Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд Время шло. Как всегда, безвозвратно, заставляя сожалеть о некоторых моментах и благополучно забывать о других. Хоть я и не был больше главой Института, все же считался дипломатом, поэтому Элдертри поручил мне заполнение отчётов. Новая должность, естественно, урезала количество свободного времени, но даже это не мешало мне жить своей, новой, тайной жизнью. Когда Виктор сообщил мне о поступке Джейса, употребив при этом нелестное слово «предательство», я сначала не поверил ему. Чтобы мой брат перешёл на сторону Валентина? Да он ведь его ненавидит! Но стоило только Элдертри начать монолог о том, что Сумеречный охотник не достоин своего звания, если он предает свой народ и тех, кого мы защищаем, примитивных, меня осенило так, что я окоченел прямо там, в кресле в кабинете Виктора. Джейс фактически обменял жизнь Стефани на свою собственную. Он перешёл к Валентину, чтобы тот дал противоядие. А ведь парабатай говорил, что Моргенштерн не стал бы убивать Ромеро, если бы знал, что она действительно умрет. А так у него было противоядие. Но я был слишком погружен в собственное горе, чтобы вникнуть в слова Джейса, и теперь он в плену, если можно так выразиться. Я пытался его найти и до сих пор пытаюсь. Каждые два дня, крича от боли, ищу его с помощью руны парабатай, пытался найти по GPS, даже Магнуса просил помочь, но тот, сколько бы ни старался, только зря тратил свои силы. Джейс пропал со всех радаров. Я чувствовал лишь, что он жив, а это уже что-то. Странно, но Валентин не действовал. Вообще. Нигде. Словно залёг на дно. Не было убийств, кровавых расправ. Я предчувствовал беду, знал, что это всего лишь затишье перед бурей. Знали все. Поэтому ежедневно Институт был готов к любому виду атаки. Прошло три месяца с тех пор, как Стефани взяла отпуск. Она по-прежнему живёт в квартире от Института, под его охраной и дополнительной защитой Магнуса. Я по возможности стараюсь увидеть её, посмотреть издалека, ведь Ромеро теперь видит нас, несмотря на руны невидимости. Девушка запретила вмешиваться в её жизнь, и я не вмешивался. Ну, почти. Каждую неделю, один раз, наведывался в её квартиру в то время, когда хозяйки нет дома. Стефани теперь занятая, заканчивает колледж, вовсю занимается своими танцами и записалась на борьбу. Я был удивлен, когда случайно во время одного из рейдов увидел её в окно тренировочного зала. Девушка лихо избивала грушу, нарабатывая силу и удар. Я даже на некоторое время замер около окна, пока Изабель не дернула меня за локоть. Я скучал. Иногда реально выть хотелось. Мне не хватало Стефани. Я знал, что она вернется, но понятия не имел, когда это произойдет. А пока она живёт, дышит, улыбается, и это главное. Своим родным я не сказал, что Стефани решила отдохнуть. Они по-прежнему думают, что мы встречаемся, и уже не теряют меня, когда я пропадаю по вечерам. Пропадать у Магнуса мне определенно нравилось. Все мои свободные от работы вечера мы проводили вместе. Через некоторое время после спасения Стефани маг позвал меня на ужин. Мы много разговаривали, пили, ели, смеялись. Магнус оказался до ужаса интересным человеком. Ну, почти человеком. Маг рассказывал мне о своем прошлом, показывал страны, где он бывал. Мы гуляли по солнечной Испании, катались на лодке в Венеции, восхищались величием соборов в Германии и даже пару часов провели в России. Правда, там оказалось слишком холодно, и мы, погуляв по Красной площади в Москве, быстро ретировались в Турцию. Магнус не боялся своих предпочтений, не стеснялся этого и начал учить меня тому, как принять самого себя. Основы были заложены Стефани, маг только продолжал её дело, и у него успешно