part 4
8 июня 2018 г., 20:29
На следующий день физиотерапевт приходит в середине дня и помогает Гарри сесть, что у того получается, медленно и слабо. Тогда он предлагает Гарри попытаться встать. Он старается подняться, держась за основание кровати, мучительное выражение охватывает его лицо, а ноги дрожат под его весом. Наконец терапевт говорит ему сесть.
---
Второй день похож на первый. В этот день врач убирает дренажные трубки с места разрезов. В то время как их удаляют, Луи может увидеть большой разрез вдоль середины спины Гарри, и он пытается отвлечься. Этот разрез выглядит болезненным (почти шесть дюймов в длину!) и все еще воспален. К счастью, он снова покрыт надлежащими повязками, потому что Луи не знал, насколько еще хватит его здравомыслия. Его врач постепенно уменьшает рассеивание опиатов от его аппарата с обезболивающим, и ему выделяют частичные пероральные лекарства во время еды. Когда физиотерапевт возвращается на дневной сеанс, Гарри просят попробовать ходить. Луи вызывается добровольцем, чтобы сопровождать его во время короткой прогулки по коридору до поста медсестер. Гарри держится за локоть Луи, используя его как средство физической поддержки. Они идут очень медленно — Гарри шипит от боли каждые несколько минут — они едва ли в коридоре, ноги только переступают порог палаты. Луи не хочет вести его дальше, чем он сам сможет пройти.---
Друзья приходят к нему на следующий день. Найл — первый посетитель Гарри, не считая его маму и Луи, которые находятся здесь ежедневно. Он приносит шоколадный пирог с печеньем и связку эксцентрично окрашенных шаров. — На этом шару написано «это девочка»? — с любопытством спрашивает Гарри, изучая неоновый розовый шарик в связке. Найл всматривается и дергает шарик за веревочку, из-за чего Гарри может лучше видеть надпись. — Это все, что у них есть в аптеке. Луи встряхивает головой, а Гарри начинает смеяться. Каким прекрасным звуком кажется его смех после нескольких дней, когда он был слишком слаб от боли, чтобы произносить какие-то звуки кроме хрипения. Луи уже начал забывать, как звучит его смех. — Ну, а теперь нарежьте этот торт. Если мне придется съесть еще хотя бы одну чашку желе, я умру, — напоминает Гарри.---
Лиам приходит позже в тот же день. Он приносит подарок, завернутый в новогоднюю оберточную бумагу, — мультяшные щенки в костюмах Санты украшают зеленую бумагу — и кладет его на колени Гарри. — Тебе не нужно было мне что-то давать. — Я просто увидел кое-что.Сколько времени тебе осталось провести здесь? Два дня? И несколько недель постельного режима? Тебе будет весело с этим, — сказал Лиам, сжимая плечо Гарри. Гарри смотрит на Лиама, затем медленно снимает оберточную бумагу. Он всегда был аккуратен в открывании подарков в отличие от Луи, который срывает обертку, как только видит ее. Когда оберточная бумага была аккуратно сложена, Гарри посмотрел на подарок. Смех вырывается из него, когда он достает из белой коробки мягкую игрушку в форме пожилого мужчины, потом поднимает ее выше, чтобы показать Луи. Это, очевидно, просто подарок-прикол. — Подумал, что у тебя должен быть кто-то рядом, с кем ты сможешь поговорить, — дразнит Лиам. Гарри улыбается ему. Он достает пушистый зеленый халат, несколько пар разноцветных носков, разнообразные конфеты и пачку черных гелевых ручек для его дневников. — Очень мило, — говорит Гарри. — Спасибо. — Я стараюсь. Лиам мгновение сомневается. Он протягивает руку, чтобы неловко погладить плечо Гарри, очевидно, желая чего-то большего, чего-то вроде объятия. — Не будь чужаком.