Желание несуществующего человека

Вот он, мой свет. Я скучал. Может, ты не понимаешь этого, и всё ещё не веришь, что такое безумие возможно, но для меня это все по-настоящему, а тот факт, что ты снова тут, лишь подтверждает мои догадки. Знаешь, я ведь действительно каждый день жду, когда же ты снова появишься, и стоит показаться первым лучам солнца, как я начинаю глупо улыбаться, а изнутри рвется «спасибо, что вернулась». Да-да, я полный псих, но ты ведь всё равно возвращаешься, даже не смотря на это. Так что тебе это, видимо, нравится. Глупая усмешка, я, кажется, осмелел за то время, что тебя тут не было. А может у меня просто нервы сдают, кто знает. В любом случае, я счастлив, что снова вижу мир в его ярких и прекрасных тонах, а также греюсь в лучах этого родного и такого важного для меня солнца. Как вообще можно жить без солнца? Я теперь этого не понимаю. К хорошему быстро привыкаешь, да? Кстати, я ведь обещал, что расскажу тебе что-нибудь? Тогда можешь послушать, вернее, почитать, пока я буду идти к нужному месту. Куда я иду? Сюрприз, мне в голову пришла просто безумная идея, но я пока не буду делиться ею с тобой, что очень сложно, ведь едва ли не каждая моя мысль переносится на бумагу, верно? Я стараюсь забить голову другими мыслями, чтобы ты не поняла, что я хочу сделать. Не переживай, ничего страшного, просто очередная глупая мысль в моей больной голове. Так вот, ты знала, что я невероятно люблю историю? Не знаю, описывал ли автор меня хоть как-то, прежде чем моя история началась (а я ведь понятия не имею, когда она началась для тебя, может, когда я спал?), так что я буду говорить то, что хочу. Так вот, ещё учась в школе, классе этак шестом, я где-то услышал о Жанне д’Арк, и история этой девушки увлекла меня настолько, что я начал донимать свою мать рассказами о ней. В Бога я, конечно, не верил, но сама мысль о том, что кто-то искренне верил во что-то, в своё предназначение, настолько вдохновила меня, что я даже нашел какую-то железяку в гараже и представлял, что это меч, а на какую-то палку я повязал старую тряпку, объявив её «символом своей веры». Все твердил, что отвоюю Орлей. Мать была в культурном шоке, когда кто-то из соседей пришёл к ней и сказал, что я на всю улицу завываю французский гимн, даже не зная французского. В детстве я всегда легко чем-то увлекался, и порой приводило это к таким вот глупостям, за которые, конечно, бывало стыдно, но ведь было интересно и весело. Меня также всегда привлекали истории о рыцарях, и, благо, в этом моем увлечении я был не одинок – ещё несколько соседских ребят вместе со мной играли после школы в нашу собственную игру, которую мы выдумали. Каждый из нас выбрал себе имя, достойное рыцаря, и мы представляли, что спасаем мир от страшного колдуна, у которого, к тому же, был огромный дракон (наша учительница по биологии). Я был «сир Юлий», что сейчас звучит ужасно глупо. Но больше всего мне было стыдно за то, что мы, однажды, чересчур увлеклись своей игрой и, когда нас застукала моя учительница по биологии, я крикнул ей «хватит пожирать невинных дев, порочное отродье Сатаны!». Словарный запас в те времена у меня был едва ли не полностью заимствован из книг о таких вот героях. Стоит ли говорить, как долго меня отчитывали? Невольно я заулыбался и даже не смог подавить смешок, вспоминая лицо своей учительницы, когда я выдал ей такую фразу. С тех пор по биологии у меня всегда были не самые лучшие оценки. На самом деле так странно говорить о себе, когда я ничего не могу получить взамен. Я хотел бы узнать о тебе всё, чтобы понять, какой человек делает моё существование лучше. С появлением света у моей жизни как будто появился смысл, пусть я и не понимаю пока, какой именно. Вряд ли смысл в том, чтобы я умер в итоге, верно? Я надеюсь, что автор заложил в меня что-то большее. И, если честно, я так хочу вырваться из этой клетки, прорваться за границы этого мира, этой истории, чтобы оказаться рядом с тобой. Мне плевать, что ты не любишь меня, а я отчего-то почти уверен, что это так, я просто хочу хотя бы раз увидеть тебя, чтобы лично сказать «спасибо». Я, может, сказал бы тебе, что люблю, как в прошлый раз, но знаешь, это немного не та любовь, о которой пишут столько книг, из-за которых девушки обливаются слезами. Да, я люблю тебя, искренне