let our hearts bleed ('til they turn to rust)

— Замечательно, — говорит она дружелюбным тоном. — Гарри спрашивал о тебе. Уверена, он будет рад тебя видеть. Луи пытается ничего не придумывать насчет его здоровья, пока врач сама не скажет ему. К тому же он думает, что у нее есть достаточно информации на этот счет, судя по тому, как она перелистывает свои документы. — Я уже говорила с Гарри о том, что случилось с его спиной, так что он хорошо все понимает, — начинает она. — Но я считаю справедливым объяснить и вам тяжесть его травмы, прежде чем вы с ним увидитесь. Луи решает, что его напрягают в данной ситуации слова «тяжесть» и «травма», которые находятся в одном и том же предложении, при том последовательно. Это слишком неправильно, учитывая, что предложение описывает его друга. — Ох? — выпаливает он, а голос срывается. Лотти находит руку Луи, переплетает с ним пальцы и сжимает. — Я сделала рентген, а также компьютерную томографию. Сейчас у меня с собой рентгеновский снимок его спинного мозга, — продолжает она, вытаскивая черно-белое изображение из своей папки бумаг. Она кладет снимок поверх остальных документов, чтобы показать его им. — Гарри сказал мне, что вчера он поскользнулся на льду и упал с лестницы. Кажется, что от удара во время падения, он сломал один из позвонков. Мы называем это компрессионный перелом, — она движет пальцем по рентгеновскому листу, указывая на место перелома. Затем она достает анатомическую диаграмму. — Это перелом Т11, что означает, что он располагается в грудной области его спины, — она вырисовывает пальцем круг на средней части спины. — Здесь. Луи смотрит на диаграмму, затем на доктора. — Насколько это серьезно? — Компрессионные переломы варьируются в зависимости от того, где и как они возникают. — Она снова кладет рентген поверх диаграммы. — В случае Гарри это довольно серьезно, потому что перелом вызван травмой, а не болезнью, как, например… остеопороз. Тем более вместе с компрессионным переломом он испытал небольшую нагрузку на связки, окружающие позвонки. — Как вы собираетесь лечить это? — спрашивает Луи, следя за руками врача, когда та убирает рентгеновский снимок и диаграммы под все остальные бумаги. Доктор Фрэнсис вздыхает. — К сожалению, нам придется сделать операцию. — Что? — глаза Луи расширяются в неверии. — Как… как реальная операция? — Реальная операция, — подтверждает доктор Фрэнсис. — Обычно компрессионные переломы не требуют хирургического вмешательства, потому что они не так серьезны. Их иногда называют «лопнувший перелом», потому что кость зарастает сама с помощью постельного режима и прикладывании льда. Но в случае Гарри операция необходима, — она садится рядом на сидение, закидывая одну ногу на другую. — Это серьезный случай, так как задняя часть его позвоночника торчит мимо спинномозгового канала и начинает оказывать давление на спинной мозг. Если мы не проведем операцию, будет еще больше повреждений нервной системы и будет не исключена возможность паралича. Компрессионные переломы обычно вызывают просто мягкое дискомфортное ощущение. Повреждение нервной системы объясняет то, почему он испытывал такую сильную боль этим утром. Луи рискнул взглянуть на Найла и Лиама, которые были так же взволнованы этим открытием, как и он сам. Он осмеливается спросить: — На сколько это? Я имею в виду время восстановления и все такое, — мысль о том, что Гарри сломал спину и страдает из-за этого, заставляет его чувствовать тошноту. — Я запланировала операцию на завтрашнее утро, около восьми утра. Мы хотим сделать все как можно быстрее, прежде чем возникнет риск осложнений. Восстановление после компрессионного перелома обычно проводится амбулаторно, но мы имеем дело с нейронными осложнениями. — Она колеблется. — Потом я снова его обследую, и скорее всего, ему наденут специальный корсет, а время восстановления будет продолжительным. — Корсет? — ошарашенно спрашивает Луи. — Вы имеете в виду… — Мы поговорим об этом, когда придет время, — она встает. — Я могу отвести тебя к нему, если хочешь. — Конечно, — говорит Луи, поднимаясь на ноги. Он поворачивается лицом к своим друзьям, ожидая от них того, что они тоже поднимутся. Найл качает головой. — Мы увидимся с ним после тебя. Не торопись. Луи слабо улыбается, затем следует за доктором. Она ведет его через эти двери из нержавеющей стали, которые он какое-то время будто гипнотизировал, они