let our hearts bleed ('til they turn to rust)

Проходит еще какое-то время, причем довольно уныло, затем Луи, наконец, возвращается в номер. Он останавливается, когда видит Гарри, лежащего в постели. - Ты все еще не проснулся? Я думал, мы собирались позавтракать. Уже час прошел, love. Гарри чувствует тошноту. Час, целый час своей жизни он потратил впустую, беспомощно лежа на грязном матрасе гостиничного номера, и теперь он не может заставить себя что-то сказать, объяснить все Луи. Просто сказать слова «мне нужна помощь». - Ну, если ты не собираешься идти, тогда я просто пойду с Лотти и Томми. Я пригласил их, - говорит Луи голосом с металлическими нотками, намекающими на раздражение. Если бы Луи говорил сейчас не с Гарри, а с кем-то другим, то ругательства и насмешки присутствовали бы после каждой пары слов, иначе говоря, он никогда не боролся со своей откровенной манерой речи. Гарри ничего не отвечает, что, похоже, все только усугубляет. - Тогда, наверное, увидимся позже? У тебя есть еще около полутора часов, чтобы спуститься вниз. В таком случае, встретимся в АВС Studio. Гарри пытается объясниться. Каждый раз, когда он открывает рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, из него не выходит ничего, ни звука. - Ты знаешь, я люблю тебя, но это начинает становиться немного нелепым, Гарри. Луи находится за пределами видимости Гарри, но тот может ясно себе его представить. Скрещенные на груди руки, вес перенесен на одну ногу, а смелые брови подняты, словно приготовленные бросить вызов. - Все устали, но ты не можешь просто спать весь день. Мы почти закончили рекламный тур, я понимаю, но ты должен быть ответственным. Если ты не появишься вовремя, то хотя бы предупреди меня, все возвращается на… Гарри, ты вообще слушаешь меня? Гарри находит в себе желание говорить, а также силу произносить слова. - Лу… - он умоляет, подавившись собственным голосом, прежде чем комок рыдания начинает пузыриться у него в горле. Его грудь сжимается, а сердцебиение бьет по барабанным перепонкам, мешая четко слышать. - Гарри, я … - Луи начинает говорить, и раздражение растворяется мгновенно. Он выходит из некой оборонительной стойки, его руки падают вдоль тела, а вес равномерно распределяется между обеими ногами. - Я что-то не так сказал? Гарри? Гарри пытается сказать ему, что нет, но рваные хрипы и тихие вопли – это те немногие звуки, которые он может произносить. Ему двадцать три года, и он не может составить слов, чтобы объяснить тяжелую ситуацию своему парню. Глаза Луи расширяются. Что-то не так, что-то действительно, черт возьми, не так, и координация между его мозгом и ногами не функционирует достаточно быстро. Желудок стягивается в тугой узел. За семь лет, что он знаком с Гарри, он никогда не видел его срыва и ничего подобного. Его ноги, наконец, следуют требованиям его мозга, и Луи быстро приближается к Гарри. Он опускается на колени рядом с кроватью. - Хей, - шепчет он, рука колеблется над кудрями Гарри. Что, если тот не хочет, чтобы его трогали? Он благоволит своему инстинкту и запускает руку в непослушные пряди. - Love, все в порядке. Что случилось, Гарри ? Тише, успокойся, все в порядке. Ты должен сказать мне, что происходит. Гарри снова пытается говорить, но не выходит ничего, имеющего хоть каплю смысла для Луи. - Шшш, Гарри. Love, ты должен дышать для меня. Ты можешь ? Ты можешь дышать со мной, детка? – спрашивает Луи тихим голосом. Гарри ничего не говорит, но Луи предполагает, что он все равно слушает. - Вот, слушай, отличный вдох, darling, - он делает вдох, преувеличивая издаваемый от этого звук, в надежде, что Гарри последует его примеру. Гарри пытается, его губы дрожат, но он пытается, и это все, что имеет значение сейчас для Луи. – Вот и все, sweetheart. Что насчет выдохов? Можешь выдохнуть? – он вдыхает, а затем делает выдох, особенно подчеркивая его. Гарри пытается повторить , изучая губы Томлинсона. Проходит