и всецело, но это не такая любовь, когда мечтаешь гулять вместе за ручку, когда хочешь смотреть вместе фильмы и водить свою пассию в кафе, когда жаждешь провести остаток дней с этим человеком и нарожать детишек. Нет, это не тоже самое, совсем. Я люблю тебя, потому что ты даешь мне шанс увидеть мир таким прекрасным. Люблю тебя так, как любят жизнь. Мне сложно выразить словами то, что я испытываю, но едва я вижу свет, я хочу окунуться в него, хочу, чтобы он меня поглотил, пусть и понимаю, что когда это случится, я исчезну, навсегда, и это будет концом. Я буквально желаю пропасть с этого света, и это слегка пугает, но, наверное, настоящая любовь всегда пугающая и болезненная. Я правда хотел бы оказаться рядом, и, думаю, едва бы увидел тебя и понял, что могу коснуться, то тут же бы прижал тебя к себе и тысячу раз повторил это глупое «спасибо». Ты мой свет, мой луч надежды, каким бы странным все это ни было. Я знаю, что умираю, знаю, что ты лишь приближаешь это, но не хочу терять тебя. Внутри у меня все сильнее разрастается чувство необходимости в этом свете, а также какое-то уважение, что ли. Ты и впрямь стала чем-то неземным, как ангел, а такие вещи всегда вызывают непонятное уважение и восхищение, верно? Но помимо этого я чувствую такую радость и тоску одновременно. «Мне так хочется в небо». Я наконец дошёл до места. Мы отдалились от города, и я невероятно рад, что свет, который поглотил уже довольно большое количество окрестностей и людей, сюда пока не добрался. Как будто знал, что я приду сюда, и решил позволить мне сделать эту глупость. Что же это было за место? Оно находилось совсем недалеко от города, настолько, что если я сейчас обернусь, то увижу некоторые дома и заправку. Но близость города меня нисколько не беспокоила, ведь я итак уже стал едва ли не призраком для окружающих. Я пришёл в старый парк аттракционов, но не для того, чтобы покататься, нет. Все равно ведь ничего не работает, но мне это только на руку. Мне нужно колесо обозрения, и я легко нахожу его – оно же огромное. Отсюда, снизу, кажется, что его высота достигает едва ли не полтора километра, но это, скорее всего, мне просто кажется. Я чувствую некоторое волнение и даже страх, что совсем неудивительно. Просто глядя на высоту этого старого, и, наверное, не такого уж и прочного, строения, я начинаю думать, что моя затея невероятно глупа. Но я ведь псих, точно? Так что глупые идеи для меня в самый раз. Подхожу к ржавому забору, перебираюсь через него и поднимаюсь к колесу. Передо мной старая кабинка, которая уж точно не внушает доверия, но мне нужна не она. Пробегаюсь глазами по колесу и наконец замечаю лестницу. На колесе всегда должны быть хотя бы две лестницы, на случай аварии, верно? По крайне мере так было у нас, после нескольких несчастных случаев, и сейчас это облегчало мою задачу. Повезло, что колесо остановилось в таком положении, когда лестница вела почти к самой вершине. Правда, она все равно была сильно наклонена, так что мой путь мог быть опасным. И это не считая огромной высоты и ржавчины. Да, ты правильно поняла, я собираюсь залезть на самый верх. Зачем? Скоро узнаешь, если у меня получится добраться до вершины. Цепляюсь рукой за одну из балок, подтягиваюсь, цепляюсь за следующую, и лишь после добираюсь до лестницы. Что ж, наверху буду думать, как забраться выше. О спуске побеспокоюсь после. Да, я знаю, что я идиот, но уже поздно отступать, да и сколько бы ты ни злилась, я все равно продолжу путь. Твоих гневных речей я все равно не услышу, как бы ни хотелось. От этой мысли даже становится тошно, и я на секунду замираю, бросая взгляд вниз. Даже не заметил, как успел так высоко подняться, но стоит поднять взгляд вверх, и я понимаю, что не прошел и половины. Делаю глубокий вдох, стараясь успокоить мысли и побороть внезапно появившийся страх высоты. Но свет, который так греет меня, так и манит, и это желание оказаться ближе гораздо сильнее страха. Так что я продолжаю путь, наплевав на все. Видела бы меня сейчас мать, и если бы знала, зачем я это делаю, вызывала бы скорую и направила бы меня прямиком в психушку. Оно и неудивительно, я сам думаю, что с головой у меня явно не всё в порядке, но этот факт не отменяет того, что всё, что я испытываю, настоящее. Может, в любви всегда есть своя