Ну и что, что примитивная?

Стефани Джастис Ромеро Я хозяйничала на кухне, пока Джейс принимал душ. Видок у него был не ахти. Весь в крови, не понятно, в своей или чужой, кровоподтёках, синяках. Я не стала ничего спрашивать, просто отправила его дальше по коридору и налево. Когда шум воды в ванной прекратился, я как раз доготавливала поздний ужин. — Стефани, — позвал Джейс откуда-то сзади. Я обернулась и невольно замерла. Зря обернулась. Парень стоял, придерживая полотенце на бедрах, и внимательно смотрел на меня. С его волос капала вода, рельефный торс блестел, а плечи… Несмотря на то, что все тело местами было в пятнах гематом, Джейс выглядел неимоверно сексуально. Черные руны по всему телу только украшали парня, а множественные шрамы вообще заставили меня открыть рот. Мне всегда нравились шрамы, не понятно, почему, но нравились. Я сама имела небезызвестные четыре отметины на шее, но до Джейса мне далеко. Я мысленно влепила себе пощечину. — Да, вот об этом я и хотел попросить, — усмехнулся он, увидев выражение моего лица. — Есть что-нибудь из одежды? Я кивнула и, поспешно отведя взгляд, протиснулась мимо парня. Джейс не сподобился уступить мне дорогу. От близости его тела резко стало жарко. Принесла ему футболку и спортивные трико Александра. Лайтвуд оставил у меня свои лохмотья в тот вечер, когда пошел знакомить меня со своей семьёй. Переодевшись в парадную одежду, он благополучно забыл про ту, в которой пришел, и теперь она у меня. Ну мало ли. Вот и пригодилась. Джейс ушел переодеваться, а я, вцепившись пальцами в край стола, пыталась вернуть самообладание. Внутри все бурлило, в низу живота странно тянуло. Это вот что ещё за новости? Это я так на его тело реагирую? Не могу же я на первый попавшийся голый торс так… С трудом вернула мозги на место и накрыла на стол. — Джейс! — Чего вопишь? — спросил парень, заходя на кухню. — Садись и ешь. Он замер около своего стула, недоверчиво смотря на стол. — Вас не впечатляют спагетти с наггетсами? Тогда извините, ресторан находится напротив, — фыркнула я. — Это мне? — недоуменно протянул он, указывая на еду. — Ты видишь здесь ещё какого-то избитого блондина? — развела руками я. — Я просто не ожидал, — пробормотал он, присаживаясь. — Ты ведь кормил меня, когда я была при смерти, — улыбнулась я. — Ты помнишь? — поднял на меня взгляд Джейс. — Конечно. Такое не забудешь. Исключительный случай, Джейс Холодное Сердце заботится о примитивной, — усмехнулась я. Парень улыбнулся и начал есть. Я поймала себя на том, что наблюдаю за Моргенштерном. В дырявой футболке Александра, с стоящими дыбом после душа волосами он казался подростком, но никак не воином. Да что такое? Явился, не пойми откуда, избитый, уставший, а я тут… — Как Алек? — подал голос парень, отпивая из кружки чай. — Хорошо. Жив. — Это я сам видел, — как-то грустно улыбнулся он. — У вас все хорошо? Только после этого вопроса я вспомнила, что мы с Лайтвудом официально все ещё пара. — Да, все хорошо, — улыбнулась я. — Часто приходит? — Когда может, в последнее время занят сильно, — ушла от ответа я. — А что? — Я боюсь, что он придет, а тут я, — отвернувшись к окну, произнес Джейс. Потом поднялся со стула и отошёл к подоконнику, уперевшись в него руками. Повисла тишина. Я металась между желанием расспросить его и необходимостью отправить Джейса спать. Измождённый вид парня победил, и я, убрав со стола, постелила Моргенштерну в гостиной. После чего подошла к нему и осторожно дотронулась до его плеча. — Джейс, — тихо позвала я. — Ложись спать. Завтра будет новый день, и завтра мы со всем разберемся. — Не уверен, что с этим можно разобраться, — горько усмехнулся он, повесив голову. — Поверь в себя, пожалуйста, — попросила я. — Ты через многое прошел, многое вытерпел, и теперь тебе нужно отдохнуть. Уверена, что ты не спал уже несколько суток. — Это так заметно? — спросил парень, поворачиваясь ко мне. — Ещё как, — протянула я, рассматривая темные круги под грустными глазами Джейса. — Ложись, здесь тебя никто не тронет. Квартира под защитой Магнуса. Никто чужой не сможет войти. — А