Научи меня умирать

Дэниел сидел и смотрел, бессовестно игнорируя положенную ему работу, очередной приключенческий фильм. Он, в общем-то, прекрасно знал, чем тот закончится, но это был его любимый фильм, а тут как раз кто-то принес диск с ним в общую комнату мастерской, телевизор в которой был предназначен для благих просветительских целей, но никогда им не служил. Эл вообще оказался тут совершенно случайно, когда пытался отыскать на всем этаже хоть одну достаточно тоненькую кисточку, но залип здесь надолго. Это было только начало, самое интересное было впереди, но блондин уже увлеченно всматривался в картинку. Главный герой, а в той реальности еще даже не герой, отважно собирается пожертвовать жизнью для того, чтобы спасти свою любимую. Казалось бы, такие фильмы должны смотреть девочки в обнимку с подушкой, но что-то больно много личностей мужского пола разместилось на полу, облокотившись спиной на стену. А кое-кто и вовсе уселся прямо посередине комнаты, не нуждаясь в опоре. Наверное, девушек фильм мало интересовал, потому что полно было сцен баталий, а уж романтике, на их взгляд, была оставлена ничтожная ниточка. Но все эти баталии ради любимой! Кто поймет этих особ? Кисточка сглотнул. Вся эти персонажи ему кого-то напоминали. Существо рядом явно негодовало по поводу сюжета. — Неужели дамочка не видит, что ему плохо? Неужели не видит, что человек, которого она любит, страдает из-за ее вечных выкрутасов и желаний побольше подвергать себя риску? Все в комнате напряженно задумались. Народ, в большинстве своем, смотрел фильм в первый раз. А как частенько это бывает, в первый раз, очарованный сюжетом и героями, не замечаешь каких-то вещей. Просто сидишь и смотришь чью-то жизнь. Однако теперь, уверенный, но не властный голосок заставил всех немного поразмыслить. Только одна светлая голова дернулась. — Ты о чем? — Дэниел удивленно повернул мордашку налево, пытаясь разглядеть недовольного. Косые взгляды посыпались на обоих. — Она же уже практически умирает, а точнее сама убивает себя, когда ведет себя так беспечно! — юнец сам был маленьким и слащавым. Наверное, первый курс или, максимум, второй. — А бедный парниша бегает, как дурак полнейший, за ней, рискуя собой, жертвуя своим здоровьем. Без нее он бы далеко пошел. — Но он же ее любит, как он ее бросит? — Эл действительно не понимал. Хотя где-то в глубине души некая связь между героями и реальным миром уже заложила свой фундамент. — Это-то и хуже всего: никак. Может, он давно и не любит ее, но некая привязанность, или, что еще отвратнее, жалость, привычка, "джентельменство" не дают ему оставить даму одну. И к чему это его приводит? Все дружно развернули голову. Финальная сцена. Главная героиня, в окружении верных друзей главного героя, ревет над его безжизненным телом. Минуты три, ребята смотрели титры под голоса женского хора из динамиков. Затем как-то все незаметно разбрелись по своим комнаткам. — Эй, народ, гоу ко мне, доведем до конца вечерок? — на слове "вечер" в голове Дэниела что-то нечетко звякнуло, словно напоминая о каком-то деле. Но зачинщик не прекратил говорить, так что выбор между "важно" и "надо догулять" был сделан, возможно, не в лучшую сторону. Если смотреть от совести, разумеется. — Все равно, судя по вашим лицам, никто дальше писать не собирается. — Дружный гогот прокатился по мастерской, после чего все согласно закивали и, быстро похватав вещи, поехали гурьбой в бедную двухкомнатную квартирку на окраине города. Студенты, конечно, народ не жадный, но в метро вся толпа из одиннадцати человек прошла по одному билетику, при условии, что из мастерской вышло всего десятеро, появление одиннадцатого, а точнее одиннадцатой спутницы можно было объяснить вполне себе просто: билет