part 5
12 июня 2018 г., 16:42
Луи останавливается в дверях больничной палаты Гарри, его челюсть отвисает.
— Неужели все так плохо? — спрашивает Гарри.
Он сидел на краю кровати, поставив ноги на кафельный пол. Но у Луи вызвало удивление не то, как он сидит, а то, что на нем. Большой черный жилет надет на него, но, присмотревшись к деталям, Луи понимает, что это задняя скоба.
Большая часть туловища Гарри закрыта формованным пластиком. Спереди на грудь давит металлическая пластина, и еще одна закреплена на нижней части живота, удерживая штуковину на теле. У скобы есть ремни, которые через плечи идут к задней части.
Луи ничего не говорит, когда подходит к своему парню. Ему интересно, как выглядит спина, и он обходит кровать, чтобы посмотреть. Сзади все то же самое, что и спереди, за исключением того, что одна большая металлическая пластина расположена вертикально вдоль центра его спины, надежно удерживаемая крепежными ремнями с каждой стороны.
— Это не плохо, — наконец говорит Луи, подходя к Гарри так, чтобы тот мог его видеть. — Я просто думал, что это будет… Я не знаю, немного менее сложным? Каково это?
— Туго.
— Как спина? Тебе лучше?
— Не совсем, — качает головой Гарри. — Знаешь, я держу пари, это то, что чувствовал Франкенштейн, бедняга.
— Это действительно не так уж плохо. Ты как будто собираешься на войну, — шутит Луи, глядя на твердые металлические детали, прикрепленные к скобе.
— Доктор Фрэнсис недалеко сейчас?
— Да, ага. Она сказала, что вернется с документами о выписке и назначит мне следующий прием.
— Хорошо, — Луи садится рядом с ним и кладет руку ему на бедро. — Здорово, что ты наконец покидаешь это место. Теперь ты переходишь в мои руки.
— Мне казалось, что я никогда отсюда не выйду.
Луи смеется:
— Мы выпьем чего-нибудь дома, чтобы отпраздновать. Как звучит виноградный сок?
— Честно? — спрашивает Гарри с улыбкой, делая задумчивое лицо. — Не так уж плохо.
---
Поскольку Джемма прилетает из Англии и остается с ними, Гарри следует всем указаниям врача. Она будет бесконечно его отчитывать, если он не сделает то, что ему велено. Они рады видеть друг друга — Гарри кричал от радости, как только увидел ее, предлагая ей рассказать ему о своем отдыхе на Ибице. Луи нравится, что она рядом. Это дает и ему, и Гарри перерыв. Они с Джеммой по очереди регулируют его обезболивающее, будят его и ходят на короткие прогулки по дому. Они развлекают кудрявого, что дается им относительно легко, если они рассказывают что-то интересное или шутят. Когда Джемма рядом, все как надо. Гарри лежит так, как он должен — подушка под коленями, и еще одна за спиной — без протестов. Он ходит не очень часто и носит скобу всякий раз, когда сидит или стоит более 10 минут. А еще он никогда не жалуется на постоянную заботу Луи. --- Он даже позволяет Луи помочь ему принять душ, что, несомненно, того удивляет. Гарри никогда не проявлял уязвимости, но Луи не может удержаться от того, чтобы помочь ему. Гарри не застенчивый человек, но стоит в ванной, в одежде, висящей на его худом теле, пытаясь сосредоточить взгляд на полу и не смотреть на Луи. На его щеках проявляются тени бледно-розового цвета. — Я плохо выгляжу? — спрашивает он. — Нисколько не плохо, — отвечает Луи. Он стал более худым, чем он был в последние годы, кожа побелела, а его запутанные волосы нуждаются в уходе, но он по-прежнему самый красивый человек, которого Луи когда-либо видел. Гарри стоит перед зеркалом, смотря на свое отражение. — Я выгляжу жалко, — говорит он, подергав кожу на лице, будто его внешний вид от этого мгновенно преобразился бы. Под глазами у него бесцветные круги, а впалые щеки придали скулам заостренный вид. Он не брился больше недели, из-за чего появилась небольшая щетина на щеках, подбородке и над верхней