Тот, кто держит мою плеть

*** Хакс вернулся в кабину и занял место второго пилота, что располагалось слева и позади кресла первого. Хорошо, что в шаттле был крохотный освежитель, а в нём была вода, в которую Хакс тут же добавил увеличенную порцию тонизатора. Он уже чувствовал себя получше, хотя тяжесть в мышцах ещё не прошла до конца. И не пройдёт, пока они не покинут Вустессию. — Повышенная гравитация — самая злая шутка природы. Почему все планеты не могут быть одинакового размера? — пожаловался Хакс, обращаясь к растрёпанной чёрной макушке впереди. — Как ты вообще умудрялся драться с этими предателями? Рен, дождавшись его, начал запускать системы шаттла. — Мда… — протянул Кайло. — Всё время забываю, что ты так и не увидел мои силовые тренировки. Уровень гравитации я тоже меняю, чтобы быть готовым вот к таким вот ситуациям. — Звёздные квазары, у тебя вместо сердца насос? — опять наполнился обоснованной завистью Хакс. — Кстати, никаких микропрыжков, лети нормально. — Я не буду тобой рисковать. — Ты себя со стороны слышишь? — скривился генерал. — Что, все войны собрался остановить и лишить меня работы? — Ты собрался сунуться на борт вместе со мной, — подозрительно ровно констатировал Рен, сосредоточившись на управлении. Так на него и не обернулся. «Ипсилон» оторвался от земли и расправил сложенные крылья, усеянные сенсорами. — Технически — за тобой, — уточнил Хакс. — Мне нужно вживую посмотреть, что может сделать ситх с нападением или засадой в узком пространстве. — Всё, что угодно. Смотреть не обязательно. Корабль поднимался, преодолевая сопротивление атмосферы, набирал скорость. Хакс приготовился к тому, что ускорение неприятно вдавит его в кресло, но Рен вовремя включил компенсаторы. — Почему мы разговариваем так, будто сто лет друг друга знаем? — задал умозрительный вопрос Хакс, не рассчитывая на ответ. — Мне казалось, мы психологически несовместимы. — Я думаю, мы соперничали не поэтому. Пристегнись. Хакс решил, что внезапная отстранённость Кайло вызвана тем, что тот сосредоточился на управлении, и больше в пути его разговорами не донимал. *** Ангары «Подавитель» заблокировал. Резать створы, чтобы потом оказаться на открытой территории ангара, никто не собирался. Техники выбрали место на обшивке, где через рукав можно было вскрыть люк и проникнуть в один из удачно расположенных коридоров. «Ипсилон» швартовался к техническому кораблю, прилепившемуся к серебристому боку «Подавителя». — Почему они не сдаются? — вслух размышлял Хакс, расположившись на ближайшем к выходу пассажирском кресле. — Не могли всем сотрудникам и военным так промыть мозги за короткое время. Вероятно, их настоящий идеологический глава не погиб в рубке. — Ага. Утробные металлические звуки стыковочных механизмов катились по кабине. Пару раз отчётливо тряхнуло. — Чего они вообще этим добьются? Мы же их всё равно раздавим… Стоп, — внезапная нехорошая мысль запоздало посетила Хакса: — Они же не решатся сдетонировать корабль вместе с нами, Рен? — Нет. — Ты что-то стал на редкость неразговорчивым. — Потому что мне приходится держать себя под контролем. Не расшатывай. Рен ожёг его коротким тяжёлым взглядом, и в нём был столько звериного, особого голода, что у Хакса похолодело в желудке и мигом сбилось дыхание. Этого он не предполагал. Но, похоже, Кайло хватило одного его неосторожного прикосновения на базе, чтобы загореться. — Хорошо. Понял, — быстро пробормотал генерал. Рен подобрал свой шлем с соседнего сидения. Вердикт раздался уже через модулятор: — Они думают, что их ждёт суд и смертная казнь. Решили погибнуть в бою. Особо боятся пыток. — Вот как. Что ж, теперь ясно, в чём их убеждать по громкой связи. — В милосердии? Хакс так и видел эту мрачную усмешку на его лице. Кайло никого жалеть точно не собирался. И если он заберётся к ним в мозги, то сделает это максимально больно. Зашипели воздушные насосы, загорелась зелёная точка безопасности и трап начал опускаться. Штурмовая группа уже была готова и ожидала