Тот, кто держит мою плеть

*** Хакс проснулся от будильника с четким ощущением какого-то пиздеца: либо уже произошедшего, либо только готовящегося произойти. Первые его признаки он обнаружил в зеркале. Привычных кругов под глазами, полученных за хронический недосып третьей степени, он не нашёл. Красной сетки лопнувших сосудов в глазах (в качестве медали за усиленное смотрение в голоэкраны) не наблюдалось тоже. Воспалений после бритья — ни одного. Даже вены на висках проступали не настолько синюшно и по-мертвецки. Где его обычные тусклые глаза и бледные губы? Он выглядел… подозрительно хорошо. Отдохнувшим. Не так, будто потратил вчера несколько драгоценных часов сна на спаривание со своенравным ситхом. Ему даже не хотелось выпить галлон каффа, как обычно. Показалось, что старые шрамы от ранений сузились и явственно побледнели. Тело было, как новое. Его переполняла энергия. Хакс кинулся бы провериться у дроида на втихую вколотые ему стимуляторы, но он отлично знал, как они действуют. Признаки не совпадали. Побочек не было. Докопаться до Рена и спросить, что, мать его, происходит, он сейчас не мог. Тот всегда умудрялся выскользнуть из каюты тихо и незаметно, и обязательно раньше него. Ему по ходу от природы требовалось меньше часов на сон от стандартных восьми. Вдруг одновременно зазвенел и комм, и планшет, и даже ожила панель связи в каюте. В сообщении — информация о времени встречи командования. Кажется, взбучка для связистов прошла не зря. Хакс вздохнул и снова глянул в зеркало. Бодрость — это хорошо. Его разум должен быть чист и точен. Крифф знает, сколько они потратят на обсуждение. Опять, поди, часов шесть. И нужно было помнить про крайне нехорошее предчувствие: оно редко Хакса подводило. *** Вооружившись планшетами и самолично проверив доступную информацию и новые разведданные, Хакс вышагивал к голо-залу, заранее приготовившись кусаться и огрызаться. И вообще, всячески отстаивать своё место под солнцем. В том, что именно сегодня коалиция из негласно объединившихся между собой нескольких генералов пойдёт на него, он не сомневался. Поэтому до его разума не сразу дошёл тот факт, что перед входом в зал стоит Рен. Собственной персоной. Конечно же, в полном облачении. — То, что они не направили уведомление мне, я сочту за прямое оскорбление, — раздалось из модулятора. С каким-то особо надменным отвращением. А потом уже обычным тоном: — Генерал? — Магистр, — вежливо пробормотал Хакс приветствие, сжимая датапады так, что они грозились вот-вот хрустнуть. Предсказать и заранее оценить, что и как будет предпринимать Рен, не представлялось возможным. С одной стороны, Рен обещал, что не будет лезть не в своё дело и мешать ему. С другой стороны, обещал поддержку, хотя бы временную. А это значит — прямые угрозы и конфликт. Ситхи по-другому дела не вели. Хакс отчаялся определиться, успокаивало ли его в какой-то мере присутствие Рена или же доводило до новых вершин паники и тревоги. Двери в зал раскрылись, там уже были дежурные техники и несколько офицеров «Господства» на всякий случай. Осталось пять минут. Хакс заметил, что кто-то всё же успел предусмотреть дополнительное место для рыцаря. Прямо по правую руку от него. Кто догадался? Крифф с ним, Рен всё равно будет расхаживать всё обсуждение вокруг стола, как нексу по клетке, всех беся и напрягая. — Что ты задумал? — очень тихо, не меняясь в лице и не глядя на Рена, обронил Хакс. — Ты хотел кайбер-кристаллы — ты получишь кайбер-кристаллы, — в тон ему невозмутимо ответил тот. — Это даже звучит как скандал. Пожалуйста, дай говорить мне. Я сам попробую разрешить это дело. — Разумеется. Замерцали голопроекторы, выхватывая из пустоты фигуры входящих в высшее командование. Замерцали считыватели перед Хаксом и Реном, точно так же выстраивая их бесплотные тела где-то в похожем зале в другом конце галактики. И если кто-то неприятно удивился, заметив мрачную фигуру Рена, то виду не подал. Все обменялись приветствиями, и — понеслась. Рен сидел рядом и выжидал. Хакс почти физически чувствовал исходящее от него напряжённое внимание и готовую в любой момент выплеснуться энергию. Было предложено несколько альтернативных вариантов, которыми предлагалось присвоить себе базу, разрабатывающую кайбер-кристаллы, но ни один из них Хаксу не нравился. Почти каждый из присутствующих был готов сорваться с места своей дислокации (или сорвать своего подчинённого), чтобы либо подписать торговое соглашение, либо устроить штурм. Либо и то, и другое. Было хорошо лишь одно — все были готовы пойти на конфликт интересов местных и Первого Ордена, разворошив осиное гнездо. Плохо было, что во всём этом для Хакса не отводилось совершенно никакой роли. Сиди на Дабраксе, ожидай «Финализатор». Словно после потери поддержки со стороны Сноука он как-то резко перестал быть главнокомандующим. К нему даже реже обращались, точно его мнение упало в цене. В нём зарождалась привычная злость, и было просто отлично, что голоизображение не способно передать, как он медленно, но верно, багровел. Когда на столе перед Реном сам собой завязался в узел крепкий металлический