Ты можешь меня обнять, ты просто должен помнить о моей спине. Глаза Лиама загораются. Он очень осторожен и нежен с Гарри, когда наклоняется к нему и обнимает его, стараясь не касаться нижней части спины. — Приятно взаимодействовать с кем-то здесь. Кое-кто в этой комнате боится дотрагиваться до меня, — говорит Гарри, смотря на Луи, когда Лиам садится обратно. — Что? — спрашивает старший парень, шокированный тем, что сказал Гарри. Его голос становится на октаву выше, как бывает всегда, когда он пытается защититься. — Я не… — Луи, если ты дотронешься до моего лица, то кожа сразу же упадет, — шутит Гарри, встречаясь своими изумрудными глазами с глазами лазурного цвета Луи. — Я не пострадаю, если ты коснешься меня где-либо кроме щек, окей? В любом случае, я дам тебе знать, если мне будет больно. Луи закатывает глаза. — Все равно. Я не боюсь трогать тебя. — Конечно, нет, — дразнит его Гарри. Луи открывает рот, чтобы поспорить с ним, но медсестра входит раньше, чем он успевает произнести хотя бы слово. — Тебе нужно принять душ, honey? На щеках Гарри появляется румянец. — Эм, нет. Я в порядке. — Ладно, тогда мне нужно сменить тебе повязки, sweetheart. Луи кладет руку на спину Лиаму: — Это намек на то, что тебе надо выйти, Ли. — Ладно, тогда я еще зайду позже, Гарри. Приятно видеть тебя! — сказал он через плечо, спешно покидая палату. Луи стоит на противоположной стороне комнаты, прислонившись к стене и опустив взгляд, пока медсестра меняла повязки на спине Гарри. Когда она заканчивает и уходит из палаты, Луи садится на кровать Гарри, тело погружается в подержанный матрас. — Ладно, ты прав. Может быть, я немножко боюсь дотрагиваться до тебя. — Ты не должен бояться. — Вау, от этого мне стало легче, — вздыхает Луи. — Это не очень обнадеживает. Гарри держит левую руку перед собой. — Тут. — Что? — Прикоснись ко мне. Луи хмурит брови. — Вот и все. Ты сошел с ума. — Не имеет значения, — Гарри кивает на свою руку. — Прикоснись. Луи колеблется, смотря на руку Гарри довольно долгое время. Через несколько мгновений он касается кончиками пальцев кожи Гарри, и когда он смирился с тем, что им обоим комфортно, он потер рукой свое предплечье. — Видишь? Это не больно, даже совсем чуть-чуть. Расслабься, прикоснись к моей груди, к моей шее. Его рука сдвигается, касаясь груди Гарри. Он выводит круги указательным пальцем, затем обводит птиц, татуированных возле ключиц. Руки медленно двигаются к шее Гарри, и он расчесывает его волосы за ухом. Вскоре он оказывается прислонившимся губами к месту чуть ниже челюсти Стайлса. Он дует на его кожу, покусывает и затем зализывает ее. Мягкие стоны вырываются изо рта Гарри, когда он откидывает голову назад.Рука Луи скользит под больничным халатом, приближаясь к голой промежности кудрявого, но он останавливается, сжимая внутреннюю сторону его бедра. Гарри начинает двигаться, но поворачивается не в ту сторону, застонав от боли. Луи тут же отодвигается, уставившись на него широко открытыми глазами.Глаза Гарри сжаты, дыхание напряженное, а сам парень вжимается в матрас. — Дело не в тебе. Я не так повернулся, прости. Прости меня. Это был не ты, — бормочет он. Луи не обращает внимания на его беспорядочные извинения, рука движется от бедра младшего парня обратно к его лицу, и Томлинсон берет того за подбородок. — Ты в порядке? — Это…- Гарри делает резкий вдох. — Очень больно.***
— Хорошо, дай мне секунду. Я вызову медсестру, — говорит Луи, садясь прямо. Он наклоняется и нажимает кнопку вызова. Через минуту в комнату заходит медсестра. — Что происходит? — Есть ли возможность дать Гарри больше обезболивающего? — Луи спрашивает.— Он испытывает сильную боль. — Дай мне посмотреть, — она подходит к концу его кровати, берет клипборд и читает подробности.