несколько минут, прежде чем Гарри обретает контроль над дыханием благодаря Луи. - Вот и все. Теперь, пожалуйста, скажи мне, что происходит? Гарри хлюпает носом. Он не может вытереть лицо, потому что ему опять станет очень больно. - Моя… - он резко вдыхает и глубоко выдыхает. Луи целует его в висок и бормочет ему на ухо : - Расслабься, Гарри, все в порядке. Расскажи мне. - Моя спина, - скрипит Гарри. - Твоя спина? – переспрашивает Луи. Честно признаться, он сбит с толку. – Что не так с твоей спиной? - Не могу... - слезы снова начинают собираться в уголках глаз и скатываться по щекам, когда он моргает. - Не могу двигаться. Больно. - Ты не можешь двигаться? Что это значит? - спрашивает Луи, поднимаясь с пола. На этот раз он возвышается над Гарри. - Может... я помогу тебе сесть? - Я имею в виду то, что я не могу двигаться, - шепчет Гарри, внимательно наблюдая за Луи. - Я пытался ... - он неразумно пытается повернуть голову, но агония сокрушает его спинной мозг, удерживая его от дальнейших движений. Он вздрагивает, и тихий крик душит его. - ...вставать, но это так больно. Не могу даже пошевелиться. Луи потирает лоб. - Я должен вызвать скорую помощь, Гарри. Я знаю, ты, наверное, не хочешь этого, но... - Звони, - прерывает Гарри. - Пожалуйста. Мне так... так чертовски больно. Просто позвони. Луи тяжело сглатывает, затем тянется к телефону Гарри на тумбочке. Он вводит пароль - 1291 - и набирает 911. Ему никогда еще не доводилось звонить в подобные службы. Он чувствует себя отчужденно и странно. Он разговаривает с оператором какое-то время, пока тот направляет к ним парамедиков. Через десять минут появляются женщина и два мужчины. Все они, по-видимому, примерно одного и того же возраста - лет 25. - Привет, я Мишель, а это мои коллеги Джейкоб и Джефф, - представляется женщина, протягивая свою руку Луи. - Луи, - говорит в свою очередь Томлинсон, быстро пожимая ей руку. - Это мой п- мой друг, Гарри. У него очень сильная боль в спине. Кто-то из ее коллег, Луи не помнит, Джефф или Джейкоб, приблизился к Гарри и , наклонившись, спросил : - Хорошо, Гарри, ты чувствуешь свои пальцы? - Да. Луи делает шаг назад, скрестив руки на груди и наблюдая, как медики разговаривают с Гарри. Он выдавливает подбадривающую улыбку, когда ловит на себе взгляд Гарри, такого беззащитного и хрупкого сейчас. - Что ж, это действительно хорошо, Гарри. Меня зовут Джейкоб, и я собираюсь убедиться, что с твоей спиной все нормально, - говорит Джейкоб, извлекая из-за пояса прямоугольное устройство, которое, по мнению Луи, должно быть термометром. - Я должен проверить твои показатели, но прежде чем я это сделаю, можешь пошевелить пальцами? Гарри делает, что ему говорят, смотря на Луи. Тот показывает ему большие пальцы вверх. - Прекрасно. Как насчет покалывания? Оно есть? - Немного, - Гарри снова шевелит пальцами. - На кончиках пальцев. - Ладно, не о чем беспокоиться, приятель, - он задает те же вопросы относительно его пальцев ног, и все его ответы одинаковы, за исключением того, что он не чувствует в них покалывания. Когда Джейкоб берет показатели Гарри - его температуру, давление, пульс и частоту дыхания, - второй медик, Джефф, передает статусы Гарри в регистратуру больницы. - Итак, вот, что мы собираемся сделать. Мы должны обездвижить тебя, но это не так плохо, как звучит. Мы наденем на тебя шейный воротник, а потом мы перенесем тебя на носилки, а в машине ты будешь привязан, так что это будет довольно легкая поездка. Твой друг тоже может поехать, если хочешь. - Ладно, может ли... эм, может Луи быть здесь, пока ты...