивая на ноги, и заорал во всю силу лёгких. — Ты вообще в состоянии понять, что сейчас творишь?! Ты вообще в курсе, что такое границы личности и рабочая субординация? Ты понимаешь, что я отказываю тебе?! Рен поднялся с пола. Генерал моргнул всего раз, а тот уже был рядом и стиснул его запястья своими пальцами, словно тугими жёсткими браслетами. — Бросить меня на морозе? — неверяще пробормотал Кайло, будто восхищаясь его фантазией. — На станции это точно не выйдет. Он совершенно не скрывал, что вылавливает самые яркие образы из его сознания. Хакс побагровел столь стремительно, что зашумело в ушах, а на шее запульсировали сосуды. Вырваться он не мог. — Тебе ведь доводилось участвовать в подобном, — убеждающе произнёс Рен. — Ты пробовал многое, едва ли не всё. А я не пробовал ничего. Ни-че-го. Да. Да, пожалуй, «отхлестать окованной плёткой» и «оставить в снегу» для Кайло было чересчур.  — Нет, — возразил Рен. — Я согласен на всё. Хакс отчаянно заморгал. — Ты в своём уме? — Ну же. Чего бы ты хотел? Ситх стоял к нему слишком близко, его глаза горели напряжённым пламенем. В них было нетерпение и хорошо спрятанная, полузадушенная надежда. Много, много энергии. И никакой угрозы. Не так давно он спрашивал — «а если я прикажу?» Прикажет и сейчас, если ничего не добьётся переговорами? Что ему придёт в голову потребовать? Он потребует сделать то, что Хакс хочет сделать с ним. Хакс аккуратно опустил взгляд на его ключицы. Перевёл на мощные плечи. И ниже, на мышцы груди. За эти пару вечеров он порядочно насмотрелся на него, чтобы оценить фигуру. Пожалуй, это единственное, что в нём было хорошего и что не вызывало у Хакса вспышек тихого бешенства. Неплохо было бы увидеть, как грубые, почти взрезающие кожу верёвки будут впиваться в эти мускулы, только лишь подчёркивая их. Мучительно перетягивая, оставляя под собою налитые кровью полосы. Он схватит его за растрёпанную гриву и заставит отклонить голову назад, обнажив горло. Он возьмёт заточенный нож, которым режут стейки, и будет медленно водить по его телу, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает от страха и холода металла. А чтобы тот не подумал, что всё понарошку, лезвие несколько раз чуть вспорет верхний слой кожи тонкими бороздами, выпустив на свободу несколько капель красной крови. Он возьмёт и слижет их кончиком языка прямо с ножа, а потом и с его кожи, плавясь от налившегося внизу живота возбуждения. Чужой страх всегда возбуждает. Как и беспомощность того, кто считал себя сильным. Как и мольбы. Руки Кайло на его запястьях как-то внезапно ослабели. Хакс очнулся от видений и встретился с его расширенными, безумными зрачками. Дыхание Рена стало глубже, на щеках появился несвойственный им румянец, губы были полуоткрыты.  — Свяжи меня. Хакс вздрогнул. Столько всего было в двух словах, сказанных севшим голосом, который почти дрожал от сдерживаемых эмоций. Это прозвучало непреклонно, как приказ. Или всё-таки просьба? — И нож возьми. Наверное, ему всё это снится. Сбитый с толку мозг отказывался выдавать ему информацию о том, где на корабле лежат ножи. — Отправь дроида. — Это приказ? — наконец, догадался уточнить шокированный Хакс. Небольшой синяк на скуле Рена, оставленный им недавно, был прямо перед глазами, как и капризно изогнутые алые губы. Ему всегда нравились такие. — Ты хочешь отведать моей крови или нет? — недовольно сдвинул брови Рен. — Хочешь увидеть меня перед собой на коленях? — Что ты со мной сделаешь, если я откажусь? — гордо приподнял подбородок Хакс. — Ничего. — А если я соглашусь, то что со мной станет? — Ничего не изменится. — Вот как. — Тёмная сторона говорит, что мы должны поддаваться