Тот, кто держит мою плеть

*** Кажется, Кайло решил в принципе теперь не уходить в свой номер. Когда Хакс вернулся с занятий, вполне довольный результатами предварительных полётных тестов персонала, рыцарь по-хозяйски выплыл из его ванной, высушивая полотенцем влажные волосы. Как у себя дома. На вопрос «ты как открыл», Рен изобразил кистью неопределённый жест. Не удовлетворённый ответом, Хакс нагло пошарился в карманах валяющихся на кровати брюк и выудил премиум-пропуск. — В любое помещение отеля, значит? — наполняясь завистью, прищурился Хакс. — Угум. — Это мой халат, — продолжал наступать он. — Хорошо, — и лёгким движением плеч сбросил его на пол. Под ним, естественно, было только нагое тело. Хакс позеленел. То ли от злости, то ли от возникшего вида. Подбежал, схватил халат и демонстративно зашёл в ванную, хлопнув дверью. Постояв как следует под душем и успокоившись, определил, что во всём виновата смоделированная сессия полётной аварии. Всё равно на это тратятся недюжинные нервы и силы. А на Рене срываться было привычнее всего. Сам ситх предпочитал отыгрываться на беззащитной технике или снарядах. Интересно, он всё это время провёл в зале, не только с дроидами, но и с тренажёрами? Судя по тому, что до душа Рен добрался только сейчас, ответ утвердительный. Долго. А когда у него дефицит энергии, он предпочитает медитировать… Видимо, не один Митака орал, как сумасшедший, «гравитация, гравитация!» Хакс обнаружил Кайло на балконе, там же, где и футляр с сигаретами. День выдался светлый и облачный, чуть холоднее обычного. Лёгкий ветер окончательно досушил волосы у них обоих. Он чувствовал, что Рен очень хотел сказать что-то про огненный цвет его встрёпанной причёски, но разумно смолчал. Хакс щёлкнул по кончику сигареты, чтоб она затлела, и вдохнул дым, убеждая себя, что одной будет более чем достаточно. Иначе он привыкнет к дозе и в космосе загнётся. — До каких пределов простираются твои умения? — поинтересовался он, краем глаза рассматривая родинки на реновой коже, не скрытой майкой. — Не относительно перцепции, а касательно взаимодействия с обычной материей. Например, ты можешь запустить вот этот спидер и удержать его на месте? На самой нижней скорости, естественно. Рен пожал плечами, скользнув взглядом по жёлтому корпусу, покоящемуся на смежной с балконом площадке. — Никогда не пробовал. Не думаю, что это будет просто. — В чём загвоздка? — Объект одновременно подвижный и массивный. — Но если не получится, ты всегда успеешь отключить его до того, как он во что-то врежется, верно? — В принципе да, — поразмыслив, ответил Рен. Сигарета оказалась какая-то противная. Зря он оставил пачку на улице на целую ночь. Хакс затушил её поскорее и выдохнул остатки дыма из лёгких. — Ты определённо хочешь, чтоб я попробовал, — уведомил Кайло, снова без спроса затронув его мысли. Иногда это было удобно. — Однако ты и крайне высокий риск порчи казённого имущества? Я сплю? — Во мне воскрес исследователь. — А если я его случайно расколочу? — не отступил тот. — Скажем — неисправность. Сам завёлся, сам поехал, сам врезался. Диагностика именно это и покажет. Рен посмотрел на него едва ли не с открытым ртом. Да, он умел врать, когда надо, да, он просто отличный врун. — Давай, попытайся, — подначил Хакс, легонько пнув его по лодыжке. — В качестве контрибуции за утреннее. Кайло состроил рожу «сам попросил, сам будешь виноват» и перевёл взгляд на спидер. Репульсорный двигатель запустился, приподняв машину над площадкой, затем она смешно толкнулась вперёд и словно увязла в чем-то невидимом, едва слышно пыхтя от старания и чуть покачиваясь с борта на борт. Рен улыбнулся. — Судя по всему, это было несложно, — отметил Хакс. — А вообще, у этого аэроспидера восемь скоростей. — Ты хочешь проверить, до какой я смогу дойти, — определил Кайло и прищурился: — Однако… это не всё, что ты задумал. — Не лезь, куда не просят, — отрезал тот. — Лучше сосредоточься на подопытном механизме. — Ладно. Тебе это, по крайней мере, нравится. «С каких это пор ты делаешь то, что нравится мне? И считаешь это достаточным аргументом для делания?» — подумал Хакс, но виду не подал. — Вторая, — озвучил Кайло. Пальцы его автоматически вцепились в перила. Выждал несколько минут, прислушиваясь к ощущениям. — Теперь третья. С каждым последующим уровнем ему приходилось концентрироваться всё сильнее и привыкать чуть подольше. У Хакса возникло совершенно неуместное сравнение