- Гарри не знает, какое слово будет правильнее подобрать, так что он замолкает, надеясь, что медик поймет его. - Конечно, приятель, - он смотрит через плечо на Луи. - Сэр, ваш друг хочет, чтобы вы были рядом, пока мы иммобилизируем его. Я скоро вернусь, мне нужно всего лишь взять шейный воротник и носилки. Луи не колеблется. Он подходит ближе к Гарри и опирается на прикроватную тумбочку. Честно говоря, он боится прикоснуться к нему, причинить ему еще больше вреда или стать причиной чего-то плохого. - У тебя все хорошо? - Мне немного страшно, - признается Гарри, застенчиво улыбаясь. Луи касается его щеки, осторожно, кожа едва касается кожи. Он не хочет случайно стать причиной неудобства Гарри. - Я знаю, но ты молодец. Ты такой храбрый. - Храбрый? - Гарри переспрашивает, казалось бы, потрясенный выбором именно этого слова. - Не знаю, считаю ли я это проявлением храбрости, Лу. - Конечно, да. Не все могут быть так спокойны в такой ситуации. Джейкоб возвращается с шейным воротником, а другой медик, Джефф, идет следом за ним. - Сэр, не могли бы вы постоять какое-то время в стороне, - просит он, жестами прося Луи уйти с дороги. - Итак, Гарри. Джефф поднимет твою голову так, что я смогу надеть на твою шею воротник. Как только Джефф поднимает его голову с матраса, боль возвращается, разносясь по всему позвоночнику, и гортанный крик невольно вырывается из его приоткрытого рта. Оба медика остановились на мгновение. - Я знаю, что это больно, но я должен поднять тебя немного выше, хорошо? - спрашивает Джефф, хотя его вопрос и не требует ответа. Луи зажимает рот рукой, чтобы не начать орать на парамедиков. Они не виноваты в том, что Гарри испытывает боль, он понимает это, но наблюдать, как Стайлс страдает, просто невыносимо. Джефф поднимает голову Гарри немного выше, и еще один глубокий крик прорывается через его сомкнутые губы. Он снова плачет, и солнечные лучи ловят его слезы под углом, где они блестят. Джейкоб проворно надевает воротник, но процесс не слишком безболезненный, что подтверждается стоном Гарри. - Ты не можешь дать ему обезболивающее или что-то вроде того? - проговаривает Луи. Он боится представить, насколько сильной будет боль, когда они будут перетаскивать Гарри в машину , и не знает, сможет ли он присутствовать при этом. - Прости, я понимаю, что ты выполняешь свою работу настолько хорошо, насколько можешь, но ему, очевидно, очень больно. Разве ты не можешь сделать с этим что-то? Джейкоб корректирует подбородочную часть воротника, значительно затягивая ее, чтобы Стайлс не мог двигать головой, и как только та плотно прилегает, он застегивает крючок и петли. - Мы не можем ничего давать из лекарств без прямого указания на то, - объясняет Джефф, поддерживая при этом зрительный контакт с Луи.- Мишель пытается вызвать врача скорой помощи или хотя бы получить подтверждение на использование обезболивающего. Но если мы его не получим, Гарри придется обойтись без него. - Все врачи сейчас заняты, - объявляет Мишель. - Так что давайте просто загрузим пациента и поедем. Луи уверен, что то, чему он сейчас станет свидетелем, самая худшая вещь в мире, которую он когда-либо увидит. Гарри изо всех сил старается не шуметь, невольно сокращая все мышцы. Как только он снова находится в лежачем положении, он начинает плакать, хоть и молча. Сердце Луи разрывается от этой картины, и парамедики разрешают ему подойти к Гарри, пока они устанавливают ограничения в машине, чтобы удержать Гарри. - Шшш, все в порядке. Я знаю, это больно, детка, я знаю, но ты так чертовски хорошо справляешься, - шепчет он, запуская пальцы в волосы Гарри. - Ты такой сильный, love, такой сильный. Одно из ограничений являет собой форму буквы "у" . Это такой длинный ремень, который располагается вдоль тела Гарри и разветвляется над его плечами, закрепляясь сзади. Есть также еще пять альтернативных ремней, которые пересекают его хрупкое тело горизонтально. Глаза Гарри ищут глаза Луи, и когда он находит их, зрачки расширяются. - Я люблю тебя, - шепчет он. Прямо в этот момент Томлинсон забывает о договоре с лейблом о том, чтобы он не показывал никому их отношения. Благополучие и комфорт Гарри значат для него гораздо больше, чем слава и деньги. Он произносит слова : - Я тоже люблю тебя. Я буду с тобой все это время.