идут по нескольким длинным коридорам. — Мы переведем его в палату получше после завтрашней операции, — говорит она, а затем исправляется, — вообще-то он будет в отделении интенсивной терапии в первую ночь, но после этого мы переведем Гарри в его собственную палату. Она останавливается перед палатой, дверь открыта, и, заглянув внутрь, Луи видит Гарри, лежащего на спине в постели. Он слышит звук телевизора на заднем плане, судя по звукам, это новостной канал, где репортеры рассказывают одну трагическую историю за другой. — Я оставлю тебя наедине с ним. Не спеши. Луи благодарит ее, а потом проскальзывает в палату. Гарри не подключен ни к каким машинам, кроме капельницы, вводящей внутривенно обезболивающее, потому что Гарри нуждается в нем. Луи находит утешение в том, что здесь есть хотя бы что-то, что облегчает ему боль, даже если это просто пакет с жидкостью и игла, введенная в руку Гарри. — Как ты себя чувствуешь, love? — тихо спрашивает Луи, садясь рядом с кроватью. Гарри едва шевелится, слегка повернув шею, чтобы видеть Томлинсона. — Все еще больно, если я двигаюсь слишком быстро. — Да, не сомневаюсь в этом, — Луи встречается с ним глазами. Грусть внезапно вспыхивает в каждой клеточке его тела. Он опускает взгляд на колени и тянет хлопчатобумажный материал тренировочных штанов. — Мне действительно жаль, Гарри. Я… ты так долго лежал там, испытывая боль, и я не могу не чувствовать… — Это не твоя вина, Лу, — прерывает Гарри. — Никто в этом не виноват. — Да, — вздыхает Луи, запустив руку себе в волосы и растрепав их этим движением. — Но у тебя будет операция. — Верно. — Что ты думаешь на этот счет? — спрашивает Луи. Гарри колеблется. — Если мне это поможет, и я не останусь физически недееспособным, тогда я в порядке. Я немного беспокоюсь о выздоровлении, но что я еще могу делать на самом деле? — Тебе просто нужно успокоиться, я буду рядом с тобой все время. Я сделаю все, что тебе нужно. Телевизор служит фоновым шумом. Широкой публике представлена горстка кавказских мужчин, которые звучат и выглядят одинаково. Неинтересно. Хотя один заголовок все-таки привлекает их внимание. В новостях развлекательной программы говорится: Участник группы One Direction Гарри Стайлс был доставлен в больницу сегодня утром. Это еще не подтверждено, но говорят, что употребление наркотиков, возможно, сыграло роль в госпитализации молодого певца. Его состояние здоровья еще никому не известно. Мы все ждем, пока представитель выступит от его имени. Гарри резко поворачивает голову, и Луи не удивляется, когда слышит громкий вдох и тихие проклятия из-за внезапного движения. Луи сомневается даже в том, чтобы дотронуться до Гарри, чтобы утешить его. Он никогда не боялся прикасаться к нему раньше, но сейчас он не хочет рисковать причинить ему вред. — Детка, ты должен успокоиться. Ты не должен напрягать свой позвоночник. — Я… — Гарри давится тихим стоном. — Я не наркоман. — Никто не думает так, Гарри. — Но СМИ… — Кому какое дело, что думают СМИ? Мы оба знаем правду, и только это имеет значение. Все это забудется, помнишь? — он касается щеки Гарри. — Есть ли здесь кнопка для того, чтобы увеличить дозировку обезболивающего? — Там, — говорит Гарри, указывая на небольшой переключатель рядом с ним на кровати. Луи скользит большим пальцем по нему и толкает вниз. Чтобы болеутоляющее подействовало, требуется несколько минут, но как только он это делает, он видит, что напряжение покидает тело Гарри, а его черты лица расслабляются. — Лучше? — Большое спасибо, — шепчет Гарри. Луи наклоняется к нему и целует его в лоб, а затем снова садится на стул. — Твоя мама приедет, чтобы увидеть тебя. Она как раз только забронировала билет на самолет на сегодня, когда я разговаривал с ней. Надеюсь, ты не против. Гарри смотрит на потолок. — Нет, я ценю это. — Проходит минута молчания, затем он смотрит на Луи. — Я чертовски боюсь. Луи хмурит брови. — Чего ты боишься? — У меня никогда не было операций, — отвечает Гарри, поворачивая голову в сторону Луи. — Как… когда я был ребенком, мне удалили зубы мудрости, но со мной никогда не случалось ничего серьезнее, чем это. — Это кажется страшным, но все закончится так быстро, что ты не успеешь заметить, — Луи убирает со лба Гарри прядь волос. Синяя больничная рубашка свисает с его плеч, она, очевидно, на размер или два больше нужного. Это подчеркивает его загорелые ключицы и татуировки