почему я вошёл? — нахмурился Джейс. — Потому что ты не чужой, — пожала плечами я. Парень долго и внимательно смотрел на меня, словно изучая. — Ты дырку во мне прожжешь, — улыбнулась я, первой отведя взгляд. — Да, я горяч, — рассмеялся Джейс и пошёл к дивану. — Ты даже не представляешь, насколько, — пробубнила себе под нос я. Парень улёгся, и я, погасив свет, ушла к себе. Наконец-то, я дома и могу расслабиться. Только я упала в кровать, как раздался голос Джейса. — Ромеро! В моей голове тут же пронеслись все мыслимые и немыслимые беды, вплоть до явления Валентина. Я вылетела из комнаты в гостиную, благо они были разделены всего лишь дверью. — Что? Парень приподнялся, выглядывая из-за спинки дивана, и мягко улыбнулся. — Доброй ночи. Я скрестила руки на груди. — Ты ради этого меня из-под одеяла выдернул? — Ага, — рассмеялся он. — Пошел ты, — без злобы ответила я. — Доброй ночи. Придурок. Но какой красивый… Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Я долго ворочался, прежде чем уснуть. Покоя не давала ситуация с Валентином. Он бросил меня на поле боя, избив до полусмерти, но что-то внутри подсказывало, что тихо и мирно жить он меня не оставит. Слишком многое я знаю о нем и о его планах, чтобы Валентин мог просто выкинуть меня, как щенка, за дверь. Ближе к утру я все-таки уснул. Проснулся резко, от звука открывающейся двери и голоса парабатая, от которого кровь застыла в жилах. Он не должен меня тут видеть. Вообще. Никак. Успев заметить, что Стефани дома нет, я чисто на рефлексах распахнул окно и выпрыгнул. Пятый этаж, слишком высоко для примитивного, но не так затруднительно для Сумеречного охотника. Особенно для того, кто все детство и юность подвергался жестким тренировкам и не был похож на других. Я приземлился на корточки на тротуаре и скрылся под козырьком магазина, чтобы в случае чего Алек не мог меня увидеть. Почему именно сегодня? И где Стефани? Не прошло и пятнадцати минут, как я увидел Алека, бегущего по крыше соседнего дома. Нагостился? А мне вот теперь как внутрь попасть? Я ведь даже телефон не взял и стило оставил на тумбочке. Пнув со злости мусорный бак, я пошел бродить около подъезда. Примитивные меня не видели, охотников рядом не было. И где она пропадает? Только сейчас я заметил, что время идет к вечеру, падает снег, а я в рваной футболке, спортивных штанах и босиком. Как спал, так и вылетел из окна. Алек, чтоб тебя! Через пару часов я уже приплясывал на снегу. Стало темно, следовательно, еще холоднее. Благодаря преимуществам, которые дает нам ангельская кровь в венах, тело нефилима более устойчиво к различного рода погодным условиям и подобным неприятностям, но даже мне уже стало холодно. Когда я совсем отчаялся, к подъезду подбежала маленькая фигурка в черном кожаном полупальто. Быстро взбежав по лестнице, она открыла дверь подъезда и собралась было зайти, когда я подошел сзади и дотронулся до её плеча. — Джейс?! — выдохнула Стефани, обернувшись. — Ага, — только и смог выдать я, отбивая зубами барабанную дробь. — Быстро внутрь, — нахмурившись, скомандовала девушка, когда оглядела меня с головы до ног, и я охотно подчинился. Уже в теплой квартире я залез на диван и не хотел шевелиться вообще. Стефани, едва скинув пальто, уже бегала по дому, собирая все возможные способы меня согреть. Только я потянулся за стило, чтобы облегчить ей задачу, как девушка неожиданно оказалась рядом и шлепнула меня по руке. — Ай-яй, — пробубнила она, — насколько мне известно, слабое тело плохо переносит ваши руны. Поэтому положи на место. — Кто это тебе сказал такое? — усмехнулся я, не собираясь отступать. — Нетрудно догадаться, — фыркнула Ромеро, не отводя взгляда от моей руки, которая все еще висела над стило. — Только попробуй. Зашибу. Во мне проснулся азарт, и я схватил стило. Стефани, отбросив ворох каких-то тряпок в сторону, принялась отбирать у меня чудодейственную вещь. — Джейс, прекрати, как ребенок, честное слово, — пыталась бороться со мной девушка. Но даже при недомогании я был физически сильнее её, поэтому очень скоро, вопреки своему упрямству, она