***

Как только Гарри погрузили на каталку, медики вывезли его из гостиничного номера и спустили на первый этаж. Гарри до боли сжимал глаза, когда каталка слишком тряслась, отчего в его спине взрывались вспышки боли. Луи, следуя за медиками, замечает множество людей, стоявших в коридоре отеля. Большинство из них так или иначе работают с One Direction, но присутствуют и несколько обычных любопытных постояльцев отеля. Найл и Лиам тоже стоят в коридоре, по их виду можно сказать, что они глубоко смущены. Рука, опустившаяся на плечо Луи, заставляет его остановиться. Когда он оборачивается через плечо, видит обеспокоенного Лиама, искренние глаза смотрят на него. — Что случилось? — Я не знаю, — отвечает Луи. Он встряхивает головой, а несвязные мысли пробуждают в нем панику. - Ему было… ему было так чертовски больно, и я не... я не знаю. — Мы встретимся в больнице? — спрашивает блондин. Луи смотрит на них. — Я не знаю, наверное, — у него нет ответов ни на один вопрос, и его типичное чувство спокойствия исчезает. — Но мне нужно идти. Я должен быть с ним. Прежде чем парни начнут говорить слова утешения, Луи уходит, ускоряя свой темп, чтобы догнать медиков. Они успешно привлекли внимание любознательных постояльцев. Гарри ненавидит внимание, относящееся к чему-либо помимо его карьеры, но сейчас, похоже, он даже не догадывается, что является объектом массового рассмотрения. Спуск в лифте проходит очень долго. Луи незаметно смотрит на Гарри, рассматривая его, в то время как его разум наполняют ужасные варианты исхода, и Луи не знает, насколько они правдоподобны. Наблюдать за тем, как медики пытаются погрузить каталку в машину скорой помощи, ужасно, учитывая то, что сила, с которой они делают это, вызывает несколько резких, действительно резких толчков, которые точно не облегчают высокую степень боли Гарри. Его глаза слегка закатываются, когда стон прорывается сквозь плотно сомкнутые губы. Луи хочет обнять его и сказать, что все будет хорошо, но он по многим причинам не может это сделать. Например, он чувствовал вину. Он сидит на сидении в машине скорой помощи, пока Джейкоб снова проверяет показатели Гарри и задает те же самые вопросы. Ты чувствуешь свои пальцы? Утвердительный ответ. Пальцы ног? Утвердительный ответ. Пошевели ими. Он шевелит. Есть покалывание? В пальцах. Луи никогда не осознавал, насколько громкие сирены скорой помощи. Он полагает, что ему всегда было плевать, чтобы обратить внимание. В конце концов, каждый раз, когда скорая помощь была по близости к нему, проходило всего несколько секунд, пока она мчалась мимо него по дороге. Он никогда не чувствовал себя растерянно в компании людей, но сейчас он просто понятия не имеет, что сказать. Хотя, он сомневается, что Гарри это заметил. Обычно нежные черты лица младшего парня теперь натянуты, боль проявляется на каждой линии его лица.Губы сжаты в тонкую полоску, а глаза сомкнуты. — Врач введет обезболивающее, как только мы приедем в больницу, — объясняет Мишель. — Это поможет ему, пока врачи будут проводить обследование. — Насколько все серьезно? — спрашивает Луи. — Я не могу сказать пока, извини, — Мишель слабо улыбается. Скорая останавливается. Ничего не происходит около минуты, затем задние двери скрипят, и свет с улицы проникает внутрь. — Луи, не мог бы ты выйти наружу? — просит Джейкоб. Луи шагает на улицу и останавливается в стороне, со скрещенными на груди руками наблюдая за тем, как они вытаскивают Гарри. Чтобы они смогли сделать это, им