— Я не могу дать ему больше обезболивающего пока, так как мы пытаемся снизить потребление наркотиков. Это стандартная процедура. Самое сильное, что я могу ему сейчас дать, это ибупрофен. Луи смотрит на Гарри, потом на медсестру. — Я сейчас вернусь, — говорит она, выходя из комнаты. Луи приближается к изголовью кровати. — Как насчет того, чтобы я помог тебе поправить эти подушки? Может, если мы сможем уложить тебя правильно, тебе станет лучше. Доктор Фрэнсис упомянула, что он подсовывает подушку под колени, чтобы держать свое тело в определенном положении. — Я собираюсь взять одну из этих подушек из-под тебя, хорошо? — Луи вытаскивает подушку из-под верхней части спины Гарри, а затем помогает ему двигать ногами, чтобы положить под них подушку. — Теперь нам надо их взбить немного,— говорит он, поправляя подушки за спиной Гарри. — Ложись на спину, love. Иди сюда, — он кладет руку на плечи Гарри и направляет его назад. Гарри лежит на подушках. — Извини, что испортил момент. Луи качает головой, игнорируя комментарий Гарри. — Где болит? Это там, где твои швы? — он спрашивает, убирая волосы Гарри со лба. — Вся моя спина, — отвечает Гарри, чувство поражения слышалось в его тоне. — Я догадывался, что это все-таки случится. Я все утро был такой одеревенелый. Луи кивает. Он не понимает, что сейчас чувствует Гарри, и даже не может представить, сколько боли тот испытывает сейчас, но он пытается. У Гарри всегда была относительно высокая терпимость к боли, и видеть, как он ломается от нее, немного обескураживающе. Медсестра возвращается с несколькими таблетками и пластиковым стаканчиком, до краев наполненным водой. — Вот, держи, dear. Она забирает у него стаканчик после того, как он выпил все таблетки. — Нужно еще что-нибудь принести? — Нет, спасибо, — говорит Гарри с натянутой улыбкой. — Я признателен за это. Луи садится обратно после того, как медсестра уходит, и наблюдает за Гарри. Он внимательно следит за тем, чтобы младшему парню не было слишком больно. Гарри вдруг говорит, глядя в потолок: — Если это то, на что будут похожи следующие несколько месяцев, то я не знаю, как справлюсь с этим. — Для всего нужно время. Мы оба понимаем это. — Это так больно, Луи. Я могу не обращать внимание на множество всякого дерьма, но это похоже на темное облако, висящее над моей головой, и сколько бы я не пытался забыть об этом, я не могу. Это больно, блять, двигаться и… — Гарри рвано выдыхает. — И кажется, что остальная часть моей жизни зависит от этих следующих трех месяцев. — Это не так. — Ты так думаешь? — Гарри смеется.— Если я не добьюсь прогресса, которого я должен добиться, и если спина не заживет так, как должна, все полетит к чертям. Я распрощаюсь со своей карьерой. Я не был готов к такому большому препятствию в моей жизни. Луи кажется, что паника Гарри связана со вчерашним разговором с доктором Фрэнсис. Она была очень прямолинейной, но и обнадеживающей тоже. Луи думает, что как раз эту оптимистичную часть ее речи Гарри проигнорировал. Его ожидают три утомительные месяца. Гарри, как ожидается, продолжит физиотерапию в течение этих месяцев, а также пройдет несколько обследований в больнице. Он должен носить заднюю скобу как минимум шесть недель после операции. Ему нельзя поднимать больше десяти фунтов. Ему нельзя сгибаться и поворачиваться под определенным углом. Луи пришлось многое принять и полностью понять. У них даже нет необходимого удобства их дома, чтобы Гарри мог в нем восстановиться. Они будут в квартире Гарри в Нью-Йорке, по крайней мере, три месяца. — Ты не попрощаешься со своей карьерой. Пока ты будешь следовать указаниям врача, ты будешь работать столько, сколько сможешь физически. Гарри упорный, один из самых упорных людей, которых Луи когда-либо встречал, и если он хочет что-то сделать, он будет стараться изо всех сил, даже если ему строго запретили это делать. Первые четыре недели выздоровления предназначены для исцеления, а это значит, что боль будет очень сильной, поэтому Гарри должен принять ее и расслабиться. Он постепенно продвигается к конечной цели — полному выздоровлению. — Все в мире против меня, — восклицает в отчаянии Гарри, слезы собираются в уголках его глаз. — Все, Луи. Я захожу в интернет, проходит две чертовых секунды, и они уже говорят, что у меня нет шансов вернуться, хотя они даже не знают, что со мной случилось. Это на всех таблоидах, даже то, что является неправдой, и я… — Тебе не надо заходить в интернет, — перебивает Луи. — В твоих интересах сейчас держаться подальше от всего этого сейчас. Тебе не нужен негатив, пойми. Тебе необходимо сосредоточиться на выздоровлении, это должно быть твоим приоритетом. Гарри издает несчастный смешок. — Ты слышал о том, что произошло сегодня утром? Перед тем, как ты приехал? — Нет, — Луи на момент задумывается.