своим эмоциям, — добавил Рен. — Это делает нас сильнее. Из всего сказанного можно было сделать два практических вывода. Для роли доминатора Рен мог выбрать кого угодно, но предпочёл, чтобы это был человек, который ненавидит его на самом деле. Потому что ложь он почувствует и ему будет мерзко. Второе: раз у Рена нет вариантов и это именно то, чего он хочет, — Хаксу действительно ничего не будет за то, что он проделает с ним. Осталось последнее, если отбросить страх последствий. То, чего хочет сам Армитаж Хакс. Красивого, податливого тела. И сладкой мести. Возможно, сейчас он совершит самую большую ошибку в своей жизни. Хакс легко освободил руки от захвата. Собственнически запустил пятерню в волосы Рена и намотал их на кулак. Потянул. Тот зашипел, но вырваться не попытался. — Без глупостей, — сказал ему на ухо Хакс, придвинувшись. — Игра началась. Возможно, Кайло был удивлён его напору и вообще тому, что тот согласился. Возможно, рыцарь лишь притворялся. Хаксу было всё равно. Раз его заставили в это ввязаться, то он будет делать всё, что захочет. А он был зол. И хотелось ему крови — в прямом и переносном смысле. Слуга-дроид отправился искать нужные предметы. Хакс сел в кресло, заложив ногу на ногу и облокотившись на спящую панель стола. — Сними ремень и чёртову майку, — бросил он, раздражённо глядя на Рена. Тот снял и откинул их в сторону. Пряжка с немелодичным звоном проскакала по полу и врезалась в стену. — Подойди поближе. Чёрт возьми, да. Рен рассчитывал на своё тело, так ведь? Перед этим поистине довольно сложно устоять. — Откуда ты узнал, что я предпочитаю мужчин? Отвечай. — По отклику… Эмоциональному отклику на раздражитель, если тебе будет угодно. Значит, Хакс был так очевиден? Но когда он мог его подловить? Впрочем, не имеет значения. — Сядь у моих ног. Эта растерянность в тёмных оленьих глазах — он не мог предугадать, даже полагаясь на Силу, что Хакс скажет в следующий раз? Видимо, да. Рен послушался, под рукой Хакса оказалась вьющаяся макушка. Он коснулся её и, поражаясь сам себе и своей наглости, пару раз погладил. Как давно Кайло так никто не касался? Он ведь намекнул весьма прозрачно, что не избалован вниманием. Жестче будет спросить его самого. По правилам он обязан будет ответить, или не получит ничего. — Не надо, — судорожно сглотнув, прошептал Рен, не глядя на него. Что ж, он уже ответил. «Слишком долго, и осознание этого причиняет ему боль». Нет смысла уточнять. — Хорошо, — милостиво согласился Хакс, схватив его за подбородок, и вынудил поднять лицо. — Оближи мои пальцы. Только от одной этой фразы и взгляда на губы Рена блуждающее по телу возбуждение мощно ударило в пах. Не его вина, что он сам давненько этого не делал. Ни с кем не занимался сексом (тем более таким), потому что не удавалось улучить ни дня отпуска. А для банальной дрочки в душе перед сном он слишком уставал, и часто нервы просто не давали расслабиться. Хакс опустил кончики пальцев на тёплые обветренные губы. Коротко стрельнув в него взглядом, Кайло поймал языком указательный и средний и втянул их в рот. Хакс изо всех сил стиснул подлокотник, чтобы не измениться в лице, но, скорее всего, получилось у него плохо. Ощущения были такие, будто Рен на самом деле заглотил его пенис, а вовсе не это. Он ласкал подушечки мягким мокрым языком, играл с ними, перебирая по одному и вместе. Посасывал то слабо, то сильно, плотно смыкал губы вокруг, скользя по ним вперёд и назад. Пропихивал глубже в горло, давая коснуться едва ли не корня языка. Там было нежно, горячо, влажно, скользко. Слишком возбуждающе. Он очень старался. И это работало. А Хакс старался не рефлексировать. У