приходиться потрудиться всем троим, поскольку они берут на себя вес взрослого человека с добавлением медицинского оборудования под крутым углом. Мишель и Джейкоб везут Гарри в отделение неотложной помощи, где их ждут медицинские работники. — С тобой, наверное, такого не случалось, не так ли? — спрашивает Джефф, подходя к Луи после того, как он закрыл двери машины скорой помощи. Луи изо всех сил старается поверить, что это происходит на самом деле. — Да, ты прав, — отвечает через какое-то время он. — Хорошо, это не проблема, — Джефф кладет руку на спину Луи. — Идем со мной, я все тебе объясню. К тому времени, как они заходят внутрь, Гарри и врачей уже не видно, по-видимому, они спешили его обследовать. Хотя Луи не сильно разбирается в медицинских учреждениях, он знает, что потенциальные травмы позвоночника часто имеют в больницах приоритет. И прежде чем он успевает спросить о местонахождении Гарри, Джефф говорит: — Они отвезли его в ту часть больницы, где они будут его обследовать, и уже оттуда он будет принят в качестве пациента, — они идут по коридору, пока не попадают в вестибюль. — Сейчас, пожалуйста, будь здесь и свяжись с родными Гарри и с теми, кто должен об этом знать. Доктор придет и расскажет все о его состоянии, когда у них появится представление о том, что с ним происходит. Было приятно познакомиться с тобой, Луи, и удачи вам с Гарри. Джефф уходит, и он остается один, совсем один в вестибюле, в этот самый момент как раз-таки заполненном людьми. Оглядевшись, Луи замечает, что здесь есть люди, как молодые, так и пожилые, мужчины и женщины, люди разной этнической принадлежности. Очень немногие, на самом деле, улыбаются, кто-то мрачно сидит, а внимание их сосредоточено в телефонах или журналах. Странная тишина заполняет помещение. Разбитая, душераздирающая тишина. Очень редко слышится чей-либо голос, в основном это шелест перелистываемых страниц и случайные телефонные гудки. Не то чтобы он часто чувствует себя некомфортно, но прямо сейчас у него ощущение, что он не должен здесь находиться, ощущение неуместности гложет его. Он садится в дальнем углу, отчасти из-за дискомфорта, а отчасти для того, чтобы скрыть свою личность от потенциальных фанатов. Луи видит, как бегают несколько детей, и он не может не задаться вопросом, насколько искренняя их беззаботность. Это их мама или папа за огромными дверями из нержавеющей стали? Дедушка или бабушка? Друг? Тем не менее, у них нет четкого представления о тех трагедиях, которые происходят каждую секунду за пределами их собственного воображения, иначе бы они не были такими оживленными и с приподнятым настроением. Однако у детей нет плохих намерений, они просто недостаточно развиты, чтобы понять это. Да, Луи, возможно, немного понимает детей, потому что у него самого есть маленькие брат и сестра, Эрнест и Дорис. Близнецы не понимают ничего, кроме свинки Пеппы и сладостей. Лиам звонит ему. Его звонок, очень громкий в тишине, отдается от стен, и он бросается выключить звук, прежде чем грозные взгляды направятся на него. — Алло? — он отвечает, голос тихий и низкий, так как Луи пытается никого не беспокоить. — Со мной Лотти и Томми. Найл тоже здесь. Нам приехать в больницу? — спрашивает Лиам. — Если хочешь. — Итак, что происходит? Ты с Гарри сейчас? — очевидно, он на громкой связи, и его голос сейчас слышат не только упомянутые Лиамом люди. Он ненавидит, когда лейбл лезет не в свое дело. — Не имею ни малейшего понятия. Я должен подождать, пока выйдет врач, и