Тихий лжец

На её памяти в этой школе никогда не было так неспокойно. Сирены и голоса, разбудившие посреди ночи, буквально скандировали о том, что произошло нечто ужасное. Наверное, будь это третий или четвёртый раз, Нин бы поленилась встать с кровати, особенно будучи без сил после долгого полёта. Но её не было здесь, даже когда копы приехали в первый раз из-за случая с Минджон, а потому этот кошмар был для неё в новинку. Нин поднялась с кровати и тихонько подошла к окну. Распахнуть не решилась — боялась, что с улицы заметят. Двое мужчин в форме говорили с работником скорой помощи, и она не слышала ни слова. Ровно как и не могла разглядеть очертания лиц из-за вспотевших от морозного ветра стекол. НинНин услышала скрип двери и обернулась: перед ней стояла Чеён — соседка по комнате. Сегодня у неё был ещё более отрешенный вид, чем обычно. Без каких-либо слов она прошла к своему шкафу и достала пижаму. Нин очень хотела спросить, но не решалась. Они живут бок о бок уже два года, но так и не начали хорошо общаться. Сначала Чжуо пыталась наладить контакт, но Чеён оказалась довольно замкнутой девочкой, и это было сложнее, чем она думала. А потом узнала, что от неё отказалась бывшая соседка и поставила перед фактом, что жить с ней больше не будет. И Нин было интересно, что случилось, вряд ли все дело только в этой черте Сон. Та девчонка сказала, что Чеён начала ни с того ни с сего кричать и кидаться на неё, и вообще она странная и пугает. Для Нин такая версия прозвучала слишком размыто, но спрашивать у самой Чеён она не стала. Часть её чего-то боялась. Переодевшись, соседка заговорила: — Ты не против, если я открою окно на пару минут, когда снаружи все рассосутся? Скоро комендантский час, а мне… правда нужно покурить. Не сказать, что НинНин устраивало такое положение дел, но она кивнула, потому что впервые видела её такой: подавленной, взволнованной, нервной одновременно. — Если хочешь, я могу постоять на стреме, — предложила Чжуо, просто из вежливости. — Скоро начнётся обход. — Не нужно, — только и прозвучало в ответ, после чего Чеён легла и укуталась в тёплый плед, ожидая, когда уйдут копы. Она задумалась, стоит ли говорить… — Но спасибо. Неожиданно услышанное после долгой паузы удивило Нин. На долю секунды уголки губ приподнялись. Обычно они молчат, глядя друг другу в глаза, а сегодня, отвернувшись, даже пожелали друг другу спокойной ночи.

***

Всех троих, обнаруживших такую неприятную картину, Намджун отправил сразу же, как узнал базовую информацию. Морально он уже готовился к ещё одному делу и понимал, что с таким объёмом одна группа не справится. Опять криминалисты, опять судмедэксперты, допросы и бумажная волокита. В случае с Минджон, ситуация приняла другой оборот, когда стало ясно, что девушка ещё жива, и это было удивительно. Но теперь произошло самое настоящее убийство. — Да, — протянул Тэхён, — Мы имеем дело с монстром. Сехун, до этого стоявший в стороне с экспертами, в очередной раз кивнул и направился к своим. — Голова отдельно, гениталии отдельно, пальцы по пакетам — как вам такое? — Итого у нас один труп, пропавшая без вести и пострадавшая в больнице. Мы собрали комбо, друзья. — Намджун тяжело вздохнул. — Зато теперь ты точно можешь вычеркнуть Ю Чонён из списка подозреваемых. — сказал Тэхён. Сехун хмыкнул, затем все же достал из кармана сложенный лист бумаги, раскрыл и еще раз прошелся по именам.

Ю Чонён

Пак Сонхва

Чон Чонгук

Чхве Сан

Сон Чеён

Чон Юнхо

Есть надежда на Ким Минджон, ведь жизнь в ней теплилась, и возможно, она хотя бы вспомнит какие-то события, не говоря уже о том, кто с ней это сделал. Если выживет, что очень сомнительно. С ней если и представится случай поговорить, то очень не скоро. А сроки поджимали. Намджун не мог перестать думать о произошедшем. В конце концов, раз Сехун внес эти имена в список, значит, что-то ребята знали. И об этом мог знать убийца.

