Кровь, проклятия, два жреца

      Серебряновласый подросток стоял в стороне, увлеченно разглядывая что-то под ногами. Он изо-всех сил показывал, что его вовсе не интересует разгоревшийся, в паре метров от него, спор.       - Я не стану тратить время на твоего скользкого выблядка. - Молодой мужчина не сдерживался в выражениях несмотря на стоящую рядом девушку. - И так потратили охеренно много времени на прогулку до твоей подружки.       Сейчас, если бы кто-то заглянул в лицо этому вежливому, всегда обходительному юноше, с мягким взглядом, спрятанным под стеклами очков - увидел бы совершенно иную картину. На лице юноши читались плохо сдерживаемые ярость и презрение. Как же он устал. Устал от склочной парочки - вечно матерящегося жреца и его глупой спутницы. Устал от Конохи, с ее интригами и показным радушием. Устал изображать из себя простоватого добряка-ирьенина, раз за разом уходя с экзамена на звание чунина в последний момент. А ведь он давно мог бы стать если и не полноценным джонином, то специальным так точно. Чего стоит созданная им техника скальпель-чакры... Но ради Орочимару-сама, ради его идеалов и стремлений, ради той, высшей цели, к которой он пошел вслед за своим Мастером и Наставником, приходится все это терпеть. Терпеть и играть свою роль ради того, кто дал ему, никому не нужному подростку из детского дома, смысл жить.       Кабуто протер очки, выдохнул и натянул на моментально расслабившееся лицо маску чуть глуповатого, но очень исполнительного ирьенина Конохи.       - Не стоит ругаться, Хидан-сан. Это не займет много времени, убежище не особо далеко отсюда. Но, возможно, Орочимару-сама обладает необходимой вам информацией, что сократит время поисков.       Девушка, с видом победителя, вздернула нос, уставившись на жреца в упор. Тот, вновь выматеревшись, закатил глаза и выплюнул:       - Веди, змеиный выкормыш.       Кабуто поправил очки и легко запрыгнул на ближайшую ветку показывая дорогу. Никто не заметил, как по лицу генина проскользнула жесткая усмешка. Как и не заметил он сам, что оставшийся на земле жрец подмигнул своей, моментально растерявшей боевой пыл, спутнице.       Была и третья сторона, наблюдавшая за происходящим - никем не замеченный человек, закутанный в плащ хамелеон, быстро чиркнул на свитке короткое послание и отправил его в Храм. Ему предстояло получить дальнейшие указания от отца.              ***       Небольшой дом, располагающийся на территории страны Огня был, в большей мере, перевалочным пунктом, нежели убежищем. Здесь мы провели три дня, пока Орочимару-сама улаживал последние приготовления, отдавал Кабуто указания перед его отправкой в Коноху и подготовкой к экзамену на звание чунина, который должен был состояться приблизительно через пол года.       Стараясь не путаться под ногами у “взрослых”, каждый из которых был постоянно чем-то занят, мы с Като собрали себе небольшую корзинку для пикника и спрятались у небольшого ручья за домом.       Место, на самом деле, было проходное и найти нас мог любой, даже если и не преследовал конкретной цели. Однако, такое положение вещей полностью устраивало как меня, которой не хотелось огребать потом от Хи-куна на тренировках (вряд ли он стал бы за меня волноваться, но повода поиздеваться бы не упустил), так и Като, которую ждало бы куда более серьезное наказание, не найди ее наставник в нужный момент. Небольшая каменная беседка со спуском к воде показалась нам идеальным местом для того, чтобы спокойно поболтать.       - А тебе нравится Кабуто-кун? - Неожиданно спросила Като, закончив свой рассказ о том, как она стала ученицей Орочимару-сама. - Он такой милый, добрый мальчик. Удивительно, почему для него так важен этот экзамен на звание чунина, мог бы продолжить свою карьеру ирьенина и не сталкиваться с миссиями.       Девушка задумчиво ковыряла ногтем столешницу. Я хмыкнула, не выдавая, впрочем, того, что за время нашего разговора, уединенная беседка стала весьма людным местом. И если тот же Кабуто хотя бы попытался спрятаться, то Хидан, мало того, что не прятался сам, заняв полянку неподалеку, так еще и притащил туда Дазай-сана и какую-то настольную игру.       - Может ему нравятся миссии, - аккуратно ответила я, краем глаза наблюдая за реакцией наших зрителей. - А почему ты спросила?       - Не знаю, мне казалось, что вы неплохо смотритесь вместе. - Като хитро улыбнулась разглядывая мою удивленную физиономию. - Всяко лучше, чем со старичком Хиданом. Он мало того, что сильно тебя старше, так еще и хам порядочный. К тому же совершенно не романтичный.       Я закашлялась, стараясь скрыть смех. О, потрясенная мордашка ”старичка-Хидана” действительно стоила всего этого разговора. Судя по довольному выражению лиц Кабуто (практически выпавшего из-за дерева от любопытства) и Дазай-сана им этот разговор, пока что, тоже весьма нравился.       - Ну, не знаю. С чего ты решила, что он старше? - Наверное не стоит говорить ей, что Кабуто, в мои тридцать, для меня менее интересная партия, чем “сильно старший” Хидан, в его двадцать с небольшим.       В мире шиноби возраст вообще интересная штука. Если ты закончил академию, а это примерно в двенадцать-тринадцать лет (к слову, местных, лет, потому как здесь в году больше двенадцати месяцев, да и дней в одном месяце больше тридцати), значит ты достаточно взрослый, чтобы жить отдельно от родителей и распоряжаться своей жизнью самостоятельно. Однако, дети не относящиеся к миру шиноби, в этом же возрасте, остаются детьми, хотя считаются достаточно взрослыми, чтобы заключать помолвки или частично участвовать в делах родителей.       Вот и получается, что тот же Кабуто, хотя и закончил академию достаточно давно, но пока еще не сдал экзамен на чунина, считается более взрослым, чем его сверстники не шиноби, но при этом, менее взрослым в сравнении с чунинами, младшего возраста.       Хидан же, звание старичка, мог получить и гораздо раньше, так как до того, как стать нукенином, успел получить звание специального джонина в своей деревне. А это даже среди шиноби звание “взрослое” и заслуживающее уважение.       Като пожала плечами, оставив мой вопрос без ответа.       - А почему ты считаешь, что мне мог понравиться именно Кабуто? Он, конечно, милый мальчик, - я покосилась на Хидана, боясь пропустить его реакцию, - но почему не предположить, что мне больше нравится, к примеру, Орочимару-сама?       - Да брось, - Като смотрела на меня широко открытыми от удивления, глазами. - Он же старше моего дедушки…       - Ну да, согласна, замуж я бы за него не пошла - отправит на опыты за неудачно получившийся ужин. Лучше уж тогда за моего хама - этот, по крайней мере, не привередлив в еде…       В кустах что-то треснуло, а затем раздалось шипение, подозрительно напоминающее фразы, периодически выдаваемые Хиданом в плохом настроении. Сам Хидан сидел показательно отвернувшись в сторону, чем сильно забавлял Дазай-сана, тихонько посмеивающегося над доской с игрой.       Като удивленно закрутила головой и, махнув рукой на источник непонятных для нее звуков, начала собирать корзину - пикник был окончен.              - Чем занимаются девочки? - Орочимару аккуратно убрал последние свитки с наработками исследований и обвел пустую уже комнату, служившую ему временным кабинетом, цепким взглядом - не пропустил ли чего.       - Общаются, - Кабуто подавил улыбку и помог убрать запечатывающие свитки в заплечный мешок, - обсуждают, почему вы не подходите на роль хорошего мужа…       Нахмурившись, Орочимару покосился на помощника, выискивая на его лице малейший намек на то, что это была всего лишь неудачная шутка. Не найдя на абсолютно серьезном лице и намека на улыбку санин нервно отбросил за спину волосы.       - Идиотка, совсем никакого уважения. Я же из нее новый образец для лаборатории сделаю.       - Вот именно поэтому они и решили отвергнуть вашу кандидатуру, - быстро выскользнув за дверь и плотно закрыв ее за собой Кабуто осел на пол, сотрясаясь от беззвучного смеха. Жрица оказалась права - не лучшая кандидатура для брака его Наставник, совершенно не лучшая.              ***       Города, расположенные на территории страны Огня, давали ощущение спокойной и сытой жизни. Чистые широкие улочки, испещренные магазинчиками и лавками, приветливые жители, с удовольствием подсказывающие дорогу путникам. Жрецу Храма Пути Джашина доставляли удовольствие прогулки в таких городах. Часто, волей отца, его забрасывало в маленькие и бедные страны, раздираемые войной, не способные оплатить услуги шиноби и уж тем более содержать свою скрытую деревню. В таких, маленьких странах, города пахли кровью и грязью. В стране Огня - выпечкой, хорошо приготовленным мясом и духами.       