губой. Луи знает, что для Гарри не нравится растительность на лице, из-за которой у младшего парня грубый вид, как он всегда говорит, но Луи находит в этом зрелость, которая добавляется к мягким чертам лица Гарри. Луи бродит за спиной Гарри, смотря тому в глаза через отражение в зеркале. — У тебя была операция на спине. Никто не ожидает, что ты будешь выглядеть после этого так, будто встречаешься с Королевой, детка, — говорит он, взяв Гарри за подбородок. — Тебе надо принять душ, пока твоя спина не начнет болеть, — он гладит подушечкой большого пальца впадинку на подбородке. — Ты прав, — говорит Гарри, гулко сглатывая, когда смотрит на Луи. В такие моменты их четырехдюймовая разница в росте становится отчетливой. Стайлс склоняет голову на плечо, пристально вглядываясь в светлые глаза Луи, потом поворачивается к нему и прижимается своими губами к губам Луи. Луи приподнимается на носочках, а рука на затылке Гарри обвивает его кудри вокруг пальцев. Они соприкасаются грудными клетками, даже немного трутся, хотя Томлинсон старается воздерживаться от сильного контакта. Он тянет Гарри за волосы, и тот откидывает голову назад, издав стон. — Не дразни меня, — скулит он, прижимаясь лбом ко лбу Луи. — Я не могу заниматься сексом еще пять недель. — Я знаю, — шепчет Луи, держа своего парня за подбородок. Он отходит прекращая интимную близость и спрашивает: — Тебе нужна помощь с тем, чтобы снять одежду? — Я сам, — говорит Гарри. Луи помогает ему залезть в ванну после того, как он снял свои тренировочные штаны и винтажную футболку. Там Гарри принимает душ, а Луи сидит на раковине, прокручивая свою ленту в twitter, ожидая того момента, когда он понадобится Гарри. Уровень истерии фанов по поводу резкого исчезновения One Direction пока не изменился. Ни один из участников группы за прошедшую неделю не был замечен, и не было активности в социальных сетях. Учитывая то, что поклонники знают о госпитализации Стайлса, но никто не предоставил им определенного объяснения, исчезновение остальных парней никак не облегчает нервы фанатов. Он решает что-нибудь твитнуть, пытаясь дать миру понять, что они все живы и здоровы. @Louis_Tomlinson: мне нравится новое обновление Twitter! Выглядит круууууууто! Количество уведомлений и упоминаний увеличивается, и люди, которые не пристают к нему в Твиттере в рекламных целях, спрашивают и требуют ответов относительно Гарри. — Луи? — зовет он в свою очередь, резко выдыхая мгновение спустя. Он сидит на краю ванны спиной к Луи. Луи выключает телефон. — Что такое, love? — спрашивает он, спрыгивая с раковины. — Спина начинает болеть, но, — Гарри останавливается. — … но мне нужно помыть спину. Ты можешь… Луи не дает ему закончить и говорит: — Да, конечно. Давай мочалку. У Гарри еще осталась мыльная пена в волосах и на коже, и Луи предполагает, что он уже физически не мог стоять, чтобы смыть ее. Гарри дает ему фиолетовую мочалку, с которой капала вода и гель для душа, и он нежно проводит ей по спине, капельки воды катятся по нему. Он становится еще нежнее, когда приближается к длинному воспаленному шраму, пользуясь здесь не мочалкой, а рукой, чтобы быть уверенным, что он не слишком грубый. Гарри невольно стонет от давления. Луи останавливается на мгновение, ожидая, пока Гарри придет в порядок, а затем вытягивает руку под струи воды из душа, смывая мыло с руки и используя лишнюю воду, чтобы смыть пену со шрама на спине кудрявого. Луи сжимает в руке несколько прядей мокрых волос Гарри, отчего мыло сочится между его пальцев. Он вытирает руку о свои фланелевые пижамные штаны и говорит: — Тебе придется встать, чтобы смыть шампунь с волос. Гарри пальцами сжимает края ванны и начинает толкать себя в стоячее положение, но останавливается, так как толчок боли опускается