***

На следующий день по школе уже ходили слухи касательно того, что же случилось с Чонён: кто-то просто предполагал, как это произошло, а кто-то открыто обвинял определённых людей. И тут уже мнения разделились, потому что одни ставили на тех, с кем девушка не ладила, а другие — на трио, нашедшее её. Джихун как под прицелами с утра. Куда не пойди — везде звучало его имя. Отличное начало для только поступившего. Интересно, как быстро новости дойдут до отца? Была бы жива мама, никто бы даже не подумал в стенах «Инсан» так о нем говорить. Благо, занятий все ещё нет, и он надеялся, что к моменту, когда они начнутся, все уже найдут новую тему для обсуждения. Парень настолько погрузился в свои мысли, стараясь не слышать противных шушуканий вокруг, что не заметил быстро идущую ученицу. Они столкнулись, и Джихун даже не успел ничего сказать, потому что та опередила с извинениями. Она поклонилась и быстрым шагом обошла его. — Стой, я тебя… — её и след простыл. — Помню. Эти длинные каштановые волосы, пухлые щеки, и при этом чуть ли не болезненная худоба — девушку из самолета он узнал сразу, как удалось приглядеться. Сейчас её лицо выражало те же эмоции, что и в тот раз, когда она вернулась на свое место с той женщиной — испуг, растерянность. Только теперь было ещё что-то — она крепко держалась за предплечье, и Джихуну даже показалось, что сквозь рубашку просочились капельки крови, которые она не прикрыла маленькой ладонью.