со скользкими пальцами, которые постепенно растягивают сфинктер. — Пятая, — нахмурился Кайло. Спидер качался и буксовал, отчаянно пытаясь вырваться. — Дальше не пойду. Разумный максимум. Выше наступят те границы Силы, которые я не хотел бы переходить. Это может быть опасно. Это что-то вроде экстренных усилий в случае боевой опасности. Сила может решить, что легче сжать спидер, как банку, чтоб он замер. — Не поверил бы, если бы сам не увидел, — пробормотал слегка ошеломлённый результатами Хакс, пытаясь в уме домножить скорость на массу, чтоб потом вычислить необходимую для удержания силу. В единицу времени — это будет уже энергия. Рен отпустил несчастный спидер. Двигатель затих. — А на какой скорости ты сможешь удерживать его примерно от часа до двух? — Хакс закусил губу, надеясь, что ситх придерживается обещания и не читает его намерения. — Параллельно занимаясь чем-нибудь не сильно сложным. — Это тебе не игрушки! — возмутился тот, отцепляясь от перил и встряхивая сведённую кисть. — Тогда это тренировка Силы? — с усмешкой, которая всё же прорвалась, предположил Хакс. — Чем не она? Рен задумался, уставившись куда-то поверх его макушки, и в итоге произнёс: — В этом есть определённая логика. В принципе, ты прав. — Тогда?.. — Нет, сперва скажи, о чём ты думаешь, — заупрямился он. — Я открою тебе один секрет, — елейно пообещал Хакс. — Или сюрприз, как посмотреть. — Ладно, крифф с тобой. Спидер снова подкинуло в воздух. Примеряясь, Рен снова последовательно прошёл ступени скоростей туда и обратно, подолгу задерживаясь на каждой. Наконец, он заглушил его и повернулся к Хаксу. — Четвёртая. Если час. — Такая высокая? — поразился тот. — Да. Если привыкнуть, то конфигурацию приложения Силы можно удерживать, не прикладывая сознательных усилий каждый раз. Это как тащить тяжёлую сумку. Вроде и трудно, но пальцы не разжимаются. Даже забываешь о её существовании, если задумаешься. — Очень доступное сравнение. — Хакс. Секрет! — укоризненно напомнил Рен. — Ты и правда как ребёнок, — беззлобно улыбнулся Хакс. — Пошли в комнату. *** — Я не стану хранить такие вещи в своей каюте на корабле. Поэтому придётся опробовать их всех здесь. В коробке лежали, каждое в своей аккуратной секции: две пары наручников, небольшой вибратор типа «пуля» со шнуром и пультом управления, плотная ткань — повязка на глаза, россыпь каких-то зажимов, анальных пробок и вообще приспособлений, значения которых порядочный гражданин знать не должен. — Конечно, эти комбинации не будут жёстче плети, это даже не стэк, — меланхолично добавил Хакс. — Но… параллельно тебе придётся удерживать спидер на четвёртой скорости. И с удовлетворением понаблюдал, как густо краснеет Рен, продолжая глядеть на предметы. Мыслями он явно находился далеко-далеко. — Я бы никогда не додумался до такого, — наконец, признался он. — Это будет слишком? Ты в праве изменить условия. — Где ты это достал? Твоё лицо каждая собака в галактике знает. — Отправил дроида. Хочешь сказать, у тебя нет анонимных счетов? — Зачем они мне? Святая простота, или владельцам Силы несложно получить всё, что они пожелают? — Твоё слово, — напомнил Хакс, красноречиво косясь на коробку. — Я согласен. — Ты не уточнил, что я собрался применить, — он давал ему шанс, хотя вовсе не хотел, чтоб Кайло им воспользовался. Рен закатил глаза и объяснил: — Всё из этой коробки отвлечёт меня примерно одинаково. Я оценил максимально возможную совокупную сложность, и меня она устраивает. — Я всё время забываю, что ты умнее, чем кажешься. Кайло недовольно зарычал. — Пёсик скалит зубки? — подначил Хакс с невинно-надменным выражением. В зрачках Рена заблестела сталь, но он не стал огрызаться в ответ, будто выжидая чего-то. Он отлично знал, что Хакс мог сказать заветную фразу в любой момент и всего лишь мелочно испытывал его. А потом Рен одним резким шагом придвинулся вплотную к нему и бесцеремонно запустил пальцы в его короткие волосы. Хакс задохнулся от возмущения и наглости. Тело сработало на автомате, перехватив запястье, и отработало мгновенную связку, в итоге которой рука Рена оказалась выкручена за спину, а сам он, согнувшись, — на коленях. Со ступнёй Хакса между лопаток. Следы от плети ещё не сошли, но ему было всё равно. — Меня приводит в бешенство, когда ты демонстративно не сопротивляешься! — рассердился Хакс. — Ты, грёбаный танк! — Так уравняй наши шансы, — по голосу было слышно, как Кайло осклабился. — Ясно, — ледяным, не