Ну и что, что примитивная?

Стефани Джастис Ромеро — Джейкоб, — шепотом позвала я, выдавливая из разбитой в кровь ладони капли крови в чашку животного. Трехглазое чудовище приподняло голову, принюхалось и потянулось к миске. Я ногой придвинула её к Джейкобу. Надо как-то мириться со своим соседом, пусть и таким извращенным способом. Джонатан уже откровенно достал. Ходит и ходит, словно я тут медом вся измазанная. По сути, не медом, а кровью. Этот урод не дает мне даже умываться. Засохшая кровь покрывает все мое тело. Только иногда Клаус в попытке примириться приносит воду в небольшом ведре, и то ее хватает, только чтобы омыть лицо. На боль я уже почти не обращаю внимания. Только иногда, когда Джонатан пробует что-то изощренное, невольно срываюсь на крик. У парня нет успехов, он не сдвинулся в моем подчинении ни на сантиметр, поэтому бесится. Зато мне эти пытки идут на пользу. Я чувствую, что морально становлюсь сильнее. Честно, кое-что меня напрягает. Я перестала отчетливо слышать Джейса. Раньше чувствовала даже, как он локтем ударяется обо что-то, а сейчас какие-то далекие отголоски его эмоций. И что удивительно, это непонимание, неверие и обида. Кто посмел обидеть моего мальчика? Джейкоб вылизал чашку и в немом прошении уставился на меня. Я осторожно достала из кармана припасенный для такого случая кусок хлеба и протянула его животному. Джейк сначала принюхивался, потом, внимательно глядя мне в глаза, вытащил кусок у меня из руки и зажевал. Я, не прерывая зрительного контакта, очень медленно протянула руку и положила её ему на голову. Джейкоб сначала словно не понял, а потом быстро затряс головой, сбрасывая ладонь. Я отползла назад, в свой угол. Нога болела просто ужасно, но я научилась стискивать зубы и молчать. Утром пришел Джонатан. Как обычно, ран на теле у меня уже не было, и я встретила его чуть ли не с распростертыми объятиями. — Соскучился? — усмехнувшись, поинтересовалась я, поднимаясь на ноги. — Люблю смотреть, как сначала ты храбришься, а потом воешь от боли, — усмехнулся в ответ парень. — Начнем? Я пожала плечами в ответ. Тут же от одного только взгляда черных глаз Моргенштерна у меня зажгло в верху живота. Я подняла край рубашки и обнаружила под самым бюстгальтером раскрывающуюся плоть. — Погоди, — вдруг произнес Джонатан, подходя ближе. — Не опускай. Он долго смотрел мне на живот, а потом, резко схватившись руками за края рубашки, просто разорвал её. — Ты чего творишь? — заорала я, запахивая свою несчастную одежонку обратно. — А ну тихо, — уже злобно скомандовал он. — А то не доживешь до рассвета. Я стиснула зубы. Парень распахнул мою рубашку и провел пальцем по длинному вертикальному шраму от Меча Душ. Разрез начинался между грудями и заканчивался ниже лифа. — Знаешь, в этом даже есть своя эстетика, — задумчиво протянул Джонатан, вновь и вновь медленно проводя пальцем по шраму. — И в этом тоже, — он поднял взгляд своих бездонных глаз на мое лицо и коснулся шрама на щеке. — Без них ты бы не была собой. Они являются доказательством того, что ты сумасшедшая, но сильная. — Подкатить пытаешься? — усмехнулась я, заглядывая ему в глаза. — Был бы не против, так скажем, — ушел от ответа он. — У меня есть к тебе одна просьба, — тихо произнесла я. Именно в такие моменты с Джонатаном можно нормально поговорить. Когда он внезапно забывает, кем является и для чего пришел сюда. Когда его мысли заняты совсем не пытками. О том, что этот парниша уделяет мне немного не то внимание, которое от него ожидалось, я начала догадываться, когда он вдруг ни с того ни с сего принес мне пачку сигарет и зажигалку. Тогда я впервые сердечно поблагодарила Моргенштерна, а тот странно улыбнулся. — Мне еще никто и никогда не говорил «спасибо», — как-то грустно бросил он перед тем, как выйти. И мне стало его даже жалко. — Чего ты хочешь? — вывел