принадлежал именно этой незнакомой барышне, имевшей несчастье ответить на приветствие одного из парней. Контролер возмущенно зашипела, собираясь всех отволочь за шиворот в отдел полиции, но проныры уже давно пробежали вперед, забежав в тут же пришедший поезд. В вагоне была жуткая давка, отчасти созданная за счет уже известных ценителей искусства. Впрочем, те так заразительно смеялись, прогоняя тоску, навеянную фильмом, что и в этой ситуации люди находили положительные моменты. Когда они вышли вновь на улицу, уже стемнело. Ну, солнце-то зашло еще когда они только выходили, а вот теперь по-настоящему стемнело. То есть теперь ребята выглядели, как минимум, как стайка местной гопоты. В темноте разве разберешь? *** Тем временем в офисе. — Да возьми же ты трубку, придурок! — Аллен звонил уже в четвертый раз. Если первые два Эл мог пропустить из-за сна или, например, вышел куда-нибудь, то теперь он определенно его игнорировал. Или оставил где-то, или... Аллен вздохнул. Он даже думать не хотел, о том, что могло скрываться за этими пропущенными вызовами. Дэниел должен был позвонить сам. Он, конечно, иногда забывал, но крайне редко. И то, потому что был увлечен какой-нибудь идеей и просто не заметил хода времени. А еще этот недавний разговор. Дэниел все еще думает о смерти. Разве можно его в этом обвинить? Он и сам постоянно думал о том, что будет делать, если его любимого не станет. Вернее, когда. Эл тогда спросил, как он дошел до того, что встал на краю высотки, как решился на смерть. Сейчас все его причины казались смешными и решаемыми, а вот тогда — серьезными и основательными. Шайну он тогда так и не ответил, а тему закрыли. Руки сами сжали ручку и обратный ее конец застучал по столешнице, демонстрируя нервозность держащего. Вечные тревоги за любимого сказывались на психике, это стало очевидно всем вокруг. Пусть сейчас они и незначительные. В основном, Вороненок стал просто гораздо больше уставать. Ну и нервничать. На том конце стола завибрировал кинутый в порыве ярости телефон. Парень мгновенно кинулся к нему, чуть не опрокинув все, что стояло на столе. — Ты где был?! — Да, э-э-э, в душе вообще-то, — в трубке был совершенно иной голос. Глубокий, бархатистый. Такими обычно озвучивают главных злодеев или рассказчиков. Что в некоторых случаях отличалось гораздо меньше, чем хотелось бы. — А, это ты... — Аллен, разумеется, узнал голос друга, но не его он ожидал услышать. Не его. — Ну я смотрю, мне рады как никогда! — рассмеялся мужчина на том конце провода, а затем шумно выдохнул, скривив рожицу. — Чего там у тебя? Опять ребенка потерял? — Сам ты ребенок! А это существо просто умудрилось куда-то деть свой телефон. Хоть к уху пришивай, ей-богу, — Миддл потер переносицу и крутанулся на стуле вокруг своей оси. — А ты чего хотел-то? Друг как опомнился. — Да я так, хотел узнать ка-а-ак дела-а-а... — Крис нарочно растягивал слова, придумывая на ходу причину, ибо знал, как бесится Аллен, когда ему звонят просто потому что скучно. — Ну да, ну да. — Да хорош, — усмехнулся парень и плюхнулся с шумом на диван, да так, что это услышал и Миддл. — Ты там что, опять бездельничаешь? — А что еще делать? Я устал работать. Давай, спускайся ко мне, поделаем что-нибудь. — Мне вот не нравится это твое "что-нибудь". Обычно оно очень плохо заканчивается. — Да когда такое было? — Да всегда! Оба засмеялись, припомнив забавные воспоминания. А у них было много чего вспомнить, кстати говоря. Впрочем, Аллену все же было немного не до смеха. — Ладно, пойду я поищу мое чудо. А то вдруг валяется где-нибудь. — Хочешь, я с тобой? Заодно подвезу — на машине же удобнее. — Я же тоже на машине, олух. — А моя удобнее. — О господи... *** Как водится, ребята до дома не дошли. Уже выйдя