вниз, проходя через всю спину. — Черт, не думаю, что могу, — выдыхает он. Луи снимает с себя одежду. — Что ты делаешь? — спрашивает Гарри, таращась на него. — Ты промокнешь. Луи стоит уже одной ногой в ванне, когда говорит: — Все в порядке. — Луи, я… — Все в порядке, — повторяет он, ставя в ванну вторую ногу. Горячая вода из душа забрызгивает его, насыщает его волосы и кожу. Он подает обе руки Гарри. — Я знаю, что это больно, но горячая вода расслабит тебя. Позволь мне помочь тебе подняться. Гарри хватается за руки, и Луи медленно тянет его вверх, игнорируя изменение в его дыхании — быстрые, неглубокие вдохи, выходящие изо рта Гарри, — и как только он встает на ноги, Луи шагает назад, направляя Гарри, пока он не оказывается под душем. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Луи. — Лучше… — бормочет Гарри, закрывая глаза. — Уже не так сильно, но все еще болит. Луи протягивает руки к волосам Гарри, чтобы вымыть из них оставшийся шампунь. — Я достану тебе обезболивающее, как только мы вернемся в спальню. Он выключает кран и помогает Гарри вылезти из ванны, затем помогает ему вытереться полотенцем, мягко промокая влагу на месте шрама. Он накидывает зеленый халат — тот, который Лиам купил для Гарри, — на его тощее тело и плетется позади него, пока они идут в спальню. --- У Луи исключительные манеры. Он ничего не получает от того, что наблюдает, как Гарри испытывает сильную боль, тем более, что это боль, управляемая лекарствами. Быть рядом с Гарри на каждом этапе его выздоровления — назначения врача, сеансы физиотерапии, его хорошие дни, плохие дни — все это важно для Томлинсона. Бывают не самые лучшие моменты, когда боль почти невыносима для Гарри, и он не двигается, лежа под одеялом в позе эмбриона с лицом, запрятанным в подушках. В эти моменты Луи не давит на него и вместо этого помогает ему ответственно подходить к приему обезболивающих, как сказал врач, чтобы предотвратить зависимость в будущем. Так что сказать, что Луи шокирован терпением Гарри — ничего не сказать. Но это не длится долго. Джемма забронировала билет домой на третий день. Она должна уехать из-за своих обязательств, которые ждут ее дома — Энн, ее бойфренд, кошки и работа. Хотя, когда Луи везет ее в аэропорт, она говорит ему, что видеть Гарри в таком слабом состоянии для нее еще дольше просто невозможно. По ее мнению, Гарри всегда изображал воплощение силы. Его слабость сокрушает ее дух, и это тяжело для нее.---
С ее отсутствием, четвертый день после выписки из больницы знаменует постепенное пренебрежение Гарри к его выздоровлению. Луи на двадцать минут уходит в магазин на углу, а когда возвращается, Гарри уже ходит вверх по лестнице. Он делает для Гарри ледяной компресс — его даже не нужно держать, он просто лежит на какой-либо части тела — и Гарри оставляет его на комоде таять. Луи готовит ужин для Гарри, овощи и все такое, а Гарри огрызается, говоря ему, что с ним не нужно обращаться, как с инвалидом.---
Это утро шестого дня, когда Луи просыпается от ревущего, но знакомого шума, и он чувствует себя сбитым с толку. Сначала он воспринимает его только как белый шум, но чем дольше он слушает, тем легче становится его распознать. — Это… пылесос? — спрашивает он, оглядываясь через плечо на Гарри. Но есть две проблемы. Первая — Гарри не в постели с ним. Вторая — его задняя скоба лежит в ящике тумбочки. Вспышка негодования пересекает все его тело. Он мгновенно вылезает из кровати и идет по коридору в гостиную, где он обнаруживает Гарри, пылесосящего под одним из кресел. Луи сохранял спокойствие в последние несколько дней, не произнося ни слова, тогда как Гарри полностью игнорировал указы врача, но сейчас халатность Гарри перешла все границы. — Какого, блять, черта ты делаешь?***