меня из воспоминаний тихий голос Джонатана, который теперь смотрел мне в глаза. — Отпусти попрощаться. На одну ночь, — быстро добавила я, видя, как его черные глаза становятся еще темнее. — Большего мне не нужно. — Зачем? — после недолгого молчания решил уточнить Моргенштерн. — Я ведь их больше не увижу. Я теперь, вроде как, с тобой. Значит, дорога туда мне заказана. Одна ночь, Джонатан. Можешь сам забрать меня. Парень долго смотрел мне в глаза, взвешивая все «за» и «против». Потом тяжело вздохнул. — Я отпущу тебя. На одну ночь. И сам приду за тобой. Если попытаешься сбежать или твои друзья вздумают нападать, я убью их всех, а тебя заставлю смотреть на всё это. Поняла меня? — Спасибо, — тихо кивнула я. — У меня все же есть сердце, Стефани, — грустно усмехнулся парень. — Через пару часов стемнеет, тогда я доставлю тебя к Институту. Я, поджав губы, закивала. Джонатан ушел, хлопнув дверью, а я опустилась на пол и заплакала. Я увижу их. Я смогу попрощаться. И извиниться перед Джейсом за всю ту боль, что ему пришлось почувствовать. Александр Гидеон Лайтвуд — Да, сейчас принесу, только Джейса отведу в комнату, — бросил я Изабель, осторожно приобнимая парабатая за плечи. Эрондейл вообще потух. Реально. Он не разговаривает, постоянно в своих мыслях. Словно умом тронулся. До общего зала он дойти еще может, и то после плутания по коридорам, а вот уйти обратно — это уже никак. За каких-то два месяца мой брат словно умер. Поскольку он не в силах, за поиски Стефани взялась наша чуть поредевшая команда. Мы облазили все заброшенные здания, Магнус сканирует местность далеко за пределами города. Мы просили помощи у других Институтов, но те только отмахивались, мол, Джонатан чем-то занят и на них не нападает, зачем отбирать у него игрушку. Идиоты. Распахнув дверь в комнату Джейса, я замер с раскрытым ртом. Парабатай, идущий за мной по пятам, врезался мне в спину и, сердито нахмурив брови, выглянул из-за моего плеча и медленно осел на пол. У окна стояла Стефани. Босая, в длинных, подогнутых снизу спортивных трико и мужской серой футболке, доходившей ей до середины бедра. Волосы Ромеро были чуть влажными после, очевидно, недавнего душа, а руки, которые были покрыты синяками и ссадинами, мелко тряслись. Это не была одежда Джейса. — Александр, — улыбнулась Стефани и с разбега бросилась мне на шею. Я обнял её и, еще не до конца соображая, понял, что она ужасно похудела. Зато глаза горят так же, как и всегда. Когда я отпустил её, девушка подошла к сидящему на полу Джейсу. Парень, словно в бреду, мотал головой и что-то бормотал. — Джейс, это я, — тихо произнесла Ромеро, обнимая парабатая. — Я. Эрондейл рывком обнял её, прижал к себе и натурально зарыдал. Я отвел глаза. Слишком интимный момент. Пробормотав что-то на вроде «Пойду позову остальных», я ушел. Клэри и Иззи тут же бросили все свои дела и едва ли не бегом пошли за мной к комнате Джейса. Стефани и парабатай уже сидели на его кровати и тихо разговаривали, держа друг друга за руки. Увидев нас, Стефани поднялась, обняла девочек и быстро села обратно, взяв руку Эрондейла. Понятное дело, он уже как сумасшедший без нее. — Что вообще происходит? — задал насущный вопрос я. — Джонатан делает из меня идеального генерала для своей армии, — грустно улыбаясь, выдала Ромеро. — Добивается полного подчинения. — Вот почему я чуть не умирал тут, — усмехнулся Джейс, не сводя взгляда со Стефани. — Да. И, ребят, — обвела нас взглядом Ромеро, — он отпустил меня на одну ночь. Попрощаться. Я молча кивнул. Так и думал, что тут все не просто так. — Я не отпущу тебя обратно, — вдруг завелся Джейс. — Ни за что. — Отпустишь, — кивнула Стефани. — Иначе он убьет всех, а меня заставит на это смотреть. Повисла тишина. За окном уже опустилась ночь. Переглянувшись с девчонками, я кивнул им. Нужно дать парочке время побыть вдвоем. Кто