Анна и Штольман. Дело №7. Кровавая жатва

- И вам здравствуйте, Анна Викторовна, - поприветствовал девушку Штольман. - Добрый день, - скороговоркой сказала Анна, и вернулась к волнующему ее вопросу: - У меня к вам очень важное и срочное дело. - Как вы себя чувствуете? – спросил полицейский. - Прекрасно, - уже несколько раздраженно отмахнулась девушка. – У меня, правда, очень важная информация. Однако Штольман и не думал обращать внимания на ее раздражение. «Вот именно в таком состоянии она вечно и влипает в неприятности, - с сочетанием досады и симпатии думал он про себя. – Ее захватывает какая-то идея, и она, сломя голову, мчится ее реализовывать, не думая о возможных проблемах и опасности». Тут Анна поняла, что ей не удастся добиться ничего от Штольмана, пока они не выполнят ритуал короткого светского общения, и заставила себя переключиться с главной темы. - Не ожидал, что вы еще здесь, - сказал полицейский. – У вас точно все в порядке? - Абсолютно, - заверила его девушка. – Я просто проспала до полудня. Потом Дарья Павловна отказалась меня отпустить, пока я не позавтракаю. Ну, а за завтраком мы решили с Каролиной немного прогуляться. И вот как раз на прогулке это и произошло! - Что именно? – наконец, позволил свернуть разговору на волнующую девушку тему Штольман. - Я ничего не помню, но судя по словам Каролины, я ночью ходила во сне. Мне явно снилось что-то важное. В общем, я сейчас сходила на конюшню и постаралась вспомнить. И мне это удалось. Я вспомнила сегодняшний сон. Я знаю, где нож. Орудие убийства. Его надо достать. Пойдемте. - Куда? – поинтересовался Штольман. - В баню. Спустя несколько минут они входили в просторную, удобную, явно сделанную хозяйкой для себя, баню в усадьбе Молостовой. Баня была не протоплена, но в ней была комфортная комнатная температура. - Мне приснился калейдоскоп разных непонятных кусочков, - рассказывала Анна полицейскому. – Большую часть я, как обычно, не могу понять и опознать. Там были явно обрывки воспоминаний Дуни Кокошиной, но не только. А еще там было это. - Что именно? – уже несколько нетерпеливо спросил Штольман, подозревавший, что после вчерашнего нездоровья барышня Миронова несколько потерялась в своих видениях и фантазиях. - Нож тут, - торжественно указала девушка. Полицейский взглянул на нее, а потом перевел взгляд на предмет, на который она указала. Это была купель. Большая деревянная купель. Штольман подошел поближе и заглянул в нее. Купель была заполнена водой, но из-за темного дерева, из которого она была сделана, дно было видно плохо. Полицейский вновь взглянул на Анну. Девушка разглядела в его взгляде откровенное недоверие к ее словам и просто взорвалась: - Да говорю же вам! Я во сне видела, как кто-то бросил окровавленный нож в эту купель. Отвернитесь, пожалуйста. Не говоря больше ни слова, Анна начала раздеваться. Сняла с себя шубку, сапоги и шапку. Когда она начала расстегивать на себе платье, Штольман осторожно полюбопытствовал: - Анна Викторовна, что это вы делаете? - Я вам докажу, что я правду говорю, - бормотала себе под нос девушка. - Анна Викторовна, я не думаю, что вам стоит… Тут Штольман увидел, как барышня Миронова начала стаскивать с себя платье, и решил, что и впрямь стоит отвернуться. - Анна Викторовна, мне кажется, что… Штольман блуждал взглядом по деревянной стене бани и никак не мог подобрать слов, чтобы продолжить фразу, потому что он весь был сосредоточен на шорохах за спиной, которые недвусмысленно свидетельствовали о том, что там раздевается женщина. Затем звуки снимаемой одежды стихли и вместо них раздались другие, потом раздался негромкий возглас Анны: - Ой, прохладная, - и послышался всплеск воды. Штольман резко обернулся и не увидел Анны. Он бросился к купели и, когда он оказался рядом с ней, из воды уже вынырнула девушка. На ее лице была довольная улыбка. Она