Гарри вздрагивает, очевидно, удивленный присутствием Луи. Он держит в руке съемный вакуумный шланг. — Я даже не услышал, как ты пришел, — смеется он, выключая пылесос. — Что ты делаешь? — повторяет Луи. — Я убираю Чириоз (прим.пер. — Чириоз — это марка овсяных колечек, которые обычно едят на завтрак с молоком), которые рассыпал, а на что это похоже? Луи смеется. Он не может быть серьезным. — Убираешь Чириоз, — повторяет он. — Ага. — Гарри, не наблюдаешь ли ты какой-нибудь проблемы в данный момент? — спрашивает Луи, изо всех сил пытаясь сохранить свое чувство спокойствия. Гарри задумался на мгновение. — Ну… — он кривит губы, указывая шлангом на Луи. — Ты ругаешься на меня без видимой причины. — Ругаюсь на тебя без… ты что, издеваешься? — выпаливает Луи, выдернув шланг из руки Гарри. — Прошло меньше месяца с операции на спине, на тебе нет скобы, и ты, блять, пылесосишь, хотя чертовски хорошо знаешь, что ты не должен сгибаться и скручиваться. — Мне не нравится, как скоба трется о мою грудь, — утверждает Гарри, потянувшись за шлангом. — Я чувствую себя намного лучше. Луи оттаскивает от него шланг. — Ты все еще на постельном режиме. Так что ложись, а я приготовлю тебе новую тарелку Чириоз, хорошо? — Нет. — Что? — Я сказал нет, — повторяет Гарри сухо. — Я могу о себе позаботиться. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты следил за каждым моим движением. Луи моргает. — Что? — еще раз переспрашивает он. — Я в порядке, Луи, — он включает пылесос, выдергивая шланг из рук своего ошарашенного парня. — Мне не нужна твоя помощь. Луи не знает, что сказать. Он знает, что правильно было бы уговорить Гарри отказаться от этого внезапного всплеска самоуверенности, но ему кажется, что это нелегкая задача. — Без разницы, — говорит он, поворачиваясь на пятках, и выходит в коридор.---
Он не разговаривает с Гарри все оставшееся утро. В какой-то момент он переходит в другую комнату, где Гарри, оказывается, лежит, но ни один из них не говорит ни слова. Телевизор служит фоновым шумом для мыслей Луи, пока не будет обсуждена тема, касающаяся Гарри. После двух недель конфиденциальности было выпущено заявление о проблемах со здоровьем певца Гарри Стайлса. Как подтвердил один из представителей Гарри Стайлса на официальной странице One Direction в Facebook, молодой фронтмен One Direction получил сильную травму спины, и группа не будет продолжать свои рекламные обязательства до тех пор, пока Стайлс не получит на это разрешения от своего врача. Двадцатитрехлетний певец перенес плановую операцию в начале прошлой недели и был выписан из больницы в субботу утром. Его представитель писал: « Гарри в настоящее время чувствует себя хорошо и восстанавливается под руководством своих близких, но в это время он и его коллеги по группе просят уединения». Неизвестно, когда Стайлс вернется, чтобы заняться обязательствами участника бойзбэнда. Гарри вздыхает, прослушав репортаж по новостям. Он стоит — Луи изо всех сил пытается игнорировать гримасу, которая распространяется на каждой линии его лица — и блуждает по кухне. Луи тянется за пультом на кофейном столике и переключает канал на что-то более подходящее, он включает трансляцию игры в футбол Манчестер Юнайтед. Игра напряженная. Манчестер преуспевает, хотя счет с Мадридом равный — три гола у каждого — и это просто беспощадно, поскольку последние пять минут тикают на табло. Нападающий Мадридской команды бьет мяч, отправляя его в ворота Манчестера. Время останавливается, когда тот замахивается ногой и быстро отбрасывает мяч в воздух. Но Дэвид де Хеа, вратарь Манчестера, прыгает, блокируя мячу вход в ворота, и толпа вспыхивает в возбужденных криках. Как только крики из телевизора стихают, шум из кухни — звон чего-то хрупкого, что разбилось о плитку, и