знает, вдруг это их последний разговор? — Приходите попрощаться утром, на рассвете, — увидев, что мы уходим, произнесла Стефани. — Он придет за мной. Мы единогласно кивнули и вышли из комнаты. Стефани Джастис Ромеро После ухода Лайтвудов и Клэри повисла неловкая тишина. Никто не знал, что говорить. — Это его одежда? — вдруг прошелестел Джейс. — Его, — кивнула я. — Моя была вся в крови и порвана. — Между вами что-то было? Я даже рот в удивлении раскрыла. — Эй, ты чего себе надумал? — взяв бледное лицо парня в свои ладони, тихо спросила я. — Я чувствовал, что ты смеешься с ним, — так же тихо ответил Джейс. — Глупый, — ласково поглаживая его щетинистую щеку большим пальцем, ответила я. — Он никак не может понять, почему не видит моей ауры. Бесится, а мне это только в радость. Я почти увидела, как огромный груз упал с плеч Джейса, как его глаза понемногу засияли и как он начал улыбаться. — Ты ведь не станешь его марионеткой? — взволнованно спросил он. — Не сдашься? — Ни за что, — помотала головой я. — Я буду бесить его до тех пор, пока он сам не повесится. — Моя девочка, — прошептал Джейс, накрывая мои губы требовательным поцелуем. Под напором тела парня я медленно легла на спину, Эрондейл навис сверху, не разрывая поцелуя. Как давно я мечтала о том, чтобы хоть на миг примкнуть к его таким родным и нежным губам, чтобы обнять его, почувствовать его тепло и его запах. Как всегда в такие моменты, мозги сшибло напрочь, и я опомнилась только, когда, повинуясь бешеному желанию, стянула с Джейса футболку. — Ну нет, — горячо прошептал он, запуская руки под мою футболку, — сегодня я у руля. Я рассмеялась ему в губы, облегченно, как всегда. Словно не было никакого Джонатана, словно это не была наша последняя ночь. Руки Джейса бесстыдно изучали моё тело, заставляя дрожать и покрываться мурашками от одного только ощущения того, что этот парень сейчас со мной. Мы уже переступили черту, за которую ранее не заходили, но оба понимали, что это необходимо нам обоим сейчас, чтобы просто поверить друг в друга. Джейс дразнил поцелуями, прикосновениями доводил едва ли не до сумасшествия. Эрондейл умел любить, как в физическом, так и в моральном плане. С ним мне было нисколько не стыдно за то, что я осталась девственницей до девятнадцати лет. Две противоположности, две стороны одной медали, две души, — все это сейчас становилось единым целым. — Ты точно этого хочешь? — задыхаясь от возбуждения, спросил Джейс, ошалелым от страсти взглядом изучая мое лицо. — Ты идиот, если спрашиваешь, — прошептала я, чувствуя, как в низу живота сводит от желания. И тогда он вошел в меня. Резко, на одном выдохе. Я забыла, как дышать, но Джейс тут же напомнил, начав двигаться и заставляя хватать ртом воздух. Поцелуями собирая слезы с моих щек, Эрондейл шептал «Прости». Доза чувств и эмоций просто сводила с ума, сжигала изнутри. Двигаясь в едином ритме, мы горячо шли к пику наслаждения. Вдох-выдох, губы в губы, руки по телу. С каждой секундой реальность становилась все более расплывчатой и вскоре осталась за пределами сознания, взрываясь ярким фейерверком оргазма. Это просто снесло крышу. И не только мне. Джейс, казалось, вообще потерял ориентацию в пространстве, горячо шептал что-то мне в шею, умоляя остаться. Только после этих его слов я вспомнила, где нахожусь и что мне скоро уходить. Джейс (Джонатан Кристофер) Эрондейл В полумраке комнаты я, лежа на кровати, наблюдал, как Стефани тихо ходит по комнате, одеваясь, расчесываясь, как она задумчиво улыбается. Я старался запомнить её всю, до последней родинки. Моя девочка подарила мне эту ночь. Я никогда не был таким уставшим. Душа разрывалась между обмороком счастья и пропастью тоски. Она уйдет. И никто не знает, что будет дальше. Тенью я поднялся с кровати, все еще качаясь из стороны в сторону от головокружительного