я не знаю, как долго этого придется ждать, — объясняет Луи. Он не хочет информировать о состоянии Гарри тех людей, которые обычно не заботятся о комфорте и здоровье Гарри. — Я должен позвонить Энн, так что если ты хочешь приехать, то приходи, но я не хочу, чтобы все были здесь. Лотти, Томми, Найл, ты, и все. Он не дает Лиаму возможности ответить, сбрасывая вызов, как только слова вылетают из его рта. После этого он ищет номер Энн у себя в контактах и звонит ей. Ситуацию немного трудно будет ей объяснить, так как Гарри — ее сын, а у Луи нет точной информации о состоянии кудрявого. Но она внимательно слушает его и, что удивительно, остается довольно спокойной. Она начинает плакать от негодования, но быстро успокаивается, уведомляя Луи о своем забронированном рейсе в Нью-Йорк. Они вешают трубку, Луи кладет свой телефон на пустое сидение рядом с ним и закрывает лицо руками. Через пару минут с противоположной стороны вестибюля раздается женский пронзительный крик. Он вздрагивает, отрывая руки от лица и в недоумении осматривает помещение. Она падает на колени на кафельный пол, и пожилая женщина, предположительно, ее мать, или, возможно, свекровь, кладет руку ей на спину, выводя на ней круги в попытке успокоить девушку.Врач стоит рядом с сострясающейся в рыданиях фигурой девушки, его глаза опущены. Его мрачное выражение лица дает ясное объяснение — он выражает ей свои соболезнования. Луи старается отвлечься от обезумевшей женщины. Он не знает ее, но пытается сочувствовать ей, с каждой минутой жалея ее все больше. В конце концов ее поднимают на ноги и помогают выйти из вестибюля. В разгар ожидания новостей от Гарри, Лотти, Томми, Найл и Лиам проходят через толпу людей и стульев в вестибюле, тихо извиняясь перед людьми, когда натыкаются на чьи-то вещи или ноги, и когда они, наконец, подходят к Луи, садятся рядом с ним. Не обошлось и без присутствия двух представителей лейбла, но Луи попросту не обращает на них внимания. — Ты что-нибудь слышал? — спрашивает Лотти, на что Луи качает головой. Она сидит справа от него, большие, полные надежды, голубые глаза ищут на его лице ответ. — Пока ничего, Лоттс. Она вздыхает и кладет голову ему на плечо, что действует утешающе, как для него, так и для нее. Неловкая тишина окружает всех собравшихся, и они становятся похожими на всех остальных людей в вестибюле — уныло смотрящими в телефон. Исключение составляет Луи Томлинсон. Он следит за дверьми, ведущими в больничные коридоры. Проходит полтора часа, прежде чем женщина средних лет в длинном белом халате и мятно-зеленых штанах выходит из-за дверей. Ее темные волосы стянуты сзади в гладкий хвост, а в ее очках отражаются блики от флуоресцентных ламп вестибюля. — Кто приехал к Гарри Стайлсу? Несколько людей мгновенно поворачивают к ней головы, узнав имя. Луи надеется, что никто не сорвется. Больница — последнее место в списке подходящих мест для спонтанного meet&greet. Томлинсон поднимает руку. Понимающая улыбка появляется на губах доктора, и она шагает к ним. Ее уверенные и решимые шаги раздаются в тишине. — Здравствуйте, я доктор Фрэнсис, как вы? — представляется она, пожимая каждому руку, даже представителям лейбла. — Я вижу, у Гарри есть фан-клуб. — Ты даже ничего не знаешь, — бурчит Найл. Луи смотрит на кардиолога. Он ценит ее харизматичность, но он сейчас гораздо больше озабочен состоянием Гарри, а не ярким разговором с ней. — Мы в порядке. Как Гарри? — Правильно ли я предполагаю, что ты Луи? — Да, — выдыхает Луи.