предвещающим ничего хорошего тоном проговорил Хакс. — Игра началась. Из такого положения он не мог дотянуться до коробки, поэтому он заставил Рена встать, всё так же заламывая ему руку. Схватил необходимое для начала и толкнул его к кровати. — Забирайся. Сними майку. Рен раздевался, но смотрел при этом совсем не испуганно или неуверенно. Ну ничего. У Хакса в запасе много приёмов. И, похоже, Кайло в принципе играет только то, что чувствует на самом деле. Его игра — это обнажение души, срыв покровов и масок. То есть не игра вовсе. Хакс примерился к перекладине у изголовья, защёлкнул одну часть наручника на запястье Рена, а вторую прикрепил к выбранному месту в металлических прутьях. Следующую пару он использовал аналогично на втором запястье. Кайло оказался на спине, с разведенными в стороны руками. Хакс забрался на кровать, сел ему на грудь. Белья под халатом не было, голая кожа соприкоснулась с голой кожей. Член будто только этого и дожидался, чтобы окончательно окрепнуть и оттянуть белую ткань. Рен это заметил и посмотрел ему в глаза так, что низ живота стянуло ещё одним тяжёлым спазмом возбуждения. «О, крифф, сколько мышц, так удобно и мягко… — пронеслось в голове. — Вот же скотина…» Но вместо того, чтобы растечься лужицей, Хакс коварно улыбнулся и накрыл повязкой его глаза, туго затянув узлы на затылке. Он проверял сам — ни лучика света не пробьётся. Чуять происходящее и видеть его — разные вещи. После подошёл и покопался в коробке, наспех выбирая инвентарь. Сгрузив его на кровать, он стянул с Рена остатки одежды и кинул их на пол. Туда же, куда и свой отельный халат. Он бы несказанно удивился, если б к этому моменту у Рена не встал. Хакс раздвинул его ноги и сел между них. — Ну, пыточные механизмы, запрещающие кончать, сегодня использовать не будем, — будничным тоном обронил он. — Колени согни и разведи пошире. Звякнули наручники. Беспокоится. Или наоборот? Хакс выдавил смазку на палец, запустил его в ложбинку между ягодицами Кайло, нащупал сжатое колечко ануса. Аккуратно обвёл вокруг, смазывая. Надавил. Громкий изумлённый вдох. Одиночное бряцанье металла. Надавил чуть сильнее. Опять обвёл по кругу. Член Рена дёрнулся вверх, потянув за собой прозрачную нитку предсемени. Он так заведён, потому что надеется на то, что Хакс возьмёт его? Зря. Хакс снова надавил, сфинктер неожиданно поддался, и палец скользнул внутрь весь целиком, в горячее и гладкое. Мышцы тут же плотно сомкнулись на нём, не выпуская. Хакс потянул палец обратно, разминая стенки. Рен всхлипнул, конвульсивно подался вниз, снова насаживаясь. Чувствительный и жадный, как подросток с хроническим недотрахом. Ну как с таким темпераментом он вообще выживал в одиночку? На стены бросался? Ах да. Бросался. Если бы Хакс тогда знал… Хотя — что бы тогда? Хакс остановился. — А знаешь, чего я всё ещё почему-то не слышу? — жёстко произнёс он. — Работающего спидера. Рен сглотнул. Да, сосредоточиться ему было проблематично. Но в этом-то всё и дело. За окном раздались чихающие подвижки двигателя. Хакс прислушался. Ага, четвёртая. Он не разбирался в музыке и с трудом отличал одну ноту от другой, но вот что касалось шума различных двигателей, систем и пушек… его слух был идеален. — Хороший щеночек, — прошептал Хакс, выдавливая смазки на второй палец. — Да… о да… — снова в нетерпении заизвивался Рен. Он чуял, что с ним собираются сделать. Немного поразминав отверстие, Хакс медленно просунул внутрь оба пальца. Кайло не зажимался, они легко скользили в нём, чуть сгибаясь, растягивая. И не просто «легко». Хакс, с трудом игнорируя собственное возбуждение, видел, как сильно это ему нравилось. Хотя он вряд ли задевал простату. И очень хотелось заменить пальцы на собственный член. До поджатых в предвкушении яиц. Хакс безжалостно одёрнул себя и потянулся за вибратором — относительно небольшой штучкой обтекаемой формы со шнурком на одном конце. Само не выскользнет, но вытащить просто. Чтобы смазать его, пришлось достать пальцы. Выставил самую тихую вибрацию, приставил к подготовленному анусу и надавил. Рен громко и часто задышал, натягивая наручники. — Чувствуешь? Сегодня тебе будет ооочень трудно, — пообещал Хакс. Он пропихнул весь вибратор, почти не ощутив сопротивления, и сфинктер сомкнулся на шнурке. Хакс усилил вибрацию, и сдавленный стон прорвался сквозь закушенную губу Рена. — Прекрати их кусать, — скомандовал Хакс. — Живого места уже нет. Кайло нехотя