только их. Хакс машинально проверил заряд бластера. Прежде чем ступить в переходной тоннель, Рен обернулся к нему и сказал: — Держитесь позади, генерал, раз уж у вас приступ нездорового любопытства. Он говорил почти так же, как прежде. Небрежно, высокомерно, язвительно. Усмешку Хакса никому видно не было за слоем офицерской брони. Он отлично знал, чем забита голова Рена в данный момент. Мысль о том, что какие-то жалкие изменники могут случайно ранить генерала, приводила его в бешенство, и больше всего на свете он хотел, чтобы Хакс затащил его обратно в шаттл, раздел и, не медля ни секунды, взял прямо на металлическом полу. Хотел ощутить его ладони на своей коже, а шумное дыхание — на затылке. Хотел, чтобы Хакс вытрахал его душу, с силой вцепившись зубами в загривок. Пожалуй, перегонять всё это в чистую злость и держать дистанцию было его единственным выходом. Люк был вскрыт. Рену было абсолютно всё равно, определили ли обороняющиеся точку проникновения, встречают его там из засады или нет. Он просто пошёл вперёд. Без труда отразил первый залп из бластеров, настигший его в следующем коридоре, пошире первого. В передатчик он иногда сообщал группе примерное распределение сил противника. Куда идти, он знал. Хакс видел только тела. Абсолютно точно мёртвые. Некоторые без следов повреждений от светового меча — значит, он либо подкинул их и ударил о стену с помощью Силы, либо сломал шею. Коридоры были достаточно узкими, чтобы никто не мог зайти ему за спину. В голове Хакса опять перемкнуло два образа, которые никак не могли сложиться в одного человека. Ночные слёзы на хаксовом плече и вот это. И не похоже, что Кайло было трудно пробиваться внутрь корабля. Он был зол и спокоен одновременно. Половина от одной стороны, половина от другой. Зачем метаться из света в тень, когда можно испытывать это всё одновременно? Прощупывая очередной поворот на наличие противника, определяя местонахождение главных зачинщиков, он в тот же момент думал о Хаксе. О его словах, о его руках на своём лице. Пожалуй, Кайло бы очень хотелось, чтобы техники не добрались до узла связи и не взломали бы его, чтобы объявить условия сдачи. Штурмовики на его пути стали появляться реже, видимо, поверив в обещания и решив попытаться спасти свою жизнь. Последние отчаянные сторонники заговорщиков, наверное, окопались в каком-нибудь зале поудобнее. Хакса дико раздражало, что эти уже-точно-покойники продолжают доставлять им проблемы. Рен сообщил, что они почти на месте. Последняя группка попалась на повороте. Их было мало, и они тряслись от страха. Они открыли огонь, как будто и не собираясь попадать по цели, и рыцарь отмахнулся от выстрелов почти лениво. Когда он пересек разделяющее их расстояние, то ближайший штурмовик выронил бластер и поднял руки, чуть отвернув голову, чтобы не видеть горящий меч. Рен посмотрел на человека долю секунды, словно удивившись мыслям в его голове, а потом прошёл мимо. Зачем их вообще поставили здесь? Эти люди уже не хотели умирать непонятно за что. «Никогда не стоит недооценивать силу пропаганды и антипропаганды», — подумал Хакс. Хотя могла бы сработать и лучше, раз уж верещала с потолков, не переставая. На покойников, желающих напоследок доставить проблемы, не подействовало ничего. Возможно, корни восстания гораздо глубже и основательнее, чем полагал Хакс. И действия вовсе не импульсивные, якобы придуманные по обстоятельствам. Возможно, кто-то годами выжидал благоприятного момента. Так что изменникам выгодна смерть, чтобы информацию из их голов не смог достать Рен. Поэтому Кайло и сказал, что они в первую очередь боятся именно пыток. С некоторых пор, когда Хакс видел такую преданность, он начинал подозревать явное воздействие какого-то неучтённого пользователя Силы. — Обезвредьте, но оставьте в живых, — по общей связи объявил генерал сразу всем — и солдатам, и Кайло. — Они хотят, чтобы их убили. Они слишком многое знают. Предатели заняли технические помещения вокруг генератора