Хроника Зоны: Война за Зону

      Арт сидела на железной камерной койке без матраса и, опустив голову, смотрела на холодный бетонный пол. Уже заметно стемнело. Через маленькое окошко перекрытое решеткой, с улицы доносились пьяные песни подвыпивших сталкеров и возня долговцев, которые этих самых сталкеров разгоняли. Арт перекинула ногу на ногу, посидела так пару минут, затем встала, походила. Напротив неё в соседней камере находился Глаз, который уже в течении пары часов сидит в позе лотоса, и, не отвлекаясь на какие-либо обращения, медитирует. — Отсидишь ведь всё, — заметила девушка, немного понаблюдав за столь редким явлением среди сталкеров, медитацией. — Если бы, — тихо и спокойно ответил наёмник, не открывая глаз. — Мои мышцы сгруппированы таким образом, что они в постоянном напряжении и вырабатывают тепло. — Хм-м, — призадумался Арт и слегка прикусила губу. — Нас сейчас поведут на самый настоящий убой, а ты… Спокойно сидишь, словно ничего не намечается. Неужели не боишься… смерти? — Смерти? — переспросил Глаз всё таким же безмятежным тоном, продолжая медитацию. — Угу, — кивнула девушка, заложила руки за спину, и принялась наворачивать медленные круги по камере. — Смерти бояться если не все, то многие. Даже я, чего уж скрывать… — А чего её бояться? — всё так же безмятежно поинтересовался наёмник. — Любая жизнь начинается и заканчивается. И это абсолютно нормально, так устроен наш мир. Вот только когда она, жизнь, закончится — уже сложно предугадать, потому что на её завершение влияют многие факторы, как зависимые от нас, так и нет. Но тем не менее, я вот, например, уже более трёх десятков лет отжил, по свету поездил, мир поведал. Я считаю, что достаточно пробыл на этой планете, и моя душа готова к отправке… — Ой, опять он завёлся… — тихо вздохнул Клещ, слушая как из соседней камеры доносятся очередные философские нравоучения. — Эм… к чему? — чуть смутилась свободовка, которой показалось, что её собеседник немного не в себе. — К отправке к высшим силам, — уточнил Глаз. — К Всевышнему, Всемогущему, Всесильному. У него много различных имён, но одно из них едино для всех народов, культур и религий. — Бог? — Совершенно верно. — не открывая глаз и не прерывая сеанс медитации, слабо приулыбнулся наёмник. — Эм-м, ну-у… Я, конечно, сердечно извиняюсь за своё невежество и слабые познания в данных вопросах, но мне кажется, то, что ты сказал ранее, не подходит ни на одну из знакомых мне религий, — остановившись на месте, сказала Арт. — Потому как, если я правильно помню, то Бог не оценит твои слова в стиле «я уже пожил, можно умирать» или «хочу умереть». Он дал жизнь — значит живи, и когда она закончится, тоже будет на его усмотрении. — Потому что я не отношу себя ни к одной из существующих религий, — продолжил вещать наёмник. — У меня она… вернее, у меня собственное, отличное от других людей мировоззрение и взгляд на устройство… вселенной. Да. И лично в моём понимание — человек сам волен решать, когда его жизни суждено завершиться. От старости ли, или от… скажем, самоликвидации в любой удобной момент. — То-есть, ты вообще не собираешься цепляться за жизнь? — полюбопытствовала Арт. — Хороший вопрос. Но чтобы ответить тебе на него полностью, позволь мне для начала задать тебе пару вопросов, — проговорил Глаз. — Что такое смысл жизни, и если он у тебя?       По правде говоря, Арт не ожидала услышать подобного вопроса в свой адрес. Девушка немного опешила, присела на край скрипучей железной кровати и задумалась. — Ладно, сдаюсь, на первый твой вопрос я точного ответа не дам, — честно ответила свободовка. — Но я живу для близких. Для своего отряда, ставший мне семьёй и… — вспомнив это имя, на её душе тут же стало теплее и легче, она замолчала. — И для того парня, — закончил её мысль любитель медитации. — Что ж, спасибо тебе за честность. А теперь, я поведую тебе одну историю. — с этими словами Глаз наконец-то прекратил медитировать, поднялся с пола и присел на край кровати. — Однажды, один человек задался вопросом — «В чём смысл жизни?», — начал было он свой рассказ, прикрыв глаза и уперевшись спиной об стену. — С этим вопросом он пошёл к старейшему своего рода, и тот сказал, что смысл жизни заключается в семье и близких. После этого человек пошёл к лучшему другу, на что тот ответил, что смысл в любимом деле и постоянном совершенстве. Услышав этот ответ, человек направился к умнейшему учёному, и ответ того заключался в постоянном открытие чего-то