Кровь, проклятия, два жреца

В себя я пришла, лежа на бортике какого-то бассейна, после ведра воды, вылитого на меня. Голова уже не болела, чувствовала я себя очень даже неплохо по сравнению с прошлым разом, только мокро и холодно. — Мойся, и уходим отсюда, нечего тут торчать, － ну да, предельно понятно и многое объясняет. Я хмыкнула и залезла в теплый бассейн. Быстро ополоснувшись и полюбовавшись на непонятно откуда взявшуюся татуировку (равносторонний треугольник, острием направленный вниз, очерченный кругом) на солнечном сплетении, именно там, кстати, где из парня торчал железный штырь, я завернулась в полотенце и вышла. Парень ждал меня в каком-то не то коридоре, не то предбаннике. Подняв на меня глаза, он протянул мне что-то розовое и бесформенное. — Я это не надену, — нет, ну серьезно, нам куда-то идти, а я в розовом халате? Издевается, да? — Бесишь, — парень поморщился, пребывая явно не в лучшем настроении. Рядом с ним нашлась и обувь, какие-то сандалики, представленные в виде подошвы и тонкого шнурка, который крепился по бокам с двух сторон и по центру, на носке. Надо сказать, что не особо удобные, но кто бы меня спрашивал…. Искать, во что переодеться, пришлось быстро и особо не выбирая, в ближайшей от купальни лавочке с готовой одеждой. Меня просто поставили перед фактом, что если к тому времени, как он закончит собирать нам еду, я не буду одета — пойду в том самом розовом халате и ему, как бы, совершенно плевать, что я по этому поводу думаю. Я почему-то поверила, причем, что для меня не свойственно, с первого раза. Еще подбирая себе одежду и, на всякий случай, убирая в сумку запасные комплекты (особо не заморачиваясь уложила в сумку пару темных штанов, подошедших мне по размеру и несколько топов), я поняла, что чувствую себя просто ужасно: вернулось головокружение, снова начала подкатывать тошнота и боль во всем теле. К тому же, глаза начали слезиться, а горло — першить. К тому моменту, как вернулся мой спутник (надо бы, кстати, уточнить у него, куда и зачем мы идем, а также то, с чего он решил, что идем именно мы), я уже тихонько сидела у стеночки, на ворохе каких-то тряпок и нервно сжимала в руках сумку. — А я-то уже удивиться хотел, — хмыкнул парень, глядя на мое состояние. Его коса была заброшена за спину и, судя по звуку, прищелкнута там на какое-то крепление, моя сумка вырвана у меня и перекинута через плечо, а меня саму бережно подняли на руки. Находиться на руках у кого бы то ни было приятным я не считаю, но выбора, судя по всему, у меня не было, так как головокружение резко усилилось, и в глазах потемнело. Не особо заботясь о том, как меня поймут, я уткнулась носом под его ключицу и закрыла глаза. — Да ты сама скромность, — уже проваливаясь в сон услышала я. — Хорошо хоть весишь немного и собираешься быстро. Благодарю, Джашин —сама, что не навязали капризную аристократку. *** Мне снился сон. Мне мерещилось, что он несет меня, перепрыгивая с одного дерева на другое, иногда пробегая по веткам и отталкиваясь от них. Мне казалось, что стволы деревьев были очень широкими, явно больше трех - пяти метров, и иногда меня оставляли на ветке, прислоняя к стволу и аккуратно заворачивая в одеяло. Проснулась я ночью. Одеяло, жесткое и колючее, вызывало огромное желание почесать щеку, с которой оно соприкасалось. В паре метров от меня весело трещал костерок, а с противоположной от него стороны замер мой спутник. Он стоял, преклонив одно колено и, судя по всему, молился. В кулаке была зажата цепочка, она пробегала между пальцами и свисала до запястья, заканчиваясь серебряным символом - треугольник в круге. Я молчала и старалась не шевелиться, боясь испортить такой, как мне показалось, волшебный момент. Спустя какое-то время парень открыл глаза и повернувшись ко мне, подмигнул. — Будь хорошей девочкой — отвернись и не подглядывай, хорошо? — он встал, потянувшись всем телом и надел амулет. — А потом хорошим мальчиком буду я и отвечу на твои вопросы. Я фыркнула, послушно переворачиваясь на другой бок. За спиной послышалось шуршание, после чего удаляющиеся шаги. Очень хотелось повернуться и проверить, действительно ли он оставил меня одну, но я сдержалась. К тому моменту, как на мое плечо легла рука, я почти уснула и потому вздрогнула от прикосновения. *** Ночью мы так и не поговорили. Утро, в кои-то веки, было добрым. Я проснулась от того, что солнце светило в глаза. Сначала, конечно, я попробовала отвернуться — лежать