Кровь, проклятия, два жреца

      Портовый городок мы покинули быстро и тихо. Никому не было дела до девушки, которая путешествовала со своим старшим братом. Такой легенды я решила придерживаться после расспросов Като, а моему спутнику было просто плевать на то, что я говорю местным ёрики.       Разбитая телегами дорога не позволяла особо смотреть по сторонам — чуть поднимешь от нее взгляд и сразу же запнешься о какой-нибудь камень. Поэтому я шла молча, сосредоточенно выбирая, куда поставить ногу.       Разговор не клеился — обиженный Хидан отвечал односложно и, в основном, нецензурно. Пришлось отложить свои попытки получить интересующие меня сведения до того момента, когда настроение моего спутника изменится.       Пытаясь вспомнить все, что я знала о том, как вяжутся игрушки, я, незаметно для себя, мысленно ушла в глубокое детство. Я не помнила лица матери, зато прекрасно вспомнила ее руки, с тонкими шрамами на пальцах, держащие крючок и, раз за разом, провязывающие всего пару столбиков. Судя по моим воспоминаниям моя мать была очень терпеливой женщиной, раз смогла объяснить маленькому ребенку, что именно нужно делать. Голова начала слабо побаливать, а перед глазами заплясали разноцветные пятна, но я решила, что это или последствия травм или солнечный удар.       Из своих воспоминаний я вынырнула только врезавшись в Хидана, преградившего мне путь и смотрящего на меня сверху вниз.       Проморгавшись и потерев глаза, я подняла голову вверх. Разницу в росте я отметила сразу, а переведя взгляд на себя, подтвердила свои мысли — я снова стала выглядеть, как ребенок.       К моему удивлению, на этот раз, я не вернулась в свое обычное, «взрослое» состояние сразу же, как заметила изменения. В груди появилось тянущее чувство пустоты, говорящее о том, что мой резерв почти закончился. Именно этот факт сильно напугал меня, заставляя со всех сил пожелать вернуться в свое обычное состояние. По рассказам Кабуто я помнила, что полное опустошение резерва может грозить серьезными проблемами, а то и вовсе полным «выгоранием». Перед глазами все расплылось. Страх стать абсолютно беззащитной в этом жестоком мире сменился страхом оказаться бесполезной для Джашина-сама. Ведь в этом случае, его верный жрец, просто отправит меня в чертоги бога, как ненужную сломанную игрушку. Я ни на секунду не усомнилась в том, что Хидан посчитает мою смерть наилучшим выходом. Ведь «выгорев», я стану для него не просто обузой в пути, а самым настоящим якорем, тянущим за собой и его.       Проморгавшись, я ощутила слабость во всем теле. Очень хотелось есть и пить.       Мой организм, наконец-то, снова стал «взрослым». Судорожно выдохнув я сложила печать концентрации и облегченно открыла глаза — я не только не «выгорела», но даже не опустошила резерв полностью. Страх отступил, засев где-то в груди неприятным комком.       Покрутив головой, я увидела Хидана, который, в свою очередь, не сводил с меня взгляд.       — Охуеть сего числа, — во взгляде жреца можно было прочитать как раздражение, так и легкое любопытство. — Завязывай, мелкая, а то до следующей ступени эволюции пиздовать заебешься.       Я тряхнула головой, отгоняя от себя навязчивые мысли о необходимости позднего ужина и кивнула. Завязать и правда не помешало бы.       — А если какие пидорасы решат, что можно нас отхерачить? — Хидан забрал у меня сумку, однако поддерживать мое шатающееся тело отказался. — А ты без резерва, да еще и почти сдохла…       Я шла опустив голову и сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Самое обидное в нотациях, которые я выслушивала уже минут двадцать, было то, что я согласна с каждым словом. Хидан, видимо, все еще злился на меня за выходку с брелком, и потому высказывал мне все, что накипело, слово за словом вбивая мою самооценку в грязь.       