нового. Затем этот человек узнал про затерянный далеко и высоко в горах храм, в котором есть старец что знает истинный ответ на его вопрос. Человек попрощался с близкими, собрал немного снеди в рюкзак и отправился в долгое путешествовать по миру в поисках того самого храма. Спустя годы исканий он наконец-то нашёл его, и там отыскал мудрейшего старца которому поведал всю свою истории и задал тот самый интересующий его вопрос. «Ты так долго путешествовал по свету чтобы найти это место и узнать ответ на свой вопрос, это и есть твоя цель?» Человек кивнул. «Ты рад и счастлив, что наконец-то добрался и вот-вот узнаешь ответ?» — продолжил говорить старец. Человек вновь согласился — за долгие годы путешествия, поиск ответа на свой вопрос стал для него делом всей жизни, и он действительно рад, что сейчас эта цель исполнится. И тогда старец сказал: «Смыслом жизни является ТО, что заставляет тебя жить. И для каждого человека это ТО — своё, собственное и уникальное. Для старейшего из твоего рода смыслом жизни являлись семья и близкие. Для лучшего друга этим же смыслом являлись любимое дело и постоянное совершенство. А для учёного смыслом жизни было поиски и открытие чего-то нового. А для тебя целью в жизни стал поиск ответа, и эта цель заставляла тебя путешествовать по всему свету, обзаводится новыми друзьями и близкими людьми, открывать для себя что-то новое, и при этом не забывать любить тех, кто остался вдали, в твоём родном доме. Эта цель заставляла тебя ЖИТЬ. Это и был смысл твоей жизни. Но теперь, как я полагаю твоя цель, твоё «ТО», достигнута, а это значит, что вскоре у тебя появятся те самые новые «ТО», что будут заставлять тебя жить — будут твоим смыслом жизни. Ещё раз. Смыслом жизни является ТО, что заставляет тебя жить. И для всех это ТО своё, личное и индивидуальное». — Да-а, а потом этот храм уничтожили террористы, после чего тот человек отправился в новое путешествие, в котором без разбору крошил в мелкий винегрет всех тех, чьим смыслом жизни являлось зло, — мрачно хмыкнул Хирург, постепенно погружаясь в неизбежно надвигающийся сон. — Знаем мы твою историю, Глаз. Знаем. Ты же и в Зону сбежал подальше от интерпола. А потом… — Зло — понятие размытое, — чуть скрипнув зубами, грубо отрезал Глаз. — Но да, я признаю. В Зоне смысл моей жизни размылся. Скорее, даже безвозвратно растворился в мутное воде… потерянности. И теперь я лишь бесцельно слоняюсь по заданиям, безразборно отстреливая любого, кого прикажут убить, или кто перегородит мне дорогу. — Ты что-то там говорил про близких и дорогих людей, — послышался голос Костоправа из глубины полутёмного коридора. — Неужели они не были твоим истинным смыслом жизни? — Да. Были. — ответил наёмник без эмоций. — Когда я остался в нём, став одним из учёников, ко мне прибыла моя семья… И в тот день случился тот самый теракт…       Все молчали. Молчал и Глаз, лишь глядя опустошённым, обессиленным взглядом в изрядно потрескавшийся бетонный пол — казалось, что все те силы, которые ему привнесла медитация, в одночасье иссякли, не оставив после себя ни единого следа, ни единой капли бодрости. — Так вот, — спустя минуту обоюдного безмолвия, спокойно сказала Глаз. — Для тебя, Арт, как и для почти всех членов моего отряд, смысл жизни в семье и любимом человеке. А для меня смысл жизни безвозвратно потерян. Я заблудился в собственных убеждениях и целях, потерял своё «ТО», и при этом, слепо поддаваясь жажде мести, угробил кучу народа, тем самым навесив на себя неподъёмную ношу грехов. И теперь, там, на арене, я наконец-то готов сдохнуть. Принять смерть, которую вы все боитесь потому, что вам есть что терять, и есть то, ради чего стоит жить. Ибо она, смерть — это конец всем моим мукам и достойная расплата за искупление всех совершённых мною грехов. Аминь, мляха-муха…       Все по-прежнему молчали. Даже товарищи по отряду не смели проронить ни слова, погрузившись в раздумья — кроме Химеры, которая последние полчаса тихо сопела, прикрыв глаза и свернувшись клубочком на неудобной камерной койке — они как-то слыхали историю Глаза, но чтобы сейчас услышать желание о добровольной смерти… По-своему нахальные и со своими личными интересами и наплевательскими отношениями к остальным людям Клещ и Хирург сейчас понимали, что не хотят смерти своего товарища. Своего друга… Ведь годы проведённые в одном, хоть как-то сплочённым Анчаром отряде, делают даже из самых разношёрстных личностей одну целую, единую «семью». Да, пусть они и не