птиц, что выглядит чертовски привлекательно. — Завтра в это же время ты уже будешь вне хирургического отделения, и ты не будешь чувствовать так много боли. — Я сломал спину, — говорит Гарри, следя взглядом за рукой Луи, когда тот прокручивает пальцы через волосы. — Да, — Луи чувствует, как лицо становится бледным. Когда Гарри произнес это, было чувство, что его ударили в живот, но да. Гарри прав, как бы ужасно это не звучало. — Да, ты сломал спину. — Что, если… — Гарри движется, пытаясь найти удобное положение. — Что, если мне ничего не поможет, и я останусь таким? — Это от многого зависит, — говорит Луи. — С чего бы тебе не поправиться? — Я имею в виду, что если возникнут осложнения и я закончу жизнь парализованным? — спрашивает Гарри. — Гарри… — Нет, я серьезно. Такое дерьмо случается постоянно. У меня в позвоночнике куча гребаных нервов, и если они сместятся, или надавят не на тот нерв или что-то такое, я буду парализован. Или, — он думает мгновение, прежде чем продолжить. — Или, может быть, я не буду парализован, но я и сейчас довольно ограничен в том, что могу делать. Я не смогу продолжить свою карьеру, так что… что будет? У Луи нет для него однозначного ответа. Честно говоря, он сам точно не знает, что произойдет. — Это не имеет значения, Гарри, ты найдешь способ продолжать жить, как раньше. Люди тебя так любят. Они будут с тобой, независимо от того, что ты собрался сделать, и это не та часть жизни, которая когда-либо покинет тебя. Так что не волнуйся, что бы ни случилось завтра, или послезавтра, всегда найдутся люди, которые будут восхищаться тобой и будут любить тебя. Я всегда буду восхищаться и любить тебя. — Спасибо, Луи, — шепчет Гарри, невольно заставляя улыбнуться Луи. — Может быть, это просто морфий заставляет меня так сильно беспокоиться, но я не думаю, что когда-либо чувствовал себя так неуверенно. — Очевидно, я не в твоем положении сейчас, но я бы сказал, что у тебя есть все, что нужно для того, чтобы полностью восстановиться, — Луи пробегает рукой по линии волос Гарри. — Я бы не стал волноваться, ведь ты в хороших руках, и все закончится довольно быстро. На следующее утро это будет казаться далеким воспоминанием. Гарри сглатывает, и Адамово яблоко соблазнительно дергается. — Я знаю. — Тогда тебе не о чем беспокоиться.

***

Ему сказали, что операция займет всего три часа. Проходит уже почти пять часов, и Луи едва ли может успокоиться. Он ходит туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда между пластиковых сидений в вестибюле, бормоча ругательства себе под нос. Мама Гарри, Энн, сидит, закинув ногу на ногу, женский журнал моды на ее коленях, и она пытается читать его, в то же время наблюдая за тревожным поведением Луи. — Я не понимаю, — говорит Луи, останавливаясь перед ней. — Доктор сказал, что операция закончится к одиннадцати. Что они там с ним делают? Энн начинает говорить, но Луи снова начинает шагать, засунув руки в карманы его тренировочных штанов. В левом кармане есть дыра, и он пальцами перебирает хлопковые нити, еще больше от этого раздражаясь. — Сколько, блять, нужно времени, чтобы исправить гребаный перелом? Более молодая женщина, возможно, лет двадцати, закрывает уши своей маленькой дочери, громко усмехнувшись тому, что Томлинсон выругался. — Как будто она может меня понять! — он фыркнул, тряхнув головой. Он проводит рукой по грубым волосам в отчаянии. — Что бы они там ни делали, они должны закончить это. — Луи, дорогой, я думаю тебе стоит сесть и глубоко вдохнуть, — говорит Энн, убирая свою сумку с соседнего стула на пол. — Иди сюда, присядь. Луи очень глубоко вдыхает и, надувшись из-за того, что он далек от получения того, что хочет, идет к ней. Как только он сел, она положила руку ему на бицепс, делая успокаивающие движения. — Я знаю, что ты беспокоишься о нем, но я уверена, что он в порядке. Доктор Фрэнсис сказала, что есть вероятность того, что операция продлится дольше, если они обнаружат какие-то осложнения. — Осложнения. Это единственное гребаное слово, которое врачи знают, — ругается Луи. — Я просто хочу увидеть его лично. — Я знаю, — она сжимает его руку. — И ты увидишь. Ты должен быть терпеливым. Он вспоминает, как приходил к Гарри утром перед операцией. Гарри был нервным, боящимся и разрушенным. Ему было больно, он был напуган, и если бы Луи мог выбрать, свидетелем чего он бы никогда не стал, это была бы