***

Чо Миён — не просто школьная медсестра. Она поставила свою работу и науку на несколько уровней выше личной жизни и свободного времени. У рабочего персонала было свое крыло с апартаментами, но эта женщина, казалось, покидала рабочее место даже не каждую ночь. На первый взгляд, обычный медпункт: аптечный шкаф, кушетка, ширма, письменный стол, манипуляционный столик, на котором были медикаменты, почкообразный лоток, иглоприемник и дезинфицирующие средства; фармацевтический холодильник, напольные весы, ещё один шкаф, уже канцелярский; письменный стол, терморегулятор и бактерицидная лампа. И дверь. Белая, сливающаяся со стеной, за которой находилось то, что скрыто от посторонних глаз. Никто туда и не сунется, единственный экземпляр ключей у Миён и ни у кого больше. Она — доверенное лицо директора и уважаемая среди педсостава и учеников личность. На этом поприще уже десять лет, ныне старшие классы росли на её глазах, она проходила с ними их болячки и говорила, что ей не нужна семья, все они для неё — собственные дети. И каждый верил, потому что не встречал ещё человека, настолько преданного своему делу. Даже сейчас Миён заполняла какой-то журнал, хотя вполне могла позволить себе отдохнуть и выпить чаю. Вместо этого она ставила галочки напротив нужных фамилий, пока не услышала стук. Тут же убрала журнал. — Войдите! Это была Нин И Чжуо, её любимая ученица. Никогда ещё Миён не встречала девочку, которая так стремится к познаниям в области медицины, поэтому даже попросила разрешения у её родителей и директора на то, чтобы взять с собой на курсы повышения квалификации, обещая поручиться за неё. Когда НинНин получила такое предложение, её глаза загорелись от возбуждения, она просто сияла, что очень отличалось от того, как выглядела теперь, уже после поездки: помятая, под глазами огромные мешки, ноги то и дело подкашивались, а на лице страх от совершенной ошибки. — Извините, — девушка отпустила другую руку, обнажив медсестре ткань, окрашенную кровью. — Я была неосторожна. Миён улыбнулась. Мягко, с добротой, как всегда старалась. — Ничего страшного, присядь, я посмотрю. Медленным шагом Чжуо подошла к стульчику напротив и, выждав пару секунд, села. Расстегнула пуговицы и задрала рукав. Повязка сдвинулась. Миён уверена, что делала все правильно, но почему-то у этой девочки уходит много крови. Её ещё изучать, и изучать. — Когда я поставлю тебе катетер, придётся полежать здесь пару дней. И Чжуо здорова. Ей не нужны ни катетер, ни лекарства, ничего. Она хочет лишь заполучить лекарство. Но ей известно, почему медсестра делает это с ней. А Миён известно, что против она ничего сказать не сможет, потому что теперь слишком сильно от неё зависит. Единственное, о чем Нин не знала — это мотив, но она не уверена, что стоило в этом копаться. На первом месте — добыть лекарство. Если Миён думала, что она будет молча ждать и давать свою кровь, как вампиру, сколько угодно, то ошибалась. Нини понимала, что та тянула время и про антидот не заикалась. — Сколько мне осталось? — У тебя есть время, — расплывчато ответила Чо. — А можно сейчас? Женщина перестала мыть руки и обернулась, предварительно натянув улыбку. Девушка заметила это в отражение зеркала. — Если я так часто буду давать тебе препарат, в твою кровь попадут бактерии, и они не уйдут из твоего организма так быстро. — Она наклонилась к ней, будто сюсюкалась с ребёнком. — Могут не уйти. А кровь у тебя очень хорошая, её нельзя портить. Дорога каждая минута, каждая возможность использовать её кровь. Когда старшие классы сдавали кровь, только у неё был тот самый редкий тип, который Миён ещё не тестировала. Поэтому она выбрала именно её среди стольких учащихся. Когда медсестра Чо думала о том, сколько «мяса» вокруг неё, она испытывала невероятное удовольствие. Она бы пустила в ход каждого ради своего эксперимента. В больнице, куда ей предлагали устроиться, так бы не получилось, поэтому, узнав о наличии неподалёку закрытого учебного заведения, сразу сменила ориентир. Та больница была и остаётся самой близкой к «Инсан», но при этом находилась все же объективно далеко, просто ближе, чем любая другая. Считалось даже, что эта больница по сути своей связана с интернатом и больше походила на частную клинику, но это не более, чем предположения других людей. В такой-то глуши, что только не придумывали. Учеников или рабочий персонал «Инсан» туда доставлять приходилось очень редко, однако в этот раз представился такой случай. Врачи боролись за жизнь школьницы, хотя и были уверены почти на сто процентов, что бороться не за что. Даже если выживет, её организм не будет работать как прежде, ноги могут отказать, мозг повреждён — да что угодно! Температура тела была слишком низкой, а сердце билось лишь двенадцать раз в минуту. Пульс измерить было невозможно, но он стал проявляться спустя час-два после того, как девушку обложили грелками. Требовалась срочная операция. Она оставалась без сознания.