из магазина, где они запаслись абсолютно творческой дозой алкоголя, кто-то предложил выпить бутылочку по дороге. Одной, конечно, дело не ограничилось, как это частенько бывает. — Ребят, вы зацените, что могу! — Дэниел, уже порядком надоевший сам себе печальными мыслями насчет некоторых жизненных аналогий с фильмом, решил-таки развеселиться. — Так, вот вы трое — ложитесь крестиком... И так далее. В конце, как можно было догадаться, вышло слово. Не сказать, что приличное. Все действие происходило прямо на дороге, благо, та была дворовой, так что пока обходилось без жертв, как физических, так и моральных. Но вот, когда Дениэл пытался сфотографировать получившуюся картину из смеющихся друзей, записывая при этом видео и сильно удивляясь "отчего ж эта штуковина отказывается работать?!", сзади подъехала черная машина. — Хорош ржать, товарищи! — сам засмеявшись, пытался успокоить друзей Эл, отчаянно тыкая на кнопку записи. Наконец, сообразив, что это видео, он стал просить ребят помахать ручкой и улыбнуться. Хотя те, впрочем, теперь только смеялись, продолжая валяться на дороге. В объективе резко посветлело, как и на улице. Заподозрив неладное, Дениэл обернулся. Прямо за ним стояла черная (или она так выглядела только в темноте?) машина, включив фары на дальний свет. Эл поморщился и попытался прикрыть фары ладошкой, что получилось не очень-то эффективно. — Эй, выключи свет! Слепит же! — он слегка пнул машину, одновременно вглядываясь в расплывчатое лицо водителя. Через пару секунд дверь открылась, и угрожающего вида мужчина вышел из автомобиля, склонившись немного вперед. Ребята быстро поднялись, прекратив смеяться и подошли к другу. Самый спокойный из них уже отодвигал юнца назад, готовясь вести переговоры. Но это не потребовалось: следом за мужчиной вышел человек помоложе. Его ребята сразу же узнали. Усмехнувшись, они учтиво отошли в сторонку, не мешая. — Шайн, твою же налево! — Аллен подскочил к любимому, зарядив по его светлой головушке. Кто-то из его друзей дернулся, чтобы помочь, но остальные остановили его. А после и вовсе попрощались с Дэниелом и отправились-таки в дом. — Аллен? — Эл с трудом вообще на ногах стоял, а уж тут, когда ему крепко дали по голове, и вовсе потерял ориентацию в пространстве. Догадаться, кто это, он смог только благодаря интуиции. — А что ты тут делаешь? — Да вот. Некоторое существо должно было позвонить мне некоторое время назад, чтобы я некоторое время не беспокоился о нем. Я уже не говорю о том, что в его-то состоянии нажираться в хлам было бы просто самоубийством, но куда мне до него? — Самоубийством... — Эл задумался. Он не понял ничего, кроме этого слова. И этого оказалось достаточно. — Что? — Аллен наклонился поближе, пытаясь услышать, что ему говорят, но ничего не разобрал. — Я говорю, что знаю, как тебе тяжело! И мучить больше не собираюсь! — он потихоньку трезвел, понимая серьезность ситуации, а, возможно, и потому, что воздух был довольно прохладный. — Конечно, мне трудно! — закричал Миддл, всплескивая руками. — Ты же никогда не можешь просто взять и позвонить мне! Откуда я знаю, что ты уже не мертвый где-то лежишь? Как я должен узнать это? — Я и говорю тебе, что больше тебе не придется мучиться незнанием! Нам давно пора было это все закончить! — Шайн кричал. Кричал, злился, а по глазам текли слезы. — Ты... ты уходишь? — его как холодной водой окатило. Немного закружилась голова, друг, что все это время стоял у машины, теперь сел в нее, дабы не подслушивать ссору. — Да! Ухожу! Ты не будешь больше волноваться! У тебя не будет больше со мной проблем! Ни-ка-ких! — Я... Прости, я переволновался за тебя, — он попытался обнять любимого, но тот быстро отделался от объятий, отпрянув назад. — Кисточка, серьезно, я