сдалась. Собрав все, что принесла, Стефани унесла все к себе в комнату и закрыла дверь, буркнув напоследок: «Делай, что хочешь». Вот ведь убийственная фраза! У меня сразу пропал весь запал, проснулся какой-то непонятный стыд вкупе с неловкостью. В самом деле, чего творю-то? Я сидел и крутил в руках стило, понимая, что оно не принесет мне столько пользы, сколько хотелось бы. Я многократно нанес Иратце вчера, исчерпав лимит. Мало того, что девчонку обидел, так еще и себе хуже сделал. Она ведь помочь хотела. Совесть начала грызть меня так отчаянно, что я не выдержал и пошел извиняться. Стефани Джастис Ромеро Идиот. Вот как роман Достоевского. Я бегаю тут, пледы собираю, чай с малиной развожу, чтобы согреть этого придурка, а он дурачится. Козел неблагодарный. Бросив в углу комнаты все, что успела собрать, я просто села на кровать. Моя жизнь опять куда-то катится. И снова из-за Сумеречного охотника. Второй акт, так сказать. Прислушавшись к звукам в квартире, я поняла, что Джейс через стену от меня ходит по гостиной туда-сюда. Вот и мучайся теперь. Решив просто забить на это всё, я села за курсовую. Она уже подходила к концу, в течение трех месяцев я писала итоговую работу, оставалось всего ничего. И, как проклятье, только я открыла ноутбук, как Джейс тихонько поскребся в дверь. Какое-то внутреннее шило и врожденное упрямство заставило меня быстро захлопнуть гаджет и сесть на кровати с максимально обиженным лицом. Наверное, это женская природа. Да. — Заходи. Парень вошел, виновато смотря на меня исподлобья. Чего-чего, а такого Джейса я еще не видела. Вообще не подозревала, что он способен на такое выражение лица и глаз. Но рожу кирпичом я смогла сохранить, несмотря на удивление. — Стефани, — тихо начал он, стоя у двери, — я дурак. — Да ну, — фыркнула я. — Да. Ты хотела мне помочь, а я обратил все это в дебильную шутку. Прости меня, — было видно, как тяжело ему даются подобного рода слова, да еще и в мой адрес. Однако грустные глаза, как у Кота из «Шрека», растопили лед в моем сердце, и я не смогла сдержать теплой улыбки. — Придурок ты. Садись давай. Джейс улыбнулся и сел рядом со мной. Я подняла с пола теплый махровый плед и, закутав в него парня, вручила ему термос с горячим чаем. — Старые дедовские способы всегда лучше ваших штучек, — попутно вещала я. — Еще вот пятки тебе водкой натру, запоешь. Джейс рассмеялся. Коротко, но от души. Я устроилась рядом с ним. — Ты как на улице-то оказался, чудо? — решила поинтересоваться я. Джейс, маленькими глотками отпивая горячий чай, рассказал о визите Александра. Я сидела, поджав губы, понимая, что балансирую на грани правды и лжи. Джейс ведь не догадывается, что я, вообще-то, в отпуске. Мы надолго замолчали. За окном уже совсем опустилась ночь, снег крупными хлопьями падал на землю. В комнате стояла темнота, лишь белый прямоугольник света от окна лежал на полу. Я снова поймала себя на том, что смотрю на Джейса. Волосы еще со вчерашнего дня в полнейшем беспорядке, но от этого он кажется таким домашним… Особенно в драной футболке. «Дизайн», как назвал это Александр. Глаза Моргенштерна блестели в темноте, и я далеко не сразу поняла, что это из-за слез. Только когда одна капля скатилась по его щеке, я удивленно раскрыла рот. — Джейс? — тихо позвала я. Парень молча тыльной стороной ладони вытер слезу и хлюпнул носом, чем окончательно обескуражил меня. Да чтобы Джейс, самый уравновешенный из всех, кого я знаю, и такое выдавал? Этот человек и глазом не моргнул, когда мне стало плохо в больнице, когда там же на нас напали, он просто выхватил клинок и кинулся в атаку. Почти все время моей присмертной болезни он шутил, подкалывал, но, в отличии от Александра, не проронил и слезы. Только перед тем, как уйти, во время прощания, в полном бреду я видела такой же блеск его глаз. Что-то произошло за эти три месяца, что-то серьезное, что надломило Джейса. — Расскажи мне, — шепотом попросила я. — Тебе станет легче. От этого всегда легче. Но парень молчал. Просто смотрел в дверь невидящим взглядом, сжимая в руке термос. Все чаще по его щекам