***

В коридоре школы толкучка. Одни выходят из кабинета, другие заходят, и длится все несколько часов, с разрешения директора, потому что как бы не уставали дети, следователю надоело тратить на каждого пятнадцать минут времени и не получать ровно никакого результата. Поэтому он обсудил это сначала с начальством, а затем пошёл к директору с сильными заявлениями о том, какой это бред и, конечно, получил согласие. Под натиском, но это издержки профессии. После разговора Сехун вынес победные нормальные часы допроса, а Мун Джин - осознание того, что появился в его жизни человек, которого он, кажется, даже боится. Хотя он и так смелостью никогда не отличался, просто не давал себе в этом отчёта. С допроса вышел нервный, красный от злости Сонхва. — Теперь мы должны ещё и из-за этой Чонён здесь часами торчать! Делать нечего! Стоявший у стены Юнхо без энтузиазма проговорил: — Помогаем следствию. — Да какому следствию, такое ощущение, что они липовые все. Труп, пострадавшая, пропавшая — можно было что-то уже найти! — Это не так просто, как ты думаешь, малец. Сонхва посмотрел в сторону. К ним шёл молодой мужчина, но скорее ему нужно было просто к коллеге, и перед тем, как взяться за ручку и потянуть на себя, он решил сказать пару слов ученикам. — Вы ещё дети, и задача взрослых — не допустить паники, к чему вы очень склонны в таком возрасте. Где-то в толпе находился Чонгук, которому было очень сложно сосредоточиться на контексте, он больше заслушался этим низким бархатным голосом. Но старался и последние слова его немного зацепили. — Не всегда, — услышал сержант Ким, и Чонгук знал, что точно увидел его в толпе, потому что он чуть-чуть улыбнулся. И тем не менее продолжил: — Но я, откровенно говоря, не люблю держать в неведении, даже если того требует профессиональная этика. С виду может показаться, что мы стоим на месте. Так и есть. Одно убийство, пропажа человека и очевидное покушение. Когда сюда отправляли отряд, никто и подумать не мог, что будет три дела, более того, параллельно было другое, в обычной старшей школе, и там есть успехи, оно практически закрыто. В глубине души Тэхён надеялся, что все это не звучало как жалкие оправдания, но никто из присутствующих и подумать так не мог. Впервые за эти несколько дней с ними хоть кто-то чем-то поделился и был искреннен. Тэхён просто не умел быть черствым, и во время учёбы семья часто говорила ему, что с его характером явно не в эту профессию. Но кого мы слушаем, когда сильно чего-то хотим? Только себя, а к чему приведут наши желания — отдельный вопрос, которым редко кто-то задаётся. — Поэтому я прошу вас отнестись с терпением и уважением. Чтобы разобраться в происходящем нашему отделу был приставлен капитан из другого, пока наш возится с «Асару». И я могу заверить, что Ким Намджун — лучший наставник, который у меня был, пусть их только двое за все время. Некоторые засмеялись, обстановку удалось немного разбавить. — Даже то дело в «Асару» начинал Намджун-сонбэним, он сделал какую-то четверть и передал работу полностью другому отделу, а сам поехал с нами. Так что будьте уверены — работа сложно, но идёт. Внезапно его чуть не сбила дверь. В проеме показалась голова О Сехуна. — Я понимаю, что ты молодой, перспективный и привлекательный сержант, и тебя все хотя и нехотя будут слушать, но по-моему ты уже лишнее разбалтываешь. Заходи давай. Тэхён малость смутился, что вновь не укрылось от завороженного Чонгука, поклонился и зашёл в кабинет. — Промыл вам уши, да? — Сразу начал язвить Сонхва. — Так он и раскрыл все карты! Чеён вяло перевела на него взгляд. — Намекаешь на то, что это показуха, потому что убийцей может быть любой из нас? — Заметь, ты сама это сказала. — О, ну давай, — она встала перед ним. — Обвини меня в том, что мы все тут торчим, пусть тебя послушают твои обрыгатели. Он хотел ответить, но его вдруг заслонил Юнхо, который теперь находился к Чеён ещё ближе друга. — Сон Чеён, что за обидчивый тон? Тяжело принять, что ты в круг его обрыгателей не входишь? Теперь уже другой заслонил её, и он был немногим выше Юнхо, который нахмурился, но только оттого, что видел впервые. — Тебя так правда задела? Привычная усмешка вернулась. — А ты тот новенький из Китая, да? Судя по тому, какой круг общения выбрал, ты не в том положении, чтобы на место ставить. Нашёл себе прицеп с придурью. Прицеп — Сан, придурь — очевидно — Чеён. Бить Джихун не собирался, но от злости не сдержался и замахнулся, а Чону этого достаточно — он увернулся и ответил. Попал. Тот толкнул его, и Юнхо врезался в Сонхва, а Чеён схватила Джихуна и попросила остановиться. — Что здесь происходит? — громкий голос директора дал ожидаемый результат — все замерли и уставились на решительно идущего Мун Джина. — Ко мне, оба! На учительском столе был порядок, какого Джихун даже у собственного отца никогда не видел. Всё разложено по местам, ни одного листочка вне стопки, ни одного карандаша вне органайзера, даже пыли нет, поверхность сверкала. Так и кричит о чистоте. Слева от парня сидел насупившийся Юнхо. — Меня не интересует, что именно произошло. Вы нарушили дисциплину, а в нашей школе такое поведение недопустимо. — Больше не повторится, — на автомате сказал Юнхо, но директору не нужны обещания или извинения. «Подлиза», — подумал о нем блондин. — Скоро начнутся занятия. Каждый день после уроков будешь убирать один кабинет на выбор наших уважаемых уборщиц. И так до тех пор, пока они сами тебя от этого не освободят. А ты, Джихун… Он уже приготовился услышать свое наказание, но Мун Джин заговорил по-другому: — Я понимаю, новая обстановка, ещё не привык. Но не подводи своего отца, он многое делает как для школы, так и ради твоего благополучия. Можете идти. Оба кивнули, встали и вышли. О банальном вежливом «спасибо» никто и не думал. Юнхо был очень зол, но спрятал эмоции за ядовитой улыбкой. Абсолютная безнаказанность, чего и следовало ожидать. Джихун же не понимал, что чувствовал. С одной стороны, по делом придурку, с другой — то, что любые его проблемы решались статусом отца, заставляло ощущать себя как минимум не в своей тарелке, а в глазах других уж совсем некомфортно.