гравитации, обустроенном в специальной яме внизу. Расположение узких подвесных площадок было совершенно ужасным с точки зрения корабельных сражений. Самого боя Хакс не видел. Если бы он высунулся, то — он уверен — первым делом бы полетел обратно, выпихнутый Реном. Собачка перешла в режим «охраняй». Он не мог его в этом винить. Это даже льстило. Так здорово изменить мнение о себе того, кто без зазрения совести едва не сломал ему шейные позвонки, чуть не рассчитав в запале силу. Хотя… это же Рен. В любой момент всё может вернуться обратно. Хакс не хотел бы этого, но есть вещи, над которыми он не властен, вроде снегопадов, законов притяжения и порывов Кайло Рена. Через некоторое время выстрелы и громкий топот бегущих по площадкам ног притихли. В сопровождении группы Хакс вошел в зал. На дальней стороне кольцевой площадки его штурмовики вязали побеждённых, в том числе офицеров. Даже с этого расстояния он видел, что многие из них были либо ранены, либо без сознания. У некоторых отсутствовали конечности (раны прижгло, крови не было). Те, кто не упали в обморок, кричали и выли от боли. Убитых, конечно, тоже хватало, своих и чужих. Очень сложно живьём захватить того, кто живьём сдаваться совершенно не намерен. Рен стоял чуть поодаль, на одном из мостиков, подвешенных над генератором. Меч не гасил. Что ж, надо признать, приказ он выполнил превосходно и своеобразно. Хакс не поморщился ни от воплей, ни от запаха палёного мяса и пластика. Сразу двинул к пленным, в обход подвесных центральных мостов. Возможно, кого-то он сразу узнает в лицо, и к мозаике прибавится несколько недостающих деталей. Между Хаксом и пленными, которых старались согнать в одну кучу в самом широком месте, оставалось метров десять, и дуга подвесной площадки выпрямилась настолько, что ближайшие фигуры уже не заслоняло поручнями и металлическими подвесками. Они всё-таки слишком расслабились. Звук удара, кто-то дёрнулся и упал в куче людей. Хакс увидел бластер, направленный прямо на него, и офицера, который не стал тратить время на вставание. «С десяти метров не промазать», — пронеслось в голове. Доспех мог отразить выстрел по касательной, поглотить некую часть энергии и оставить большую, но несмертельную рану. Но прицельный выстрел офицера, который явно знал, куда метить, оставлял ему слишком мало шансов. Мышцы сжались, пытались сдвинуть тело с линии мгновенного огня, но куда им? Мозг всегда работал быстрее. Рука дёрнулась, и бластер выплюнул алую вспышку. Мысли успели подготовить его к режущей, невыносимой боли, которая унесёт его в темноту. А потом поле зрения разрезало что-то сияющее, синее и ветвистое, как молния. Молния? Откуда тут молния? Пробой сети? Громыхнуло так, что заложило уши, под ногами сильно качнулась площадка. Хакс ухватился за перила и заметил, что всё ещё жив. Стрелок промазал? Не мог! Хакс знал это точно. Он поднял взгляд. Метрах в пяти от него в воздухе горело что-то красное. Хакс машинально отпрянул в сторону с пути, хоть оно было неподвижно. Но оно гудело. Лишь сбоку стало видно, что это. Светящаяся полоса, застывшая параллельно полу. Чистая энергия выстрела. Тело было лёгким и звенящим от адреналина, по всей коже выступил холодный бесячий пот. Хакс глянул в толпу. Кроме этой алой полосы, взгляды многих были обращены на что-то в центре скопления. Из-за спин было не видно. Крики и стоны раненых почти совсем стихли. — Генерал. Я что, сказал, что можно входить? — вкрадчиво, едва сдерживая ярость, осведомился рыцарь Рен. Казалось, что он сейчас бросится и порвёт генерала на клочки. Он стоял на том же месте. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто остановил выстрел и самого стрелка. И эта странная молния тоже принадлежала ему. Хакс не был уверен, что способен ответить что-то адекватное, пока тело ещё пребывало в состоянии оцепенелого шока, но сказать что-то надо было. Штурмовики от этого зловещего тона могут хоть обосраться, а Хакс штурмовиком не был. — Спасибо за беспокойство, — выдал он необычайно вежливо, чуть наклонив голову в знак признательности. Это было настолько глупо и нелепо, что Рен, наверное, не смог ничего придумать в ответ и промолчал. Хакс бочком пробрался мимо размазанного по воздуху пучка энергии и подошёл к пленным. Рен отпустил выстрел, и тот в тишине шандарахнул о стену. Все автоматически дёрнулись. Хакс надеялся, что сам он подпрыгнул не очень заметно. Хоть тело всё ещё приходило в себя, разум был холоден и спокоен. Он не успел как следует испугаться. Если Хакс вообще ещё не разучился испытывать это чувство… Физические реакции на опасность невероятно раздражали. Он, наконец, увидел, вокруг чего образовался тот самый круг отчуждения: порядком поджаренное тело. Лица было не разобрать. Это действительно был офицер, ему не померещилось. Жаль. В голове у таких самые ценные сведения. Хакс медленно пошёл мимо ряда потрёпанных и раненых людей, пытаясь вспомнить лица, хотя в этом не было необходимости — все они явно были в базах данных. На середине пути он наткнулся на ситха. Попытался угадать, злится ли тот на него или всё же испытывает нечто другое. Чёрт бы его знал, у него вокодер и шлем. — Что с предателями? — спросил Рен как ни в чём не бывало. — Надо узнать, кто зачинщики. Их допросить, казнить на месте. Причастных тоже допросить, но меру наказания будет определять военный трибунал. В силу обстоятельств я бы очень настаивал на том, чтоб в допросах участвовали лично вы, магистр. Просто так они ничего не скажут. От вас же им скрыть ничего не удастся. — Я сделаю это. Что-то в этом было — общаться у всех на виду так подчёркнуто официально. Будто их не связывало ничего, кроме сугубо деловых отношений. Хаксу это понравилось. Но наслаждается ли этим Рен или же он до сих пор в гневе, было совершенно неизвестно. Это добавляло каплю весьма ощутимой горечи в такой замечательный военный триумф. Кайло ушел. Хакс отдавал распоряжения по окончательной зачистке, придумывал, где лучше содержать пленников — тут или на «Ультиматуме». Кого оставить, а кого переправить… Отрядить достаточно охраны. Отдать распоряжения техникам, чтобы они принялись за осмотр «Подавителя». Может, был способ заставить его перемещаться самому, не на буксире. «Ультиматум» такую тушу явно не протянет через гиперпространство. А потом ещё не забыть связаться с офицерами на Вустессии, выяснить обстановку на базе, запретить брать вещи контрабандистов и их выпивку, поручить доставить тела тех трёх погибших штурмовиков на материнский корабль. Поколебался, что делать с мёртвыми ситхами. Не оставлять же валяться перед входом на базу в качестве ледяных мумий? Придётся их взять с собой, а дальше пусть уж Рен ломает голову. Почему Хакс всегда должен думать за всех? Раздалась трель коммлинка. Входящее текстовое сообщение Хакс вывел на внутренние окуляры шлема. «Я не злился». Даже подписи не требуется. Спустя несколько секунд: «Хочу тебя. Невыносимо». И ещё через несколько: «Жду на «Ипсилоне». У Хакса едва не подогнулись колени, когда он это прочёл. По крайней мере, они ослабели настолько, что ему пришлось схватиться за ограждение и сделать парочку успокоительных выдохов. Плохо, когда кровь со всего тела резко приливает не туда. Но больших усилий потребовало направляться к шаттлу обычной походкой и не перейти на несолидную рысь. — Я не злился, — первое, что Хакс услышал ещё до того, как люк закрылся за ним. Рен тут же подлетел, остановился на самой границе его личного пространства. Он не прикасался к нему без спроса, словно боялся, что Хакс его возненавидит снова или оттолкнёт. А сейчас прибавились дополнительные тормозящие факторы, заставившие его неуверенность подскочить до новых высот. Будто бы Хакс хрустальный! Ха! — Определённо злился, — возразил генерал, избавился от шлема и кинул его на сиденье. Туда же полетели перчатки. — Ты пытался придушить урода по-быстрому, а вместо этого случайно угостил молнией. Ты был в бешенстве. Основной экипировки на Рене уже не было, никаких длинных накидок и оружия. И