протянула руку полицейскому, но тот смотрел совсем в другом направлении. Темное дерево купели неплохо скрывало находящиеся на дне предметы. Но этого нельзя было сказать про женское тело в нескольких сантиметрах под водой. При этом барышня Миронова, увлеченная своей идеей, очевидно, не замечала происходящего. Штольман мучительным усилием воли заставил отвести взгляд от ее обнаженных плеч, шеи, груди, и перевел его на протянутую руку девушки. Тут все прежние мысли вылетели у него из головы, потому что Анна держала в руках нож. Пораженный Штольман взял нож, в последнюю секунду успев сообразить и достать носовой платок, отошел от купели и стал пристально рассматривать оружие. - Откуда вы узнали? – отрывисто спросил он. - Так я же говорю. Во сне увидела, - довольным тоном ответила Анна, а затем в ее голосе послышались нерешительные нотки: - Яков Платонович, вы мне не поможете? Штольман резко обернулся к девушке и осознал вставшую перед ней проблему. - Вы не поищете полотенце? – смущенно попросила Анна, по-прежнему находясь в купели. Подавив улыбку – и очередной приступ игры воображения – Штольман огляделся, увидел шкаф у стены и, открыв его, обнаружил там стопку чистых полотенец. Положив пару полотенец на скамью рядом с одеждой девушки, полицейский вновь отвернулся. Пытаясь не думать о звуках за спиной, Штольман старался сосредоточиться на деле. - Вода, конечно, уже смыла все следы, - рассуждал он вслух. – И кровь, и отпечатки. Но экспертиза сможет установить, является ли этот нож орудием убийства. - Странно, что его сюда бросили, - сказала Анна, от которой до Штольмана доносились шорохи надеваемой одежды. - Как раз наоборот, - ответил тот. – Как можно быстро избавиться от ножа, чтобы его почти гарантированно не нашли, а если все-таки и обнаружили, не смогли бы снять с него никаких отпечатков? Купель – прекрасный выход. А потом, в удобный момент, можно будет от него избавиться окончательно. Тут он услышал звук легких шагов и прикосновение к своему плечу. Обернувшись, он увидел барышню Миронову, уже полностью одетую, с тюрбаном из полотенца на мокрых волосах и с крайне довольной улыбкой на губах. Штольман почувствовал, что ему надо как-то сбить совсем не деловые и не невинные мысли и чувства внутри себя. - Анна Викторовна, вы вчера на… сеансе закричали на Дарью Молостову «На тебе моя кровь». Что это значит? – резким тоном обратился он к девушке. - Это не я закричала. Это Дуня Кокошина закричала, - явно стараясь быть максимально убедительной, ответила Анна, а потом добавила разочарованно: – И что это значит, я не знаю. - Еще что-нибудь хотите добавить? – по-прежнему жестко и холодно продолжил Штольман. Анна на мгновение задумалась. - Там в моем сне был отрывок. Я как будто видела происходящее глазами Дуни. Она открыла глаза, и все вокруг было вверх ногами. Прямо перед ней были сапоги. А потом мелькнуло лезвие – и все. Тут девушка вновь резко побледнела, схватилась за горло и покачнулась. - Вы в порядке? – встревоженно спросил Штольман, придержавший девушку. - Да, вполне, - стряхивая с себя наваждение, ответила уже вполне спокойно Анна. – В общем, есть еще эти сапоги. - Что за сапоги? - Да самые обычные резиновые сапоги. Черные. Единственное, голенище у правого испачкано зеленой краской. Тут они осознали, что стоят очень близко, а Штольман по-прежнему удерживает Анну за плечи. В бане повисла тишина. Полицейский отпустил девушку и сделал шаг назад. - Анна Викторовна, поступим следующим образом. Я вас сейчас посажу в свою машину и отправлю домой. Вам тут больше делать нечего. - Но мне надо хотя бы поблагодарить Дарью Павловну и попрощаться со всеми, - запротестовала девушка. - Ничего страшного. Сделаете это по телефону, - отрезал Штольман. - А как же вы? Вам машина не нужна? – поинтересовалась Анна. - Пока нет. У меня тут образовались дела.