Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд Я видел. Я видел всё. Я подбежал к куполу в тот момент, когда Валентин повалил Стефани на землю. Стучал по магической защите, кричал, но на меня никто не обращал внимания. Вскоре рядом со мной уже стояли Клэри и Иззи. В тот момент, когда Джонатан — как позже выяснилось, это был он — пронзил Джейса, я закричал от невыносимой боли в груди. Сквозь пелену слез я видел, как Стефани кинулась на Джонатана и как тот толкнул её прямо на лезвие Меча Душ. И мне стало больно второй раз. Душа разрывалась на части, два дорогих мне человека были нанизаны на один меч, лицом к лицу, глаза в глаза. Я чувствовал бурю эмоций внутри и с трудом понял, что это чувства Джейса. Боль, вина, потеря, но сильнее всего я ощущал непонятное тепло и трепет. Не было времени думать, я просто смотрел, что происходит. Вот они вдвоем опустились на колени, Джейс что-то говорил, и мое сердце, как и его, в этот момент колотилось, как бешеное. А потом парабатай поцеловал Стефани. Я чуть не задохнулся от чувств и ощущений, все, что чувствовал Джейс, навалилось на меня. Да что происходит между этими двумя?! Джонатан, которого я сначала упустил из виду, внимательно наблюдал за Джейсом и Стефани, потом подошёл к телу Валентина. Присел на корточки, послушал пульс и, помотав головой, щелчком пальцев снял купол и исчез. Я упал на колени и пополз к ребятам. Клэри за моей спиной что-то кричала в истерике, Иззи пыталась сохранять спокойствие, но по её щекам текли слезы. Когда я добрался до Джейса и Стефани, они уже лежали на боку, сцепившись за руки, и не дышали. Огромные голубые глаза Ромеро были раскрыты, взгляд направлен прямиком в застывшие глаза Джейса. Я дрожащими руками пытался нащупать пульс у обоих, но не мог. Чувствовал только холод, исходящий от тел ребят, и крупную дрожь, бьющую мое тело. Судорожно схватился за край своей футболки и поднял его, открывая руну парабатай. Она медленно тускнела. А дальше все было, как в бреду. Джонатан, собрав демонов и оставшихся охотников Круга, исчез с поля боя. Все, кто остался в живых, кинулись к центру, словно чувствуя, что что-то произошло. Меня оттащили от Джейса и Стефани, я упирался, кричал что-то, но два здоровых охотника держали меня силой. Я видел, как около ребят появился Магнус. Злой, уставший, но вместе с этим какой-то потерянный маг сел около ребят. И дальше уже под его командованием тела переместили на одни носилки и вместе с другими ранеными доставили в лазарет. Туда я пробился с боем, едва пришел в себя. Джейс и Стефани все так же лежали рядом, пронзенные одним мечом, только их уже освободили от верхней одежды и смыли кровь с лиц. Магнус запретил кому-либо подходить к ним до его прибытия. Когда он появился, я не отходил от него ни на шаг. Маг, несмотря на энергетическую истощенность, закатал рукава и принялся делать пассы над ребятами. Я не видел ничего и никого вокруг, кроме этих двух тел, соединённых одним оружием. Охотники, как ни старались, не могли расцепить застывших рук ребят, и они по-прежнему держались друг за друга. — Алек, — тихо позвал маг, и я поднял голову. Он движением руки вызвал ауру Джейса. Материя, бывшая у охотников белой с золотыми проблесками, исчезла. У парабатая не было ауры, а это означало только одно. Он мертв. Но… — Магнус, руна, — я показал магу свою руну, связывающую меня с Джейсом, и она ещё виднелась на моем теле. Едва-едва, но ее было видно. — Я не чувствую, что он умер. Маг нахмурился, опустил ауру Джейса и вызвал ауру Стефани. Но ничего не произошло. Над телом девушки не было фиолетовой материи. — А вот это точно, — прошептал Магнус. — Её нет, Алек. Девочка мертва. К горлу подступил ком, стало нечем дышать. Боже, да за что мне это?! Маленькая храбрая примитивная, имевшая больше совести, чем у меня, вот так тихо покинула этот мир. Но почему же тихо? Она убила Валентина, я видел это собственными глазами, но заплатила за это слишком большую цену. — Будем хоронить вместе с охотниками, — тихо произнес я. — Она это заслужила. Магнус кивнул, а по его щекам катились слезы. — Я не уберёг её, Алек, — прошептал он, не отводя взгляда от застывшего лица Стефани. — Мы не уберегли, — поправил я его. Я просто не мог поверить. Я настолько привык к её существованию, что уже не представлял своей жизни без нее. Да, в последнее время отношения испортились, но это не значило, что я не помнил всего, что сделала для меня эта