секса, натянул белье и брюки. Стефани замерла около зеркала, рассматривая алые пятна от моих слишком страстных поцелуев на своей шее. — Останься, — хрипло прошептал я, становясь за спиной Стефани. — Ты же знаешь, что я не могу, — тихо ответила она. — Лучше уж так, чем смотреть, как вы умираете, чем жить без вас. Без тебя. Девушка повернулась лицом ко мне и положила руки мне на плечи. — Я люблю тебя, Джейс, — начала она, поднимая на меня взгляд своих невозможно голубых глаз. — И это уже не лечится. Просто запомни одну простую истину: ты и только ты спасаешь меня там, в темной и сырой камере в подвале Моргенштерна. Мысли о тебе позволяют мне взять себя в руки и противиться ему. Если так случится, что в один прекрасный день меня не станет, не убивайся и не вздумай что-то с собой сделать. У тебя ещё есть, ради кого жить и кого любить. У тебя есть семья, Александр, Клэри, Иззи. А когда придет твоё время, просто найди меня на той стороне. Я молча слушал её речь, не в силах прервать и даже вздохнуть. Сердце разрывалось, слезы жгли глаза. — Но может быть и другой исход, не забывай об этом. Я живучая, Джейс. Я оторву голову этому идиоту, брошу её к ногам вашей администрации и только тогда смогу жить спокойно. — Но чем ты пожертвуешь ради этого? — тихо спросил я. — Собой. Ты же знаешь, я всегда жертвую собой, чтобы потом надрать всем задницы. Главное, чтобы ты здесь был жив и здоров, тогда и мне там будет, за что бороться. За окном загорался рассвет, в дверь постучали. Я открыл, в комнату влетела Клэри. Сонная, в пижаме, она обняла Стефани и заплакала. Следом явились Лайтвуды. Иззи даже после сна оставалась в форме, только еле глаза открывала. Когда она пошла прощаться, я подошёл к Алеку. Парабатай был взлохмачен, в одних брюках, но на удивление бодр. — Вы… — начал было он. — Да, — тут же ответил я, пресекая продолжение. — Всю ночь мне спать не давали, изверги, — усмехнулся он. — Я сейчас как вспомню твою ночь с Магнусом. — Все, молчу, — хохотнул Алек. Подошла его очередь. Парабатай заключил Стефани в свои железные объятия. — Видишь, я даже не реву, — усмехнулся он, целуя её в макушку. — Потому что знаю, что ты оторвешь яйца этому психу. — Спасибо тебе за все, что ты делаешь для меня и для Джейса, Алек, — отозвалась девушка где-то подмышкой у парабатая. Тот вдруг резко отстранил её от себя. — Как ты меня назвала? — переспросил он. — Алек, — расплываясь в улыбке, повторила Стефани, и по щекам Лайтвуда побежали слезы. Мы стояли полукругом, Стефани — в центре. В той же серой футболке Джонатана она выглядела такой домашней. — Он придет за тобой? — вдруг спросила Клэри. Ромеро выглянула в окно. — Он уже пришел. Мы с Алеком вытянули шеи. За забором Института, в тени деревьев маячила долговязая фигура. — Значит, так, — скрестив руки на груди, принялась давать наставления Стефани. — Не вздумайте ничего предпринимать, ни сейчас, ни потом. Это мой огород, и я за ним сначала поухаживаю, потом взорву к чёртовой бабушке. Если меня не станет, кто-то из вас обязан назвать ребенка моим именем. Все как-то грустно усмехнулись. Только я один знал, что все будет хорошо. Стефани была уверена в этом, значит, был уверен и я. Ромеро оглянулась, посмотрела в окно и кивнула. Потом подбежала и крепко обняла меня. Я прижал её к себе и в последний раз вдохнул аромат её волос. — Я вернусь к тебе, обязательно вернусь, — прошептала она. Я наклонился ниже и поцеловал её, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства и эмоции. — Верь мне, — восстанавливая дыхание, попросила Стефани, глядя мне в глаза. — Так заставь меня поверить, — ответил я. Девушка кивнула и, вскочив на подоконник, просто выпала в окно. Мы, как по команде, кинулись к нему. Ромеро падала, а внизу, почти около самой земли, зиял портал. Стефани исчезла в нем, а фигура за забором просто испарилась.