осколков — привлек внимание Луи. — Гарри? — зовет он через плечо. — Гарри, ты в порядке? Нет ответа. Он встает, направляясь на кухню. Он останавливается в дверном проеме. Гарри сидит на полу напротив шкафов, и сейчас в нем напряжения больше, чем Луи видел в нем за последние несколько дней. Он весь дрожит, а его кожа поразительно побледнела. На самом деле он настолько бледный, что его лицо приобрело зеленый оттенок. Вокруг него беспорядок из керамических осколков и горячего чая, разлившегося по полу. Луи догадался, что это была кружка, судя по ручке, которая осталась частично неповрежденной. — Блять, — шипит Луи, продвигаясь на цыпочках, чтобы не порезаться, и опускается на корточки перед Гарри. — Ты в порядке? Ты не ушибся? Гарри ничего не говорит, его шея выгнута вверх и так напряжена, то Луи видит выступающие вены у того на лбу. Луи касается его лица. — Ты можешь встать, love? — Нет, я … — Гарри резко вдыхает. — Нет. — Хорошо, все в порядке, — говорит Луи. Сейчас самое время сказать «Я же говорил», но это неуместно, не тогда, когда его парень испытывает мучительную боль. Руки Гарри трясутся, и Луи кладет свою руку поверх них. — Я возьму твои обезболивающие и твою скобу, хорошо? Тогда я помогу тебе встать, как только тебе станет лучше. Ты же не укололся осколками, верно? Без ожогов? — Я в порядке, — Гарри пытается подвинуться, но останавливается, вздохнув. Луи колеблется. Он не хочет оставлять его одного, но он также не хочет, чтобы он страдал. — Я сейчас вернусь. Он никогда не двигался так быстро. Сначала он останавливается в ванной, копаясь в аптечке в поисках рецептурной баночки, наполненной обезболивающим, а затем бросается через коридор в спальню за скобой Гарри. — Возьми, — он опускает в ладонь Гарри две таблетки обезболивающего и переступает через зазубренные куски керамики, доставая бутылку с водой из холодильника. Он передает ее Гарри и сидит рядом с ним, ожидая, когда Гарри проглотит лекарство, и боль пройдет. Гарри закрывает глаза и тяжело дышит, пытаясь не думать о боли. — Мне очень жаль. Ты был прав. Надо было послушать тебя. — Не имеет значения, был я прав или нет, — бросает Луи, убирая волосы со лба. Они липкие на ощупь, а кожа влажная от пота и излучает тепло. — Тебе не должно быть так больно. Это неправильно. Ненавижу видеть тебя таким. — Я такой идиот, — хрипит Гарри, сглатывая комок в горле. — Не знаю, почему я подумал, что напрягаться сейчас это хорошая идея. Луи смеется. — Потому что ты — это ты, и ты самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал. Как ты себя чувствуешь сейчас? Боль начинает облегчаться? — Немного, — Гарри опускает голову вниз. — Поможешь мне надеть скобу? Луи кивает и тянется за скобой. Он помогает Гарри надеть ее. Тот в свою очередь поправляет металлические пластины, пока они не приходят в то положение, в котором должны быть на груди и животе, затем Луи застегивает ремни, соединяя их. — Не слишком туго? — спрашивает он. — Нет, все хорошо, — говорит Гарри. Луи поднимается первым и наклоняется, предлагая свою руку в качестве опоры для Гарри. Он хватает его за плечо, давя на него, пока он находит равновесие и силу в ногах, чтобы стоять вертикально. — Такое чувство, что я снова сломал ее, — шутит Гарри, ощущая себя несчастным. — Думаешь, мне стоит позвонить доктору Фрэнсис? — спрашивает Луи, проводя его через кухню. — Не наступи на осколки, — напоминает он. Гарри вздыхает: — Быть аккуратным, да. Просто…просто объясни ей, что я очень нетерпеливый, хорошо? Не делай так, чтобы это звучало как нечто важное. — Я позвоню ей после того, как приберусь на кухне. Он ведет Гарри к дивану. — Лежи здесь, я скоро вернусь и принесу тебе подушки.---