стилус, Хакс понял, что рыцарь вот-вот взорвётся сам, и потому дал ему мысленную отмашку: «Давай». Рен быстро ввернул какую-то общую фразу между двумя репликами и отвлёк на себя внимание. А потом осведомился, не хотят ли они выслушать его предложение. Попробовали бы они ему отказать. Кое-что из того, что предлагал Хакс, он перефразировал, кое-чего добавил своего. Хакс не имел ничего против, Рен будто подводил черту под обсуждением, взяв слово лишь ближе к концу, после всех. Не идеально, конечно, но… — Дредноутам и тяжёлым крейсерам нельзя покидать свои посты, это сразу заметят не только те, против кого вы на этих местах стоите, но и главные наши враги. Ведь нельзя исключать, что база может быть связана с Республикой или Сопротивлением. В таком случае, если станет известно о готовящейся операции, она запросит поддержки и окопается. Мы понесём большие потери, чем могли бы. В систему Гредиус должен отправиться небольшой, но хорошо оснащенный корабль, в котором не сразу признают наше судно. На центральной верфи как раз построен новый средний крейсер класса «Вторжение». Ему присвоено имя «Ультиматум». Сейчас проводятся заключительные тесты двигателя и ИИ. До выпуска в открытый космос — не более полутора недель. За это время разведчики прочешут систему и выяснят точно местоположение базы. Так как ресурсы будут ограничены, на борту должны будут находиться опытные военные и штурмовики. Размеры базы пока неизвестны, но её, вероятно, придётся зачищать наземно. Если под поверхностью залежи кайбер-кристаллов, палить по планете смерти подобно. Единственные свободные кадры, что обладают необходимыми навыками и опытом, — это оставшийся в строю экипаж «Финализатора», его командир и штурмовики. Пока звёздный разрушитель в ремонте, а прочие крупные штурмовые судна остаются на своих местах, никому не придёт в голову, что Первый Орден нацелился на систему Гредиус. И не догадается, кого именно туда направил. Никто не успеет предупредить базу, и никакого подкрепления у них не будет. Мирный способ разрешения тоже невозможен. Скорее всего, залежами завладел местный влиятельный клан, промышляющий контрабандой и работорговлей. А таких проще убить, чем договориться. От последней фразы мурашки по телу продрали даже у Хакса. Да, Рен имел в виду контрабандистов. Но тут и дурак сообразит, каким боком это фраза относилась к генералам, решившим вдруг побыть несговорчивыми. Однако Рен не мог дотянуться до них с такого расстояния не только чисто физически, но и Силой.  — На «Ультиматум» уже назначен экипаж и командный состав, — напомнил генерал Чейз. — Перед ним уже поставлена иная боевая задача. — Патрулирование границ Сельхеймского конгломерата? — со сдержанной усмешкой отозвался Хакс.  — Волнения начнутся минимум через полгода после смерти наследного принца, когда завершится траур. А он ещё вполне жив, несмотря на болезнь, — добавил Рен. — Тем более что командиром судна назначен ваш племянник, — быстро обронил Хакс. — Хотите сказать что-то ещё? — Рен не повысил голоса, но с лихвой добавил угрозы, пробившегося через модулятор. — Может, мне поднять отчёты и выяснить, почему финансирования, рассчитанного на два средних крейсера, хватило только на один? — Это… это недостоверная информация, — поджал сухие губы генерал Чейз. — Второй крейсер уже заложен и будет построен в срок. — Вот видите. И запасное место для племянника сразу нашлось, — отметил Хакс. — Я не поддерживаю это начинание, — проговорил командующий Инк-Сет, нахмурив брови. — Всё-таки на Гредиус должен отправиться крейсер, находящийся к этой системе ближе всего. Так будет экономичнее и быстрее. — За две недели клан перевезёт туда оборудование и запустит шахту. Лучше пусть они сделают грязную работу, а мы просто отобьём их установки, — предложил Хакс. — И всё равно нет смысла посылать туда новый корабль! — То есть моих аргументов вы не слышали? — заключил рыцарь Рен. — Печально. — Слишком много неуместных предосторожностей! Мы только потеряем время! Хакс почувствовал первый и деликатно от Инк-Сета отвернулся. От вида выпученных в удушье глаз, а также рук, безуспешно царапающих сипящее горло, его всегда слегка подташнивало. Это походило на какую-то сюрреалистичную пантомиму. А ещё человека после такого могло стошнить. О том, как Рен проделал этот фокус, Хакс предпочёл пока не задумываться. Когда хрипы, звучащие как страшные помехи по голосвязи, прекратились, Хакс повернулся и ответил едва переводящему дух, шокированному Инк-Сету: — Не кажется ли вам, что магистр Рен, как связанный с Силой, больше вашего понимает, какая предосторожность уместна, а какая — нет? Мы что, можем сейчас рисковать? Рисковать кайбер-кристаллами? А если Сопротивление решит вообще базу подорвать, чтоб она не досталась никому? Операция должна быть тайной. Это очевидно. Но и поспешными, необдуманными действиями тут ничего не решишь. Хакс знал, что большая часть членов командования была способна на уступки и не любила возглавлять выступления. Оставались лишь двое, на острие атаки. Именно из этих двоих нужно выбить согласие. Демонстрация силы была рассчитана