девочка. Магнус отправил меня отдыхать, хоть я и упирался. До самого утра я пролежал в кровати, глядя в потолок. Больно. Внутри. — Александр! — раздался крик Магнуса по коридору, и я пулей вылетел из комнаты. — Охотники хотели снять её тело с Меча Душ, — быстро говорил маг, пока мы шли по коридору, — но я не позволил. Я долго думал, почему же руна парабатай есть, а ауры нет, и смотри, что я обнаружил. Магнус, встав у изголовья двух коек, которые сдвинули, чтобы положить ребят вместе, одновременно взмахнул двумя руками, вызывая сразу две ауры. Над телами Джейса и Стефани взвилась слабо дышащая материя, и я раскрыл рот. Бело-золотая аура Моргенштерна словно обволакивала фиолетовую ауру Стефани, одна была внутри другой. — Он из последних сил, в последний момент поглотил её. Он впустил её в свою душу, — задумчиво почесывая бородку, произнес Магнус. — Джейс не дал ей умереть, и за счёт этого живёт сам. У меня голова пошла кругом. — Значит… — Они живы, — устало улыбаясь, прошептал маг. — Оба. Моё сознание не выдержало, и я отключился, мягко завалившись на стоящую рядом кровать. Магнус Бейн Я знал, я чувствовал, что Стефани не может так легко уйти от нас. Увидев её ауру внутри ауры Джейса, я пораженно уставился на это зрелище. Я никогда такого не видел. Более того, не слышал даже ни разу. Материи тихо пульсировали в такт, подтверждая то, что ребята живы. Уложив Александра на кровать, я снова вернулся к Джейсу и Стефани. Оба были бледны, холодны и, казалось, не дышали. Но самое сильное впечатление на меня произвели их руки с переплетенными пальцами. Вместе до последнего вздоха, так вот как это выглядит… Что делать, я не представлял. Отделять их нельзя, по крайней мере, пока что. Только Джейс поддерживает жизнь в Стефани. Я даже не заметил, как ко мне подошёл Виктор Элдертри. — Я ведь даже не знал, — тихо произнес он, и я вздрогнул от неожиданности. — Нельзя судить человека только по тому, что вам про него наговорили, — ответил я, не сводя глаз с ребят. — Многие охотники говорят, что эта девочка убила Валентина Моргенштерна. Это правда? — Правда. Вспорола его, как мешок с сахаром. — Я не представляю, что с ней делать, — задумчиво протянул он. — Я обязан доложить Конклаву обо всем, что здесь произошло, в течение часа, но понятия на имею, как объяснить то, что Моргенштерна убила примитивная. — Так и объясните, — пожал плечами я. — Ещё сложнее с Джейсом, — тихо произнес Виктор. — Вроде как преступник, а вроде и спаситель. Он ведь был там, дрался с Валентином и потом с Джонатаном. — Кстати, что это за Джонатан? — поинтересовался я. — Ходят слухи, что это родной сын Валентина, — пожал плечами Элдертри. — Кто же тогда Джейс? — Понятия не имею. Мы ещё долго стояли над телами Джейса и Стефани, не решаясь нарушить тишину. В воздухе по-прежнему висели две ауры, теперь представляющие одно целое, и тихо пульсировали. Вместе. Кларисса Адель Моргенштерн Кошмар какой-то. Кошмар длиною в неделю. Всю неделю мы не снимаем белых траурных одеяний. Каждый день прощаемся с очередной партией покинувших нас в той битве охотников. И сердце замирает только от того, что на двух из столов, под простынями, могли оказаться Джейс и Стефани. Магнус рассказал нам, как девушку чуть не похоронили заживо, если бы он не спохватился вовремя. А потом показал нам, мне и Изабель, объединенные ауры ребят. Где-то внутри, у сердца, кольнула старая добрая ревность, но быстро угасла, стоило только в лазарете появиться Саймону. Льюис был на битве и потому прекрасно осведомлен о том, что произошло. Посмотрев на единую материю, висящую над Джейсом и Стефани, он коротко свистнул в удивлении. В его присутствии мне стало спокойнее. Все будет хорошо. Если не эти двое, то кто ещё способен справиться? Мы с Изабель уже не раз втихую заводили разговор о том, что происходит между моим братом и бывшей девушкой Лайтвуда. Иззи, кстати, только от меня узнала, что парочка рассталась. И нам показалось странным, что Стефани так отчаянно кинулась спасать Джейса, что Алек даже не переживал о их расставании. Поставив этот вопрос на контроль, мы разошлись. Магнус запретил расцеплять руки ребят и вообще отделять их друг от друга, но после заверений врачей, что Меч в телах оказывает только негативное воздействие на здоровье Джейса и Стефани, маг разрешил вытащить оружие. При этом присутствовали только самые близкие: я, Иззи, Магнус, Алек и Мариза. Магнус не пустил даже Виктора. Под