Я была согласна и с тем, что я мешаю ему своей наивностью и гуманизмом. И с тем, что сама я, как и при первой нашей встрече, не проживу и пары дней. Не вызывало во мне противоречий и то, что за проведенное вместе время я, если бы захотела, могла бы достичь большего…       С каждым словом мое настроение падало. Если Хидан и хотел добиться от меня решимости и боевого настроя — ему не удалось. Я жалела себя, постепенно, уже не скрываясь, хлюпая носом и наматывая сопли на кулак. Желания научиться круто драться или освоить мега-сложную и очень опасную технику у меня не возникло, зато захотелось забиться в самый дальний угол и прореветь там пару суток.       Слезы высохли достаточно быстро — все же плакать под едкие комментарии то еще удовольствие. Однако настроение было отстраненным, даже идти стало проще — я переставляла ноги не задумываясь об усталости и желании есть. Примерно через полтора часа, когда начало темнеть, Хидан перестал третировать меня и заткнулся. В тишине мы прошли еще около часа.       — Привал, мелкая. Можешь занять место у дерева и посылать… хм… ко мне всех, кто желает познакомиться.       Я подняла голову, только сейчас осознав, что мы стоим перед разбитым лагерем. Небольшая скала, которую мы только что обошли практически по колено в воде, скрывала за собой небольшую бухту, незаметную с дороги. Оканчивалась бухта таким же утесом. В центре была достаточно узкая полоска берега — песок и камни — уходящая в широкую пещеру. В пещере горело несколько костров, сидели и ходили люди, были слышны разговоры и смех. Удивленно осмотревшись, я не заметила ни одного дерева и подняла глаза на внимательно разглядывающего меня Хидана.       — У дерева?       — Наконец-то, оно разговаривает. Хули ты нос повесила, выхухоль хорьковая? Пошли уже. И ебальничек умой, да попроще сделай, а то тебе тут многие помощь предложат － не расплатишься.       Мой личный тиран расплылся в довольной улыбке и легким щелчком сняв косу с крепления, отправился в сторону пещеры. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись за ним.       Я пропустила момент, когда Хидан договорился с местным капитаном. Облокотившись о теплый камень, я прикрыла глаза, полностью погрузившись в свои мысли, и пришла в себя от тихого разговора стоящих рядом парней. Судя по всему, их внимание привлек мой жрец, устроивший в лучах заката показательное выступление.       Посмотреть и правда было на что. "Волшебно", "прекрасно" － все это совершенно не те слова, которые стоило бы применить к увиденному. Скорее уж «завораживающе» и «незабываемо».       Песок чуть отдавал красным в лучах догорающего солнца. Морские волны разбивались о редкие камни с тихим шипением и возвращались назад. Хидан, сбросив куртку и отставив косу, стоял напротив пятерых мужчин. Обнаженный корпус с накаченными не для демонстрации, мышцами, сильные руки, сжимающие телескопический кол… Если бы я не провела в обществе этого мужчины столько времени, я истекла бы слюной как скромная школьница. Чуть качнув головой, мой упырь подмигнул мне и, не дожидаясь атаки противников, сорвался вперед. Я с трудом угадывала его движения, а рассмотреть их и вовсе было нереально. Первого своего противника Хидан вывел из боя обманным взмахом шипа и сильным ударом в грудь. Мужчина отлетел на пару метров и упал на песок, с хрипом схватившись за грудь. Два куная жрец отбил возвратным движением после обманки и прогнулся в пояснице, уклоняясь от третьего. Очертив ногой полукруг, он слегка ударил носком по песку, бросая горсть в четвертого противника. По-кошачьи изогнувшись, мой упырь завел руку с шипом за спину, принимая удар на сталь трехгранного лезвия, левой рукой при этом отталкиваясь от песка. Сальто вызвало потрясенный вздох не только среди зрителей, но и среди противников. Растерявшись на секунду, последние потеряли еще одного бойца, когда чудовище приземлился за их спинами и условно полоснул по горлу шипом.       — Мертв. — Прочитала я по его губам.       В следующий момент он резко нажал рукой на голову «убитого», заставляя последнего пригнуться и отбил несколько звездочек.       — Он подставился, прикрывая Дайске. — Стоящие рядом, казалось, были поражены такому поступку.       