близкие люди. Но вместе они прошли все испытания и аномалии Зоны, спали в одной комнатушке, делились своими историями, секретами, отдавали последние крохи и аптечку в нужный момент. Они — отряд наёмных убийц, которые выполняли самые различные указания за денежное вознаграждение — сплотились. Лично осознав и увидев этот в глазах друг друга, Клещ и Хирург взаимно слабо улыбнулись. Они поняли это одновременно, без слов — как самая настоящая семья… — Да пошёл ты, святоша! — весело хмыкнул Клещ. — Я не дам тебе подохнуть! А ты — не дашь сдохнуть мне! И не отпирайся, это же факт! Оберегать от смерти меня, Анча, Хим, и вот этого вот по-своему прекрасного нахала, пусть и садист, немного, — договорив, он от ткнул пальцем в сидящего напротив него камере Хирурга и по-доброму ухмыльнулся. — Людей, ставшими тебе точно такой же близкой семьёй. Это… и есть твоя новая цель жизни. И только давай не будем философствовать, а? Тошно уже! — и рассмеялся. — Я не святоша, — с лёгким смущением проговорил Глаз в ответ и слабо улыбнулся. — Ух ты ж! А кем тогда являетесь, а, святой отец? — наигранно удивился Клещ, не снимая с лица довольной улыбке. — Глаз-алмаз, — усмехнулся Хирург. — Вот кто. — Эт' да, эт' точно, — подмигнул Клещ. — Глаза у него, что надо, не зря со снайперкой чуть ли не в обнимку спит. — Заманали уже, — усмехнулась Химера, после чего сразу заметно погрустнела. — Нас вот-вот казнить будут, а вы ту…       Не договорив, девушка вдруг поняла, что человека, знающего о приближение неизбежного конца, пробивает на разговоры. Зачастую затрагиваются темы о несправедливости мира, хорошо или плохо прожитой жизни, о незаконченных или несделанных вещах, или же прощанием с близкими, последними напутственными наставлениями. Человеку перед неминуемой смертью хочется выговориться, попытаться отвлечься от дурных мыслей и успокоится — спокойным же, как неоднократно видела Химера, умирать как-то… легче… Вот и она старалась не думать о скорейшей смерти и об одном очень близком человеке, который, если вериться полученным за большие деньги данным, должен быть где-то поблизости.       Здесь. На «Ростке».       Арт также не стала слушать диалог наёмников, пытаясь отвлечься от обилия дурацких мыслишек, что сейчас так настырно лезли в голову. В первую очередь она думала о Ветре. Человеке, который здесь, в Зоне, да и вообще в первые в её жизни, чужой и незнакомый парень, что нашёл её, спас, сберёг, приютил и полюбил. А она полюбила его… Ей было плевать на свою собственную жизнь, ведь она жила не ради себя, а ради других — для Ветра и двух близких друзей в лице Кости Костоправа и Вити Ястреба. А они, в свою очередь, жили для неё… Вроде бы, самый обычный разведывательный отряд из незаконной вооружённой группировки, базирующейся в закрытой запретной зоне, а по сути — маленькая семья, где каждый друг другу брат и товарищ, за которого при необходимости и умереть не грех. Вот такая аллегория. Жаль, что скоро троих из этой небольшой, но очень сплочённой семьи, не станет…       Останется лишь только один Ветер, что в нужный час не успел прийти на выручку и…       Арт тряхнула головой, кое-как вздохнула через стиснутые зубы, и подошла к грязному окну, которое было перекрыто решёткой со стороны улицы. Протёрла небольшой участок стекла рукавом и посмотрела на открывшийся вид.       Скупо освещённая небольшим прожектором, закреплённым на ветхой шиферной крыше бетонного ангара, длинная и просторная улица с блокпостом: нагромождение различного строительного мусора, на которое закрепили стационарный пулемёт имени самого известного советского оружейника. Обитали на посту в данный момент несколько бойцов чёрной форме и крепких бронежилетах — один зевал, сидя на деревянном стуле возле пулемёта, двое других резались в карты, с лихим азартом бросая пожелтевшие, и не исключено что краплёные, тузы на обрезок железной бочки.       В этот момент из ангара вышло шесть долговцев с «калашами» сотой серии в руках. Но не столь редкие в Зоне 103-е АК привлекли внимание Арт, а трое сталкеров в зелёной свободовской форме, которых куда-то вело сопровождение чёрно-красных конвоиров. — П… Парни, там наши! Свободовцы! — растерявшись от увиденного, сказала Арт подбежав к решётке. — Чего? — послышался голос Ястреба, который спустя пару секунд добавил: — Да… Наши. — Интересно, что они то тут забыли? — донёсся задумчивый голос Костоправ. — Неужто за нами пришли? Или тоже случайно сюда загремели?       Железная дверь, что вела в этот камерный отсек, открылась скрипя ржавыми петлями, и в коридор вошли пятеро долговцев, вооружённых укороченными АКС-74. — Знаете, какое сейчас время? — задал вопрос один из вошедших, закинув автомат на плечо. — Могу предположить, что десять вечера, — вяло зевнув, с безразличием в голосе ответила Химера. — Верно. Но я хотел сказать «время доказать, что вы достойны права на жизнь». — усмехнулся долговец. — Короче, идём на арену. Так, и первыми пойдут бабы…