именно на это. Генерал Чейз искоса посмотрел на своего соратника, пробно откашлялся, но вроде в точно таком же припадке биться не собирался. Все сидели как на иголках. Ещё бы. Если магистр Рен способен достать любого несогласного прямо отсюда, их шансы на протест резко падали. Им было страшно. А ещё страшнее им было наблюдать, что сидели они с Реном не по разные концы огромного стола, как обычно. О чём бы кто из генералов не договаривался за его спиной, это немного остудило их охоту. Когда бывшие непримиримые противники так явно объединяются… значит, они объединятся всерьёз и надолго. — Давайте проголосуем, — предложил Хакс. — Вариантов не так много. Переговоры как-то очень быстро подошли к своему логическому завершению. *** Только выхлебав два стакана воды подряд, Хакс чуть успокоился и разрешил себе поверить в то, что произошло. Техники и офицеры ушли, рядом с ним чёрной нечитаемой тенью возвышался только Рен. — Генерал Инк-Сет находился от нас на расстоянии в две звёздные системы. Как ты до него дотянулся? — задал Хакс мучивший его вопрос. — Там рядом находился третий рыцарь Рен. Дахо. Я попросил его помочь. Он всегда хорошо ко мне относился. Я просто подал сигнал в нужное время. Хакс замер, потом не удержался и хохотнул. — Да ты шулер. Мелкий мошенник! — Рад, что тебе понравилось. Два дня провёл в финансовых сводках и личных делах — думал, откинусь. — Почувствуй себя мной… Но я правда оценил. — Не думаю, что существует вариант оптимальнее, чем тот, что был принят. — Ожидание на самом деле оправдано? Не выйдет боком? — Нет. Я не чувствую возмущений в Силе относительно этого. Хозяева, скорее всего, безмятежно начали монтаж установок и помещений. Не стоит им мешать. — Ладно, — понадеялся Хакс. — Если ты так говоришь. — Я плохо вижу только события, в которых непосредственно замешаны джедаи. — Я давно об этом догадался. Ну, теперь полторы недели на Дабраксе ему точно не придётся расслабляться. Будет в поте лица повышать квалификацию на симуляторах, осваивая особенности новой модели крейсера. И шпынять остальных, чтоб тоже изучали. — Есть минутка? Можешь снять шлем? — попросил генерал. Рен кивнул и расстегнул крепления. Поймав его взгляд, Хакс вполголоса попросил: — Скажи мне, чего ты хочешь. Лично ты. — Услуга за услугу? Хакс, ты не должен расплачиваться, — запротестовал тот. — Я тоже полечу в систему Гредиус. — Я всё равно бы… сделал сегодня вечером то, чего хочу сам. Поэтому я подумал, что честнее хотя бы один раз узнать о твоих желаниях. — Моих желаниях… — после паузы повторил Рен, словно колебался. — Из всего того, что возможно в этом месте… Плеть. Хакс медленно моргнул, со смесью удивления и замешательства анализируя предложение. В день, когда Рен перестанет взрывать его мозг, звезды погаснут. Плеть. Сразу после шлепков. А будь его воля, он бы применил её в первый же раз?! Сумасшедший. Кайло внимательно следил, как эмоция сменяет эмоцию на лице генерала, пытаясь угадать ответ. Наконец, Хакс произнёс, серьёзно глядя ему в глаза: — Это очень больно. — Я знаю. — Ты будешь кричать и даже, скорее всего, плакать. При мне. К тому же нас могут услышать. — Я не издам ни звука. — А вот этого фанатизма не надо. Всего лишь не кричи. Сможешь? — Бывало и хуже. — Инструмент, я так понимаю, у тебя есть? — Да. — Даже гадать не хочу, откуда он у тебя… Сколько раз мне ударить? — Я не знаю. — Да, точно… Ты же «никогда и ничего»… Тогда мне придётся определять по твоему состоянию, — Хакс вздохнул. — Пусть. Его печаль передалась и Рену. — Я не отказываюсь, нет, ведь обещал же… — продолжил Хакс. — Но должен предупредить, что мне не нравится эта идея. Я не смогу обеспечить тебе так называемой «обратной фазы». Облегчить твою боль после. Обычно для этого используются наркотики. А тебе ведь нужнее всего именно та часть, где тебя жалеют? Обласкивают после того, что тебе довелось испытать? Это жесткое испытание и реальная, заслуженная награда за него. Это наказание и следующее за ним прощение? Хакс даже не спрашивал. Он по глазам его видел, что каждым своим словом попадал в точку. Словно в гнездо молодых аклаев тыкал. Рен вспыхнул сразу же, оскалился по-звериному, зарычал: — Не стоит анализировать, как я справляюсь со своими демонами! Хакс потянулся и схватил его пальцы своими, несильно сжал. Успел, прежде чем Кайло разозлился достаточно, чтобы в праведном гневе перехватить его горло. Или разрубить пополам. Прикосновение сработало. Из Рена будто воздух выпустили, как из шарика. Не кинется. — Я не имел в виду дурного, — ничуть не дрогнув и не испугавшись, пояснил Хакс. Руку Рена он отпускать не собирался. — В этом все люди похожи, ничего стыдного или особенного. Поверь, я не раз такое видел. И похуже — тоже. Я наблюдал панические атаки в ассортименте, я видел, как бойцы сходят с ума прямо во время атаки или наступления, и никакая подготовка их не спасает. А после — постравмат размером с планету. Ты не один такой. А может дело в том, что Хакс не прокомментировал свои догадки личными мыслями по этому поводу? Печалился, вспоминая тех, других. Всех разом. Не насмехался и не упрекал, никак