него абсолютно однозначно встало на Кайло Рена, характера которого он просто на дух не переносил. Плюс этот Рен прямо сейчас лижет его руку, и они оба этим весьма довольны. Хакс остановил его, вытащил мокрые пальцы, переместил ладонь под нижнюю челюсть, чтобы провести большим пальцем по гладкой щеке. Кайло прикрыл веки и потёрся о подставленную руку. Хакс едва сдержал удивлённый вздох. Этого он от него не ожидал. — Какое ласковое создание, — тихо отметил он. Рен проурчал в ответ что-то невнятное. Было видно, как сильно он возбуждён. Чёткие контуры набухшего пениса легко читались под натянувшейся тканью штанов. Хакс понимал, что это закономерное развитие событий, но до последнего отказывался верить, что всё происходит по-настоящему, что это не какая-то хитроумная гадкая ловушка. Но у Рена стоит — конечно, не на него, а на то, что происходит сейчас. Хороший размер. Можно даже сказать — великолепный. Всё-то ему природа дала в избытке, кроме рассудка и самоконтроля. Посланный дроид прошмыгнул в техническую дверцу и подкатился к людям. Рен издал едва слышный стон, одновременно облегчённый и жалобный. Ну вот, это всё-таки происходит. Не отвертишься. Да и какой тут может быть возврат, когда они едва прикоснулись друг к другу, а у обоих уже стояки. «Это нихрена не нормально. Во всём виноваты нервы и напряжение этих ужасных, отвратных, неудачных дней. Всего лишь химия», — мрачно подумал Хакс, принимая моток красного шпагата. Синтетического, прочного, достаточно тонкого, чтобы вязать узлы. Рен посмотрел на него беспомощным взглядом под названием «что мне делать?» Он не играл эти взгляды. Он просто не умел контролировать свою мимику и скрывать чувства. Возможно, он даже не знал, что каждый раз у него всё на лице написано. От этого казалось, что в нём ещё сохранилось что-то невинное. Хакс любил, когда на него смотрели так. Признавая его власть и ведущую роль — не по долгу службы, а всей душой. — Сядь на колени и пятки, соедини руки сзади в замок. Я их свяжу. Потом пропущу верёвку… в общем, слегка оплету твой торс. Плечи, грудь, живот. Руками ты шевелить не сможешь. И освободиться без чужой помощи — тоже. Хакс зашёл сзади и принялся опутывать широкие запястья. — Не думай, что это будет долго. Не в первый раз делаю. До такой степени не в первый, что помню всю вязку наизусть. Она довольно красиво выглядит со стороны. — Я знаю, — хрипло выдавил из себя Рен. Его рёбра ходили ходуном с такой амплитудой, что на середине процесса Хакс призадумался, сколько шпагата использовать и сколько свободы оставить скользящим узлам. С одной стороны, он хотел оставить следы. С другой стороны, не надо, чтоб рыцарь задохся. Руки механически выполняли поставленную задачу, мимоходом отмечая качество «материала», и как этот «материал» реагировал на случайные прикосновения в процессе. Хакс наслаждался этим и нешироко улыбался, пока Рен не мог этого видеть. Ведь он тоже знал, что ситх не притворяется, в отличие от тех, кто делает подобное за деньги. А если попадались добровольцы, то думали они о своём, и к живой, искренней ненависти и ярости Хакса не имели никакого отношения. Это было… удовлетворительно. Но это было словно понарошку. В одиночку. Хакс отчётливо чуял разницу. Сейчас всё происходит по-настоящему. И жестокость, и унижение. Желания совпали, как две совершенно разные, а потому идеально совместимые детали. И когда он сказал, что игра началась, для них двоих на самом деле она закончилась. Как и должно было быть. Когда вязка была завершена, Хакс встал и с высокомерной ухмылкой полюбовался на плоды своих трудов. Одна полоска располагалась ровно под ключицами, другая под грудью. По