* * *

      Схрон группировки «Свободы» под незамысловатыми названием «Номер 8» находилась посреди заросшего высокой травой и сорняками поля, в километре на север от заводского комплекса «Янтарь». Сама деревня была оставлена жителями ещё после первого взрыва в 86-м году. Избы давно сгнили и обвалились, а их остатки поросли бурьяном и прочей Зонной гадостью. С заборами та же история. Издалека лишь были видны пара телефонных столбов, руины домов и остовы брошенной сельскохозяйственной техники, которую по каким-то причинам не увезли свалку для захоронения.       В целом, деревня не пользовалась хорошей репутацией среди многих обывателей заражённых земель Зоны, из-за огромного количества «пустых» аномалий, что неспособны породить артефакты, зато превратить человека в кровавую кашу — это на раз-два. Здесь даже мутантов не встретишь, а ведь они подобные места обычно любят и обживают. Зато схрон расположить, или тайник какой — место однозначно удачное.       Восьмой схрон был расположен в подвале дома, от которого осталось лишь несколько гниющих стен, да потемневшая кирпичная печь. Подвал не был похож на своих типичных «сородичей» времён СССР. Это было огромное бетонное сооружение, находящееся два метра под землёй — в самый раз, чтобы от выброса укрыться. Люк, который вёл во внутрь, был закрыт на хитро сделанный Яром замок и хорошо замаскирован мусором и травой. Внутри было отдельное помещение под санузел, несколько кладовок под оружие, боеприпасы, медикаменты и прочее, без чего нельзя выжить в повседневной Зоне. И главная комната три на три метра. По-сути, это самое настоящее бомбоубежище, нежели обыкновенный подвал деревенского дома.       Анчара определили в дальний угол на старый матрац. Ветер как раз рыскал в полках заставленными медикаментами, в поисках какого-либо препарата, способного поднять наёмника на ноги. Ибо один факт того, что Анчар лежит в беспамятстве целый день, Ветра немного… смущал. Не для того он пёр его на своих плечах через весь Рыжий лес, чтобы тот скончался от чего-либо так и не открыв глаза. Совсем не для того…       Группа Чайковского расположилась вокруг костра, который был разведён в обрезанной железной бочки. Дым выходил через грамотно сделанную вентиляцию. На поверхности кажется что небольшой туман, а на самом деле дым от костра из секретного убежища. — «Весело» получается, — мрачным голосом произнёс Чайковский, отхлёбывая от кружки с горячим бульоном. — Что намерен делать? — Да тут без вариантов: только на базу «Долга» идти, — Ветер вышел из кладовки, держа в руках небольшой медицинский набор в жёлтой упаковке. — Там мои ребята. А я без них — никто, и звать никак. Я их там не оставлю, хоть увольте. — Этот «никто» и «никак» смог удрать от кровососов, при этом вынести на себе взрослого мужика, а до этого убить пару монолитовцев, — заметил Чайковский, заулыбавшись во все зубы: какие-то свои, а какие-то золотые. — С кровососами вы помогли, так что должен буду, — подметил свободовец. — Берите всё, что нужно, и будем в расчёте. — Замётано, — кивнул командир сталкерского отряда. — Ладно, я Скаута менять, а то бедняга уже, наверное, весь льдом покрылся, стоя на этом морозе.       С этими словами Чайковский встал с места, взял АК, который покорно стоял прислонившись стволом к бетонной стене, и направился к лестнице.       Ветер склонился над Анчаром, приготовил шприц. Одной рукой оттянул веко наёмника, и… зрачок глаза повернулся в сторону свободовца. Анчар моргнул и уставился на шприц. — Ты берега путаешь… «зелёный»… — тяжёло дыша, недовольно проворчал наёмник. — Убери от меня эту хераборину. — Надо же, живой, — без эмоций хмыкнул Ветер, протягивая лежачему руку. — Во время ты очнулся. А то я ж не медик, и не снайпер — иглой работать не умею, и… Короче, вновь добро пожаловать в царство живых.       