Он сметает куски керамики в совок и сбрасывает их в мусорное ведро. Далее идет вытирать пол и пылесосить. Когда он звонит доктору Фрэнсис и объясняет, что Гарри поспешил думать, что выздоровел, и, возможно, что-то повредил, она звучит раздраженно, что Луи честно может понять, и объясняет, что Гарри нужно будет прийти на рентген, чтобы убедиться, что он не повредил позвонки.---
Они едут в ее офис, и после того, как приходят результаты рентгена, доктор объясняет, что опухоль значительно хуже, чем должна быть на этом этапе выздоровления, и это удивительно, учитывая то, что Гарри ни разу себе не вредил, не считая этого раза. Постельный режим становится решающим и неизбежным, хотя сейчас он уже должен постепенно подходить к концу.---
Несмотря на плохие новости, Гарри решает обрести здравый смысл и следовать инструкциям доктора. Он прикладывает компресс несколько раз в день, иногда прося помощи Луи, чтобы правильно его расположить, и постоянно находится в постели, только иногда совершая короткие прогулки, как было сказано еще перед выпиской из больницы. Луи смотрит на его шрам каждый день — время, когда он был не в состоянии смотреть сам на него, и видел его только через зеркало при определенном ракурсе, уже прошло — и говорит Гарри, что происходит исцеление, хотя на самом деле шрам все еще довольно обесцвеченный и гротескный. — Может быть, однажды я набью на этом месте татуировку, — говорит Гарри. — Или ты можешь просто принять это, — Луи улыбается ему. Его физиотерапия тоже проходит хорошо. Он ненавидит на нее ходить, но с каждым разом, когда он посещает ее, он становится сильнее. Он все еще чувствует боль, если сидит слишком долго без скобы или ходит на очень большие расстояния, но он научился шагать сам.---
Однажды утром он просыпается с сильной болью в спине, но предпочитает не говорить Луи ни слова об агонии, пытаясь доказать ему, что он выздоравливает. Луи ненадолго уходит, чтобы купить немного еды — Принглс для себя и крендели для Гарри — и мыльницу с пакетами льда в продуктовом магазине. Когда он возвращается, он думает, что Гарри встанет с кровати, но младшего парня нигде не видно. — Гарри? — зовет Луи, кладет продуктовые пакеты на пол в кухне. Он выходит с нее, бродит по квартире в поисках своего парня. Он останавливается в дверях одной из комнат, когда видит силуэт своего парня под одеялом. Он стучится в дверь, прежде чем войти внутрь. — Гарри, ты в порядке? Гарри ничего не говорит, смотрит в окно, боясь пошевелиться. Луи подходит к кровати и садится у ног Гарри. — Я могу заметить, что ты не спишь. В чем дело? Смещение кровати вызывает боль, вспыхивающую в спине Гарри. Он задыхается от боли и уныния, сжимая глаза. — Ни в чем, — бормочет он. — Я в порядке. — Ни в чем, — эхом повторяет Луи. Он тоже смотрит в окно, сосредотачиваясь на птице, которая садится на подоконник. — Ты в этом уверен? — спрашивает он. Гарри сглатывает. — Да, со мной все в порядке. — Хорошо. Я купил немного ромашкового чая, хочешь? — Луи начинает подниматься. — Конечно, — говорит Гарри. Луи вздыхает, и уже собирается выходить из комнаты. — Луи… — начинает говорить Гарри, как плач вырывается из его горла. Луи останавливается, поворачиваясь к Гарри. В голову врывается воспоминание о том, как он стоял в гостиничном номере две недели назад, Гарри корчился и рыдал от боли, а медики привязывали его к каталке. Это было ужасно. Он не хочет, чтобы такое когда-либо повторилось. — Детка, что случилось? — спрашивает он, спешно подходя к кровати. — Тебе нужно болеутоляющее? Гарри кивает, не в силах что-то ответить из-за сотрясающих его тело рыданий. Луи, не теряя времени, хватает бутылку с водой из тумбочки и баночку с таблетками, высыпав две штуки себе на ладонь. Он передает все это Гарри. Пока они ждут, когда лекарство подействует, расслабив его мышцы и избавив от боли, Луи сидит с ним. — Шшш, все в порядке, не плачь, — он залезает в кровать, ложась на бок лицом к Гарри.