вообще не оценивал. Он сам не знал, почему не попытался ужалить. Потому что для него это не было чем-то из ряда вон выходящим? Достаточное ли основание? Впрочем, даже его правда резала Кайло не хуже ножа: он закусывал губу и почти безуспешно пытался вернуть безразличное выражение. — Просто… — продолжил Хакс. — Если я пойму, что именно ты чувствуешь в каждый момент времени, то смогу доставить тебе больше удовольствия. Поэтому и проанализировал. Если ты готов к плети, это — невразумительные мелочи. — Тебе будет приятно проделывать это надо мной? — наконец, сказал хоть что-то Рен. — Всё зависит от твоей реакции. — Дня три назад, помнится, ты хотел меня убить. — Сейчас это не в моих интересах. Теперь ты не пытаешься столкнуть меня вниз. Не скрываясь, защитил мои интересы на совете. Это все видели, и это было неожиданно. Именно поэтому они не смогли устоять. — Ты ведь это начал. Скатил первый, самый маленький камешек. — Что? — непонимающе хмурится Хакс. — Что я начал? — Я ударил тебя на Крэйте. А ты спросил, не нужен ли мне медицинский дроид, только потому, что я выглядел слишком подавлено. А потом заявил, что я не виноват в их смерти, что это всё чёртова война, и по-иному быть и не могло. Хакс прикрыл лицо ладонью. Вот не зря его тогда удивила эта несоразмерная благодарность в ответ. — Ты не почувствовал, что я был неискренен? — Ты был искренен. Иначе бы ты… просто промолчал. Хакс поднял взгляд: — Тебя что, никогда в жизни никто не утешал, что ли? Пауза была длинной. Рен думал, поудобнее перехватив его руку, в ужасно интимном и доверчивом жесте перебирая его пальцы. Решившись, сглотнул и произнёс, глядя в сторону: — Иногда человек вынужден полагаться только на самого себя. Когда одним нет до тебя дела, другие видят в тебе только чудовище, а иные только требуют и требуют… искать у кого-то утешения — это то, что тебя сломает. Кто-то начнёт тебя жалеть, ты начнёшь зеркально жалеть себя… И всё. Ни одного жизненного испытания ты больше не пройдёшь. Так что ты меня не утешал. Ты сказал о том, как всё выглядит со стороны. Хакс невесело хмыкнул. — Мне даже нравится наблюдать, как ты снова обманываешь сам себя. Ты отказываешься от того, что тебе нужнее всего на свете. Это занятное и одновременно грустное зрелище. Ты ведь в курсе, что нереализованные желания в больном мозгу мутируют в неврозы? А вот на это у Кайло было чем уколоть: — И какой же мутировал в тебе в эту страсть к власти и разрушению? — Самооценка, что ниже некуда, Рен. Мне всё время приходится доказывать себе, что я достоин того, что имею, и не хуже остальных. А во многом даже лучше, — ответил Хакс безэмоционально, твёрдо, будто озвучивая очевидное. — У меня отлично получается делать хорошую мину при плохой игре, верно? — Просто превосходно, — губы Кайло трогает бледная улыбка. — Потому что ты самый самоуверенный человек, которого я знаю. *** — Очень хорошая плетка. Мне доводилось работать с такими. — Прекрасно. — Если она у тебя есть, значит, ты точно планировал её использовать. Интересно, с кем же? — Чувство собственничества, — мгновенно диагностировал Рен. Хакс недовольно фыркнул и оставил тему. Расправил плеть, сжал в кулаке, вытянул вперёд вторую руку. Примерился и хлестанул по ней, не нежничая. Скривился, без звука открыл и закрыл рот, хотя очень хотелось зашипеть или выматериться. На предплечье медленно проявлялся красноватый след, переходящий на запястье. — Мне нужно понять, как рассчитать силу, — пояснил он обеспокоившемуся Рену. — Спина не самая чувствительная часть тела, но всё равно. Я не должен распороть тебе кожу. — Незачем осторожничать, — отрезал тот. — Ты мог бы догадаться, что я не теряю сознание даже от очень сильной боли. — О да. Я помню «Старкиллер». Но я не пытать тебя пришёл. Рен всё-таки подошёл к нему, зацепил запястье раненой руки и поднял её на уровень груди, придерживая на раскрытых ладонях, словно она какой-то церемониальный клинок. Ужасно пафосно и старомодно. И чрезвычайно интимно. Хакс понимал, что сейчас произойдёт, и настойчиво уговаривал себя отказаться. Безуспешно уговаривал. Потому что ещё более невыносимо хотелось увидеть, как Кайло будет это делать. Наглядевшись, Рен схватил его за неповреждённую часть кисти и свободной ладонью накрыл начало красного следа. Лицо его было сосредоточено, губы напряжены, взгляд впился в повреждённое место. И снова это неземное — мята и летнее солнце, поселившееся на время у него под кожей. Хакс дышал полной грудью и плавился. И это чувство распространялось не только на ограниченный участок, а текло через весь организм, циркулировало. Переполняло энергией, от которой едва ли не хотелось кричать. Чётко соображать получалось плохо. К тому моменту, как Рен добрался до локтя и устранил последние проявления, у Хакса уже кружилась голова. — Зачем ты это делаешь? — прошептал он, словно у него кончились не физические, а именно моральные силы поддерживать полную громкость. — И я не только об этом инциденте. Кажется, ты исправил во мне даже то, что не смогли бы обнаружить и вылечить медицинские станции. — Хм. — После той ночи, когда ты мне