скользили слезы, но он досадливо вытирал их, словно злился сам на себя за проявленную слабость. — Только не молчи. Ты убиваешь меня, — тихо произнесла я. Я хочу ему помочь, как-то поддержать, но как это сделать, если я не знаю, что случилось? Вдруг Джейс заговорил. Тихо, отрывисто. — Помнишь, я спас тебе жизнь? Только Магнус знает о том, где я достал противоядие. Я взял с него обещание не говорить никому. Я молча слушала тихий голос парня, а внутри все подзуживало от интереса. — Я просто обменял твою жизнь на мою, — выдал он, шмыгнув носом. — Пошел к Валентину и заключил сделку. Лекарство в обмен на лучшего солдата Сумеречного мира. На меня. Проглотив колкость о самомнении Джейса, я потрясенно хлопала ресницами. Моя душа словно перевернулась. Это он такую цену уплатил за всего лишь меня? За какую-то там примитивную? Нет, у парня окончательно крыша поехала. И вместе с тем в сердце родилась какая-то непонятная теплота. Джейс, язвительный и противный, непереносимый и жесткий, оказался таким благородным человеком, что даже в голове не укладывалось. Благодаря ему я все еще живу. А он поплатился за это. — Ты спятил, — выдохнула я. — Может быть, — грустно усмехнулся он. — Но я спас тебя, этим самым спасая Алека. А если в порядке Алек, то в порядке и я. Я бы не вынес его страданий по тебе. Пришлось идти на крайние меры. — Ну не такие же, — ответила я. Джейс промолчал. Сделав пару глотков чая, он вдруг поднялся с кровати, оставив плед, и с термосом в руке отошел к окну. Устремив взгляд куда-то вдаль, парень долго стоял, не проронив ни слова. Я не сводила глаз с его силуэта, обтекаемого светом Луны. Сколько он вынес на своих плечах? Скольким пожертвовал ради родных и близких? Я вспомнила всё, что знала о Джейсе, всё, что рассказывал мне Александр. Тяжелое детство, потеря родителей. Сама жизнь Сумеречного охотника, одно это призвание — уже испытание. Потом первое обретение настоящих чувств, Клэри. А затем жестокий удар судьбы в виде правды о сестре и отце. Джейс потерял семью, девушку, на некоторое время — парабатая, когда тот ошивался у меня, а потом парень и вовсе добровольно ушел к Валентину. Из-за меня. — Алек наверняка тебе рассказывал о том, как Валентин воспитывал меня, — вдруг заговорил Джейс. — Он считал меня своим уникальным оружием, способным победить Конклав. Уверен, ты знаешь, что это такое. Три месяца я служил ему, словно цепной пес, — тут парень резко замолчал, борясь с собой. А меня словно шваброй по голове ударили. Цепной пес. Именно это я видела в своих кошмарах. Чем дальше говорил Джейс, тем сильнее мне не хватало воздуха. — Я был его правой рукой, его генералом, если это можно так назвать. Его сыном. Моргенштерном-младшим. Меня уважали, меня слушались. Но как я проклинал всё это! В гробу я видел эту армию с её главнокомандующим. Я больше не могла сидеть на месте, видя, как руки Джейса мелко трясутся, а скулы сводит от напряжения. Взяла плед и, накинув его на себя, тихо подошла ближе и осторожно протиснулась между парнем и окном. Запрыгнула на подоконник и посмотрела на Джейса. Даже сидя здесь, я была ниже его, и сейчас мое лицо было на уровне ключиц парня. Бледное лицо охотника не выражало ничего, только на щеках блестели дорожки от слез. — Я предал свою семью. Я добровольно перешел на сторону врага. Меня окрестили тыловой крысой в родном Институте, — тихо говорил он, не отводя взгляда от вида за окном. — Мне было так паршиво, как никогда. Но даже на службе у Валентина я не состоялся. Вчера была битва. Я повел армию охотников Круга на своих. На тех, с кем я вырос, кого любил и уважал. Стоя вместе с Валентином посреди бойни, я увидел Алека. Парабатай сражался, как всегда, великолепно. Мы встретились взглядами, и у меня внутри все замерло. Я чувствовал, что он не верит всему, что про меня говорят, но доля разочарования в его глазах все же была. И это добило меня. А потом я предал и Валентина. Я запретил ему убивать мою семью и врезал так, что он чуть не упал. А затем его люди схватили меня, а родной отец, проклиная, начал избивать. Вот почему я вчера заявился