подчинился. Хакс медленно повысил вибрацию до средней и отложил пульт. Рен зашипел и подался бедрами вверх, когда он прикоснулся к его пылающему члену и чуть сдвинул натянутую кожу на головке вниз. Пенис дёрнулся, приподнявшись над животом, ища более полного соприкосновения. — Что, теперь понимаешь, почему это похоже на пытку? Здорово доводит до предела, правда? — Ммм… Хакс… Это так…- простонал он и не смог закончить мысль. Хакс сел ему на живот. Вытянулся на Рене, улёгшись и прижавшись членом к его напряжённому прессу. Лицо ситха оказалось так близко, что их дыхания смешались. Хакс двинул бёдрами. Превосходные ощущения… Его торс такой гладкий, ни единой волосинки. Когда он съехал вниз, то член Рена упёрся ему между ягодиц. Хакс повторил движение, схватившись за плечи Кайло. Тереться об него было удивительно приятно, а для Рена такой обширный и тесный контакт был сладкой мукой. Он любил, когда его касаются, для него это было невероятно важно. Ему нравились даже обычные поглаживания по голове, что тогда он ощущал сейчас? Взгляд Хакса упал на его мускулистую грудь. Он мысленно примерился. Наверное, получилось бы, не будь руки Рена связаны и если бы он немного помог и сжал с боков… И если смазки добавить. Однако нет, он не станет этого делать, Кайло не поймёт, и вообще, это не по правилам. Хакс поёрзал, сдвинулся вниз и потёрся ягодицами о член, приподняв его вертикально. Рен рвано выдохнул, приподняв бёдра. — Хакс… Пожалуйста. — Что пожалуйста? — Потрись об него… сильнее. — Прямо сейчас? Ладно, если перейдёшь на одну скорость выше, я сделаю, как ты просишь, — в шутку сказал он. У него были несколько другие планы по мучению. Хакс услышал, как вдруг изменился тон работающего двигателя. Ему не нужны были объяснения или уверения, он и так знал: скорость скакнула до пятой. — Ладно, чёрт тебя дери… Сумасшедший. Он спустился на широкие бёдра, прогнулся в спине и крепко прижал член к ложбинке между ягодиц ладонью. Он знал, как точно нужно двинуться, и он это сделал. Рен захрипел, хрип перешёл в рык. Хакс не остановился, продолжая прижимать и оглаживать пенис, скользящий между ним и его рукой. Мокрая головка периодически тёрлась об анус, и Рен в запале так натягивал наручники, что становилось страшно за перекладину. Хаксу почудилось, что он чувствует вибрацию, проходящую сквозь чужое тело. Он почти физически ощущал, как Кайло хочется коснуться его в ответ. — Мой пёсик, так ты хотел? — Д… да. Ммм, Хакс… Ах… Пенис Рена напрягся, став совершенно каменным. — Кажется, ты скоро собрался кончить. Не смей, — предупредил Хакс. Притормозил и сжал член у основания. Тело под ним привычно содрогнулось, надсадно дыша. — Так-то лучше. Хакс погладил вдоль искривлённой, как лоза, линии тонкого шрама, ненавязчиво задел пальцем сосок. — Теперь я хочу кое-чего. Кайло облизнул пересохшие губы: — Давай. Ему были явно известны его намерения. Хакс пересел как можно выше Рену на грудь, чтоб член оказался в непосредственной близости от лица. Он тоже был заведён и тоже хотел свою порцию удовольствия. Провёл головкой по полуоткрытому рту. Кайло не упустил шанса мазнуть по ней языком. — Открывай шире, — скомандовал Хакс. Одной рукой взялся за перекладину изголовья, а другую подложил под затылок Рена. Напряг бёдра и глубоко загнал член в чужой рот. Его встретило утробное урчание — возмущение или наоборот? Он не видел выражения глаз. Мускулы на прикованных руках напряглись, пытаясь придать телу более удачное положение. Хакс поглядел на это, как зачарованный, и тут же толкнулся в мокрую тесноту. Он двигался ритмично, стараясь ровно дозировать удовольствие, чтобы растянуть его подольше, но при этом и вполне насладиться процессом. Он фактически трахал его горло. Кайло было неудобно, он почти задыхался, но его язык не останавливался: он так хотел сделать ему хорошо. И Хаксу было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Когда он почувствовал, что ещё немного и он спустит, Хакс отстранился. Отметил, что, наверное, недостаточно переносил вес на ноги, увлёкшись, а Рен и не среагировал. Он вполне мог попытаться его скинуть, чтобы намекнуть. Но, похоже, он тоже не заметил. Рен вполне имел право откатиться назад, но определённо — всё ещё пятая скорость. Что ж, не все заготовленные вещи ещё испытаны. Хакс ласково потеребил его соски, уже затвердевшие. Обвёл по кругу, поцеплял ногтями, легонько сжал, чуть прокатывая между подушечками, и наслаждался тем, как