Кровь, проклятия, два жреца

      Я сидела недалеко от костра и, в очередной раз, напитывала кровью свою боевую цепь. Пока приходилась жервовать для этого свою собственную кровь, но не смотря на это настроение было прекрасным. Руки действовали машинально пока я читала воззвание к Джашину-сама с просьбой дать силу именно этому оружию, которое я выбрала себе в спутники.       - Скажи мне, чудовище мое кровожадное, - я решила уточнить интересующий меня вопрос. - Ты знал о том, что у ребят будет доставка или просто сорвал на них свою злость, вызванную тем, что я не дала тебе поучаствовать в восстании?       - Считай это даром Джашина-сама и понимай, как хочешь. Мне плевать. - Приоткрыв один глаз Хидан покосился на меня с едва заметной усмешкой.       В последние дни мой спутник был на удивление благодушен. Он почти постоянно находился в хорошем настроении, показал мне все известные ему ритуалы и даже начал уделять по пять - шесть часов ежедневно на то, чтобы бы научить меня обращаться со столь сложным, как выяснилось, оружием. В первый раз, когда я попробовала нанести цепью удар меня, спутанную и израненную своим же оружием, шипящую сквозь зубы что-то матерно-жалобное, распутывал от души смеющийся жрец. После пары часов тренировки, когда моя одежда представляла из себя живописные лохмотья, а сама я ощутимо качалась от усталости и кровопотери, я, наконец-то, смогла снять с себя цепь и встать в боевую стойку ни разу не поцарапавшись. Хидан, которому уже через час надоело зубоскалить и высмеивать мои действия, заявил, что это огромный прогресс и отправил меня отдыхать. Судя по всему, чтобы не свернуть шею не особо умной ученице.       Как оказалось, для того, чтобы покинуть Мидзу-но-Куни, вовсе не обязательно нанимать корабль или искать контрабандистов. На мой вопрос о том, как мы попадем обратно в Ю-но-Куни (почему-то мне хотелось вернуться на материк) Хидан пожал плечами и заявил, что мне придется либо очень серьезно постараться (не смотря на то, что я продолжала занятия по контролю чакры, ходить по морю для меня все еще было сложнейшей задачей), либо много плавать в холодной воде, так как таскать меня на себе он не собирается.       Поэтому наш путь теперь представлял собой увеселительную прогулку (для Хидана) и усиленную тренировку “на износ” - для меня. Расстояние между островов я преодолевала либо вплавь (утонуть мне не давал Хидан, он же корректировал направление моего движения при помощи косы, не давая сбиться с курса из-за течения). После, мне давался час-два на отдых и еду, а затем шли занятия бокендзюцу, во время которых мой наставник сидел в отдалении или показывал мне движения, заставляя отрабатывать их раз за разом до тех пор, пока они не заучивались до автоматизма. В тот момент, когда я начинала падать от усталости, приходило время молитвы, во время которой я не только восстанавливала потраченные за день силы, но и заживляла многочисленные ссадины и порезы.       На территории Ю-но-Куни мы оказались спустя примерно три недели. Бухта контрабандистов осталась сильно в стороне и теперь, для того, чтобы навестить Като, нам пришлось бы возвращаться назад, к окраине страны.       - Мы идем целенаправленно, в какое-то конкретное место или просто гуляем? - Моя попытка “зайти издалека” вызвала у жреца довольную улыбку.       - Я найду Храм, принесу в жертву всех уебанов, выдающих себя за служителей Джашина-сама, а тех, кто заправляет этой траханой богадельней, не просто вознесу в чертоги, но заставлю познать истинное счастье очищающей боли. Я разделю с ними каждую секунду их предсмертной агонии, в которой они будут вымаливать прощение того, от чьего имени они страдали хуйней. - На лице жреца разгорались проблески тщательно скрываемого безумия. Он предвкушающе облизнулся, мечтательно прикрыв глаза, и резко обернулся ко мне. - Чего хотела?       - Добраться до Като, перед этим… - Я не закончила фразу несколько пораженная услышанным.       - А, хорошо. Мне похуй откуда начать свой путь. У меня есть цель во имя Джашина-сама и отныне мое служение ему будет еще более насыщенным.              ***       В кабинете Главы Храма стояла гнетущая тишина. Тройка послушников замерли перед столом, преклонив одно колено и устремив взгляд в пол, боясь даже вздохнуть излишне громко и вызвать тем самым недовольство Главы.       Сам же Глава расположился за столом и,опустив голову на скрещенные в замок пальцы, устало закрыл глаза.       Последнее сообщение от Когтя вызывало противоречивые чувства. С одной стороны, тот факт, что сам Коготь не справился с порученным ему заданием, был весьма на руку Главе - удалось щелкнуть по носу зарвавшегося жреца, а то он уже давно усадил себя в кресло Главы и практически сросся с ним в своих мечтах. И остальные жрецы оценили промашку, и уже не станут столь яро шептать о смещении действующего Главы. А вот с другой стороны все было не так радужно - этот неучтенный жрец, вырезавший тех, кто был на его пути, оказался весьма серьезным противником, показавшим себя не просто тренировочным пособием для молодых жрецов, но и головной болью для всего Храма. Такую пощечину Храм стерпеть просто не может.       В своем послании, несмотря на нелицеприятные эпитеты в адрес противника и его спутницы, Коготь требовал выслать ему минимум одну, а лучше сразу три тройки, в качестве подкрепления. Однако, плана, как такового, у него не было, либо он просто не пожелал сообщить непосредственному начальству о том, что именно собирается предпринять. Глава усмехнулся, периферическим зрением отметив, как вздрогнули ожидающие его распоряжений жрецы. Если уж кем и жертвовать, так это теми, кто активно поддерживал Когтя, в его претензиях на кресло Главы, тем самым несколько укрепив свои позиции. Это, как минимум, даст время для того, чтобы выбрать себе более подходящего преемника.       - Эти тройки отправить в Туман, по просьбе моего преемника, - на лице Главы застыло отстраненное выражение, незачем кому-либо знать, что его устроит любой результат этой миссии. - Пусть берут с собой не только личное ритуальное оружие, но и взрыв-теги. Противник явно сильнее, чем мы предполагали.       Двое послушников, коротко поклонившись, бросились исполнять указание. Третий, дождавшись пока массивная дверь в кабинет закроется, встал и расслабленно потянулся. Бросив быстрый взгляд на того, кого весь храм называет Главой и оценив довольную улыбку, наблюдающего за ним мужчины, присел на край стола.       - А что делать мне, отец? ***       Спокойные дни, залитые счастьем и солнечными лучами, закончились за доли секунды до того, как я протянула руку к калитке лечебницы. Мой ночной кошмар, витающий где-то в своих мыслях и лениво переставляющий ноги внезапно преобразился в хищника, почувствовавшего запах крови. Щелчок, с которым коса снимается с креплений за спиной, заставил меня отдернуть руку от калитки и крепко сжать рукоять моей цепи.       Я покосилась на Хидана и вновь вздрогнула, когда безумие на его лице стало сменяться разочарованием и злостью. Он раздраженно толкнул калитку и, совершенно не таясь, прошел во двор лечебницы, закинув косу на плечо.       - Заходи, мелкая, здесь все уже закончилось.       Дворик, некогда украшенный ухоженными кустами, был залит кровью. Пробежав его, я распахнула дверь здания и заметалась в поисках Като, краем глаза отметив, что Хидан так и не убрал косу, а на его лице вновь появилась безумная улыбка жреца. Мне стоило бы задуматься, о причине вызвавшей эту улыбку, однако беспокойство за хозяев лечебницы гнало меня вперед.       На первом этаже я нашла несколько пациентов лечебницы, лежащих словно изломанные куклы в лужах собственной крови. Глядя на них, я понимала, что никакого сопротивления они не оказывали, да и вряд ли это помогло бы. В столовой тел было больше - искореженных, местами обожженных, с удивлением и страхом застывшим на лицах.       Зрение предательски подводило, то застилая алой пеленой все вокруг, то напротив, размываясь из-за ненужных, так мешающих сейчас слез.       В бессильной злости сжав рукоять цепи, я выдохнула, силясь успокоиться и прийти в себя, и только когда эмоции немного отступили, услышала голоса, доносящиеся с улицы.       