весь в крови и синяках. Я, приподняв голову, молча смотрела на Джейса и охреневала от того, что он говорил. — Я дважды предатель, Стефани, — скривившись, как от боли, продолжал он. — И я не знаю, что мне делать с этим. В Институте меня видеть не хотят, если только Лайтвуды, и то не все, а у Валентина меня попросту убьют, если я заявлюсь туда сам. Я нигде не нужен. Мне никто не рад. И я не представляю, как ты собралась разбираться с этим. Да я и сама понятия не имею. Но сейчас не до этого. Джейса трясло от откровения, он то и дело отпивал из термоса, пытаясь успокоиться, но это не помогало. Тогда я осторожно взяла его за руку, мягко поглаживая сбитые казанки его ладони. — Джейс, — начала я, борясь сама с собой и комом в горле, — ты герой. — Стефани, прекрати, — застонал он, полуотвернувшись от меня, но руку не выдернул. — Нет, это ты слушай, — продолжила я. — Ты не дал Валентину убить Александра, ты спас свою семью. Пусть они не верят в тебя, пусть называют предателем, но ты не такой, Джейс. Ты самый невообразимый человек, которого я встречала в своей жизни. Ты помнишь наше знакомство? Помнишь, как орал на меня около тренировочной площадки? А как мы подрались у меня дома? Ты презирал меня из-за моего происхождения, кидался обидными словами, не хотел меня видеть. Но что-то изменилось, ты не заметил? Ты стал заботиться обо мне, потому что я дорога Александру. Ты любишь его и готов ради него на все. Это из-за меня тебе пришлось уйти к Валентину. И я никогда не прощу тебя за это. Парень удивленно обернулся. — Почему это? Почувствовав, что он оттаивает, я продолжила. — Ты, самовлюбленный придурок, каким я тебя считала долгое время, вдруг идешь фактически на смерть ради спасения моей жизни. Я ведь просто примитивная, Джейс. Моя смерть ничего бы не решила. Как бы Александр ни убивался, все равно рано или поздно он бы смирился. Душа бы успокоилась, он влюбился бы заново. И ты был бы рад за него. Растил бы племянников, учил их материться. Но вместо этого ты очертя голову кидаешься прямо на ножи. Ты подверг свою жизнь риску ради меня. Ты много лет спасаешь жизни, уже привык к этому, и из-за меня, из-за какой-то там меня, мир чуть не лишился едва ли не лучшего Сумеречного охотника. Вот почему я не прощу тебя. Джейс молча смотрел на меня, а я ждала его реакции. Во время речи я не заметила, что уже полностью держу жесткую ладонь парня в своих руках. — Зачем ты это все сейчас говоришь? — вдруг с болью в голосе отозвался он. — Зачем пытаешься убедить меня в том, что я не изгой, не предатель? — Ты спас мне жизнь ценой своей собственной, — смотря ему прямо в разноцветные глаза, тихо произнесла я. – Я бы на твоем месте просто забила на какую-то там примитивную. У тебя вот тут, — я положила ладонь на грудь парня, прямо над сердцем, — большое и доброе сердце. Какой бы холодной и противной ни была оболочка, именно в такие судьбоносные моменты является истинное лицо. Ты спас меня, и я никогда этого не забуду. Пусть это греет тебя изнутри, заставит поверить в себя. Для меня ты герой, Джейс. Пока я говорила это, сердце под моей ладонью ускорило свой бег, а на глазах парня снова выступили слезы. Я за руку притянула его к себе ближе и, потянувшись к нему навстречу, обняла, словно закутывая нас обоих в плед, углы которого держала в руках. Мои руки соприкоснулись у Джейса за шеей, нос уперся в кость его ключицы. Парень сначала замер, но почти сразу дрожащими руками крепко обнял меня в ответ. — Теперь я понимаю, почему Алек выбрал именно тебя, — прошептал Джейс мне в макушку. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце, как руки кольцом обвивают мою талию, а подбородок упирается мне в голову. Мы никогда не были так близко друг к другу, как морально, так и физически. Даже вчера, в прихожей, все было не так. Вчера моё сердце не билось в такт с его сердцем. Вчера я не знала, какой этот парень на самом деле, что он все же способен плакать. Я узнавала Джейса все больше и не могла противиться трепетному чувству нежности, что растет внутри с каждой секундой. Да и не хотела, если честно.