постанывал и ахал Рен, пытаясь не быть слишком откровенным. Хакс подобрал следующую игрушку и с чувством садистского удовлетворения прикрепил на обласканные соски мягкие зажимы. Крик застрял у Кайло в горле. Он заизвивался, напрягая мышцы, втягивая воздух сквозь зубы. Хакс отклонился назад и снова поласкал его пенис, так сильно истёкший смазкой, что дополнительной и не требовалось. Рен перестал так дико извиваться, глубоко сконцентрировавшись на новом, лишь сжимал и разжимал кулаки, и тянул стальные цепочки, инстинктивно пробуя вырваться из хватки металла. На коже запястий уже остались багряные следы. — Ты доволен? Или, о, неужели, ты просишь чего-то ещё? — осведомился Хакс. — Что? Нет. Поцелуи против правил. Это граница совсем иного толка. Её переход нежелателен, она позволяет сохранить иллюзию… невмешательства. Это так же невероятно, как то, что Рен перейдёт на ступень выше. — Хакс. Шестая, — напряжённо ответил Кайло, едва справляясь с дыханием. Шестая! Хакс не поверил своим ушам. О, крифф, он правда это сделал?! Он был уверен, что Рен никогда на такое не пойдёт, не согласится, иначе легко такое бы не подумал. И зачем тот только повадился читать его мысли! Хакс наклонился. Искусанные губы были совсем близко. И весь сам Рен — умоляющий и болезненно, дико возбуждённый. Поцелуй — совсем робкий, лёгкий, пробный. Едва касающийся, дразнящий. Он впервые целовал его, и это было так неправильно, но обжигающий огонь в его груди и паху становился лишь сильнее и жарче. Они пили дыхание друг друга. Серия коротких поцелуев, почти невинных скользящих соприкосновений. У Рена такие губы, словно созданные для того, чтобы по ним нежно и жадно проходиться языком. Пухлые и чувственные. Хаксу стало неудобно, он отсоединил зажимы с сосков и отшвырнул. Он хотел трогать их своими собственными руками. Снова начал тереться об его напряжённый пресс, и на этот раз между их телами оказались оба члена. Контакт начинался и обрывался: для более глубокого поцелуя надо было либо изогнуться, либо остановиться, но Хакс не мог отказаться ни от одного, ни от второго. Его собственный пенис больше не смог бы вынести игнорирования. Рен тянется вслед за ним, ищет и находит его губы. Это похоже на игру. Как будто он обращает на поцелуй больше внимания, чем на то, что происходит внизу. Это было чертовски, невыносимо, немилосердно возбуждающе. Ещё эта повязка на глазах… Хакс многое отдал бы за то, чтобы сейчас почувствовать его взгляд на себе, увидеть и раствориться в этом — страсть, подчинение, доверие и лёгкое безумие, нежная слабость и бесконечная энергия. Замечтавшись, Хакс едва удержался от того, чтобы не спустить. Он приподнялся и с силой сжал член у основания, чтобы погасить зарождающуюся электрическую волну. Зажмурился. Отступило. Теперь можно было спрашивать уже у него — что с тобой не так? Он снова упал на Рена, потёрся об его член своим. Было горячо и мокро, и изумительно приятно. Их громкое, сбитое дыхание снова соединилось в одно. Хакс положил руки на его грудь и сжал пальцы, выкручивая соски. Рен забился, как птица в силках, зарычал и застонал, хватая ртом воздух. Натянул наручники так, что точно содрал кожу на запястьях. — Хакс, сильнее… Пожалуйста. Я так больше не могу. Я сейчас взорвусь. Хакс, пожалуйста… Я так сильно хочу тебя… Сделай что-нибудь! Хакс задыхался тоже и соображал с трудом. Кайло был слишком хорош на ощупь. Нет, он был идеален. — Седьмая, — объявил Рен потерянно, словно не мог ничего с этим поделать. Хакс почувствовал вместе с заходящимся за окном двигателем, как его контроль лопнул по швам. Будто стегнули розгами по спине. В глазах потемнело. Забыв о правилах и обо всем на свете, он впился в губы таким яростным поцелуем, словно собирался растерзать Рена, как дикий зверь. Он лихорадочно кусался, пропихивал язык внутрь, посасывал чужой, втягивая его в свой рот, и ему столь же лихорадочно, бешено отвечали, забывая дышать. В горле Рена клокотал какой-то совсем уже немыслимый низкий звук. В исступлении Хакс впился в его грудные мышцы, стиснул, впившись пальцами, ногтями, изо всех сил. Он мял и терзал. Твёрдые, как камешки, соски перекатывались под его неистовыми ладонями. Он двигался, ерзал на нём, как сумасшедший, член скользил по члену между их животами; они соприкасались головками, стволами, уздечками, утопая в поте и смазке. От возбуждения горело всё. У него стояло так, что он балансировал на той грани, когда оргазм