получалось. За какие-то три месяца я влюбился. Магнус просто очаровывал меня каждый раз, стоило ему лишь посмотреть на меня и улыбнуться, я уже таял. Я чувствовал взаимность, тепло, исходящее от мага всякий раз, как мы оставались вдвоем, но не решался сделать первый шаг. У меня никогда не было такого рода отношений, я не знал, как быть, с чего начать, что сказать. Но раз от разу моё сердцебиение предательски учащалось, стоило мне вспомнить о Магнусе. Несмотря на то, что по Институту да и по всему Сумеречному миру разнеслась информация о том, что Джейс теперь наш враг, мы, его семья, не переставали в верить в то, что это неправда. Клэри переживала за брата, первое время плакала ночами, отчего под глазами пролегли темные круги, но чем дольше его не было, тем легче ей становилось. Она больше не убивалась, а, как и Изабель, помогала мне в поисках. Вообще, с недавних пор в нашей компании слишком часто стала мелькать одна странная личность. Саймон Льюис, друг Клэри, новорожденный вампир. Он едва ли не на миссии с нами ходил, стараясь поддержать девушку, и я стал замечать, что у этой парочки отношения складываются совсем не в дружескую сторону. По Льюису давно было видно, что он без ума от Клэри, но теперь и девушка стала проявлять интерес к Саймону. Видимо, решила продолжать жить дальше, ведь, как однажды сказала Стефани: «Инцест — дело семейное», и с Джейсом Клэри уже не быть. Стефани Джастис Ромеро А на Нью-Йорк опустилась зима. Я никогда прежде такой тут не видела. Снег падал на землю крупными хлопьями, красиво кружась в воздухе, позволяя рассмотреть каждую снежинку. Три месяца я жила в тишине и покое. Не было ощущения страха за свою жизнь, за жизнь кого-то ещё. Я знала, что Александр жив, ведь этот засранец то и дело наведывается в мою квартиру, думая, что запах его парфюма тут же улетучивается, а не висит потом в воздухе целые сутки. С Магнусом тоже все хорошо, ведь в моем холодильнике то и дело появляются различные полезные отвары. Только мысли о Джейсе не давали мне спокойно спать. Я не знала, нашел ли его Александр, жив ли он вообще и на что он пошел, чтобы я жила. Мне снились плохие сны, что он мертв или исключен из охотников, но чаще всего я вижу Валентина, держащего Джейса, словно пса, на привязи. Становится тошно от таких картин, и я просыпаюсь. Я вернулась в колледж, это мой последний триместр. Закончится зима, а вместе с ней и моя учеба. Идиотская система, но ничего не поделаешь. Когда я пришла на репетицию, тихо войдя в тренировочный зал, у всех пооткрывались рты. Моё тело не вернулось в прежнюю форму, но приобрело более женственные очертания, что вызвало неподдельный интерес у девочек. На вопросы о диетах и методиках я лишь отмалчивалась. Никто из них не пережил бы такого способа похудения. Я вернулась в строй, мы выступали на различных мероприятиях, например, на Дне Города или празднике зимы. Я снова влилась в прежнее русло, ощущая, как прекрасна жизнь без погонь, демонов и убийственных заклинаний. Но как мне не хватает Александра… Я подавляю дикое желание позвонить ему, поговорить, увидеться, ведь тогда я неизбежно попаду в какую-нибудь передрягу, а мне пока этого не нужно. Я и так не до конца оправилась от того потрясения. Поначалу было сложно. Я курила, как паровоз, но потом открыла для себя алкоголь. Нет, я не бухала без просвету, одного-трех бокалов вина в день было достаточно, чтобы расслабиться и отбросить плохие воспоминания. Я смогла вовремя остановиться, когда поняла, что начинаю привыкать к алкоголю. Но когда становится совсем невмоготу, особенно после снов с Джейсом, приходится откупоривать заветную бутылку. Теона чуть с ума не сошла, когда я в первый же день пришла