отсосал, у меня даже извечные круги под глазами прошли, с которыми я сроднился. — Не знал. И, судя по его озадаченному лицу, действительно не знал. Он немного неуверенно выпустил его руку. — Ты случайно не пробираешься ночью в мою постель, пока я сплю, как убитый? — подозрительно прищурился Хакс. — Прижимаешься там и совершаешь эти свои ситхские штучки? — Нет конечно же, — Кайло искренне возмутился такому обвинению. — Я не ребёнок, чтобы спать с кем-то в одной кровати. Из-за его последней, весьма странной фразы Хакс вообще забыл, в чём его подозревал. Но никак не прокомментировал. Запомнил. Желать быть с кем-то — детские штучки, которые следует презирать? Рен опустил темнеющий взгляд на плеть в его руке. Неплохая у него выносливость. Ему и так два вечера подряд доставалось, плюс он только что залечил его предплечье. Мимоходом, не соображая, что это далеко не незначительное происшествие. Сколько ещё человек в галактике способны на подобное? Возможно, что только он один. Его собственной жизненной энергии хватало на двоих. Сноук перестал тянуть из него жилы, и она начала хлестать из него неудержимым потоком. Не утонуть бы в этом некому рыжему генералу. — Сидеть тебе уже не больно? — осведомился Хакс. Кажется, интересоваться его состоянием перед очередным контактом входит в привычку. — Есть обезболивающие мази. И вообще, я могу терпеть и успешно не подавать виду. — То есть ты использовал мазь? — Нет. — И как же тебе удалось не возбуждаться каждый раз от такого ощущения? — Никак, — безыскусно ответил Рен. Низ живота Хакса мгновенно свело от резко прилившей туда крови, стоило ему это представить. Неужели на самом совете командования он…? Постоянно или периодически? Вопросы, который он никогда не задаст, теснились в мозгу. И как так вышло, что рядом с Реном заиметь стояк стало делом считанных секунд? — Ты в любой момент можешь остановиться, — зачем-то напомнил Хакс. — Я не остановлюсь, — уверенно и совершенно спокойно ответил Рен. — Не могу понять: маска — то, какой ты тогда, или какой ты сейчас? — А ты, Хакс? — Спровоцируй меня, — безапелляционно потребовал он вместо никому не нужного ответа. — Ты второй после меня, — не раздумывая, проговорил Кайло и расплылся в улыбке. Когда Хакс почти машинально залепил ему пощёчину, то догадался, что улыбался тот вовсе не фразе. А потому что сразу почувствовал, до какой степени она здорово подействует на него. Крайне эффективно. — Что ж. Игра началась, щеночек, — припечатал Хакс, бесцеремонно толкая его в грудь. — Раздевайся. А потом разденешь меня. Он должен довести его до такого состояния, в котором тот был бы готов принять боль. Ни в коем случае не начинать сразу. Хакс отложил плеть. Рен без лишних слов разделся. Его член был уже слегка возбуждён. Набух от крови, но ещё не встал. Мда, сегодня Хакс проиграл в состязании на выдержку. Кайло подошёл и принялся расстёгивать его китель и рубашку. Пока его взгляд был направлен на собственные пальцы, сражающиеся с тугими пуговицами и кнопками, Хакс неотрывно смотрел на его опущенные ресницы, губы, упрямые завитки волос на шее. Рен присел, чтобы стянуть с него одежду ниже пояса, да так и остался там, без смущения усевшись на полу. Ждал следующей команды. Видел, что у Хакса стоит — крепко и определённо. И Кайло до сих пор не было страшно. Возможно, с каждым разом придётся оказывать на него всё большее давление, чтобы выбить из зоны комфорта. — Встань на колени и подрочи себе. Так, как ты обычно это делаешь. Рен медленно принял позу, и в его глазах, наконец, появилось это — мутная пелена напряжённого подчинения и возбуждения. Он обхватил ствол и неторопливо начал ласкать его. С оттяжкой, от самого низа до самого верха. Хакс подошёл и поставил ступню на его плечо, чуть наклонившись вперёд и не прекращая наблюдать. Рен прикусил изнутри щёку. Скулы его вспыхнули. — Ты любишь, когда за тебя решают. Полагаешь, будто это способно уберечь тебя от ошибки. А на самом деле это приводит к ещё более ужасающим просчётам и катастрофам. Что, тебе уже больно? Молчишь? Щеночек умеет лишь гавкать? Кайло не ответил ему. — Потому что все те, кто приказывали тебе до этого, были второсортным дерьмом. А я — не дерьмо, — утробно прорычал Хакс, наклоняясь к нему ещё ниже. — Они вешали ответственность за свои глупые приказы на тебя. Я же всегда беру ответственность за свои решения на себя. Всегда. Когда он, коснувшись подбородка, поднял лицо Рена, то с усмешкой увидел на нём именно то, чего хотел. Рен слушал его. Он всем вниманием был в нём. Это был нерассуждающий взгляд щенка, готового слепо сделать всё, что угодно. Не пассивность кролика перед удавом, а затаённое обожание и доверие. Хакс стёр линии всех психических защит подчистую. — Прекрати дрочить. Оближи меня. Стоящий горизонтально член Хакса был совсем близко от его лица. Рен потянулся и сразу, без предупреждения, захватил губами головку. Схватившись за его волосы, Хакс подавил стон и едва устоял на ногах. Кайло взял на всю длину и сглотнул. Хакс почувствовал, как каюта вокруг него неудержимо поплыла. Уже через минуту он отстранил Рена, потому что