стало неудобно, поэтому я уткнулась носом в подушку и постаралась смять ее по-другому. Рука наткнулась на какое-то препятствие, и мне пришлось приоткрыть глаза, чтобы посмотреть, что же мешает. В тот же момент мои глаза широко открылись, встретившись взглядом с другими, ярко малиновыми насмешливо прищуренными глазами. — Доброе утро, мелкая, как спалось? Мда, ситуация. Я лежу, удобно устроившись на одеяле, согнув ноги в коленях и упершись ими в бок парня. При этом моя голова комфортно устроена на его плече, а рука, которой, как оказалось, помешало его лицо, все так же остается на его щеке. — Имей совесть, у меня рука затекла, — осознав, что я не собираюсь вставать, а продолжаю молча смотреть в одну точку, и вообще явно “повисла”, парень просто скинул меня с себя и поднялся. Все то время, пока он умывался, раздувал костерок и грел воду, я сидела на одеяле и пыталась решить, стоит ли мне смущаться, а также то, что именно спросить у него о минувших событиях. Конечно, вряд ли окажется, что этот милый и заботливый парнишка (надо бы еще раз уточнить его имя) причастен к моему здесь появлению или бойне на той площади, но… Все же штырь торчал именно из его груди… Я покосилась на парня. Сейчас он был по пояс обнажен, и на его груди не было ни намека на рану. Может быть, мне все же показалось? Ну не может же быть такого, чтобы даже незначительная царапина бесследно зажила за ночь? — Эй, мелкая, давай, двигай к столу. Нечего изображать из себя оскорбленную невинность. Завтрак прошел в молчании. Парень был абсолютно спокоен и периодически насмешливо поглядывал на меня. Я же, напротив, уткнулась носом в кружку и наблюдала за ним из-за нее. Стыдно мне было. Очень хотелось перед началом серьезного разговора узнать, как его зовут. Однако, я отчетливо помню, что он уже называл свое имя, а я просто пропустила его мимо ушей, в своей обычной манере. — Хидан, — усмехнувшись, сказал он, прямо взглянув на меня. Я вздрогнула: он что, умеет читать мысли? — Тебя же это интересовало? — Поговорим? － чай был выпит, а я, наконец-то, перестала краснеть и отводить глаза. Можно и поговорить. Мы собрали вещи и теперь шли по достаточно широкой дороге, в сторону ближайшего города. Идти, как оказалось, нам почти до вечера. Поэтому, времени для разговора у нас достаточно, а лишних ушей так избежать намного проще. На своем «попаданстве» я зацикливаться не стала, отнесясь к этому на удивление спокойно. Каждая попытка вспомнить что-нибудь из прошлой жизни не приносила ничего, кроме приступа одуряющей лени и апатии. Нет, какие-то навыки и знания остались, помню же я названия предметов и что с ними делать. Но о себе, как о личности, осталось весьма размытое представление. А возможно, мне просто стало интересно попробовать себя в этом, как я поняла, волшебном мире. Мир, кстати, оказался каким-то подобием Японии с ее ниндзя и самураями. Понятия «техника», «чакра», и разные «дзюцу» легко находили отклик в моем сознании. Выяснять дальше я не стала — зачем? Усвоить огромный пласт информации за раз все равно не получится, а бросать, как я поняла, он меня пока не собирается. — Вот, кстати, Хидан, тебе-то какой смысл меня холить, лелеять и оберегать? Я что, спасение этого мира, напополам с твоим воспоминанием о первой любви? Я внимательно разглядывала парня, ожидая его реакции. И если в начале он закатил глаза, поминая неизвестного мне Джашина и был готов отвечать, то к тому моменту, как я закончила, парень заливисто хохотал, утирая слезы и держась за живот. Нет, конечно, спрашивая подобное, я и надеялась его немного развеселить, но такой реакции все же не ожидала. — Спасение? Серьезно? Я в восторге от твоего самомнения, малышка, － перестав смеяться он повернулся ко мне и хищно оскалился. — Ответов хочешь? Отлично, потому что я уже заебался строить из себя траханного высокой словесностью аристократа и твоего заботливого старшего братца. Дальнейший его монолог был мне понятен полностью. Все же изъяснялся он на великом и могучем матерном аналоге моего родного языка. Из его слов я поняла, что спасать мир мне не придется, и нахожусь я, скорее, на темной стороне. Великий (а так же справедливый, очень крутой, но обалденно добрый) Джашин-сама является богом (судя по всему, всеми забытым и вообще не особо почитаемым, но свое мнение, пожалуй, я даже мысленно произносить не буду). И этот самый бог, чтоб ему, решил, что я всенепременно стану его жрицей. А Хидану «повезло» стать