начинается, зарождаясь в глубинах организма, но все никак не может собраться и грянуть. Хакс изогнулся немыслимо, укусил за упругую грудь, мимоходом обмазал языком сосок. А потом он всосал его и укусил… Тело под ним оглушающе вскрикнуло и забилось. «Всё, — с нарастающим ужасом понял Хакс. — Это всё». И его скрутило в безумном оргазме. Из того разряда невыносимых, похожих скорее на боль, настолько сильно они ударяли по нервной системе, снося всё на своём пути. Ему казалось, что он может от него умереть, а он всё не заканчивался. Чужая и своя сперма хлынули на живот. Спазмы наслаждения не отпускали невозможно долго, продирая электрическими разрядами от макушки до пяток, словно он был под специальными препаратами. А когда они всё же затихли, Хакс ощутил, что все его мышцы дрожат, став непослушными и слабыми. Первым делом, ещё до конца не придя в себя, Хакс дрожащими пальцами сорвал с Рена повязку и отключил вибратор. Едва слышно пробормотал «игра окончена» (он должен был это сказать) и снова присосался к его рту, как пиявка, пока дыхание снова не подвело и он не начал задыхаться. Тогда он уронил голову ему на ключицу, умудрившись слегка удариться виском о выступающую кость. Когда звон в ушах пропал, Хакс внезапно заметил, что пыхтения спидера больше не слышно. Удара об стену он не слышал тоже. Впрочем, в момент оргазма он мог что угодно профукать, хоть взрыв планеты или землетрясение. Лениво повернув голову и скосив глаза в окно, он увидел выключенный, валяющийся на плитке спидер. Расстоянии от бампера до стены — примерно сантиметров тридцать. Значит, в какой-то момент Рен упустил машину из поля внимания, а потом снова поймал. Сознание Хакса отказалось считать, какая доля секунды до столкновения это была, с учётом текущей скорости. Пошло оно всё… Второе, что Хакс, наконец, обнаружил — наручники давно расстёгнуты и болтаются на перекладине, а Рен успел вытащить вибратор. Ну и хорошо. Хакс никуда слезать с него не собирался. Было уютно и мягко, хоть и влажно. Двигаться не хотелось и не моглось совершенно. — Эй!!! — раздался откуда-то с верхнего балкона истошный крик. — Что вы там весь день делаете с аэроспидером?! Я до вас даже докричаться не смог! Я пожалуюсь администратору и вас выселят! Какое неуважение! Рен недовольно оскалился, не открывая глаз. Этажом выше что-то с душераздирающим звуком лопнуло и, звеня, рухнуло на перекрытие. Хакс предположил, что это была центральная осветительная панель. Или головизор. Повезло, что только это: Рену тоже было на редкость лениво. Вместо претензий сверху раздались громкие матерки и перепуганные вопли. А если бы они не стихли через несколько секунд, за жизнь тамошних обитателей Хакс не дал бы и битого кредита. — Прости, — Хакс приподнял голову и ткнулся в его щеку носом в извиняющимся жесте. — Я не ожидал, что ты это сделаешь… Я не хотел заставлять тебя, правда. Я специально выяснил пределы твоего комфорта. Ты мог прекратить. — Я знаю. — Рен… — ему и озвучивать ничего не надо было до конца. На спину легли тяжёлые горячие руки и заключили в тесные объятия. Хаксу нужно ещё минут десять этой близости перед тем, как им, склеенным спермой, придётся идти в душ. *** Водные процедуры прошли будто в тумане. Он помнил только, как по телу текла вода идеальной температуры, а сзади к нему прижимался Рен. То ли придерживал, то ли не мог оторваться. А ещё, кажется, он всерьёз собирался присосаться к его шее, а Хакс пообещал, что убьёт, если он осмелится. Кажется, у ситха снова стояло. В нём энергия вообще заканчивается когда-нибудь? Поток свежего воздуха, ударивший по влажной коже и волосам, захолодил и немного привёл в чувство. Тумблер сознания опять возвратился в положение «думать». — Нет, Рен, действительно! — воскликнул Хакс, яростно вытирая полотенцем голову. — Седьмая скорость за поцелуй?! — Ты не смеешь упрекать меня, — парировал Кайло. — Ты от этого кончил! И, вообще-то, это была шестая. Пикировка прозвучала, конечно, так себе. Они оба были без одежды. На голого Рена было невероятно сложно ругаться. Хакс глянул на браслеты из опухшей, красной кожи на его запястьях. Там действительно была кровь. Вода смыла её, но она выступила из царапин снова. Хакс отыскал на полке в шкафу заживляющую мазь и бросил Рену. Он ожидал, что тот попросит помощи, но Кайло прошёлся кисточкой и пуховкой по обеим ранам так быстро и ловко, словно он делал это уже тысячу раз, а обе руки у него были ведущие. И