Он не знал, что сегодня утром произошло что-то необычное. — Что случилось этим утром? — Репортеры пытались прорваться в больницу, — говорит Гарри. Он все больше расстраивается. — Говорили медсестрам какую-то хрень, связанную со мной. Медсестры подумали, что то, о чем они говорят, неправильно, и спросили меня, впустить ли их, но что, если бы они этого не сделали? Я не могу иметь дело со всеми этими людьми, которые задают мне вопросы и фотографируют и … и начинают лезть в мою работу. Я не могу постоянно быть в состоянии повышенной готовности к этому, когда едва могу ходить. — Шшш, расслабься, — шепчет Лу, прижимаясь рукой к лицу Гарри. — Ты должен успокоиться, love. Я поговорю с медсестрами и охраной больницы о списке посетителей, удостоверюсь, что они поняли, как это важно, и мы поставим охрану у твоей палаты, если придется. Гарри качает головой. — Я не могу… Мне нужно поддерживать имидж, не так ли? Я не могу позволить людям клеветать мое имя. — Твой имидж не отражает то, каким ты, Гарри Стайлс, являешься человеком. Ты добрый, скромный и замечательный, что бы о тебе ни говорили. — У меня ничего не останется, если они разрушат мою репутацию, — волнуется Гарри. — Я… что у меня останется, если они все-таки сделают это? Я имею в виду, что я… У меня есть ты и моя семья, но что еще? Ничего, черт возьми. У меня ничего нет. — Гарри, детка, — вздыхает Луи. — Твое давление сейчас сильно повысится, успокойся. Твоя репутация не имеет значения. Вот сколько раз мое имя мешали с грязью? — Много, — говорит Гарри без сомнения. — Именно, но я все еще здесь, потому что мне похуй на это.СМИ писали дерьмовые статьи обо мне одну за другой, но я научился на это не реагировать. Если они не могут вывести тебя из себя, тогда это не имеет значения, — напоминает Луи.— В конце концов, я возвращаюсь домой к парню, который любит меня, к семье, которая безоговорочно заботится обо мне и к миллионам поклонников, которые меня уважают. Говорю тебе, статьи и билборды не имеют значения, ладно? — Ладно. — Ладно? — спрашивает Луи еще раз, чтобы удостовериться в том, что Гарри начал успокаиваться. Последнее, чего ему сейчас хочется, это чтобы медсестра ворвалась в палату и вышвырнула его отсюда. — Ладно, — Гарри сглатывает. — Это все хреново. — Это так, но ты можешь попытаться максимально использовать это. Все дело в том, как ты смотришь на вещи. Гарри поворачивает голову, чтобы взглянуть на Луи. Он приподнимает одну бровь, когда думает над словами своего парня. — Предположим, ты прав.---
Луи разговаривает с медсестрами в коридоре у их пункта о том, насколько важен список посетителей. Они настолько понимающе относятся к этому, насколько только возможно, учитывая то, что они не понимают всей ситуации. Принимаются меры по обеспечению охраны залов.---
Сестра Гарри Джемма звонит им по skype позже вечером. Луи ставит свой серебряный macbook, обклеенный слишком большим количеством панк-наклеек, на грудь Гарри, пока они ждут ее видеовызова. Как только Гарри отвечает, ее обычно тихий голос врывается в палату через колонки криком, ругающим его: — Я уезжаю на Ибицу на одну чертову неделю, и тебе удается сломать спину! Как такое возможно? — спрашивает она, не давая ему возможности ответить. — Боже мой, ты в порядке? Я не знала, что Луи заставит меня позвонить тебе, когда ты в постели! Я думала, что ты, может, уже встанешь. — Джемма, Джемма… — Гарри вздыхает, когда та не перестает причитать.