***

Когда всех наконец отпустили, Чонгук вернулся в свою комнату и сразу включил ноутбук. Слова сержанта не выходили из головы. Весь его образ не выходил, но Чон не мог перестать думать о том, что он рассказывал про другую школу. Что же там за дело такое серьёзное? Надеялся, что хоть что-то найдёт в интернете. Утолить любопытство. Ответов нашлось не много, но разных:

«Рейтинг элитной школы все ниже: ученик совершил самоубийство»

«Подростковая жестокость или психическая нестабильность?»

«Требования для поступления в Старшую школу «Асару»: документы, стоимость обучения, льготы, стипендии»

Чонгук открывал ссылки, одну за другой, и везде писали по-разному: суицид, буллинг, ненормальность, имена участников инцидента — все везде отличалось. Остановился, когда обнаружил уже несвежий короткий репортаж. «Вечеринка закончилась кровопролитием: ученик Старшей школы заперся в одной из комнат и совершил самосуд — так утверждают эксперты, на месте преступления по-прежнему работают криминалисты. Классный руководитель: Да не было у него никаких проблем. Надёжный, помогал, учился неплохо. Я вообще не понимаю, что у него там перемкнуло. Мальчик: Ну, он был не очень общительный. Сам себе на уме как будто. Девочка: Добрый, вроде, но замкнутый такой… Тяжело было его понять. И тем не менее, все не так гладко! Есть предположения, что Ли Минхо страдал от расстройства психики, а также, по признанию некоторых очевидцев, торговал запрещёнными веществами. Слева от меня, у машины Скорой помощи стоит, укутавшись в пледы, группа подростков, — именно они стали свидетелями жестокой расправы учащегося над собой. Попробуем задать им буквально пару вопросов».       Лица были замазаны и только по интонации можно было понять состояние этих ребят. Репортёр спросил, что они могут сказать о самоубийце. Сначала он поднёс микрофон к одной, она молчала, потом к другому, третьему, но какая-то девочка с короткими волосами вырвала из рук микрофон и низким дрожащим голосом просто послала. «Очевидно, у ребят стресс. Для них все закончится нескоро. Так кем же был Ли Минхо? Психопатом или жертвой? Подробности уточняются. С вами был репортёр Чан Юль Су, канал TBC, всегда свежие новости!» Больше ничего. Чем все закончилось, не раскрывают. Возможно, все серьёзнее, чем казалось на первый взгляд, и замешан кто-то, за кем «подчищают»? Например, эти ученики с замазанными лицами. «Асару», вроде как, для богатых. Элитное учебное заведение. Может там среди виновных богатеи какие-нибудь, чьи родители боятся репутацию испортить. Правоохранительные органы можно подкупить. Госслужба вообще неоднозначная штука: честно служат государству, но в крысу продаются.