Анчар поднялся, упёрся спиной об стену и подержался за болящую голову, после чего осмотрелся. И вот что-что, но увидеть себя в каком-то подвале вместе с кучкой сталкеров — он, мягко говоря, был не готов. — Царство живых? Шутишь? Больше смахивает на чистилище, где такие же как мы ждём последнего суда, — Анчар брезгливо глянул на сидящую за костром двоицу сталкеров. — Если бы, — вздохнул сталкер по с позывным Узи. Парень в кустарно сделанном комбинезоне, поверх которого была накинут чёрный плащ, а за спиной у него болтался одноименный пистолет-пулемёт, которому он был обязан своим прозвищем. — С возвращением, наёмник. Теперь ты должен и нам, и другу своему. Ну это я так, забегая наперёд предупреждаю.       Анчар еле слышно недовольно скрипнул зубами. Он хотел ответить в стиле «нет того, кому должен — нет и долгов». Но оценив ситуацию понял, что сталкеры были при оружие, а он сейчас даже без перочинного ножика за пазухой. Поэтому задал весьма очевидный вопрос: — За что должен-то? — За то, что твой друг спас тебя от смерти, и то что мы не грохнули тебя, как врага всех сталкеров, наёмника, — ответил Узи, явно издеваясь. — Хорош те чепуху мазать! — проговорил коренастый блондин Зэп, сидящий рядом с говоруном на старом табурете. — Итак проблем у человека хватает, ещё ты ему мозги дублируешь, что твой контролёр. — Да ладно тебе, я ж не в серьез, — отмахнулся Узи. — Просто нужно обстановку «обезвредить». — Сапёр, мля.       С этими словами в подвал влез ещё один сталкер из группы Чая. Высокий, крепкий, в укреплённой «Зорьке» и тяжёлым британским булл-пап автоматом за спиной. — О, очухался! — с ноткой удивления произнес он, протягивая наёмнику сухую руку. — Скаут. — Анчар. — Анчар? Что-то знакомое… — задумался Зэп. — Это из Пушкинских басен, ничего особенного, — отмахнулся наёмник. — К костру хоть пустите, бродяги? — Друга твоего схрон, его спрашивай, — буркнул Узи.  — Да садись уже, — вздохнул Ветер, сам опускаясь на свободное возле костра место. — Заодно расскажу, какие приключения мы с тобой пережили, пока ты «отдыхал»…

* * *

      Под ярые овации публики в виде пьяных сталкеров и трезвых «долгов», под прицелом на арену ввели безоружную Химеру. Дверь позади захлопнулась, и девушка осталась одна, в огромном и холодном помещении.       Напоминало оно бывший цех, из которого убрали половину оборудования, и нагромоздили различных ящиков и грузовых контейнеров. На высоте четырёх метров от пола в стены по бокам цеха были вмонтированы смотровые окна из пуленепробиваемого стекла, дополнительно для большей надёжности перекрытые железными решётками. За окнами скрывались небольшие помещения с грубо сколоченными стульями, на которых восседала зрители. Место для сражения освещали большие лампы всё из того же прочного стекла. Сами стены были в плачевном состоянии: избитые пулями и осколками, покрытые засохшей кровью и плесенью — если бы не толстые колоны по периметру цеха, то крытая ржавыми стальными листами крыша давно бы обрушилась.       Управляла ареной и проводила бои некая группа предприимчивых сталкеров, которая сумела договориться об этом с местной «полицией» в лице «Долга»: группировка борцов против Зоны закрывала глаза на кровавые и жестокие развлечения у себя под боком, и за определённую плату от организаторов предоставляла «смертников» для боёв — схваченных бандитов, наёмников, свободовцев, или же своих дезертиров, предателей своей группировки. И свои руки относительно «чисты», и деньги для развития группировки есть — в выигрыше остались все.       Все, кроме тех, кого силом отправили на арену…       Химера дошла до центра арены и над её головой раздался противный голос, вещающий из висящего на стене громкоговорителя: — ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ!       Раздавшийся голос заметно приглушил рёв разношёрстной публики. — ТОЛЬКО СЕГОДНЯ И ТОЛЬКО СЕЙЧАС: БОЙ МЕЖДУ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНИЦЕЙ ГРУППИРОВКИ НАЁМНИКОВ, И ПРЕДСТАВИТЕЛЬНИЦЕЙ МОГУЧЕГО ОБЪЕДИНЕНИЯ БОЙЦОВ ПРОТИВ ЗОНЫ — ГР-РУППИР-РОВКИ «ДО-ОЛГ». НО БОЕЦ ОТ «ДОЛГА» СЕГОДНЯ НЕ ПРОСТОЙ! ЭТО — АБСОЛЮТНЫЙ ЧЕМПИОН АРЕНЫ, ПРЕКРАСНАЯ И ХЛАДНОКРОВНАЯ ВАЛЬКИРИЯ! ВСТРЕЧАЙТЕ — ДАСК!       Впереди, в стене напротив наёмницы заскрежетали механизмы спрятанные за тонколистовой металл, и железная створка, которая играла роль ворот, поднялась вверх.       Химера прищурилась… Из темноты прохода медленно шагала не высокая фигура. На женской талии облегающе сидел комбинезон группировки «Долг» серии ПСЗ-5.       