вместо того, чтобы гордиться и радоваться, что ему удалось выпустить молнию Силы, он пытался оправдываться. — В бешенстве… Но не на тебя, — беспокойно продолжил Кайло. — Ты был не виноват. Я не смог бы предусмотреть того выстрела заранее. Я не хотел пугать тебя. Ах вот он о чём. Хакс уже и забыл то происшествие в номере. — Помолчи, — он сократил разделяющее их расстояние до минимума. — Ты спас мне жизнь. Имеешь полное право хоть матом на меня ругаться. Его кровавый ангел-хранитель. Взгляд Кайло невольно задержался на его губах — в нём мелькнуло желание — а потом снова вернулся к глазам. — Ты меня тоже спас. Вместо ответа Хакс коснулся его груди в медленном ласкающем жесте. Подушечки пальцев безошибочно нашли сосок. Он почти мгновенно затвердел под ними, чуть оттянув плотную ткань. Хакс имел удовольствие наблюдать в реальном времени, как расширяются от возбуждения и неожиданности зрачки Рена. — У тебя получилось эффектнее, — намеренно понизив голос, признал Хакс. Пальцы его накрыли второй сосок и потёрли через одежду. — Похоже, спидер действительно для тебя не был слишком сложным испытанием. Рен резко выдохнул и прикрыл глаза. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Ничего аналогичного он сделать не мог из-за доспеха, но он всё равно подался вперёд и накрыл его губы своими. Он почти застонал, когда Хакс ответил на поцелуй и коснулся его языка своим. Рен целовал его жадно, со всем напором страсти, что у него был, и Хакс очень быстро понял, что скоро пропадёт. Руки прижимали его за талию. Какая-то деталь доспеха протестующе скрипнула. Хаксу пришлось положить ладонь на щёку Рену, чтоб остановить его и заставить очнуться хоть немного. — Стоять, — нашёл в себе силы сказать он. — Пока оба не примем душ, даже не думай заходить дальше. Мы не животные, — и, заметив расцветающее разочарование Кайло, быстро добавил: — Я закончил дела, передал надзор следующему в смене и могу с чистой совестью отправиться на «Ультиматум». Сообщают, что реклоулиа внизу подписали все договоры и без нашего надзора. А теперь, внимание, вопрос: какова вероятность, что в ближайшую четырёхчасовую смену опять случится какое-нибудь дерьмо, требующее нашего непосредственного присутствия? В кабине пилота вдруг послышались подозрительные щелчки и копошения, похожие на звуки запуска систем корабля. — Восемь. У нас как минимум восемь часов, — почти сразу же, без колебаний ответил Рен. — Именно за это время люди выполнят все приказания, что ты оставил. О, крифф, ну конечно, Кайло всегда в курсе его действий. Ему не только присылают распоряжения, он их ещё и читает… За люком задвигались механизмы и затворы, отсоединяя корабль от основного, заработали двигатели. Похоже, ситх выставлял автопилот и маршрут. Дистанционно. Так вообще можно? — Можно, — ответил Кайло. — Время в пути — пять минут. Шаттл мягко качнулся, Рен придержал Хакса, так и не отлепившись от него. Он совершенно точно не собирался выпускать его из кольца своих рук до самой посадки в ангаре. Не то чтобы Хакс был против… — И, возвращаясь к прерванному обсуждению… — осторожно начал Рен. — Можно, эээ… игру не заканчивать? Обойтись, например, без крови, не так жёстко… Ведь мои наклонности никуда не делись, как и твои. Если ты меня снова свяжешь, мне это очень понравится. А оставшиеся синяки длительное время будут напоминать о тебе. — Сначала эти залечи, — Хакс оторвал его руку от своей талии и немного отогнул чёрный рукав, обнажив едва подживший кровавый след, оплётший запястье. — До этого момента игрушек обещать не буду. Зато сегодня будет столько раз, сколько ты захочешь. — А сколько хочешь ты? Что ж, Хакс это предвидел. — Ладно. Сформулирую по-другому. За тот период времени, пока у меня не кончатся силы, я намереваюсь столько раз довести тебя до оргазма, сколько это вообще физически возможно. — О. На лице Рена появилось сложное выражение. Будто он в уме уже заранее подсчитал цифру, и ему стало стыдно и приятно одновременно. — Если что, лично