Признаться, меня тоже поразило то, что за прошедшее время, Хидан не пролил ни капли крови. Насколько мне известно, за подобное милосердие Джашин-сама точно не поблагодарит, а может и наказать. Я оторвалась от поединка, бывшего, по сути, избиением пятерых младенцев и осмотрела зрителей. Те, что стояли рядом со мной, явно молодежь. Особого «ранга» не имеют и «на рожон» не лезут. А вот с противоположной стороны, спиной к солнцу, стояли явно «сильные мира сего» или, как минимум, данной группы. Их места были явно более выгодны — почти догоревшее солнце не мешало наблюдать за боем, а вот какого-то азарта или удивления я на их лицах не заметила.       Бойцы же, выставленные против Хидана, если и были местной «элитой», то шиноби явно не являлись. Жрец играл с ними с ленивым наслаждением, как взрослый кот треплющий котят. Вроде и лапой наподдать может, но и когтей не выпускает.       Последнего противника он и вовсе отправил в полет к ласковым волнам, чем вызвал приступ смеха и оваций от наблюдающей молодежи.       Я подняла куртку с песка и неторопливо двинулась в сторону вещей моего спутника — хотелось расспросить о происходящем.       Мое настроение сново качнулось, взлетая из депрессивно-безучастного, до задорно-любопытного.       Я наклонилась, поднимая с песка тяжелую косу. От кисти до плеча пробежала теплая волна, слегка покалывая и, как бы пробуя меня на вкус. На спину легла тяжелая ладонь. Волна тепла исходящего от косы соединилась с теплом ладони. Меня слегка кольнуло — коса узнала хозяина, но и недовольства в моих руках явно не испытывала — признала и приняла? Символ на моей груди нагрелся, слегка обжигая кожу, и я поспешила вернуть косу законному хозяину. Немного шокированная поведением косы, я решила, что проще признать то, что она живая и не удивляться этому. В конце концов, в этом мире много удивительных вещей.       — Посмотришь их ссадины, великий ирьенин? — голос, как и всегда, саркастично-насмешливый. Я тряхнула головой, возвращая на лицо безучастное выражение — еще насмешек по поводу моего удивления не хватало.       — Конечно, — я резко повернулась, оказавшись почти вплотную к жрецу и посмотрела в глаза, — а ты поможешь мне с ритуальным оружием?       Он чуть отстранился от меня и кивнул. Свое ритуальное оружие мне, после «знакомства» с косой, захотелось намного сильнее. Я вздохнула, отступив на пару шагов назад.        Как жаль, что я не умею рисовать. Все же мой упырь безумно красив. Именно безумно, с его яркими, почти светящимися малиновыми глазами, тяжелой, какой-то солоноватой улыбкой… Вот именно сейчас, когда севшее почти полностью солнце заливает половину его лица и тела алым светом, а вторая уже полностью погружена во тьму. На груди жреца горел серебром символ Пути Джашина.       — Откуда? — Я кивком указала на символ конкретизируя свой вопрос.       — Снял с твоего экзаменационного трупа. — Улыбка жреца стала шире, он запрокинул голову подставляя лицо лучам заходящего солнца.       Помощь никому оказывать не пришлось. Мужчины лишь отмахивались, потирая ушибленные места и со смехом подначивали друг друга. Поняв, что я в этой компании явно лишняя, да еще и привлекаю внимание, я вернулась на свое прежнее место и села, привалившись спиной к нагретому за день камню. В пещере пахло дымом и потом, было душно, шумно и неуютно. Вытянув ноги на песке и подложив под голову куртку, я распаковала один из запечатывающих свитков и теперь наслаждалась чаем и бутербродами. Ноги немного гудели, усталость накатывала, заставляя отстраниться от происходящего.       Проснулась я среди ночи. Как оказалось — заснула я там же, где сидела с поздним ужином. Ноги и спина затекли и теперь немного побаливали. Я встала, потянулась и осмотрелась по сторонам — тишина, костры в пещере почти догорели, разговоры стихли.       Где в данный момент находился мой спутник, я не имела ни малейшего понятия, но, почему-то, совершенно не волновалась. Зная его непринужденную натуру и наглость, можно предположить, что он просто «попросил» кого-нибудь поделиться своим спальным местом и теперь дрыхнет в обнимку с косой.       