к ней. Кидалась в меня всем, что под руку попадется, кричала, ругалась и плакала. Пришлось сказать, что это было ограбление и меня просто увезли в другой город на операцию. Подруга, может, и не совсем поверила, но возражать не стала. Мы помирились. С даром видения, который подарил мне Александр, стало непривычнее ходить по улицам. Я каждый день видела охотников. Они патрулировали улицы, наблюдали за всем с крыш домов, уверенные, что их никто не видит. Для своей же безопасности я старалась долго не задерживать на них взгляд или же просто делала вид, что смотрю мимо них. Один раз я даже видела долговязую и худую фигуру Лайтвуда, бегущего по крыше городского театра. Все было подозрительно спокойно, и это пугало. Александр Гидеон Лайтвуд Помните о затишье перед бурей? Рано утром, ещё до рассвета, на весь Институт заверещала сирена. Тревога. Полная боевая готовность за несколько минут, и вниз, на общее собрание. Элдертри объявил, что Валентин вместе со своей армией идёт на нас войной. Сердце ускорило темп, ведь там, по ту сторону баррикад, теперь Джейс. Был отдан приказ «На поражение». Без разбора. У меня закружилась голова от такого количества переживаний. Глава Института поручил мне отряд охотников и отправил на защиту. Мы с несколькими группами других охотников выбежали из здания и остолбенели. По главной улице города, упирающейся прямо в Институт, неслась огромная черно-фиолетовая масса. Она клубилась, верещала, со всех сторон были видны головы, лапы, хвосты. А под этим ужасающим облаком из демонов бежали охотники с оружием наголо. Мы, оправившись от шока, распределились по периметру, готовясь к атаке. Как всегда в предвкушении бойни ноги отяжелели, а время словно замедлилось, позволяя разглядеть страшные морды демонов и обезображенные оскалом лица охотников Круга. Я судорожно выискивал взглядом Джейса, но парабатая не было видно, и я более-менее успокоился, насколько это было возможно. Когда стало понятно, что армия Валентина не остановится, я дал команду к атаке. Все лучники, в том числе и я, тянув тетиву, пустили первые стрелы, и сразу несколько десятков охотников рухнули на землю, прямо под ноги своим товарищам. Пока было возможно, мы уничтожали врагов на дальнем расстоянии, но, как только поредевшая первая волна достигла нашей границы, я убрал лук и взялся за клинок. Как любой охотник, я владел этим оружием мастерски, но душа все равно лежала к луку. Я был рад, что Иззи и Клэри остались в здании, отвечая за внутреннюю оборону. Им здесь точно не место. Слишком много крови. Схлестнулись в бою охотники, представители одного народа, брат пошел на брата. Силы были неравны, поскольку нам изрядно портили погоду демоны. Убить их оказалось сложнее, чем охотника. Вынув окрашенный зелёной слизью клинок из бьющегося в агонии тела демона, я замер. Меня окатило волной эмоций: сожаление, разочарование, боль и невыносимое чувство вины. Я поднял голову. В полутора десятков метров от меня стоял Валентин. Он словно был обособлен от всего побоища, просто молча наблюдал за развернувшимся действом, не скрывая усмешки. А рядом с ним, чуть позади, стоял Джейс и смотрел прямо на меня. Парабатай был бледен, словно из него высосали все соки. Руны Круга у него на шее я не увидел, и это уже радовало. Я медленно поднялся с колен. Джейс молча наблюдал за мной. Стоило мне сделать шаг к нему, как парабатай едва заметно мотнул головой. «Прости», — прошептал он одними губами, и я почувствовал, как моё сердце словно разрывается на части. Взгляд Джейса метнулся куда-то в сторону, и я, обернувшись, успел отразить удар чужого охотника. Снова посмотрев на парабатая, я увидел, что тот, сцепив зубы, командует вражескими