толика безумия. С каждой новой ступенькой я чувствую, как желание оказаться ближе к свету в груди нарастает все сильнее, затуманивая рассудок и выталкивая оттуда все иные мысли. Чем ближе я к вершине, тем меньше меня беспокоит что-то ещё, и тем сильнее я чувствую, что осталось совсем чуть-чуть, прежде чем я доберусь до чего-то важного. В какой-то момент я понимаю, что глаза уже ничего почти не видят, слезы безостановочно текут по щекам, потому что солнце слишком яркое, но я не могу перестать смотреть вверх, я так хочу оказаться ближе, ещё чуть-чуть, и я буду рядом, всего немного осталось. И вот он, конец лестницы, и я, как можно быстрее, но не забывая о осторожности, приподнимаюсь и цепляюсь рукой за очередную балку, чтобы подняться на самый верх. Высота просто чудовищная, я уверен, что если упаду отсюда, то точно умру, но я пришёл сюда не за этим. Добираюсь до верхней кабины, взбираюсь на её крышу и становлюсь в полный рост. Я на самом верху, и у меня захватывает дух. Благо, ветра почти нет, и я спокойно могу стоять вот так, хотя этот скрип старого металла смущает. Наконец-то протягиваю руку, изо всех сил стараясь дотянуться до тебя, и какой шок охватывает меня, когда моя рука натыкается на что-то твердое. Ничего не понимая, я замираю, не убирая руки. Похоже на стекло, но оно теплое, может, солнце нагрело? «Купол» - проносится в голове, и внутри все замирает, а радость, кажется, обвила вокруг своей шеи веревку и выбросилась в окно, желая умереть. Мой мир и впрямь всегда был ограничен, нереален. И вот самое главное тому доказательство. На этой высоте, казалось бы, не самой большой, я наткнулся на препятствие, и отчего-то я уверен, что разбить это стекло не получится. И все таки, я не просто так сюда забирался. Я знаю, что моя просьба невероятно глупа, но, пожалуйста, не могла бы ты приложить руку к странице или экрану, не знаю, с чего ты там читаешь эту хренову историю? Почти уверен, что ничего не почувствую, но, прошу, сделай это. Я всё ещё надеюсь, что мне удастся убедиться в том, что ты и впрямь есть, что я не говорю сам с собой, что я не выдумал тебя и не признаюсь в любви голосу в своей голове. Прошу, я так хочу верить в тебя, и знать, что ты живая, настоящая. Хотя бы ты, если не я. Стою, как идиот, не убирая руки. Не знаю, сколько времени прошло, с каждой секундой сердце сжимается всё больнее, а слезы текут уже не только из-за яркого света. Мне больно, так больно, потому что я не могу почувствовать, как ты приложила руку с той стороны. Я даже не знаю, выполнила ли ты мою просьбу, но надеюсь, что выполнила. Я верю, что твоя рука лежит с той стороны, и закрываю глаза. И лишь тогда я наконец чувствую, что поверхность купола стала чуть… теплее. Я не вижу твоей руки, не ощущаю нежности кожи, не чувствую кончиков пальцев, лишь это стекло, но едва почувствовав это слабое тепло, которое может быть моим же, я рассмеялся. Скажи, что это ты. Прошу тебя, подай мне знак, что существуешь, дай мне шанс узнать тебя, дай мне возможность вырваться и почувствовать себя не просто набором букв, вылитых из мыслей чужого человека. Я не хочу быть просто героем книги, это слишком тяжело, потому что я знаю, что я не настоящий. И никому не могу сказать этого, кроме тебя, но и ты мне не ответишь. Меня начинает шатать, я опускаюсь на колени, убирая свою руку, и пытаюсь утереть слезы. Наконец меня захлестнуло полнейшее отчаяние, нервы сдали окончательно, я больше не могу держать всё это в себе, прости. Меня трясёт, как при большой температуре, а голова гудит. И всё же мне тепло, ведь свет всё ещё тут. Я так и не понял, зачем он появился, почему я так желаю оказаться в нём, почему мечтаю быть поглощенным этим светом, и почему же я, такой же фальшивый, как и каждый из жителей этого мира, единственный, кто понимает, что происходит. Столько вопросов, но автор не даёт мне шанса узнать на них ответы, и я кричу. Буквально надрываю горло, не то от злости, не то от боли, которая рвет душу изнутри. Я лишь хотел оказаться как можно ближе, а в итоге наткнулся на стену. И так и не смог понять, действительно ли ты была тут, коснулась ли стены с той стороны, важен ли я для тебя. Я столько хотел бы сказать тебе, но сейчас мне хочется только выть от горечи, и, в общем-то, я именно это и делаю. А потом все гаснет…