чутким контролем Бейна над состоянием ребят врачи буквально миллиметр за миллиметром вытягивали Меч Душ из тел Джейса и Стефани. Когда девушку сняли с лезвия, из сквозной раны начала сочиться кровь, с Джейсом повторилось то же самое. Выгнав парней, мы с Иззи раздели Стефани, под руководством медсестер промыли раны и забинтовали грудь девушки. Безмолвные Братья, вызвавшиеся посмотреть на невиданное доселе объединение аур, как его окрестили, провели то же самое с Джейсом. Они лежали теперь на двух кроватях, под сцепленные руки была подставлена тумбочка. Джейс и Стефани были красивы в своем холодном задумчивом сне: оба бледные, да ещё и блондины, плюс одинаковые прически, а теперь ещё и одинаково перемотанные торсы. Никто не знал, сколько будет длиться их сон. Магнус дежурил у кроватей ребят беспрестанно, редко уходил домой, а если и уходил, то оставлял вместо себя Алека. Маг все время внимательно изучал ауры ребят, что-то записывал, зарисовывал. А посмотреть действительно было на что. Чем дальше, тем больше ауры проникали друг в друга. Изначально этого не было заметно, но однажды утром Бейн поднял всех на уши. Аура Стефани по краям начала смешиваться с аурой Джейса, окрашивая ту в нежно-фиолетовый цвет. Мы довольно долго молча наблюдали за этим явлением, думая каждый о своем, но, как потом оказалось, об одном и том же. Похоже, эти двое теперь в прямом смысле одно целое. Александр Гидеон Лайтвуд Шли дни, церемонии прощания наконец закончились. Институт медленно входил в привычное русло размеренной жизни. Только вот одно не давало большинству покоя. Джейс и Стефани всё ещё не проснулись. Прошло уже больше недели со дня битвы, а они все так же лежали на кроватях, держась за руки. Вопреки нашим ожиданиям, даже спустя время мы не смогли разъединить ребят. Магнус каждый день пораженно раскрывал рот, вызывая ауры этих двоих. От фиолетовой не осталось почти ничего, она вся словно растворилась в бело-золотой ауре Джейса. Но и та больше не была кристально чистой. Две объединились в одну, и теперь над ребятами висела сплошная сиреневая материя, которая с каждым днём пульсировала все сильнее и ровнее. Мы с Магнусом много разговаривали, оставаясь по ночам на дежурствах около Джейса и Стефани. Обсудили мой поступок, его последствия, наше возможное будущее. Маг, как я и ожидал, отстранился от меня, словно боялся доверять. Вполне закономерно, я не осуждаю, наоборот, всеми силами стараюсь доказать, что я больше не такой. Последние события сильно повлияли на меня. В одно прекрасное утро, когда мы с Магнусом дежурили около ребят, с одной из кроватей раздался тяжёлый вздох. Мы тут же оказались рядом. Это был Джейс. Парабатай заворочался, морщась от боли, правой, свободной, рукой бесцельно возил по кровати. Магнус тут же вызвал ауру. Сплошной сиреневый. Мы молча ожидали, что будет дальше. Вдруг Джейс резко сел, хватая ртом воздух. — Стефани, — прохрипел он, после чего закашлялся. Первым его словом после этой проклятой комы было её имя. Увидев нас, парабатай задышал ровнее, огляделся по сторонам и остановил взгляд на теле Ромеро. — Почему она не просыпается? — требовательно спросил он. — Почему, Магнус? — Понятия не имею, Джейс, — осторожно произнес маг, приглядываясь к парню. — Как ты себя чувствуешь? — Я? — нахмурился парабатай, после чего охнул и, схватившись за бинты на груди, упал на подушку. — Вот чёрт. О том, что он очнулся, тут же узнал весь Институт. В лазарет ломились, словно тут медом намазано, но Джейс уже вторые сутки не хотел никого видеть. Он просто молча сидел на кровати, не отпуская руку Стефани, и смотрел на девушку. Парабатай внимательно выслушал наш рассказ о том, как их нашли, как обнаружили объединение аур, о том, что никто и никогда не видел подобного. Джейс лишь кивнул в ответ. На вопрос о том, что он видел, пока был в отключке, брат помотал головой. — Не сейчас. Нужно, чтобы она очнулась. Он словно помешался. Я проводил с ним целые дни, а то и ночи, но Джейс в основном молчал или отвечал короткими рублеными предложениями. Он научился есть правой рукой, умываться. Его левая ладонь по-прежнему сжимала руку Стефани. Магнус как-то коротко обмолвился о том, что, раз Джейс очнулся, можно отпустить руку. — Не могу. Она сама держит меня, — был ответ. Так мы и сидели, чаще втроём, в молчаливом ожидании. И наградой за это нам стал резкий крик Стефани в третьем часу ночи. Как думаете, что она крикнула?