меня больше интересует длительность, а не окончание, — уточнил Хакс. — Я знаю. *** Едва они оказались в каюте, доспехи начали сваливаться с Хакса на пол в угрожающем темпе, словно Рен нажал на все крепления разом. Чистил его от кожуры, как какой-то фрукт… Хакса впервые раздевали: а) настолько нетерпеливо; б) с помощью Силы. И, чего уж греха таить — впервые на космическом корабле. Это вообще не кощунственно? Ситхам разве не запрещено использовать Силу на всём подряд? — А кто мне запретит? — Рен уже стаскивал с него нижнюю кофту. События разворачивались стремительно. Не успел Хакс оглянуться, как уже был втиснут в кабину душа вместе с Кайло. Плазма, сгоревшие плоть и ткань, жжёный пластик, расплавленный металл, озон — это его запахи. Хакс постарался не задумываться на счёт собственного благоухания и быстро врубил воду. Теперь появился следующий неловкий вопрос. Как они собрались мыться в такой тесноте? Это придётся кому-то — кого-то… Чёрт. — Я сделаю это, — произнёс Рен. — Что? — Вымою тебя. И себя. Позволишь? Хакс сглотнул. В живот ему упирался крепкий стояк Кайло. По ним обоим текла тёплая вода. — Повернись ко мне спиной, так тебе будет проще, — предложил Рен максимально мягко, увидев его покрасневшие щёки, а, может, прочитав мысли. — Чёрт возьми, что я делаю! — зашипел Хакс, заливаясь краской самого настоящего стыда и немножко — злости. Это так нелепо! Глупо! Возникло дикое желание выскочить отсюда, чтобы всё встало на свои места. Как он вообще позволил засунуть себя сюда? Зачем двум взрослым людям мыть друг друга, если это удобнее и проще сделать по отдельности? Безусловно, Рен видел все эти метания, но взгляд его оставался спокойным и невозмутимым. Это только подливало масла в огонь. — Ты впервые в жизни моешься с кем-то, верно? — угадал Кайло. И он сказал это с пониманием. Словно сочувствовал. Хакс обнаружил, что его побег давно упредили: Рен крепко прижал его к себе за плечи и талию. Твёрдый-претвёрдый член был практически вдавлен в его внутренности. Заметив, как он поморщился, Кайло ослабил хватку. — Вряд ли впервые, я ведь был младенцем, — ответил Хакс почти строго. — Какой же ты упрямый… — закатил глаза тот. — В сознательном возрасте. Впрочем, не отвечай, я это уже точно знаю. — Мы галлонов пять казённой воды истратили. Приступай уже, — нырнул в родную стихию Хакс. Когда ему было неловко, лучше язвительности, рациональности и официоза не было ничего. Рен лишь усмехнулся на его холодный тон и задранный подбородок и сам развернул Хакса лицом к непрозрачному белому пластику. В его большой руке оказалась мягкая щёточка из стандартного набора, наполненная извечно стандартным мыльно-нейтрализующим составом. Хакс закрыл глаза и смирился. Если он не будет видеть перед собой набившие оскомину детали каюты, то сможет отдаться ощущениям, попробовать расслабиться и не рефлексировать так сильно. — Не волнуйся. Это не унизительно. Я просто о тебе забочусь, — и щёточка, и его ладони заскользили по мокрой груди, по животу и бёдрам. — Вот это-то меня и напрягает! — процедил Хакс. А потом мыльная рука обхватила его стоящий член. Хакс ужаснулся, что пара каких-то движений способна выбить из него на мгновение дух. Однако тот не сосредоточился на одной только части тела: Рен поцеловал его в шею, под левым ухом. Конечно, вся левая половина тела тут же покрылась мурашками. Хакс лопатками ощущал скользкую от воды грудь и толстый, каменный член между своих ягодиц. Одно из самых приятных ощущений в его жизни, стоит признаться — это когда возбуждённый до крайней степени Рен прижимается к нему сзади. Хорошо, что тот не одержим идеей запихнуть свой пенис в его задницу. Инструмент, конечно, просто шикарный, но в интересах Хакса было, чтобы он оставался за пределами его тела. Кайло продолжал водить ладонями везде, где мог дотянуться, вовсе не в практических целях, а явно наслаждаясь неожиданным доступом. Даже в его дыхании, пробивающемся сквозь шум воды, слышалось глубокое удовлетворение. Напряжение