силами, указывая направление охотникам. Я потерял дар речи. Он — правая рука Валентина? Но как? От шока меня снова отвлек Джейс. Он что-то шептал, но я поздно заметил, поэтому не понял. Парабатай, оглядываясь, повторил. «Она жива?». Я прищурился. Не время для таких мыслей, конечно, но эти двое стали слишком много переживать друг о друге. Я коротко кивнул, и Джейс выдохнул. «Скоро все закончится». Что закончится? Как закончится? Я не успел спросить, поскольку меня сбила с ног какая-то тварь. Пока я сражался с демоном-потрошителем, Джейс и Валентин исчезли. Все произошло за какие-то пятнадцать минут, а казалось, что битва длилась вечность. Я старался не смотреть на землю, которая была усеяна трупами своих и чужих охотников. Моргенштерны пропали, а вслед за ними стали исчезать и демоны. Я, стараясь блокировать мысли о Джейсе, принялся помогать раненым. Стефани Джастис Ромеро Очередной тяжёлый день. Зима в этом году мало того, что снежная, так ещё и холодная. Я, дрожа, как цуцик, едва ли не бегом бежала домой. Темно, холодно, голодно, я устала, казалось, хуже быть не может. Я вошла в темную квартиру, бросила пакеты, только нагнулась, чтобы разуться, как чьи-то сильные руки схватили меня. Я ойкнула. Этот кто-то в полнейшей темноте прижал меня к себе спиной, зажав при этом мою шею в сгибе локтя. Предполагаемый маньяк был выше меня на голову-полторы, поэтому, прижав меня к себе, он поднял меня над полом. — Охренел что ли? — только и смогла прохрипеть я, хватаясь за его руки в попытках освободиться. — Кто ты? Почему ты здесь живёшь? — горячий злой шепот в самое ухо. Я попыталась было дернуться, но горло сдавили ещё сильнее. Я начала злиться. Со всей дури зарядила ботинком с каблуком нападающему по ноге. — Сучка, — резко выдохнул он мне в ухо. — Сам козел, — болтая в воздухе ногами, ответила ему я. — Отвечай на вопросы, — все ещё сжимая меня в своих руках, требовал парень. — Ты мне лектор, чтобы я на твои вопросы отвечала? Интервьюер, может? — силилась оторвать его руки от своего горла я. — Заколебала, — рыкнул он, резко отрывая мое тело от себя и, развернувшись, прижал меня к стене. Я по-прежнему висела в воздухе, а он одной рукой прижимал меня к стене, держа за горло, а второй упёрся мне в живот. Я схватила его за руку, которой он мешал мне дышать, царапала ее, пыталась оторвать от себя. Рука парня была какой-то скользкой, липкой, словно вымазана в чем-то. — Откуда ты знаешь про эту квартиру? — я чувствовала его горячее дыхание на своем лице. — Откуда надо, оттуда и знаю, тебя забыли спросить, — уже слабо болтая ногами, прохрипела я. Парень вдруг замер. В темноте блеснули его глаза. Большие удивлённые глаза. — Ромеро? — выдохнул он. — Я-то Ромеро, только недолго мне на этом свете осталось, если ты меня не отпустишь, — через раз дыша, ответила я. Парень убрал руки, и я встала на ноги, держась за горло. Закашлялась. Он просто топтался рядом. По-прежнему стояла темнота, хоть глаз выколи, я видела только его силуэт на полу. Кто это? — Я ж тебя убью, урод, — прохрипела я. — Жизнь за жизнь, Стефани, — как-то мягко выдал он. — Помнишь? Теперь впала в ступор я. Жизнь за жизнь? — Джейс?! — вопль получился не такой, каким должен был быть, ибо я хрипела, как алкаш. — Не узнала? — было слышно, что он усмехается. — Ах ты скотина! — хватая ртом воздух, заорала я. — Да я… Да мы… Урод блондинистый! — я кинулась на него. Джейс не успел сообразить, а я уже с грохотом повалила его на пол. Села сверху, ему на грудь, и попыталась добраться до шеи, но парень схватил меня за запястья и расхохотался. — Стефани, — начал было он. — Да ты хоть представляешь, как я за тебя переживала? — завелась я, пытаясь вырваться из цепкой хватки Джейса. — Знаешь, сколько думок передумала? Да ты мне снишься, сволочь! Истерика взяла свое. Я не понимала, просто не верила, что это Джейс. Как он здесь оказался? Где он был три месяца? Это точно он? Парень резко сел, осторожно пересадил меня себе на бедра и просто обнял. Я обхватила руками его шею, уткнулась в плечо и заплакала. Это он. Это Джейс. Он вернулся. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Три гребаных месяца я чувствовал себя цепной собачкой Валентина. Этот ирод повсюду таскал меня с собой, убеждая, что делает благое дело. Чем дальше, тем сильнее я его ненавидел. Просто кровь закипала. Мало того, что звал меня Джонатаном, так ещё и решил, что я буду командовать его армией. Чтобы он не понял, что я терпеть его не могу, пришлось согласиться. Получив в распоряжение огромное количество людей, я, как мог, оттягивал момент нападения на свой Институт. Говорил, что охотники ещё не готовы, что нужно новое оружие, новые руны. Собирал все, что ни попадя, лишь бы получить отсрочку. Но пришел час икс, и Валентин дал команду к наступлению. Сердце кровью обливалось, когда я вел этих людей на свою семью. Но я благодарен Моргенштерну за то, что он не заставил меня лично сражаться против своих, убивать тех, кого знал годами, с кем вырос и кого люблю. Мы были молчаливыми наблюдателями этого побоища. Я видел, как множество охотников выбежали на оборону Института. Видел, как они, как говорили на учениях, распределились по периметру. И я знал, я предугадал, что впереди планеты всей, в самом центре обороны будет стоять Алек. Я видел, как парабатай, размахивая руками, раздает указания, как он достает лук из-за плеча. Моя душа заныла, требуя единения с Алеком, нахождения с ним по одну сторону баррикад. Но я не мог. Не мог просто сорваться с места и рвануть к своим, хотя и очень хотелось. С одной стороны, я понимал, что это возможно, что у меня может получиться, но с другой стороны, кто мне там теперь рад? Ведь я предатель, перебежчик, крыса тыловая. Раздумывая именно над этим, я упустил момент, когда началась атака и ближний бой. Я следил за Алеком, а боль и чувство вины внутри меня все росло и росло. Ведь это из-за меня его теперь никто не прикрывает. Только я озадачился этим, как почувствовал на себе взгляд. Алек стоял на коленях над убитым демоном и смотрел прямо на меня. В его глазах смешалось все: боль, разочарование, страх и радость от того, что я жив. Ещё один вопрос мучал меня все эти месяцы. Смогла ли Стефани восстановиться? Ответа мне никто, естественно, не дал. Мне было запрещено выходить в город, как-то видеться со знакомыми, поэтому я три месяца жил в неведении и страхе, что все оказалось зря. Слишком маленькой она была, чтобы вынести такое. Но от беззвучного разговора с Алеком меня отвлек Валентин. — Джонатан, — обратился он ко мне, на что я лишь сцепил зубы, — на левом фланге что-то не так. Мы вдвоем бросились туда. Оказалось, демоны вышли из-под контроля Валентина и теперь крушили все направо и налево, порой не замечая охотников. Увидев, что кто-то из защитников Института собирается убить огромного плюющегося ядовитой слюной демона, Валентин кинулся на охотника. Видимо, демон был из его любимчиков. И тут я с ужасом узнал в охотнике Алека. — Стой! — крикнул я, хватая Валентина за рукав. — Ты не убьешь его. — Это ещё почему? — вопросительно приподнял бровь Моргенштерн. — Ты не тронешь мою семью, — глядя ему в глаза, ответил я. — Сейчас нет такого понятия, как «семья», — резко произнес Валентин, — он — солдат недружественной нам армии, а ты, вместо того, чтобы спасать своего более сильного, надо сказать, солдата, сейчас устраиваешь мне истерики. Я — твоя