***

— Ты собираешься что? — Чеён остановилась посреди вестибюля, когда услышала затею Сана. — Мне надоело выслушивать это все. Если мы хотя бы сократим круг подозреваемых — уже хорошо! После пламенных высказываний Сонхва на нас еще больше думают, разве не раздражает? — Ведёшь себя, как ребёнок, — нахмурилась Чеён. — Как ты планируешь выйти на убийцу? — Кто-то сказал волшебное слово «убийца»? Проходивший мимо Намджун остановился. — Куда вы, дети, уже собираетесь влезть? Вам мало того, что пережили прошлой ночью? Парень сразу начал отнекиваться, мол, они просто строят догадки, ничего серьёзно. Капитан бросил предупреждающий взгляд, но улыбнулся. — Надеюсь, это правда и сейчас вы пойдёте отдыхать. Они активно покивали, но как только мужчина скрылся из виду, Сан открыл приложение в телефоне. — Оказывается, поступившим сюда новеньким, теперь дают пароль от электронной карты школы, чтобы не пришлось париться с экскурсом, она же большая. Я у Джихуна выпросил. — Он поделился просто так? — Нет, я обещал не трогать его ближайшие пару дней. Так вот… Чеён засмеялась, а после всмотрелась: карта настолько натуральная, как школа на ладони. — Как только запускаешь приложение, обозначаются места, в которых ты уже был, чтобы ничего не упустить. И есть такие, о которых ни ты, ни я не знали, хотя мы тут с детства. В одно из таких я и хочу сходить. — Ага, — брови у неё взметнулись вверх. — Это и есть твой план? — Ну, не все же сразу. Сначала выйду на разведку, там посмотрим. — Скорее бы учёба началась, Чхве Сан. — Она закинула руку ему на плечо. — Тебе уже заняться нечем. Но каким бы инфантильным это не казалось, он был уверен в своих действиях. Хотел начать уже сегодня, несмотря на уговоры Чеён, но сделал вид, что послушал её, ведь она упертая настолько же, насколько силен его интерес. В эту ночь она все равно спала очень плохо, то и дело ворочалась, что не укрылось от НинНин. Теперь-то она знала, почему соседка так вела себя в прошлый раз, но сейчас… Может, кошмары? Вся эта ситуация не на шутку пугала. Если бы они ещё хорошо знали друг друга, у Чжуо была бы меньшая паранойя. Сейчас же все выглядит как тревожные звоночки. В другой комнате виновник беспокойного сна подруги уже втихаря собирался, надеясь, что мирно спящий Джихун ничего не услышит. Он взял с собой телефон, нож-бабочку, подаренный той же Чеён на День рождения так, чтобы никто из взрослых не прознал, и осторожно открыл дверь. В длинном коридоре свет уже давно выключен, поэтому Сан включил фонарик и ступил по мягкому бордовому ковру. Свет фонарика, пробравшийся через открытый дверной проем, ударил по векам, и Пак открыл глаза. Он присел на кровати и понял, что соседа нет. Встал и подошёл к уборной, пристроенной к каждой комнате. — Ты там? — постучал раз, второй — тишина. Сан, будучи пареньком довольно неосмотрительным, совсем забыл перевести телефон в беззвучный режим, поэтому, как услышал звонок, непроизвольно сразу взял трубку, испугавшись, что может кого-то разбудить. Он уже подходил к нужному месту. «Для этого ты попросил карту? По школе ночью погулять?» — донеслось с того конца. — Не говори ничего Чеён, пусть спит спокойно. «И куда ты направляешься?» — Пока в подвал. Я не думаю, что в «Инсан» просто появился какой-то ненормальный. Все должно быть как-то связано, к одному убийству так быстро не подготовиться. Засел же он где-то. «А ты не думал, что он может ошиваться не здесь, а где-то рядом? Мы около леса, герой-узкомыслянник!» — Ну может я найду что-нибудь интересное. Ни у тебя, ни у Чеён никакой жажды адреналина. «Ни к чему хорошему твоя жажда не приведёт, возвращайся». Но Сан уже спустился в подвал, и пока не приметил ничего особенного. Старые парты, на них