— Джемма! — его окрикивание переходит в смех. Она останавливается, поднимая свои солнцезащитные очки в светлые волосы. Она все еще на Ибице — сидит на улице, возможно на балконе или у бассейна в светло-голубом купальнике и с обгоревшим лицом. — Я в порядке, Джемс, честно. — Ты сломал спину, — резонно замечает она. Луи лежит рядом с Гарри на больничной кровати, осторожно положив голову на плечо Гарри и руку на его живот. Рука младшего парня лежала на спине Томлинсона, держа того поближе к себе. — Это правда, — смеется он. Джемма качает головой. Ее парня Майкла тоже можно увидеть на экране, он потягивает смешанный коктейль из неонового оранжевого бокала. Лу и Гарри могут услышать несколько девушек на заднем плане, кудрявый предполагает, что это друзья его сестры — Эйми, Кристал и некоторые другие — и даже учитывая его текущее состояние, он надеется, что она веселится, она заслуживает этого. — Я не думаю, что это смешно, братишка. Гарри вздыхает. — Если ты не смеешься над собой, тогда кто еще посмеется? Луи улыбается, утыкаясь лицом в хлопковый синий больничный халат своего парня. — Гарри, — вздыхает она. — Детка, твоя спина — чрезвычайно важная часть твоего тела. Я просто … я не думаю, что ты должен воспринимать это очень легкомысленно. — Я не воспринимаю это легкомысленно. Как только я покину эту больницу, у меня будет физиотерапия и… — Ты будешь делать все это? — спрашивает Джемма. Гарри пожимает плечами. — У меня действительно нет выбора, не так ли? Если я не буду заниматься терапией, у меня будут постоянные травмы. — Но я знаю, насколько ты упрямый, — говорит Джемма. — Убедись, что делаешь именно то, что тебе говорит доктор. — Да, мам, — Гарри закатывает глаза. — Я не глупый, знаешь? И, в любом случае, у меня есть Луи, и он не даст мне все испортить. Луи поднимает голову с плеча Стайлса и целует того в щеку. — Я буду записывать все, что говорит его врач. Джемма хихикает, покачивая головой: — Уверена, так и будет. Если бы она не была на другом конце света, она бы крепко обняла своего брата, его крепкое и мускулистое тело. — Как ты себя чувствуешь? — Прошло всего два дня после операции, — напоминает Гарри. — Да, но тебе лучше? Мама сказала, что тебе очень больно, поэтому я не звонила. Луи засасывает кусочек кожи на шее Гарри, покусывая чувствительную плоть, что вызывает у последнего вздох. Луи ухмыляется, пряча лицо в изгибе шеи кудрявого. Джемма поднимает брови, потягивая напиток Майкла. — Вы двое уже закончили? — спрашивает она. Гарри прочищает горло и продолжает говорить так, будто последних 30 секунд не было. — Приходит терапевт больницы, и он заставляет меня стоять и ходить, — объясняет он. — Но это так больно, Джемс. Никогда, никогда не испытывал такой боли. Как только я встаю, я хочу лечь, типа того… Я знаю, что со временем это все пройдет, но, честно говоря, я почувствовал, что потеряю сознание, в первый же день, когда они меня вытащили из постели. — Это ужасно, — шепчет Джемма, упираясь подбородком в ладонь, смотря в глаза Гарри через камеру. — Как долго, по их мнению, это продлится? — Зависит от самого человека, я полагаю. Может быть до четырех недель. — Четыре недели? — глаза его сестры округлились. — Чёрт возьми, Гарри. Чёрт, ну, я буду дома меньше чем через неделю, может, тогда я полечу в Нью-Йорк, побуду с тобой и Луи несколько дней, наконец-то заполучу Книгу Мормона на Бродвее, поем хорошей еды, ну, как обычно. Гарри улыбается: — Думаю, это было бы классно. — Я рада, — говорит Джемма. — Ты выглядишь уставшим, поспи. — Хорошо, Джемс, спасибо, что позвонила. — Не за что, малыш. Люблю тебя, пока. Гарри посылает через камеру воздушный поцелуй. — Тоже люблю тебя, повеселись. Поговорив с Джеммой, он расслабляется, больше не беспокоясь о том, куда это препятствие приведет его карьеру. Он засыпает вскоре после того, как Луи убирает ноутбук с груди. Луи целует его лоб, уходя на ночь. — Увидимся завтра, детка. Я люблю тебя.