чуть позже ему бы уже не захотелось его останавливать. Убрал ногу с плеча. — Хватит. Подай плётку. Тот встал, взял её и протянул ему. Хакс отметил, что Рен не воспользовался Силой, что было бы наиболее практично в данных обстоятельствах. Значит, он налагает полный запрет на её использование? По крайней мере, сейчас, в разгар игры? Он помнил, что Рен незаметно воспользовался ей вчера, чтобы притянуть полотенце, когда игра подошла к концу, но это ещё не было озвучено. Хакс принял плеть. — Тебе нравится, когда я мучаю тебя? — Да. — Хочешь, чтобы я отхлестал тебя этим? — О да. — Проси. — Пожалуйста. Простое слово. Если бы не тон. Если бы не выражение лица. Хакс думал, что сильнее у него встать не может. Но встало. Яйца напряглись и поджались на волне возбуждения, пронесшегося по нему, как цунами. — Пожалуйста… Мне это нужно. Хакс поднял плеть, коснулся рукояткой подбородка Кайло. Тот замолчал и приподнял его, повинуясь движению. Плеть переместилась в ямку между ключицами, спустилась между грудных мышц и вдоль середины живота. Коснулась возбуждённого члена. Хакс, всё это время лениво следящий за её дразнящими перемещениями, резко поднял взгляд на лицо Кайло. Там — густая смесь желания и какой-то особой разновидности страха, присущей только подобным играм. — На кровать. Спиной вверх. Когда Рен отвернулся, Хакс на излёте хлопнул его по боку кожаными лентами на конце плети. Это не было больно. Он просто дал ему её почувствовать, причём в неожиданный момент. Кайло предсказуемо дёрнулся, но не остановился и расположился, как ему велели. Хакс проследовал за ним. Забрался, опёршись коленями по обе стороны от его бёдер. Ему очень понравился вид своего члена на фоне его ягодиц. Кажется, он теперь знал, куда его денет. — Пожалуйста… Хакс, — снова взмолился Рен. Он медленно провёл плетью по позвоночнику. Хлестанул почти без замаха. Ленты лишь немного обожгли кожу. Рен ахнул и заворочался, но вовсе не от боли. Хакс оседлал его бёдра, придавил всем весом. Он раздвинул ягодицы и пристроил между ними член. Там было изумительно жарко, но чтобы скользить там членом, необходима была смазка, а он о ней не подумал. Ему вообще только что в голову это пришло. В каюте был лишь один предмет, на неё похожий — это универсальный крем в шкафчике в освежителе, крохотный тюбик. Встать и идти за ним прямо сейчас было неправильно. — Слышишь, о чём я думаю? — отрывисто спросил Хакс. — Да, — выдохнул Кайло. До того, как тот автоматически успел попросить «ещё», Хакс уже замахнулся и ударил сильнее, чем в первый раз. Захлебнувшийся стон или даже что-то похожее на задушенный крик. От неожиданности. Вряд ли Рен больше такое себе позволит, он скорее сгрызёт подушку, в которую вцепился и уткнулся лицом. — Так выполняй. Я не собираюсь трахать тебя в задницу, если тебя это беспокоит, — холодно уведомил Хакс. — Я не… против, — глухо донеслось из подушки. Свистнула плеть. Опустилась. Хакса подкинуло вверх, но он был к этому готов. — Вот же непослушный щенок! — прошипел он. На дышащей, движущейся, мускулистой спине проступали прекрасные, болезненные узоры. Стукнула в паз дверь сан.блока. Хакс успел краем глаза заметить, как тюбик приземлился на покрывало рядом с его коленом. Он схватил его и тут же выдавил половину в ложбинку между ягодиц. Размазывал он его уже членом, двигая бёдрами. Но не ожидал, что Рен под ним простонет что-то и подастся навстречу. Не сказать, что это ему не понравилось… Хакс, скрипя мозгами, пытался примерить это к уже существующим правилам игры. — Оказывается, у кого-то задница всё-таки похотливая, как я и говорил раньше. Но моего члена ты не получишь. Даже не старайся, — наконец, внёс ясность он. Хакс раскрутил в руке плеть, играясь, и хлестанул на максимум из тех усилий, что разрешил себе применить. Вой в подушку, сильное тело под ним снова изогнулось, член сладко скользнул между напрягшихся ягодиц. В вопле было именно то, что нужно. Острота, боль, возбуждение. Невинность. Вряд ли Рен мог что-то поделать с собой и своими реакциями. Хакс размахнулся и ударил. Скользнул ладонью по выступающей косточке таза под тело, дотронулся кончиками пальцев до влажного, твёрдого члена. — Как это мило… Наклонившись так, Хакс услышал его громкое, сбившееся дыхание. Это заводило. Теперь — серия из трёх. Белых участков кожи на спине становилось всё меньше. Кое-где продольные следы пересекались, накладывались друг на друга, делая алое ярче. — Ты — холст, раскрашенный красным. Это красиво. Жаль, ты не можешь этого увидеть. Хакс проводил по его торсу, по бокам, толкаясь вперёд бедрами и проезжая членом между ягодиц, дразня сфинктер и всю эрогенную зону рядом. Рен подавался ему навстречу, прогибаясь в пояснице и приподнимая таз. Сильный же он. Вместе с Хаксом ведь поднимает. И трётся членом о простыню. Пять ударов с промежутком в пять секунд. И ещё три, протяжных и невыносимых. Хакс знает, что примерно сейчас Рен дотянут, доведён до той грани нервного напряжения, за которой скоро отрубится всё сознательное. Боль заполнила его всего. Едва слышные, долгие стоны не утихали ни на минуту, Хакс ощущал под