сделал он это на весу, с самым будничным и отстранённым выражением лица. Хакс наблюдал, как за фокусом, и едва поймал мазь обратно. Видимо, далеко не все раны Кайло оставили шрамы. Какие-то он удалил. А навык ухода остался. Впрочем, этого касаться Хакс не собирался. Для разговоров всегда можно найти менее конфликтные и триггерные темы. Захочет рассказать — расскажет сам. — Чёрт. Что-то меня ноги плохо держат, — констатировал Хакс и с удовольствием упал на мягкую кровать, так непохожую на койки в звездолётах. Рен рухнул рядом и завозился, устраиваясь. Всё же догадался улечься от него на некотором расстоянии. — Почему ты кончаешь всегда вместе со мной или чуть позже? — Хакс попробовал пригладить взъерошенные влажные волосы. Пользоваться дурацкой сушилкой не было никакого желания. — Потому что я чувствую твой оргазм. Он откликается во мне. — Значит, ты переживаешь и мой, и свой? — Не слишком корректное утверждение, но… есть определённая синергия. Хакс почувствовал, как внутри привычно зародилась зависть. Это нечестно. Человек, обладающий Силой, не должен иметь столько преимуществ. Рен почувствовал, забеспокоился, начал нерешительно «я могу…». Хакс злобно на него шикнул, прерывая излияния. Никаких сверхъестественных воздействий на его психику. Нет, блять, спасибо, одного раза хватило. — Давно у меня не было такой замечательной тренировки Силы… — помолчав, признался Рен. — И кому ты должен сказать за это спасибо? А ещё сомневался, — пробурчал в одеяло Хакс. — Я чувствую, что стал гораздо сильнее. После… сам знаешь. — Вот оно как? Значит, в следующий раз мне придется придумать что-то посложнее. — Шаттл я не удержу, — усмехнулся он. — Это уже чересчур. Я человек, а не захватный луч. И вообще, самым лучшим считается уметь генерировать молнии. — У тебя когда-нибудь получалось? — Хакс перевернулся на спину. — Нет, конечно. Говорят, для этого нужно полностью, всем сердцем соединиться с тёмной стороной Силы. — А что такое тёмная сторона? — Хакс поймал его взгляд. — Почему тёмная? Ты рассказывал мне, что Энакин Скайуокер стал Дарт Вейдером, потому что любил свою мать. Почему самое светлое чувство, даже не похоть, толкнуло его, как они утверждают, во мрак? — Это выше моего понимания. Сноук говорил, что мне надо избавиться от всех привязанностей. — То есть то же самое, что и джедаи? — Хакс снова провернулся на кровати, приподнялся на локтях, чтобы видеть Рена не кверх ногами. — Бескорыстная любовь и желание защитить мать — это тёмная сторона? Тогда почему в отношении тебя это резко превращается в «свет»? Кайло выглядел несколько обескураженным его выводами.  — Кажется, все учителя учили тебя одному и тому же, лишь подменяя понятия, — заключил Хакс. — Это чёрт знает что, Рен. Так нельзя. Вот я люблю свой «Финализатор». Я люблю Империю и её идеалы. Может быть, я и фанатик, но мои чувства искренние, и я готов защищать это ценой своей жизни. Поэтому, кстати, меня считает чудовищем на порядок больше людей, чем тебя. Да меня судить никто не будет, если я попадусь в их руки, просто выстрелят в затылок! Удивление на лице Рена сменилось на нечто иное. Ему словно на ум внезапно пришла мысль, которую срочно захотелось проверить. — В кодексе ситхов утверждается, что только отдавшись и приняв свои эмоции, можно постичь истинную силу, — сказал Рен. Или процитировал. — А джедаи говорят, что силу можно постичь только избавившись от эмоций, спокойным разумом. — Они дураки? — Хакс начал не на шутку заводиться. — Они не знают, что такое живое, мыслящее существо? Как можно ставить вопрос так: что важнее — мозг или сердце? Лёгкие или печёнка? Естественно, важно всё! Если человек лишится чего-то из этого или ограничит себя, он не будет полноценным. Нам дан разум, нам даны эмоции. Не просто же так? Побочка эволюции? А может, эта комбинация — именно то, что помогло нам выжить, а не передохнуть в неравной борьбе с нексами, аклаями и хаппаборами? Поэтому-то вас, ситхов и джедаев, кидает из одной крайности в другую, потому что и то, и другое — естественно. Нельзя отказаться от половины себя и надеяться, что всё будет отлично! Ты можешь познать себя только через обе эти вещи. Через эмоции и через спокойный разум. Хакс перевёл дух и продолжил с не меньшим жаром: — Гнев дан тебе природой, чтобы ты дал отпор врагам. Ненависть — сила, которая помогает отстоять свою жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог или пошёл за тобой. Это то, что