встреча с Гарри в таком ужасном состоянии. Хотя медсестры, которых он позвал, были очень добры к нему, когда он попросил их увеличить дозу обезболивающего для Гарри. Валиум, который они ему ввели, помог успокоить Гарри. Луи сидел с ним во время того, как Стайлсу детально объясняли, что будет на операции. Он оставался до тех пор, пока медсестры не вывезли кровать Гарри из больничной палаты. Но теперь, почти пять часов спустя, Луи начинает чувствовать неуверенность. Ощущение паники поселилось в его животе. Томлинсон представил уже все варианты исхода событий, хотя большинство из них абсолютно невозможны, но даже малейшая вероятность чего-то плохого чертовски пугает его. Когда через двадцать минут выходит врач, волна облегчения накатывает на него. Врач встает рядом с ними и говорит: — Я понимаю, что операция заняла немного больше времени, чем ожидалось, поэтому я хотела сообщить вам, что так получилось, потому что мы столкнулись с небольшой проблемой, когда дело дошло до выпрямления позвонка спинномозгового канала, но мы смогли исправить это соответствующим образом. Помимо этой небольшой проблемы операция прошла исключительно хорошо, и мы определенно можем ожидать того, что Гарри полностью выздоровеет. — О Господи, спасибо вам большое. Можем ли мы увидеть его? — спрашивает Энн. — Сейчас он в послеоперационной палате, но мы переведем его в отделение интенсивной терапии примерно через 45 минут или час. Тогда вы сможете увидеть его, но не надолго, — объясняет доктор Фрэнсис. — Сегодня будет день отдыха и восстановления. Он будет чувствовать сильную усталость и небольшую боль, но у него будет ручной аппарат, который позволит ему самому регулировать уровень морфия. У него дренажные трубки в местах разреза, так что мы должны убедиться, что он воздержится от передвижения. Завтра также будет более спокойный день, но мы проведем несколько анализов крови, чтобы убедиться, что все так, как и должно быть. Физиотерапевт будет помогать ему сидеть, стоять и, возможно, ходить. Что будет далее, мы обсудим позже. Луи слушает, с вниманием относясь к каждому слову, которое она говорит. — Но у него все хорошо? — Да, — она кладет ему руку на плечо. — Он медленно начинает выходить из анестезии, но я хочу, чтобы ты знал, что он уже спрашивал о тебе. Его сердце немного увеличилось. Он первый человек, которого Гарри хочет видеть после довольно тяжелой операции. — Медсестра придет к вам, когда вы сможете пойти к нему, и если у вас есть какие-либо вопросы ко мне, просто скажите администратору, она меня позовет. Увидимся, — доктор Фрэнсис ободряюще улыбается, а затем исчезает за дверьми из нержавеющей стали.

***

Казалось, что час длится целую вечность. Он был заполнен телефонными звонками парням и его собственной семье, чтобы оповестить всех о состоянии Гарри. Луи решил пролистать ленту в twitter — люди спекулируют всем, от наркотиков и автомобильной аварии до смертельной болезни. Тошно видеть, как СМИ фальсифицируют каждый лакомый кусочек, который им попадается. Наконец медсестра выходит и зовет их. Она не так общительна, как доктор Фрэнсис, но все же справляется со своей работой. — Если вам что-то понадобится, нажмите кнопку вызова. — Спасибо, — говорит Луи и, как только медсестра уходит, он отворачивается от нее. Он смотрит на Энн, нервно выдыхает, и они вдвоем заходят в больничную палату, которая больше, чем последняя, в которой был Гарри. Гарри лежит с едва открытыми глазами, так как его тело борется с истощением. Носовая канюля, что выходит из ноздрей, обернута вокруг ушей. Луи идет к постели и кладет ладонь на щеку Гарри. — Привет, beautiful, как чувствуешь себя? Гарри нужно время, чтобы перевести взгляд на Луи. — Устал, — бормочет он. — Я знаю, — Луи проводит пальцем по скуле Гарри. — Но операция прошла хорошо, и ты полностью выздоровеешь. Это замечательно. Гарри медленно кивает, затем ищет взглядом Энн, стоящую рядом с Луи. Он протягивает ей левую руку, и она берет ее, крепко сжав. — Спасибо, мама, — его голос хрипит, наполненный усталостью, но это звучит красиво, потому что это Гарри. Энн улыбается ему. — Конечно, детка. Я очень горжусь тобой. — Можно мне поспать? — спрашивает Гарри, смотря на своих посетителей. — Конечно, love. Мы будем здесь, когда ты проснешься. — Луи целует его в лоб, не отстраняясь несколько секунд, прежде чем уйти. Гарри засыпает очень быстро и спит до конца дня.