Я же, как ни странно, совершенно выспалась. Бросив свою сумку там, где спала, я надела куртку и медленно пошла вдоль скалы. Недалеко от пещеры я нашла тонкую тропинку. Несмотря на то, что начиналась она за внушительных размеров валуном и была не видна с моря, использовалась тропинка явно часто (и я очень надеюсь, что устраиваю себе экскурсию не в отхожее место). Мысль вляпаться в «продукты жизнедеятельности» мне не понравилась настолько, что я резво воспылала тягой к тренировкам. И нет чтобы просто повернуть назад и пройтись вдоль линии прибоя любуясь разгорающимся рассветом, нет, я сконцентрировала чакру в ногах и ладонях и поочередно переставляя конечности «пропрелипала» на высоту примерно четырех метров от уровня песка. Таким немного странным способом я двинулась дальше. Любопытно же, куда может привести тропинка…       Тропинка забирала немного вверх, чуть огибая скалу и оканчивалась входом в небольшую (если судить по размеру входа) пещерку. Увлекшись попеременным прилипанием и отлипанием конечностей на неровной поверхности, я, как всегда, пропустила момент когда стоит остановиться и на полном ходу «влипла» (не вошла же, учитывая мой способ передвижения) в потолок пещеры.       Пещерка и правда оказалась небольшого размера. У противоположной от входа стены стоял стол и три лавки, застеленные шкурами. Единственным источником света был подсвечник.       За столом сидело трое мужчин, они не громко переговариваясь чертили что-то на лежащих на столе картах. Мужчин я узнала — местная элита, стоящая во время боя отдельно, на выгодных местах с наилучшей точкой обзора.       Я замерла, в прямом смысле переставая дышать и стараясь слиться с потолком (техник подобных я не учила, хотя и знаю, что они относятся к техникам D-ранга). Потолок был примерно в пяти метрах от пола и я была надежно скрыта тенью, однако мандраж сильно мешал контролю чакры и конечности то и дело «отлипали», хорошо хоть пока по одной, давая возможность взять себя в руки и прилипнуть обратно.       Спустя примерно десять минут, показавшихся мне вечностью (и я бы, наверное, решила что прошло около часа, но внутренние часы не позволили) мужчины отложили бумаги и, откинулись на спинки лавок.       — Что будем делать с этим ублюдком? — Голос принадлежал самому старшему на вид, с заметной сединой в волосах и морщинами на обветренном лице.       — Может убить? А девку продадим… — А вот тебя, урода, я запомнила. Хоть и вижу только половину лица.       — Не хорошо, не поймут нас. — Этот сидит спиной, но у него одного волосы собраны в тугой хвост и очень запоминающаяся длина — ниже лопаток. Тоже запомню, может даже уговорю Хидана не убивать…       — Да, — снова старик. Похоже он тут за старшего. — Здесь народу много, а вот случись что в море и никто ничего не узнает. А можно и на берегу подсуетиться. Все же там туман….       — Так высадить их в кровавом тумане и дело с концом.       — А выгода? — нет, все же хвостатый не с нами, а жаль.       — Сдадим в клетки, как пособие для экзаменуемых и дело с концом. Заодно и утрясем все с бумагами.       Мужчины завозились, склонившись над столом и обсуждая, за какие договора нас выгоднее продать. Я медленно выползла на улицу и поднялась еще немного выше, на небольшой, практически незаметный снизу выступ. Руки и ноги дрожали, резерв быстро подходил к концу, максимум, на что меня хватит — спуститься по стене на песочек, в некотором отдалении от пещеры.       Долго сидеть на выступе тоже нет смысла — скоро начнет светать и тогда я, прилипшая к скале, стану отлично видна всем. Вздохнув и собравшись с силами, я быстро сбежала со скалы и, выровняв дыхание, пошла медленно прогуливаться вдоль линии прибоя. Искать Хидана вот прям сейчас смысла не было — он точно жив (даже если его убили, ага…), ему точно ничего не угрожает (в отличие от меня, если я его разбужу), а у меня пустой резерв и нет желания опять драться. А ведь мой вспыльчивый безумный жрец обязательно «заяснит за Джашина-сама любому уебку», то есть просто пойдет «добру подвергать да жертвы приносить».        Дойдя до сумки со своими вещами и достаточно налюбовавшись рассветом, я села завтракать, попутно считая количество местного праздношатающегося народа и примерно подсчитывая, скольких из них можно успеть, например, прирезать во сне, если все-таки придется драться.       Последний разговор, а точнее монолог Хидана явно «плохо» на меня повлиял. Я стала немного жестче.