Жрец вышел к окраине города, свернув в небольшой, по местным меркам, бедный ресторанчик с отдельными кабинетами. На одной из ширм, в самом углу, с трудом можно было заметить почерневшую от времени царапину - треугольник вписанный в круг. Именно за эту ширму тенью скользнул жрец, скидывая капюшон.       - Здравствуй Коготь, опять неудачно?       Сидящий за столом мужчина поднял тяжелый взгляд на вошедшего и криво усмехнулся.       - Не ерничай, я убью этого ублюдка и его девку. Твой отец останется доволен результатами миссии.        Ненависть, которую излучал мужчина, казалось, можно потрогать руками. В его подчинении осталось всего двое жрецов и понимание, что без хорошего плана, нахрапом, эту парочку одолеть будет весьма сложно. Понимание пришедшее с кровью. Девка не представляла особой угрозы - даже дворовые шавки справились бы с этой не обученной, путающейся в своих конечностях, куклой. Однако, стоило по месту сражения разлиться тяжелому, чуть сладковатому запаху ее крови, и верный пес (наставник или может просто партнер для постельных игр) приходил в ярость. И без того безумный жрец переставал считаться с собственными повреждениями, идя напролом и нанося страшные удары трехлезвийной косой с огромной скоростью. Он растворялся в пространстве, подтверждая самые фантастические детские сказки о шиноби, мол те способны телепортироваться из точки в точку или перемещаться быстрее, чем летит стрела, пущенная из арбалета.       Коготь сжал кулаки, понимая, что в честной схватке его шансы безумно малы. Даже тогда, в их первую встречу, когда ему удалось поставить ублюдка на колени - мальчишка просто играл с ним позволяя ранить себя.       - Девчонку оставь мне, я заберу ее с собой. Жреца убьете и принесете отцу его голову, артефакт и символ Пути. Только на этих условиях тебе будет передан титул Главы Храма. Документы уже готовы, ритуальный зал ждет церемонии твоего назначения, отец верит в тебя, Коготь, не подведи его.              ***        Прощаться было откровенно грустно. Като с дедушкой и Орочимару-сама уходили в какое-то убежище на острове, координаты которого запомнил мой ночной кошмар (фыркая и заявляя, что он все равно не станет тратить время, чтобы сводить меня в гости). Кабуто предстояло вернуться в Коноху и закончить какие-то приготовления к экзамену и он, в ближайшие полгода, так же будет безумно занят. С одной стороны, я прекрасно понимала, что у каждого из них своя жизнь и свои планы, стремления, в которые не вписывается непонятно откуда взявшаяся неумеха с интересным феноменом потери памяти. С другой стороны, осознание того, что в этом мире все постоянно находится в движении и мой жрец, когда-нибудь, так же растворится в тумане, оставив меня наедине с собой, отдавалось внутри меня холодным, липким ростком страха.       Возможно, дело было в том, что я ничего не знала об этом мире, а возможно, причина моего страха скрывалась глубже, в том отрезке памяти, который был мне недоступен, но сейчас, когда мы оказались снова вдвоем, у меня все сильнее возникало желание схватить мое чудовище за руку.       В очередной раз постаравшись взять себя в руки, я подняла голову вверх, наткнувшись на тяжелый, без тени улыбки, взгляд ярко-малиновых глаз. Словно прочитав мои мысли Хи-кун выдохнул, чуть расслабившись и улыбнулся такой привычной мне ехидной улыбкой, мол “не ссы, подруга”. Напряжение, ощутимо давящее на плечи, исчезло и я, рефлекторно уцепилась за жреца, повиснув на его согнутой в локте руке и качнулась вперед, заглядывая в лицо.       - А теперь грозный дедушка Хидан пойдет убивать молодых и неопытных еретиков, творящих беспредел во имя Джашина-сама?       Жрец сбился с шага подавившись тем, что собирался сказать и покосился на довольную меня.       - Тебе на примере обосновать, почему я не дедушка или на практике продемонстрировать?       