Осознав, насколько глупо было броситься в здание, даже не проверив ушли ли нападавшие, я подошла к ближайшему окну и потрясенно уставилась на своего жреца, мирно (если это слово вообще применимо в отношении Хидана) беседующего с окружающими его посланниками Храма.       Стоило мне посмотреть на того, кто судя по всему, был главным в этой компании, как он тут же повернул ко мне голову, отвешивая саркастический поклон.       - Присоединяйся к своему спутнику, девочка, вместе, вам будет не так страшно умирать.       Мой спутник, казалось, был только рад этой компании. По крайней мере его счастливая улыбка и безумный смех заставили сильно напрячься тех, кто, как им казалось, контролировал ситуацию, окружая нас. Пожав плечами и несколько успокоившись,я поймала себя на том, что если бы не жрецы, в очередной раз пришедшие за нами, мне было бы сейчас гораздо хуже.       В предвкушении боли и последующего за ней наслаждения мое тело получило необходимый заряд адреналина, что повлияло на восприятие реальности. Складывалось ощущение, что все это - кровь и поломанные тела на полу - бутафория, служащая для более острых ощущений во время игры.       Я начинаю понимать мое чудовище, ведь он заметно менялся перед каждым боем и сейчас я чувствовала, что в моих глазах зажегся тот же огонь безумия, что раньше так пугал меня в нем. Заняв место рядом с Хиданом таким образом, чтобы моя цепь в момент удара не пересекала траекторию полета его косы, я вызывающе улыбнулась.       - Нас не представили, - я чуть наклонила голову на бок, - хотя это и не важно… Вы напали на эту лечебницу?       Мужчина усмехнулся, словно размышляя, стою ли я того, чтобы отвечать на вопрос.       - Нет, мы пришли сразу за вами. Нас не интересует мирное население. Хотя, признаться, такое положение вещей я нахожу весьма удачным - никто не будет мешать. Однако, я пришел за твоей жизнью. Твоей и этого ублюдка. В прошлый раз я недооценил его…       Резко выбросив вперед цепь я отпрыгнула в сторону от Хидана, стараясь изменить направление удара на возврате. Итак, противников у меня шесть, это если не считать, что мое чудовище, изображает сейчас игривого пони уводя в сторону того, с кем мы разговаривали. Еще трое решили, что со мной справятся без них и резко ушли в сторону. Вернув себе цепь и раскрутив ее вокруг себя простейшим блоком, я отметила, что скорость у данных ребят гораздо выше чем у предыдущих моих противников, а подготовка и боевые навыки гораздо лучше. Отбив пару кунаев брошенных жрецами оставшимися со мной, я решила особо не геройствовать, подождав, когда Хидан справится со своими противниками и займется теми, кто напал на меня, когда щеку резко обожгло болью. Я дернулась, не удержав раскрученную цепь, и больно зацепив левое бедро. Мои противники ехидно заржали, один из них чуть отступил назад и двое других тут же встали плечом к плечу закрывая мне обзор. Плюнув на красивые оборонительные приемы, которым я уделяла гораздо больше времени, чем следовало, я выбросила цепь вперед и одновременно с этим сама шагнула навстречу противникам. Верный, проверенный на жрецах кол, занял место в моей руке, внушая хоть какое-то подобие уверенности в себе. Привычно располосовал правое запястье, я снова крутанула рукой, стараясь зацепить ближайшего ко мне жреца.       Взрыв под ногами отбросил меня метров на пять в сторону, явно переломав ребра справа, оглушив и ослепив меня. Выпрыгнувший из клубов пыли и дыма жрец, замахивающийся тривиальной катаной был воспринят мной не иначе, как дар Джашина-сама - высоко поднятые в замахе руки, сжимающие рукоять меча не давали мне ни единого шанса промахнуться. Я сконцентрировала чакру в ногах, уходя перекатом от удара и одновременно царапая нападающего колом. Усмехнувшись, я воззвала не только к Джашину-сама, ритуальной формулой, но и сказала спасибо Хидану, за то, что заставлял меня чертить символ лежа, со связанными руками и ногами, да еще и на скорость - наука пошла впрок. Кожа мгновенно почернела, что вызвало восторженный вздох у моих противников - тот, чья кровь уже принадлежала мне, упал замертво с перерезанным горлом - единственная смерть, доступная мне без потери сознания. Еще двое, словно очнувшись, начали аккуратно обходить меня с двух сторон.              ****       - Какого хера ты влез, крыса белобрысая, - судя по голосу Хидана он пребывал в отвратительном настроении, но, зато явно жив и здоров.       Сознание возвращалось постепенно, все еще не прошло ощущение эйфории, вызванное предсмертной агонией жреца, однако боли, сопровождающей мои собственные ранения не было. Я чувствовала, как меня наполняет чужая энергия, ласково снимая усталость и словно погружая в сон. Огромным усилием я смогла приоткрыть глаза и тут же удивленно распахнула их полностью.       - Кабуто-кун? Откуда ты здесь, что случилось? - Мою попытку привстать на локтях мягко прервали, помогая удобнее лечь.       Кабуто поправил очки, гневно покосившись на мое чудовище, все еще матерящееся по поводу того, что его ученице так и не позволили самостоятельно закончить столь увлекательное сражение.       - Благодаря тебе, змеинный выкормыш, эти траханные пидорасы опять съебались в неизвестном направлении. - Я скосила глаза на жреца и тут же выматерилась сквозь зубы, чем заслужила укоризненный взгляд от помощника Орочимару-сама.       Мое чудовище, хоть и нервно расхаживал передо мной, явно пребывал не в лучшем состоянии. На груди снова было несколько серьезных рваных ран, явно оставленных катаром его основного противника. Руки и плечо были пробиты насквозь - кровь на них ссохлась, образуя корочку. Представив, что мне снова придется потратить несколько часов на то, чтобы аккуратно промыть все раны, я закатила глаза, откинувшись на спину.       - Не переживай за этого придурка, - шепот Кабуто раздался почти у самого уха. Кажется, он всерьез решил, что меня волнует здоровье моего спутника, - я и его немного подлечил.       Я облегченно выдохнула, с благодарностью кивнув другу. Уровень его медицинских техник намного выше моего, и Кабуто-куну не нужно промывать порезы, чтобы исключить инфекцию и заражение. А значит, я со спокойной душой могу забить на состояние моего персонального мучителя и не беспокоиться о том, что не промытая рана, впоследствии, доставит неприятности. Признаться честно, меня несколько смущает уверенность Хидана в том, что на нем и так все заживет, что является для него еще одним поводом для насмешек.       - Я здесь, чтобы предотвратить… Прости, я не успел, - парень вздохнул, поправляя очки и грустно посмотрел на меня.       Воспоминания боя тут же стерлись, земещенные не менее яркими картинами окровавленного дворика и тел, лежащих в лечебнице.       - А Като? - я с надеждой посмотрела на подростка.       - Я решил, что будет безопасней отправить ее и ее дедушку в гости… - Парень грустно улыбнулся, разводя руки в стороны. - Понимаешь, когда я услышал, что Коноха планирует вернуть Дазай-сана, наградив статусом дезертира и заставив его и его внучку работать на деревню, я понял, что ничем хорошим это не закончится. Поэтому им я отправил послание, с просьбой о встречи, от имени Орочимару-сама, за это, кстати, я еще буду наказан. А сам хотел увести из лечебницы всех пациентов, но не успел, все таки мне не сравниться в скорости с карательным отрядом… на наше счастье Дазай-сан заинтересовался встречей и успел покинуть лечебницу…       Я благодарно пожала руку этому отважному спасателю и удобно устроилась на спальнике. Беспокойство за одну из немногих знакомых в этом мире отступило и я, наконец-то осознала, насколько сильно устала за последние несколько часов.       - Спасибо тебе, Кабуто-кун. Не переживай, я скажу Орочимару-сама, что это я попросила тебя так поступить, пусть лучше меня накажет. А ты настоящий герой.       Парнишка явно засмущался, поспешно выдернул руку и даже отсел чуть в сторону.       - Что ты, что ты. Не стоит так говорить Орочимару-сама. Он все равно не поверит и тогда накажет нас обоих. - Кабуто выставил перед собой руки и даже замотал головой. - Кстати, прости мне мое невежество, столько времени прошло… А как тебя зовут?       