И здесь наёмница увидела того человека, которого не видела последние пару лет…       Химера не верила ни в Бога, ни в случайности, ни чудеса Зоны, хотя в ней могло произойти всё что угодно…       Всё. Но только не это…       Худое лицо, румянец на щеках, зелёные глаза, светлые кудрявые волосы, завязанные в плотный хвост, что скрывался позади головы. Появившаяся девушка выпрямила шею, задрала носик к верху. — Долго я тебя искала… — тихо произнесла долговка с позывным Даск, чтобы услышала только стоящая в пяти метрах от неё наёмница. — Три года… А ты вот где всё это время была… У наёмников. — голос её звучал холодно и без чувств. — А вот я тебя не искала… — в той же манере ответила Химера, разминая кисти рук. — Давненько же мы не виделись… Как там мама? — Разве тебя интересует её судьба?.. — Даск на секунду замолчала. — После того, как убили отца, она заболела. А в той глуши, в которой ты нас бросила и сбежала в Зону, ни нормальной работы, ни денег…       Химера еле слышно скрипнула зубами, опустила глаза в бетонный пол. — Убьёшь меня теперь? — прищурилась наймитка, делая шаг навстречу. — Если потребуется, — коротко бросила долговка. — Но щадить точно не стану. Слишком много долгов у тебя за спиной. Пора расплачиваться. — Твоё право, — ехидно усмехнулась Химера. — А я, наверное, убить тебя не смогу… но вот рожу тебе разукрашу знатно. За всё хорошее и плохое. — ИТАК! — вновь раздался голос из громкоговорителя. — БОЙ «КУЛАК НА КУЛАК» НАЧИНАЕТСЯ! НИКАКИХ ПРАВИЛ! ПУСТЬ ПОБЕДИТ СИЛЬНЕЙШИЙ!!!       После этих слов, рёв с трибун многократно увеличился, а Химера побежала вперёд, готовя правую руку для замаха. Видя это, Даск, приготовила руки для блока, и в случае чего — рывком сменить позицию Она рассчитывала на удары прописанную в грудь. Но в наёмники сброд не набирают — Химеры резко и неожиданно для всех затормозила перед самым лицом девушка и ловко упала на спину, подключая к работе ноги. Правая нога наёмницы, одетая в крепкий кожаный ботинок, попала в междуножье долговки. Та чуть полусогнулась, но нашла силы успеть отскочить назад, уходя от возможных следующих ударов. Но левая нога Химеры последовала в след за движениями соперницы, и толкнула ту в грудь, от чего долговка улетела назад и рухнула на спину.       Все действия сопровождались рёвом с трибун. Половина зрителей с азартом делала ставки, другая через бранные крики давала указания наёмнице и долговке.       Химера шустро вскочила на ноги, подняв при этом не маленький столб пыли. В следующую секунду она уже заносила правую ногу для финального добивающего удара в грудь соперницы. Но Даск резко откатилась в сторону, и Химера промахнулась — нога с болью ударила в бетон. В этот момент долговца изо всех сил ударила противницу ребром ладони в сгиб левого колена. Химера вскрикнула и упала на колени, после чего получила добавки в виде удара кулаком в левый бок. Наёмница скривилась и упала на спину. Тут то ей на живот уселась Даск и начала отрабатывать кулаками лицо противницы. Получив пару ударов по голове, Химера схватила сестру за лямки разгрузки, что находились у плеч, и резко потянула их на себя, от чего лицо Даск оказалось в паре сантиметров от лица наёмницы. И тут Химера изо всех сил ударила лбом по переносице Даск — после удара последовал еле слышимый хруст, сопровождаемый болезненным криком долговки. Химера сбросила с себя девушку, кое-как поднялась на ноги, и уже собиралась добивать лежащую соперницу, как из громкоговорителя вновь раздался голос: — ОСТАНОВИТЬ БОЙ!       Голос был другой — Химера, узнав в нём долговского майора, что недавно грозился повешением, остановилась и опустила руки. Дверь, из который вышла Даск, вновь открылась, и на арену выбежали трое долговцев. Двое схватили наёмницу по рукам и оттащили в сторону, а третий подбежал к Даск и начал аккуратно поднимать её на ноги. — Я не закончила, иди сюда! — пыталась вырваться Химера, со злостью глядя на недобитого противника. — УВЕСТИ ОБОИХ! — вновь послышался голос майора.       Публика начала возмущаться. Дай бы им гнилых помидоров или других протухших непотребств, и они незамедлительно забросали ими майора, что прервал бой на самом интересном моменте. Но к счастью голос долговца сменился на прежний, принадлежавший ведущему, что сразу же сказал: — ЧТО Ж! ЭТО БЫЛ ЛЮБОПЫТНЫЙ ПОЕДИНОК, ПУСТЬ И СКОРОТЕЧНЫЙ. И ВЕРХ В НЁМ ОДЕРЖАЛА НАЁМНИЦА, ЗА ЧТО И ПОЛУЧАЕТ ПРАВО НА ЖИЗНЬ.       Теперь долговцы, что находились среди публики, ожидаемо завозмущались. Видя и зная это, невидимый для всех владелец арены произнёс: — А МЫ НАЧИНАЕМ НОВЫЙ БОЙ!