Приблизившись ко мне вплотную так, чтобы его дыхание я могла ощущать на своем лице, свободной рукой он зафиксировал мне голову поддерживая ее за основание черепа и не давая отстраниться.       Я экстренно пыталась придумать что-нибудь колкое и одновременно смешное, что помогло бы выйти из данной ситуации “без потерь”, когда предательски пробежавшие по спине мурашки и чуть сбившееся дыхание выдало истинное мое отношение ко всему происходящему. Конечно же и жрец не оставил подобную реакцию без внимания, вывернув вторую руку из моего захвата и приобняв меня за талию. Мгновенно стало жарко.       Сердце пропустило удар и я, как со стороны отметила, что уже и сама обнимаю мой кошмар за шею, рассматривая холодные серебристые вкрапления в радужке темных малиновых глаз.       - Как жаль, но я “слишком стар” для тебя, да и с молокососом ты прекрасно смотришься вместе. - Злость, плохо скрытая сарказмом, проступающая в голосе Хидана, вывела меня из ступора.       Я моргнула, прогоняя наваждение и только сейчас поняла, что стою приподнявшись на носочках. Рука поддерживающая мою голову исчезла, и сейчас, от весьма неприятного падения на пятую точку, меня отделяла лишь вторая рука, поддерживающая за талию. Обиженно клацнув зубами, я отвернулась.       - Ну что, поможешь дедушке пиздить еретиков, а то стар я стал, да немощен.       Фыркнув, я гордо (как побитая собака) зашагала вперед, сопровождаемая счастливым смехом. Вот уж и вправду этот упырь мне теперь в кошмарах сниться будет.              Территорию страны Огня мы покинули без каких-либо проблем. Судя по всему основным трактам и дорогам не уделялось достаточно внимания со стороны шиноби Конохи. По крайней мере нас никто не пытался задержать.       За те пару дней, что мы добирались до границы, я успела не только пополнить запасы, но и полностью обновить свой гардероб, а также купить новую куртку для Хидана. Куртку он выбрал сам - черную, с меховой опушкой, совершенно неуместно смотрящуюся (на мой взгляд) при учете температуры в двадцать с лишним градусов.       И сейчас, проходя очередное крупное селение, в котором проводилась очередная ярмарка, я скорее из любопытства разглядывала прилавки, нежели в поисках чего-то конкретного.       Взорвавшаяся почти под самыми ногами дымовая бомба заставила меня рефлекторно шарахнуться в сторону, совершенно не задумываясь о последствиях. Удушливый дым быстро заполнил небольшую ярмарочную площадь, набитую народом, вызывая панику. Прижавшись к какому-то прилавку, я старалась увидеть своего спутника. Глаза слезились, мешая разглядеть хоть что-то, а от нехватки воздуха и сильного кашля начинала кружиться голова. Ориентироваться по звуку не получалась - паникующая толпа производила столько шума, что я не слышала даже себя, не то что и без того бесшумного шиноби.       Опираясь о край прилавка, я постаралась отойти от основной толпы в зону продавцов и уже там найти чем промыть глаза и прочистить саднящее горло. Сделав буквально шаг в сторону я запнулась о лежащее на земле тело, и упала на колени - сейчас бы еще стрелу, воткнувшуюся над головой и вообще картинка из плохого боевика. Неуместно хихикнув, я поползла дальше, все же придерживаясь одной рукой прилавка и стараясь пореже дышать.       За Хидана я не переживала совершенно - уверенность в том, что и в данной ситуации он получит массу удовольствия не покидала меня ни на секунду. Сейчас, аккуратно переползая (не вставать же, что бы перешагнуть) очередное слабо постанывающее тело, я больше волновалась за себя и, совсем немного, жалела тех, кто оказался не в том месте не в то время.       Стенка прилавка закончилась неожиданно - в определенный момент под пальцами просто оказалась пустота. Я свернула туда в проем и быстро отползла вперед, не пытаясь поднять голову и что-то рассмотреть. Какой смысл, если воспаленные от дыма глаза слезились и болели настолько, что я не видела своих рук, даже если подносила их практически вплотную к лицу?       Основание черепа обожгло холодом, сменившимся острой, нестерпимой болью. Затем, также резко боль пронзила плечевые суставы и бедра. Выгнувшись всем телом я с ужасом услышала хрип, вырывающийся из моего горла вместо крика. Пелена перед глазами вспыхнула множеством красок и погасла, принося с собой абсолютную тьму.