собой мышечную дрожь, похожую на вибрацию дождя, падающего на металлический лист. Рен всё ещё был болезненно возбуждён. Хакс дразнил ставший податливым сфинктер и умолял себя не хотеть большего. Это было восхитительно, приятно, сексуально, но недостаточно. Плеть не останавливалась надолго. Хакс подкреплял её жгучими, кровавыми поцелуями подвижки своего члена, изредка опускал руку, чтобы погладить пенис Кайло, неразрывно соединяя наслаждение и дикую боль. Точно отмеряя одно и второе. Соблюдая баланс, который он чувствовал как никто другой. Сколько уже было ударов? Вспухшие от крови следы вот-вот грозились прорваться и излиться на кожу багровым водопадом. — Эта боль для тебя как благословение, правда? Разве ты не заслужил её? Всмотрись в неё, как в бездонный омут, в котором больше нет твоего отражения. И Рен смотрел. Определённо смотрел, подвывая, как несмазанный механизм. Всё время двигаясь под ним, гибко или же рвано ёрзая неприрученным зверем. В какой момент что-то пошло не так? Рен перестал отвечать на его запросы, хоть как-то реагировать на фразы. Только бормотал что-то невнятное. Ему было адски больно, Хакс отлично это знал, но возбуждение схватило Кайло в не менее крепкие объятия, от которых нельзя было избавиться, пока существовала боль. Это сбоила сама химия организма. Противоположные полюса смешивались, путались. И те чувства, что стояли за каждым физическим ощущением, перепутались тоже. Полотно спины опухло, и глаза Хакса отказывались различать, на самом деле ли потекла кровь, или это так окрасилась изнутри белая кожа. Рёбра быстро двигались под ним. Загнанно. Хакс тоже ничего не мог с собой поделать — его тело было наполнено желанием до самых краёв. Волны эйфории подхватывали его, вызывая ощущение натурального парения. Он накрыл рукой ложбинку, где активно двигался его член, пытаясь чуть сжать ягодицы между собой, увеличить площадь соприкосновения. Принялся толкаться агрессивно и быстро, резко выдыхая через нос. Вторую руку он сомкнул на пенисе Кайло. Двигать ей в такт он не мог, но Рен сам дёргался с таким остервенением, громко всхлипывая, что ему почти не приходилось прилагать усилий. Хакс задержал дыхание и сдавленно застонал. В яйцах словно вспыхнула сверхновая, пронзившая его своими лучами насквозь. Сперма брызнула на исполосованную плёткой спину. Несколько секунд спустя Рен кончил в его ладонь, и закричал, спрятав лицо в подушку, заглушая ужасающий, отчаянный вой. Хакс почувствовал, как внутренности стремительно превращаются в лёд. Что больше было в этом крике, как и в ощущении оргазма — боли или страсти? Такое ощущение, что вместо удовольствия он принёс ему что-то поистине жуткое, невыносимое. Кошмар, смешанный с противоестественным наслаждением, перевыработкой блокаторов боли. Как будто бы их действие магически могло распространиться на душу. Как будто удовольствие способно или когда-то было способно стереть это всё. Удалить, как пятновыводитель. Он перегнул палку? Слишком близко подвёл к пределу? Какую неизвестную ему границу он перешёл? Но Рен не тронул его, видя одних лишь своих демонов. Оставшись с ними? Хакс вспомнил ту ночь, когда ситху снился кошмар. Его сознание отчаянно блокировало что-то конкретное. А сейчас, погружённый в транс… он ничего заблокировать не смог бы, даже если б захотел. Хакс слез с него, сел на постели рядом. — Щеночку больно? Но щеночек сам виноват. Он был глуп, неосторожен и не послушался советов Хакса, — и он не добавил в это ни капли издёвки. Как он мог на полном серьёзе обратиться к нему «щеночек»? Но обратился. Может, он сейчас был тоже слегка не в себе. Он подсунул руки под плечи Рена, понуждая сесть, отобрал вымоченную едва ли не насквозь подушку. — Рен? — позвал он. Глаза того были красные, из носа моментально потекло снова. Он поднял взгляд, и у Хакса упало сердце. Этот умоляющий взгляд просто нельзя было вынести. Он был как побитый щенок. Его одновременно хотелось приласкать и окончательно добить, замучив до смерти. Он выворачивался при нём наизнанку, являя ранимое и чувственное нутро. Слепленное из уязвимости и чувства всепоглощающей вины. Из растерзанной невинности и полного непонимания, что ему делать с этим всем. Рот Рена страдальчески изогнулся, он подался вперёд и ткнулся головой в его плечо в безумно беззащитном жесте, опустив плечи. А потом коснулся его шеи губами в мокром, дрожащем поцелуе. Игра зашла настолько далеко, насколько могла. Хакс не знал, о чем конкретно думал Кайло в эти моменты. Что пытался вытравить из себя. Но догадывался: практически всю свою жизнь. У него истерика. Господи, Рен… Хакс зажмурился. Руки Рена скользнули по его бёдрам и талии, но Хакс не узнал его прикосновений: робкие, ищущие, беспорядочные. Кайло прижался к нему настолько близко, насколько это было возможно в их положении, вцепился в его плечи в странном объятии. Он снова потёрся об его шею, покрыл россыпью поцелуев. Хакс почувствовал дорожки слёз. Рен дышал, сглатывая их, через раз, нервно и абсолютно безнадёжно. Он ластился к нему, как сумасшедший. Хакс аккуратно опустил руку ему на поясницу, наплевав на