— Дай мне знать, когда тебе станет лучше, хорошо? Гарри ничего не говорит, влажные покрасневшие глаза сохраняют зрительный контакт с Луи. Он поднимает дрожащую руку к лицу, чтобы вытереть слезы. — Мне так жаль, что тебе приходится испытывать всю эту боль, — шепчет Луи, убирая волосы Гарри с лица, заправляя их за ухо. — Но это скоро закончится.Еще неделя, и, как говорит доктор Фрэнсис, ты пройдешь эту самую тяжелую часть. Гарри тяжело выдыхает, еще несколько слезинок падают с его ресниц. — Можем ли мы… — он останавливается. — Можем ли мы отправить цветы сотрудникам больницы и… и парамедикам тоже? — Конечно, love. Они все это очень оценят, — Луи проводит большим пальцем по скуле Гарри. — Мы сделаем это сразу после того, как ты почувствуешь себя лучше, хорошо? Гарри шмыгает носом. — Окей. — Может быть, мы можем устроить им обед, — предлагает Луи. — Это было бы здорово. — Это, — Гарри вдыхает. — Это хорошая идея. — Мгм, — гудит Луи, придвигаясь еще ближе, так, что их грудные клетки теперь соприкасаются. Он касается губами Гарри. — Как действует обезболивающее? — Я начинаю чувствовать себя лучше, — шепчет Гарри. Они лежат так еще какое-то время. Луи гладит рукой лицо Гарри и шепчет всякие пустяки, пока напряжение не исчезает с лица его парня. — Не думаю, что я когда-либо благодарил тебя за то, что остаешься со мной все эти несколько недель, так что спасибо. — Гарри, тебе не обязательно… — Я еще не закончил. Пожалуйста, — Гарри касается щеки Луи. — Пожалуйста, дай мне закончить. Луи сглатывает. — Ты оставался со мной каждый день с тех пор, как меня приняли в больницу, до того, как меня выписали, и остаешься со мной сейчас, и это так много для меня значит. Думаю, никто не любит больницы, но это терпимо, Луи, спасибо. Ты даже оставался в моменты самого отвратительного дерьма…например, когда вытаскивали мой катетер. — Ты шутишь? — задыхается Луи. — Это было изюминкой все этого. Гарри смеется. — Луи… нет, серьезно, это очень много для меня значит, то, что ты со мной. Даже если тебе было неудобно, ты никогда не показывал этого, и с тех пор, как я дома, ты очень мне помогаешь. — Я забочусь о тебе и, конечно, я хочу тебе помочь, — говорит Луи. — Я знаю, но ты не должен помогать мне. Тебе не нужно было помогать мне принимать душ, тебе не нужно было спать на полу, чтобы я мог спать в постели, и тебе не нужно было тратить свое время на меня в последние несколько недель, но именно это ты и делал, так что спасибо, и мне жаль, если тебе казалось, что я принимаю тебя как должное. — Ты глупый, — смеется Луи, целуя его в губы. — Но я все равно люблю тебя. — Что такого смешного? — спрашивает Гарри. — Ты никогда не принимал меня как должное. Ты упрямый и раздражительный, когда плохо себя чувствуешь, но ты никогда не делал ничего такого, из-за я чувствовал бы себя недооцененным или неполноценным. Во всяком случае, я думал, что тебе казалось, что я лишаю тебя прав, так как дышу тебе в шею 24/7. — Мне нужно, чтобы был кто-то рядом, кто будет ставить меня на место, — признается Гарри. — Если бы здесь не было тебя, тут была бы моя мама, и тогда у меня были бы еще переломы позвонков, ведь я постоянно пытался бы доказать ее неправоту, так что поверь мне, я бесконечно благодарен тебе. — Всегда пытается кому-то что-то доказать, Стайлс, — бормочет Луи, встречаясь с ним взглядом. — Предположим, что этим ты мне и нравишься. — Ну, если именно поэтому я тебе нравлюсь… Тогда почему ты любишь меня? — спрашивает Гарри. — Потому что ты прекрасный, — он целует Гарри. — И у тебя золотое сердце, — еще один поцелуй. — И ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Он целует его еще раз.