небрежно брошены такие же стулья, вдоль стены четыре двери, которые даже не были заперты. За одной находился класс музыки, судя по инструментам в углу и картинам известных классических композиторов. Видимо, была идея, от которой отказались. За другой дверью вообще все полуразрушено, но на пыльной парте лежала упаковка от презерватива. Да, если здесь раньше и занимались, то не уроками точно. А вот то, что находилось за последней дверью, уже что-то давало. Грязно, не убрано, но куча каких-то бумаг. В основном старые счета, статистики и обрывки газет. Но было кое-что ещё. Написано «Распоряжение от 01.01.2010 «О включении в бюджетный резерв участников программы Нэмочжи». Он воодушевленно сообщил Джихуну о находке и стал читать, пока тот прикрыл глаза в ожидании, когда этот тип уже наиграется в Шерлока. — Я, директор частной школы «Инсан», с отчетного дня данного месяца отдаю распоряжение «о включении в бюджетный резерв участников программы Нэмочжи», согласно которому из числа абитуриентов будут отбираться подходящие под следующие критерии поступающие в возрасте от семи лет: физические и (или) психические отклонения, отсутствие официальных представителей, отказ от опекунства. При заключении договора руководство школы обязуется оплачивать обучение и проживание учащегося, взамен на его дееспособность. Чем дольше Джихун слушал, тем сильнее вникал и уже не относился к этой дурацкой затее так поверхностно. Точкой для него стал момент, когда Сан назвал подписавшихся под распоряжением. Директор, медсестра Чо и… его мама. Что это значит? Что за требования и причём тут его мать? Внезапно Чхве услышал шум и в страхе обернулся. Показалось. Он выдохнул и продолжил рассматривать документы. «Хватит, иди в комнату, завтра мы ещё раз вместе осмотримся». — Переубедил, да? — усмехнулся парень, но в следующее мгновение застонал от резкой боли, пронзившей тело. «Хён?» Он хрипло вдохнул воздух, сколько мог, но ни слова не вымолвил. Джихун сорвался с места, не думая, что мог кого-то разбудить. Он открыл карту и помчался в подвал, параллельно пытаясь говорить с Чхве. — Хён, ответь мне! Скажи что-нибудь! Он слышал только болезненные гортанные вдохи и шаги. Звуки сопротивления. Телефон, в конце концов, похоже упал и все стало очень отдаленным. Джихуну было тяжело контролировать себя, от каждого звука он шатался во время бега, врезался в двери, будил других, спотыкался и вставал. Бежал, не останавливаясь. Шум легко разбудил Чеён, которая тут же вскочила и выглянула, почуяв неладное. Она не задумываясь побежала за пронесшимся мимо знакомым силуэтом. В то же время Чхве Сан нашёл в себе силы схватиться за свой ножик, но враг был крупнее, тяжелее. Он придавливал его к грязной парте своим телом и душил, а когда увидел нож, перехватил, опередив своей отменной реакцией, и вонзил прямо в шею парню. Сделал это его же рукой. Чеён не понимала, что происходит, но не задала Паку ни единого вопроса. Она боялась спрашивать. Они забежали в подвал молча, тяжело дыша, запыхавшись, с разумом в тумане, с гудящей головой. Резко наступившая тишина отдавала в висках противным писком. Подходя к каждой двери в подвале, не слышали собственных шагов, а открыв ту самую, будто потеряли землю под ногами. Он лежал на полу. В крови. И эта картина была в разы хуже той, которую пришлось увидеть ранее. Потому что Джихун слышал, как он умирал. Потому что рядом нож, который Чеён подарила. Потому что он точно не дышит. Его ночная футболка разорвана, а на левой части груди, явно ножом, выведено неаккуратное небольшое сердце, такое, каким его просто рисуют девочки на листочках, когда им нечего делать на уроке. Обычное, нарисованное сердце.

Фальшивое, вместо того, которое уже не бьётся