Я нахмурилась, понимая, что на этот, казалось бы простой вопрос, у меня совершенно нет ответа. Помощь пришла неожиданно:       - Воротник. Мелкий, обгрызенный молью и поебанный жизнью воротник, - Хидан потянулся и отложил в сторону только что вычищенную до блеска косу. - По крайней мере это имя ей опиздиинительно подходит.       Удивленно расширенные глаза Кабуто вывели меня из ступора и заставили улыбнуться. А ведь и правда, у всех есть имя, хорошее или плохое, но есть. А у меня, кроме разного рода зверушек, которыми периодически обзывает меня Хидан, даже прозвища нет. Причем, попытка понять, есть ли у меня имя, вызвала сильную головную боль.       Обеспокоенный Кабуто тут же бросился ко мне, стараясь снять боль и помочь лечь удобнее.       - Понятия не имею, прости, дружище. - Я виновато покосилась на взволнованного парня. Ну вот, еще и ребенка напугала, печально это. - Никак не могу вспомнить. Называй как хочешь.              ***              - Сам Орочимару-сама, один из Трех Великих Санинов, - старик нахмурился, рассматривая сидящего напротив него шиноби, - чем обязан?       - Видите ли, Дазай-сан, не в моих привычках разбрасываться кадрами. - Орочимару встал с кресла холодно глянув на старика. - Вы ирьенин высокого класса, ваша внучка, несомненно талантлива, да еще и умеет заводить нужные знакомства. Я могу предложить вам защиту, спокойствие, безопасность для нее, - короткий кивок в сторону стоящей рядом Като, - а вы будете курировать некоторые из моих экспериментов и окажете необходимое мне воздействие на одну нашу общую знакомую.       Като осмотрелась по сторонам и удовлетворенно кивнула. Техника, находящаяся в лаборатории была явно более высокого уровня чем та, что они с дедушкой могли себе позволить. Да и заниматься исключительно лечением хондроза у рыбаков молодой девушке было явно скучно.       По началу, когда в их лечебницу пришел юный шиноби, с протектором деревни Скрытой в Листве, и предложил ей работать на Орочимару-сама, она решила, что это глупая шутка - ну зачем она великому, хоть и с дурной славой, Саннину. Однако, холодный взгляд парнишки, как и его, весьма жестокое предложение - либо она идет с ним, либо погибает здесь же, вместе с остальными, поставил все на свои места - это не шутка и Змеиному Санину действительно что-то от нее нужно. Сейчас же, все вставало на свои места. Она, Като, должна была вкладывать определенные мысли и настроения в голову недавней пациентки. Причем, делать это так, что бы та принимала их за свои. А параллельно вселять в нее же чувство ненависти к Конохе и всем ее обитателям.       Единственным условием Като было то, что дедушка, которого она заберет с собой, не должен ничего узнать о резне, которая ожидает лечебницу - помощник Орочимару согласился.       - Дед, давай мы это потом обсудим? - Като аккуратно взяла старика под локоть и отвела в сторону. - Пожалуйста, дай мне шанс развить свое мастерство. Только посмотри, какое здесь оборудование. Нам с тобой никогда не накопить на что-то подобное. Да и какая разница, как относятся к Орочимару-сама в Конохе, ты же сам не хотел туда возвращаться. Ну, дед…       Неодобрительно покосившись на внучку, старик махнул рукой, удалившись в сторону предложенной ему комнаты. Он понимал, что переубедить ее будет невозможно. А если ее талант и впрямь будет оценен по достоинству, то научить ее здесь могут многому. Старик прекрасно понимал, что не сможет долго находиться рядом с внучкой и той, рано или поздно, придется искать свое место в этом мире самостоятельно.       Дождавшись, пока за стариком закроется дверь, Орочимару обернулся к девушке.       - Когда Кабуто-кун уговорит нашу девочку вернуться ко мне, тебе нужно будет рассказать ей о том, как Коноха отомстила твоему дедушке. Поверь, она видела, что осталось от лечебницы, и направить ее гнев в нужное русло не будет столь сложно… Однако, я очень надеюсь, что ты не осмелишься разочаровать меня, Като-чан.