середине торса шла алая ось, от шеи к поясу. Несколько линий обхватывали тело кольцом три раза, по талии и выше, через равные расстояния. Ещё две линии шли по плечам в узком месте на ключице, от подмышек к лопаткам. Вязка была живой и могла реагировать на небольшую амплитуду движений, ослабляясь в одном месте и затягиваясь в другом. Шпагат впивался в кожу на идеальную глубину. Это передавало текстуру. У Рена не было лишнего подкожного жира, и, если бы Хакс взял чуть глубже, то слишком сильно передавил бы мускулы. Не зря он выбрал это расположение нитей. Шпагат обтекал мощные грудные мышцы, и, чёрт побери, нижняя полоска под ними почти терялась. Вставшие соски с тёмными ареолами торчали почти агрессивно. Сексуально и при этом до невозможности невинно. Что будет, если до них дотронуться? Как сильно тот забьётся? Забьётся ли? Вывернутые назад руки походили на сложенные крылья. Чуть розоватая, искривлённая молния длинного шрама буквально призывала провести вдоль неё. Красные линии пересекали склонённое тело, подчёркивали кубики пресса и желобок посредине, резкие тени в ямках ключиц и сильные, округлые плечи. Рен дышал загнанно, избегая смотреть на Хакса, периодически инстинктивно пробуя пошевелиться и выпрямиться. Да даже от его дыхания и лёгкой дрожи возбуждения все верёвки беспрестанно перемещались и скользили друг по другу. Пленённый зверь. И не представлял, как он выглядит в его глазах. От этого вида россыпи холодных мурашек пробегали у Хакса по спине и животу, а колени предательски слабели. А когда Рен на пробу проверил крепость вязки и напряг мышцы, верёвки натянулись на нём так, что у Хакса мигом пересохло во рту. Член напрягся и запульсировал, и Хакс почти испугался за целостность своих штанов. Вдохнул и выдохнул, мысленно перечислил ныне используемые классы кораблей от самого маленького до самого большого. Полегчало. На мгновение подумалось, что Рен действительно мог порвать верёвку и просто остановился, но он быстро отбросил эту мысль. Синтетический канат такой толщины выдерживал где-то четыре тонны на разрыв. Возможно, его нельзя порвать даже Силой. Только расковыривать хитроумные узлы. Он понадеялся, что Рен тоже это сообразил и в ещё большей мере осознал своё зависимое положение. Хакс снял рубашку, чтоб не испачкать её. Повернулся к Кайло. Усмехнулся, подначивая: — Что? Разочарован? — Нет. Я же трогал тебя, когда мы летели с Крэйта, — шёпотом ответил тот, избегая поднимать на него взгляд. — Меня всё устраивает. Армитаж взял нож и расположился между его расставленных ног. — Значит, уже тогда ко мне примерялся? Не дожидаясь реакции, приставил клинок тупой стороной к подбородку Кайло, заставляя посмотреть на себя. Зрачки Рена затопили почти всю тёмно-карюю радужку. — Заточено очень хорошо, — сообщил Хакс. — Одно движение, и промышленный шпагат расходится, словно масло. Веди себя тихо и послушно, иначе за твою сохранность я не ручаюсь. И, выбрав нужный угол наклона лезвия, на пробу повёл нож по его левому плечу. Он отлично видел, эпитет «тихо» — последнее, что можно сейчас применить к Кайло. В его взгляде было желание и отчаяние. Он был как трепещущая, пойманная бабочка, что жаждет прикосновений вместо того, чтобы спасаться. Маленький недоглаженный щеночек, не заметивший, что уже давно вырос в здоровенного волкодава. Превращающий врагов в бездыханный фарш, но всё ещё ищущий доброго хозяина. Хакс зарылся в его длинные волосы. Они казались запутанными, но легко пропускались сквозь пальцы, — гладкие, завивающиеся ленты. Рен запрокинул голову, обнажая для него беззащитное горло. Нож отправился в медленное путешествие по шее. — Сглотнёшь — и я