то, что вляпался в собственную сперму. Вторую он положил на его затылок, прижал беспокойную голову к себе. Он обнял его, заставляя, наконец, остановиться и забыть об этих душераздирающих попытках. Попытках добыть ответную ласку. Рен глухо взвыл. — И что мне делать с таким нелепым покалеченным щеночком? — прошептал Хакс, уставившись в противоположную стену. — Тише, тише. Всё будет не так, как обычно. На этот раз здесь есть тот, кто возьмёт ответственность на себя и справится с любыми последствиями. Это то, что Хакс умел делать профессионально, практически не приходя в сознание. Справляться. За себя. За кого-то. Всё его плечо — в соплях и слюнях, но ему почему-то не было противно. — Уже всё закончилось. Я покрою следы заживляющей мазью, боль пройдёт очень быстро. То был почти наркотик. Он распотрошил чужого медицинского дроида в нарушение всех инструкций и запретов, и ничуть об этом не сожалел. Отодрать от себя Рена было сложно. Он категорически отказывался разрывать контакт. Применять силу было нельзя, но Хаксу надо было встать, чтобы принести всё нужное и обработать раны. — Я возьму медикаменты и вернусь. Они в сан.блоке. Пожалуйста, Рен. Он почувствовал, как тот отрицательно помотал головой, так и не подняв её. — Я не хочу приказывать, — признался Хакс. — Мне потребуется менее десяти секунд, щеночек. Рен медленно, пересиливая себя, разжал объятия. Хакс внимательно посмотрел ему в лицо, погладил по нижней челюсти, стёр большим пальцем добежавшую до низа слезу. Помыслить невозможно, чтобы он сразу сорвался за мазью, так и оставив его тут. Рен прикрыл веки, чуть повернулся и поцеловал его ладонь. Уж лучше бы Кайло провернул под его рёбрами нож, и то было бы милосерднее. — Десять секунд, — вновь предупредил Хакс. Вернулся он, естественно, гораздо быстрее. В глазах Рена даже не прибавилось ещё больше отчаяния вдобавок к существующему. Хакс сел на прежнее место, дал ему полотенце. — На, высморкайся и сотри слюни. И повернись ко мне спиной. Будет больно, но потерпи. Сможешь? Кайло кивнул, пронзив его тоскливым взглядом, и всё-таки развернулся. Вблизи это выглядело кошмарно. Тут даже места выбирать не надо было — просто покрыть всё ровным слоем. Хакс стёр сперму с его поясницы. Достал кисть из комплекта, открыл контейнер с мазью, зачерпнул. Кайло всё ещё периодически крупно вздрагивал и всхлипывал. И вовсе не от того, как адски горели чудовищно набухшие полосы. Всё такое алое и беспорядочное, словно из его спины выдернули что-то важное давным-давно, оставив сплошные шрамы. Хакс сглотнул: — Я начинаю. Ты же выдержишь это, щеночек? Боль пройдёт, обещаю. Услышанный звук, скорее всего, являлся подтверждением. Он опустил холодную кисть на израненную кожу, решив пойти сверху вниз. Рен глубоко дышал, справляясь с болью. Хакс старался покрыть все участки как можно быстрее. Затем нанёс пуховкой защитный мелкодисперсный слой, чтобы мазь закрепилась, не была липкой и не смазалась. — Ну что, уже получше? Заживёт быстро-быстро, ты и не заметишь. Теперь повернись ко мне. Кайло послушался. Кажется, ему и правда уже было несколько полегче. Хакс втёр кисточкой мазь во все пожелтевшие потёртости от верёвок, включая те, что расположились на запястьях. Нанёс даже на побледневший синяк на скуле. — Зачем мы не сделали остановки, чтоб всё это зажило? — с горечью вопрошал он. — Зачем торопился? Тебя всего в этой мази искупать можно. — Хакс… Судя по голосу, у Кайло вообще не осталось сил. Он поморщился, на глазах снова вспухли слёзы. — За что ты себя так? — едва слышно прошептал Хакс. — Неужели это столь необходимо? — Да. — Это ужасно. Хакс самому себе не хотел признаваться, до какой степени происходящее его пугало. Он лёг на взбаламученную кровать, утянув за собой Рена, погасил свет. Уложил его на бок, дал прижаться к себе всем телом, разместить голову у себя на груди и частично на плече. Рука Рена — на его животе, как перерубленная лапка маленького зверька, попавшего в капкан. Хакс обнял его одной рукой за плечи, надеясь, что прикосновения к спине уже не настолько болезненные. — Щеночку уже спокойнее? Ты должен попробовать заснуть. Проснёшься, а лекарство уже подействовало… И всё плохое прошло, будто и не случалось вовсе. Рен отчаянно хотел поверить в то, что происходит, и в то, что он говорит. В его игру. В его неправду. Больше всего на свете. Это было неправильно и гораздо больнее, чем хлёсткие, протяжные удары. — Щеночек не должен унывать. Сделанного не воротишь. Но ты ведь отомстил, верно? За то, за что действительно хотел. Теперь осталась лишь вина, после боли — на самом донышке. Ты никогда не сможешь от неё излечиться. Никогда не придёшь в себя. Что ты с ней сделаешь, во что переплавишь, чтобы не сойти с ума, одни боги знают… Возможно, я — следующий, кого ты предашь. Кайло лишь дышал ему в шею, прижимался мокрым лицом. Слёзы потекли безостановочно и неконтролируемо. Он очень старался снова не начать тихо подвывать. Во тьме каюта казалась бесконечным продолжением негостеприимного космоса. Хакс прошептал, прижимая Кайло к себе: — Сноук всё же доломал тебя. Доломал прекрасный цветок.