* * *

— Ну, и кто из вас старший? — генерал Ткачин быстрым взглядом обвёл троицу свободовцев, посланных на переговоры.       Сейчас они все находились в просторной комнате бывшего офиса заводского комплекса «Росток». Помимо них, там же находились ещё шесть бойцов «Долга» из личной охраны Ткачина. — Я, — сухо сказал свободовец в бинтах и оранжевой балаклаве. — Зовут Мари. Ваше я знаю. — Зачем вы здесь? — задал банальный и короткий вопрос лидер «Долга». — Вам что-нибудь известно о появлении «Монолита»? — ответил свободовец, пока два остальных напряженно играли в гляделки с хмурыми и уставшими долговцами, что поскорее хотели уйти на отбой и спокойно отоспаться до самого утра. — Конечно. И в случае чего, мы готовы отразить их возможное нападение, — уверенно произнёс Ткачин. — А вы в курсе, что численность «Монолита» превосходить «Долг» раза эдак в три? — парировал Мари. — Да, знаем. Как и то, что их оснащение и подготовка оставляют желать лучшего, — нахмурил брови генерал. — И к тому же, не думаю, что они полезут в лоб на наши стены и пулемёты. Они, конечно, те ещё сорвиголовы и самоубийцы… но не настолько. Уж я-то знаю об этом не по наслышке. — Меня послал лидер нашей группировки, дабы предложить вам перемирие на время боевых действий с «Монолитом», — спокойно произнёс Мари. — Прежде чем вы начнёте говорить, я попрошу вас внимательно меня выслушать. — Говори. — осторожно произнёс Ткачин, чуть прищурившись. — Я чудом выжил при атаке «Монолита», когда те надвигались чуть ли не целой армией на нашу главную базу. Мы дали им отпор. Но к сожалению, итог был таков: убиты и ранены многие наши ребята, а главная база на территории Складов разрушена, Барьер и посты унаследовали ту же участь. Они ищут артефакты. Те самые, «легендарные» из баек сталкеров. Теперь к вам, как я полагаю, выдвинулись многочисленные отряды с танками и вертушками. И я задам вам вопрос. Сколько монолитовцев сможет убить один боец вашей группировки, прежде чем погибнет? — Троих и более, — спокойно и уверенно ответил генерал, от чего стоящие рядом долговцы еле заметно побледнели. — Хорошо. А теперь представьте пару сотен фанатиков, если не больше, что возьмут вашу базу в кольцо? Или сразу начнут штурм, но перед этим обстреляют ваши позиции с «градов»? Долго вы продержитесь? — А вот тут ты уже заговариваешься, — ответил Ткачин. — По нашим данным, у «Монолита» нету техники и артиллерийских орудий. Повторюсь, у них в распоряжении лишь разношёрстный сброд плохо подготовленных сталкеров. Максимум, чем они могут удивить, так это винтовками Гаусса. Но монолитовцам они навряд ли помогут.       Мари слабо вздохнул и продолжил говорить: — Я знаю, что вы военный. И вы верите в силу оружия и силу своих бойцов. Но поверьте мне — «Монолит» не остановится, пока они не получат те артефакты. Не знаю, с чего они вдруг решили, что они есть у нас, или у вас. Но их влияние растёт с каждым днём — вчера они взяли нашу базу и Склады, а завтра придут к вам. А что после? Пойдут дальше, расползаясь по Зоне, словно чума… В Зоне сейчас итак обстановка напряжённая, все группировка друг против друга на ножах. Нету общего единения, даже перед лицом внезапного появившегося общего врага. И «Монолит» этим воспользуется, уничтожив всех нас поодиночке. Вы же, «Долг», против зараз местных боретесь? А чем «Монолит» не одна из таких зараз? Объединим наши усилия и вместе уничтожим эту фанатичную погань. — Уничтожали уже, — медленно проговорил генерал, смотря на лакированную поверхность стола. — Снова появилась.  — В случае объединения, «Свобода» прямо сейчас отправит сюда свои лучшие отряды, на помощь к вам… — Мари замолчал. — Да. Мы долго воевали. Обе наши группировки понесли огромные потери. Но поймите: если мы не уничтожим «Монолит» — он уничтожит нас. А без «Долга», кто будет пытаться избавиться от Зоны? Правильно, никто. И больше не имея противников, она наверняка станет расширяться и поглощать новые территории… — Я согласен, — коротко бросил генерал. — Но с оговоркой — на время боевых действий. А после мы продолжим уничтожать Зону, и вас, если вы вновь встанете на нашем пути.       Ткачин обернулся к стоящим рядом бойцам своей группировки, у которых глаза на лоб полезли. — Вы свидетели того, что я заключил перемирие, — спокойно сказал генерал. — И ещё одно, — спохватился Мари. — Мы знаем, что у вас находится несколько наших людей… — Да забирай, — тут же ответил Ткачин без раздумий. — Разведка уже доложила о приближении «Монолита», так что сейчас каждый ствол будет на счету… — Товарищ генерал, вы… уверены, что нам нужно это перемирие со «Свободой»? — спросил один из стоящих рядом бойцов в плотной чёрной балаклаве. — Абсолютно. А у тебя есть какие-то претензии, боец? — ответил генерал Ткачин, тяжёло смотря на подчинённого. — Никак нет, товарищ генерал!