перережу тебе артерию, — пообещал Хакс. Кайло замер, но по усилившемуся испугу Армитаж знал, что ему едва хватает на это сил. Он попросту не мог справиться с бушующими внутри него эмоциями. Ведь он, кажется, привык их никогда не сдерживать? Хакс плотоядно усмехнулся, сталь переместилась на ключицу. Рен резко выдохнул, сглотнул, мышцы напряглись и расслабились. В его взгляде мелькнуло облегчение и признательность. Это было так сладко, что у Хакса засосало под ложечкой. — Боишься, что я пораню тебя? — спросил он. — Да, — тихо ответил тот. — Ты не хочешь такой боли? — Нет. — Как интересно и нелогично… Ты ведь должен быть к ней приучен, — заметил он. — Что для тебя пара царапин? Ты не жаловался даже на «Старкиллере». Рен мялся пару секунд и, наконец, прошептал: — Ты обещал тогда слизать кровь… с меня. — И что с того? — Я с ума сойду от этого. Это дикое признание выбило Хакса из колеи. Нож остановился. Рен боится не боли, а того, что кто-то… поцелует его? Хакс почувствовал, как от невероятного предвкушения затряслись руки. Вынужденно соглашаясь, он не ожидал ничего из этого, но это было выше любых, самых смелых ожиданий. Он заставил себя восстановить контроль и повёл нож вниз, дразня покрытую мурашками кожу. Специально проигнорировал соски, хотя видел, как беззастенчиво подался вперёд Рен. Он едва успел скорректировать траекторию и наклон, чтобы не порезать его. Обрисовал лезвием каждый выпуклый кубик пресса, пересчитал каждое ребро сбоку под грудной мышцей. Кайло дышал часто-часто, кусая губы и глотая готовые вот-вот вырваться тихие стоны. Хакс опёрся свободной рукой о его бедро, как бы невзначай скользнув по выпуклости члена. Рен забыл, как надо дышать, его глаза изумлённо распахнулись. — Даже не надейся, — жёстко припечатал Хакс. — Ты, оказывается, такой разбалованный мальчишка… «А теперь устроим ему стресс-тест». Он приложил лезвие плашмя к его стоящему соску самой широкой частью. Осторожно провёл прохладной плоскостью, медленно скользя поверхностью металла по излишне раздразнённому бугорку. — Умфх… — промычал Рен, с силой впиваясь зубами в губу. — Интересно. Погладим второй… Хаксу приходилось быть внимательным и аккуратным. Он не хотел повредить соски, лишь повысить градус опасности и возбуждения до максимума. Сталь не могла дать Кайло полного спектра ощущений, он хотел большего. Он был покрыт мурашками. Когда Хакс надавил на второй сосок, Рен стиснул зубы, но и следующий всхлип всё равно прорвался наружу. Прекрасно. Они всё-таки чувствительные, как у девушки. Хакс наклонился к соску и подышал на него, обдав жарким дыханием, почти коснувшись губами кожи. Рен вздрогнул и резко выдохнул. Хакс убрал нож и всего лишь легонько потёр сосок указательным пальцем. Рен издал жалобный стон и согнулся пополам, тяжело дыша. Рука Хакса на мгновение впечаталась в его грудь. Его собственный член с силой подался наверх и снова упрямо упёрся в ремень. Он быстро выдернул руку обратно. — Выпрямись, — скомандовал он, едва выравнивая голос. Он сам был готов стонать и рычать, внизу всё пульсировало. — Я не закончил. Тот шумно сглотнул и послушно выпрямил спину. Хакс выждал несколько секунд, примерился и одновременно сдавил оба его соска. Рен опустил голову и отчаянно заскулил. Он был так возбуждён, что обычные прикосновения превращались в пытку. Он больше не выдержит. Он был полностью сражён и растерзан. — Как сильно ты хочешь? — быстро и глухо спросил Хакс. — По шкале от нуля до десяти. — Одиннадцать. О-о-ох, Хакс, я… Рен смотрел на него именно таким взглядом, каким Хакс всегда хотел. Щенячьим, возбуждённым, страдающим, умоляющим, доверчивым… Хакс подобрался поближе, теперь