мне учителем в этом нелегком деле. К слову, стоит добавить, что бог этот — весьма кровавый, подношения любит исключительно в виде крови, смерти и боли. Вариант просто отличный. На мой вопрос, а с чего вообще эти двое решили, что я соглашусь, на меня посмотрели ну очень ласковым взглядом. Как на полную, неисправимую, прямо таки клиническую идиотку. — А с чего ты, мелкая, решила, что тебя кто-то будет спрашивать? Ну откуда в твоей голове появилась мысль, что мне, или, тем более, Джашин-сама интересно твое мнение? Признаться честно, сказать мне было нечего. Резкий переход от очаровательного и заботливого мужчины, которого, по праву можно было бы назвать идеальным к… вот этому… жрецу, меня шокировал. — Варианта у тебя два. — продолжил он, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты можешь принять все как есть. В этом случае я буду учить тебя сам, отвечая на твои вопросы и помогая первое время, приносить жертвы так, чтобы угодить Джашину-сама. В этом случае, тебе нужно будет стараться не бесить меня больше, чем сейчас и запоминать все, что я покажу и расскажу тебе. Или ты можешь отказать мне. Тогда мне придется потратить на тебя гораздо меньше времени. Зато научишься ты гораздо быстрее. Правда психика твоя, боюсь, сильно пострадает. Хочешь знать, что может случиться на весьма небезопасной дороге с молодой и красивой идиоткой у которой, к тому же, нет ни рье? Знать не хотелось. Я и так догадывалась, что стоит ему отойти от меня, и я найду много неприятностей. В лучшем случае, просто сдохну с голода, но, похоже, намек был совершенно на другое. — И что я должна буду делать, если соглашусь? — Когда, — очередная усмешка. — Ты в любом случае уже согласна. Наслаждайся жизнью и компанией такого заботливого меня. В город мы зашли почти перед закрытием ворот. Я пребывала в состоянии, близком к панике, после рассказа сопровождавшего меня чудовища. Как оказалось, в этом мире далеко не все были шиноби. Обычные люди жили в самых обыкновенных городах и занимались самыми простыми делами, как и везде. А вот шиноби, или ниндзя, это кому как удобнее, в основном жили в так называемых «скрытых» селениях. У крупных стран такие скрытые деревни были обязательно. Таких стран было пять. Мелких стран было много больше, и далеко не каждая из них могла позволить себе содержание такой деревни. Намного дешевле выходило нанять шиноби другой страны, заключив с ними контракт и разово оплатив его, чем постоянно финансировать свою скрытую деревню. В стране Горячих Источников (*Ю-но-Куни) скрытая деревня была Югакуре, в которой, собственно, и родился Хидан. Там же он рос и заканчивал академию шиноби. Год назад в Ю-но-Куни было принято решение изменить статус “скрытой” деревни, сделав ее туристической и проложив через нее торговый путь к стране Мороза. Не согласных с этим решением шиноби тихо устраняли во время миссий или, как получилось с Хиданом, в самой деревне, во время отдыха. Результатом такой попытки «тихого устранения» стала залитая кровью деревня и немного «слетевший с катушек» новоявленный жрец Джашина. Сам Хидан не особо подробно рассказывал, что именно произошло, отмахиваясь от вопросов общими фразами. Как поняла я, парень поначалу находился в шоковом состоянии и просто защищался. А уже после того, как он убил атаковавших его шиноби, с ним каким-то образом смог связаться бог. Вряд ли Хидан сильно сопротивлялся, когда ему предложили повышенную регенерацию «прямо сейчас» и бессмертие в «обозримом будущем». В результате на улицы деревни вышел уже жрец с косой (я не стала спрашивать, где он ее взял и как приноровился использовать) на плече и желанием наказать всех виновных в смерти товарищей. Бессмертия, как выяснилось, он все-таки добился. Уже осознанно совершая жертвоприношения своему богу, при помощи ритуала и перенаправляя часть энергии умирающих непосредственно в чертоги, а часть оставляя на нужды собственного организма. В тот момент, когда мы встретились, он зашел в деревню «просто со скуки», не особо думая о том, что кто-то может попытаться его убить. В итоге площадь деревни снова была залита кровью, а в наказание за свою неосмотрительность жрец Джашина получил меня. Причем получил красиво, с божественными наставлениями и посредством проведенного ритуала. Радости от этого события он не испытывал, но отказать Джашину-сама не мог и теперь был вынужден вылепить из доставшегося ему «материала» «достойную жрицу великого Джашина-сама».