семья, Джонатан, и я убью всех, кто будет стоять на пути к моему успеху. — Я — Джейс! — сорвался на крик я и что было силы врезал ему по лицу. С ужасом осознав, что сделал, я отступил назад, краем глаза замечая, что Алек в безопасности, а демон уже мертв. Моргенштерн медленно повернулся ко мне, держась рукой за подбитую скулу. — Щенок, — злобно прошипел он. — Да я тебя в порошок сотру! Тут же откуда-то взялись его люди и схватили меня под руки. Моргенштерн принялся бить меня, проклиная, называя предателем и шпионом. Мне прилетело по лицу, шее, по грудной клетке, даже животу досталось. Вдруг раздался крик, и Валентин, засуетившись, объявил отступление, бросив меня, окровавленного и избитого в мясо, среди трупов своих и чужих охотников. Я пришел в себя только тогда, когда охотники Института начали собирать тела своих погибших товарищей. Я осторожно поднялся и, сцепив зубы, сбежал оттуда. Куда мне идти? В Институте я не нужен по понятным причинам, Валентину, удивительно, по тем же самым. Первой мыслью было пойти к Стефани домой, но, вспомнив, что Валентин прекрасно знает, где она живёт, и в случае, если я ему понадоблюсь, он может снова наведаться туда и окончательно лишить девушку жизни, я отбросил эту затею. До самой ночи я блуждал по городу, не в силах понять, кто же я теперь. Замёрзнув так, что даже руны не помогали, я решился на отчаянный шаг. В городе было с десяток квартир, принадлежащих Институту, и, мучительно вспомнив адрес одной из них, находящейся неподалеку, я побрел туда. Иратце, конечно, помогла с ранами, но до конца их заживить она все равно была не в силах. Поэтому я еле тащил ноги. Оказавшись в квартире, я почувствовал, что тут кто-то живёт. Беглый осмотр позволил понять, что это не охотник и не нежить. Примитивный? Здесь? В ответ на мои многочисленные вопросы в замочной скважине зашевелился ключ, и я, погасив свет во всей квартире, как и было до моего прихода, спрятался за дверь. Естественно, я не знал, кто здесь живёт. Сразу закрались плохие мысли, что это шпионаж за охотниками, что примитивные прознали и тому подобное, поэтому я обошёлся с хозяйкой квартиры довольно грубо. Но стоило ей произнести одну-единственную фразу, как я оторопел. Просто врос в пол. — Откуда надо, оттуда и знаю, тебя забыли спросить. Третий раз в моей жизни звучат эти слова, и третий раз они меняют мою жизнь. Именно эти слова со своей особенной интонацией говорит только один человек. Сердце пустилось в бешеный пляс, когда я понял, что девушка в моих руках — Стефани. Конечно, я мог догадаться, что Алек обеспечит ей безопасное жилье, но разве я был в состоянии думать? Я и сейчас-то не в состоянии… Девушка, повалив меня на пол, обзывала, кричала, ругалась, а я держал её тонкие запястья и слушал звуки голоса. Слишком долго я не видел её, не слышал, не чувствовал. Поэтому, когда Стефани вдруг заплакала, я остро ощутил потребность её обнять. Хоть она и не Алек или Иззи, в эти минуты она была мне ближе, чем когда-либо. Она — человек из моего прошлого, она — мостик, связывающий меня с моими родными. Девушка помнит меня таким, каким я был раньше. — Успокаивайся давай, — гладя её по волосам, произнес я. — Мне, конечно, нужно помыться, но не таким способом. Стефани всхлипнула. — Иди ты, — пробурчала она мне в плечо, обнимая ещё сильнее. Мы сидели в прихожей на полу в совершенной темноте, обнимая друг друга, и я забыл обо всем, даже о том, что сейчас я избитый в кровь, что не нужен ни одной из противоборствующих сторон. Я нужен Стефани, она помнила обо мне, я ей снился. Это многое значит для меня, ведь мне нужен был кто-то, кто ещё хоть немного верит в меня. И этим кем-то была эта маленькая сильная девочка.