не буду больше кричать. А на тебя действует спиртное. Завтра ты уже не захочешь уходить, вот увидишь. — Нет! Аллен, я говорю тебе на полном серьезе, что ухожу от тебя! Это не спиртное! И завтра я... не захочу вернуться, — последние слова он говорил уже дрожащим голосом. А потом резко развернулся и поковылял прочь. Аллен хотел ринуться за ним, хотел остановить, но сам как-будто окаменел. Он не мог пошевелить даже пальцем. Только смотрел вслед, медленно понимая, что только что произошло. — Ну и катись! Скатертью дорожка! Не очень-то и нужен был! — в этот момент Дэниел обернулся, тупо посмотрев на Миддла. От этого взгляда тут же захотелось выть. Зачем он это сказал? Зачем? Почему?! Ноги подкосились, он упал на колени, ударив с размаху по асфальту кулаком. Затем еще и еще, словно боль, коей он не чувствовал, смогла бы успокоить его. Через несколько минут, уберегая друга от серьезной травмы, Крис поднял его и поволок к машине. Кое-как усадив его на заднее сиденье, пристегнул, пытался спросить, куда его отвезти. Но Аллен просто смотрел куда-то вперед невидящим взглядом. В конце концов, было принято решение поехать домой к Аллену. Именно туда вернулся бы потом остывший Дэниел, чтобы забрать свои вещи. Там бы они и поговорили уже и помирились. Эл наверняка тоже убивается. На следующее утро никто не пришел. Крис уехал рано утром, ожидая, что будет мешать. Но тут и мешать-то нечему. Вороненок раскинул руки в разные стороны, словно крылья. Он лежал на полу, ибо когда упал с кровати, в попытке найти телефон, уже не захотел подниматься. В некоторые моменты хотелось сжаться, как ребенку, калачиком и ничего не помнить. Вообще ничего. Никого и никогда. А в некоторые — наоборот, хотелось встать, найти кого-то и что-то сказать. Что-то очень важное. Прошло около трех дней, но никто так и не появился. Аллен перестал думать, отрешившись от всего. Теперь он выполнял только механические движения: по привычке наливал себе кофе, выпивал, садился за работу, которую каким-то чудесным образом взял на дом, чтобы не выходить, шел в туалет, в душ, мог часами сидеть за компьютером, просматривая страницы информации, однако ничего не запоминая. На четвертый день позвонил Крис. Спросил, как дела у них с Дениэлом. Пришлось положить трубку. На пятый, сидя в полночь на кухне и грея руки об остывший чай, Миддл наткнулся глазами на листок, который раньше не замечал. Перевернув его, он обнаружил там телефон некой Кейт. Память любезно подсказала, что она тесно связана с Элом. Не посмотрев на время, он быстро набрал ее номер. — Да? — голос был бодрый, девушка явно не спала, а рядом слышались чужие женские голоса, что-то усиленно обсуждающие. — Кейт? Это Аллен, друг Дэниела, ты не знаешь, где он? — А? Что? — она плохо слышала, но по отдельным отрывкам поняла, кто это и чего хочет. — Эл уехал несколько дней назад. Куда — не сказал. Я думала, ты знаешь! Как раз собиралась на днях тебя разыскать в мастерской. Если уж он и тебе не рассказал, то я уже не знаю, кому мог. — А на сколько уехал, не сказал? — Я вообще у него сумки не видела. Но он что-то говорил, что вернется после нового года. Думаю, он куда-то глобально так направился. — После нового года говоришь? — Аллен вздохнул и уперся лбом в стол, засмеявшись. Девушка реакции не поняла, но на всякий случай, усмехнулась. — Позвони мне, если он объявится, ладно? — Конечно. Они попрощались и Аллен осторожно нажал на сброс. Пальцы не хотели выпускать из рук телефон. Через это маленькое устройство он только что услышал, что снова остался один. Совсем один. И, похоже, Дениэл уже не вернется. Диагноз оставлял жизни только до нового года. И то, это — крайний срок. Вот Кейт обрадуется, когда узнает, что это была за скрытая метафора.