их лица разделяло ничтожное расстояние. Он провёл пальцем по его нижней губе, полной, покрасневшей от укусов. Не разрывая зрительного контакта, погладил кожу вокруг сосков и снова сжал их. Рен зажмурился и снова неприлично громко застонал. Захлёбывающееся «а-ах» раздалось так близко, что Хакс почти почувствовал вибрацию у себя в костях. — Какой хороший мальчик… Ты заслужил кое-что, верно? Встань на колени. Подавшись вперёд, Хакс с силой прижался своим стояком, стиснутым брюками, к его животу, чтобы Кайло ощутил всю серьёзность его намерений. Рен не смог вымолвить ни слова. Ладонь переместилась вниз, к месту, где точно также сильно выпирал каменный член Рена. Он медленно провёл по нему вниз и вверх. Кайло охнул, подался вперёд и уронил голову на его плечо, шумно дыша в его шею и щекоча гривой волос. — Хочешь, я достану его? — спросил Хакс. — Больше всего на свете… Пожалуйста! Это был его первый раз, и он просил так эмоционально, с тоской и надеждой, что Хакс смилостивился. Он расстегнул его штаны, потом свои. — Прижмись ко мне… Вытащил оба члена, притянул их друг к другу и плотно обхватил одной ладонью. Вторую он вынужден был положить Кайло на поясницу, чтобы тот не вздумал отстраниться или выгнуться как-нибудь не так от переизбытка ощущений. Как ожидалось — горячий, большой, весь перепачканный смазкой. Его разрывало от желания. Хакс и сам не мог припомнить, когда в последний раз так сильно возбуждался. Он двинул ладонью, натягивая шкурку на обоих членах, и Рен снова громко заскулил прямо ему в ухо. А когда Хакс задвигал ей постоянными, размашистыми движениями, все стоны, мычание и невнятный лепет Рена слились в нескончаемый поток. Члены тёрлись друг о друга, об его руку… Ощущения были просто божественные. Долгожданные. Острые, как то лезвие. Они были оба заведены, так что долго не смогли бы продержаться чисто физически. Хакс чувствовал, что ещё немного и он… — Оох, ооо, Хакс… Я… — Не смей… стонать моё имя, особенно… когда будешь кончать. О да… Ещё пару движений. Ох, крифф… Давай же… Оргазм охватил его, пронёсшись по телу неостановимой, мучительно-прекрасной волной. Рен в его руках содрогнулся всем телом и кончил, заливая его пальцы спермой. Последнее его приказание Кайло выполнить всё же не смог. А ещё что-то громко треснуло. Тело перестало слушаться. Лёгкие надсадно прогоняли через себя воздух и всё не могли насытиться. Хакс лежал на полу, перед глазами взрывались звёздные системы, и ему было очень трудно дышать от того, что на него рухнул тяжеленный Рен. Он отстранённо наблюдал, как художественно расползалась красная вязка, освобождая пленённое тело. Синтетический шпагат лопнул в нескольких местах. Ситх расшнуровывал остальное на автопилоте, обнажая багровые следы. Хакс схватил лохматый конец порванной верёвки, безнадёжно посмотрел на него. — Рен, — словно в полусне, укоризненно позвал он. — Ну четыре тонны же на разрыв… — Три двести… — простонал Рен, уткнувшись лицом в сгиб локтя. — Ох, чёрт, твою же мать… Отлежавшись, Хакс выполз из-под него. В животе от голода забурчало так, что слышно было, наверное, на мостике. Решив, что душ подождёт, он совершенно нечистоплотно стёр общую сперму полотенцем. Когда он застёгивал непослушными пальцами рубашку и китель, всё ещё пребывая в том волшебном тумане после классного оргазма, взгляд его упал и не смог оторваться от вида Кайло, распластавшегося на полу. И от многочисленных багровых следов на нём. Он страстно желал, чтобы они как можно дольше и как можно интенсивнее болели, постоянно напоминая о себе. — Чтоб когда я вернулся, ты уже спал, — строго приказал Хакс и уже тише добавил: — Игра окончена.