помогает держаться, когда больше держаться не за что. Однако когда я управляю кораблём, я должен отключить эмоции. Мне надо думать и принимать решения. Очень быстро. И без ошибок. Кем бы я стал, будучи лишённым одной из этих вещей? Я либо не видел бы смысла в сражении — за что сражаться? Либо не смог бы сражаться в принципе, погрязнув в ощущениях и сразу же глупо сдохнув на передовой. Я стою на двух ногах, а вы — балансируете на одной. И ругаете друг друга, хотя все в равном положении… — Хакс остановился, заметив, как Кайло рассматривает его с неидентифицируемым выражением. — Что? Великий магистр, постигший тайны обоих учений, со снисходительной усмешкой слушает этот детский лепет? — Нет, — но Рен всё же слегка улыбался. — Интересная теория. — Ты должен познать себя и не отказываться ни от одной из частей, — Хаксу казалось важным договорить, несмотря на то, что его не воспринимают всерьёз. — Мы такие, какие есть, Рен. Ты никогда не сможешь принадлежать полностью к какой-либо из сторон. И никто не сможет. Не верь им. Они так говорят, чтобы использовать тебя в своих целях, ещё и прибегая к твоей якобы «неправильности» в качестве инструмента манипуляции. Кайло вздохнул. Протянул руку, чтобы коснуться Хакса. Поколебался, прислушиваясь к Силе, и всё же аккуратно положил на его плечо. — Я хочу сказать тебе… — тихо начал Рен. — Но ты убьёшь меня за это. — Что именно? Обещаю, не убью. — Ты потрясающий. Хакс уставился на него в полнейшем изумлении. Покраснел до корней волос. Нет, он действительно…? — Могу я тебя обнять? Вместо ответа Хакс перекатился, вплотную прижавшись спиной к горячей груди. Рен тут же обвился вокруг него и коснулся губами выступающих позвонков на шее. Он не намекал на продолжение, но безмерно его желал. Он явно был из того сорта парней, что с радостью и без ущерба для здоровья способны заниматься сексом всю ночь подряд. Но Хакс был совершенно к такому не готов. Ему было слишком хорошо прямо здесь и сейчас. От ощущения обнимающих рук и тепла прислонившегося тела адски заклонило в сон, и он ему поддался. *** Стационарный медицинский дроид шевелил своими мозговыми шестерёнками, обрабатывая результаты. Хакс нервно постукивал по коленке и выжидал. На изогнутом, как пыточный стол, ложе кушетки сидеть было неудобно, а нарезать круги было совсем уж глупо. Дроид пискнул. Хакс придвинул экран и пролистал результаты. Помимо прочего прекрасного, данные предсказуемо гласили о том, что Хакс не то что не курил вчера, но и в принципе, скорее всего, никогда не курил. Провалами в памяти он не страдал и сигареты помнил. А страдал Хакс подозрительными воздействиями некого ситха. И, как ни прискорбно это признавать, чувствовал себя так, будто мог горы свернуть. Это бесило. Как и любая непрошенная, излишняя доброта. Естественно, Кайло не специально. И сам, поди, не знает, какое действие оказывает, а поэтому ничего не потребует взамен. Это пугало до чёртиков. Дьявольски пугало. Чем ближе ты подпускаешь к себе человека, тем опаснее становится игра. Хакс, кажется, понял Сноука. Разгадал его. Рен был чертовски, просто невероятно ресурсным. Его энергию можно было откачивать поглотителями силовых полей. Психическая, физическая, эмоциональная. Всё это бурлило и кипело, переливалось через край и пёрло буквально напролом. Похоже, Сноук сосал из него это едва ли не круглосуточно, упиваясь живыми реакциями и терзаниями, вспышками адреналина. А теперь этот постоянный отток энергии и беспокойства пропал. Неудивительно, что Кайло сейчас испытывал такой невероятный подъём сил. Теперь все в нём принадлежало ему самому. И то, что получал от него Хакс с лихвой, с избытком, — не могло хоть сколько-нибудь уменьшить его ресурс. Рен привык отдавать, ему необходимо было отдавать — и он отдавал. Взамен прося, даже не требуя, совсем немногого. Только это вышло за всяческие разумные рамки. И последней каплей во всей этой бессмысленной и дикой истории стало переключение скоростей до самого предела, про который Рен выразился что-то вроде «между жизнью и смертью». Пересечь выставленный, реальный рубеж и дойти до самого конца — несоразмерная цена, огромная цена. Хакс не верил, что кто-то вообще решился бы на такое в здравом уме. Это означало одно: Рен готов ради этого на всё. Когда всё успело зайти настолько далеко? «Ты лижешь руки, бьющие тебя. И кусаешь руки, тебя ласкающие. Рен, ты всегда такой? Когда настанет моя очередь принимать твои укусы?»