покидало мышцы и нервы. Рен снова неосознанно делился энергией? Был ли он с кем-нибудь ещё так же ласков когда-нибудь? Хакс не мог такого представить. — Так же — нет, — ответил Рен, как обычно не скрывая, что слышит его мысли (по крайней мере, поверхностные и оформленные). — С тобой нужно ещё осторожнее. Он действительно считает его хрустальным? В нём в очередной раз начало зарождаться искреннее возмущение. То относился, как к мешку с мясом, который можно душить и кидать, то — вот это вот! Из крайности в крайность. Проблема, что настоящего Хакса в этих крайностях не было. — Нет никакого «нужно», Рен, — строго отрезал он. — Я живой человек. Это тебе хочется быть с кем-то в кой-то веки аккуратным. Концепция вредности «пьедестала» для ситха была, наверное, слишком сложной, нет никакой надежды уместить её в двух словах. — Всё в порядке, я знаю это. Просто дай мне повосхищаться тобой сегодня… — выдыхает он ему в затылок. — Завтра я уже, скорее всего, буду вредной скотиной, которая захочет загрызть всех изменников собственными зубами и станет грубо нарушать твои приказы. Повосхищаться? Рен принялся смывать с него и с себя мыло, и мысли снова покинули сознание. Стоило признать — это было действительно приятно. И короткие, лёгкие поцелуи на шее и плечах — тоже. — Ммм, Хакс? Помнишь, ты обещал… — прервал его блаженное безвременье Кайло и недвусмысленно двинул бёдрами. — Тише, щеночек. Я знаю кое-что поинтереснее рук, — прошелестел Хакс, и только через секунду осознал, как выразился. Прозвище. Это прозвучало как чёртово ласковое прозвище. И, скорее всего, не в рамках игры к Рену не стоило так обращаться из соображений личной безопасности. — Как? — спросил Кайло, ничуть не оскорблённый обращением. Возможно, он даже не осознал его. Или, что хуже, принимал… Сперва Хакс выключил воду. Не повернувшись, нащупал его тяжёлый член, просунул между своих бёдер и сжал его ими. Кожа была мокрой, так что проблем быть не должно. — Двигайся, — скомандовал он. Рен обхватил его одной рукой поперёк груди, а другой поперёк живота и пробно толкнулся вперёд. По шипению в самое ухо Хакс определил, что тому более чем понравилась задумка. Стиснув его, Рен начал полноценно, ритмично двигать бёдрами, удерживая его на месте и почти приподнимая над полом кабины. Кайло явно хотелось быстро, резко и мощно, но он понимал, что в тесноте это невозможно, он просто ударит Хакса о стенки. Поэтому он сдерживался, пробовал найти и сохранить баланс между желанием и ситуацией. Длины члена хватало, чтобы он каждый раз проскальзывал между ног и толкался под мошонку. Хакс придерживал его за надувшуюся головку, одновременно оглаживая нежную горячую кожу, раскрытую от возбуждения щель и уздечку. Хакс вообще не понимал, откуда в нём остались силы, причём в таком количестве. Раньше он бы мечтал доползти до кровати, плюхнуться на неё, не раздеваясь, и проспать до будильника без сновидений. Он спиной чувствовал зарождающееся рычание Кайло. Это было восхитительно — ощущать его звериное дыхание так близко, ощущать, как содрогается это сильное, прижатое к нему тело от удовольствия, с которым тот не в силах справиться. Рен хотел ускориться, ему нужно было теснее, ему нужно было совсем чуть-чуть… Хакс наклонился чуть ниже, чтобы как следует сжать пальцы на головке. Она билась в них, стремясь потереться ещё сильнее, прижаться плотнее. — Кончай, — коротко приказал он, и Рен тут же излился на его пальцы со сдавленным стоном. Его мышцы окаменели, он несколько раз мощно двинулся между его ног, выплёскиваясь на белый плексиглас. А потом он опустил Хакса, бессильно опёршись о стенку и восстанавливая связь с реальностью. Хакс повернулся и снова включил воду, чтобы смыть с них обоих сперму. Выражение лица Рена и лихорадочный румянец на его щеках заставили его против воли растянуть губы в любимой торжествующей улыбке. — А ты? — наконец, сообразил Кайло и поглядел на его эрекцию. — У меня на тебя долгоидущие планы. Не торопись. И врубил сушилку.