* * *

      Настала очередь Ветра встать на пост. Он вылез из схрона наружу по крепко сколоченной лестнице, и оказался в руинах дома. На небе светила яркая луна. Настолько яркая, что местность вокруг разрушенной деревни сейчас хорошо просматривалась и без помощи тепловизоров или прожекторов. Вдалеке виднелся комплекс «Янтарь», печально известный тем, что старые ангары завода влекли толпы зомбированных. Ещё по слухам там находилась некая установка по типу «Выжигателя», только в меньших масштабах.       Ветер увидел впереди себя Узи, сидящего на развалинах старой печи. Сталкер взглянул на свободовца, после чего, потеряв к свободовцу всякий интерес, перевёл взгляд на свой пистолет-пулемёт, который покорно лежал в руках. — Сменяемся, — сказал Ветер, надевая маску и капюшон, ибо ночь красивая, но, зараза, холодная. — Ещё немного посижу, составив тебе компанию, если ты не против, — сообщил сталкер. — Красивый видок здесь, однако… — Красиво, — согласился Ветер, присаживаясь у разрушенной стены. — Иногда идёшь себе обратно в лагерь: лето, вечер, закат, везде всё травою высокой поросло, кое-где дома проявляются, брошенные и разрушенные, где-то ручеек журчить… А рядом со всем этим великолепием «электры» поблескивают, псевдопсы туши кабанов рвут, а в далеке стрельба и крики… Пейзажи в Зоне бывают интересными, но за ними всегда таится огромная опасность. — Есть такое. Этого никто не отменял, — кивнул Узи и замолчал, глядя на луну. — И вот думаю: а стоило ли ради пейзажей в Зону лезть? — Для каждого сталкера на этот вопрос свой ответ, — максимально уклончиво ответил свободовец. — Я вот не ради них сюда пришёл. А… просто так. За компанию, как бы смешно это не звучало. — Понимаю, — отозвался сталкер, не отвлекаясь от созерцания спутника Земли. — С хорошими людьми можно хоть в Ад пойти. — Да… — Ветер вспомнил свой отряд и свою Арт. — И ради них же и горы свернуть не лень…       Оба сталкера замолчали. И чтобы хоть как-то поддержать беседу, Ветер, устало зевнув, поинтересовался: — А что не в группировке какой? Отряд, конечно, хорошо, но в «Долгах» или «Свободе» оно же безопаснее будет. — Ой, странное у тебя виденье на группировки, — слабо улыбнувшись, махнул рукой Узи. — Почему? — не понял свободовец. — Да потому что в группировках есть идеология, которую вы защищаете. Всегда есть приказы, задания и прочее. Уставы ещё эти. Прям как армейка какая, то ли хлеще. А по мне всё это — брехня., — выдвинул свою позицию Узи. — Я в Зоне не за этим вот всем. У меня есть цель. Вопросы, на которые нужно найти ответы. А нахождение в том или ином клане поиску вопросов не способствуют, только будут всячески отвлекать. — А что за вопросы? — поинтересовался Ветер. — Скажи, может я знаю на них ответы. — Да вряд ли, — неуверенно качнул головой сталкер. — Давай, не ломайся, — продолжил стоять на своём свободовец.       Узи вздохнул, окинул близлежащую местность на наличие возможных противников, и не увидев их, не громко сказал: — К Исполнителю мне нужно. Если он есть, конечно. Нет, деньги, власть, слава и прочие заезженные желания меня не интересуют. Я просто хочу вспомнить, кем когда-то был и кто был рядом… Этот выброс 2011-го года… Выжил чудом, память только отшибло. Единственное, что знаю — был журналистом, заслали сюда репортаж какой-то делать. Бродил по Зоне, пока к отряду не прибился этому. Здесь парни надёжные — спину прикроют и аптечку последнюю отдадут. К тому же, ты верно подметил, что сейчас в Зоне такая фигня творится, что одному здесь никак не выжить. Ещё и «Монолит» теперь кровь будет пить…       Сталкер вновь замолчал. А Ветер тем временем немного пораскинув мыслями, сказал: — Если ты был журналистом, значит ты работал в какой-нибудь газете, редакции там, или канале. Пробовал искать информацию о без вести пропавших журналистах и репортёрах в Зоне, или что-нибудь похожее? Наверняка должно что-нибудь такое быть. Газетчики же не слабые деньги получают за новости про Зону. — Всё, что мог уже перерыл, — покачал головой Узи. — Тишина. Ладно, не забивай голову чужими бедами, у тебя, я так понял, своих сейчас хватает. — Что правда, то правда, — с горечью согласился свободовец. — Засиделся я тут, пойду отогреюсь у костерка.       С этими словами сталкер спрыгнул с плечи и направился в сторону люка, который в этот момент открылся и из него вылез Чайковский. Ветер вновь окинул его взглядом: высокий, плечистый, крепкие руки в венах, закругленный нос, множество шрамов и слегка седые, коротко стриженые волосы. Чайковский подошёл к свободовцу, вытащил и закурил толстую самокрутку. В воздухе повис отчётливый запах жжёного чая. — Скуришься же к чертям, — поморщился Ветер, покосившись на самодельную сигарету. — Бросай уже. — Скажешь ещё, — наплевав на совет друга, ответил Чайковский. — Здесь смерть от рака лёгких — подарок. А помереть от чего-то же нужно, правильно? — и не весело хмыкнул. — Успеется ещё… — чуть закатил глаза свободовец, после чего, немного помолчав, нехотя, но всё же спросил: — Кстати, а… что с Глебом?       От услышанного лицо Чайковского заметно побледнело. Он медленно опустился на корточки. Ветер последовал его примеру. — Глеб… — тихо проговорил сталкер и глубоко затянулся чайным дымом. — Он… Я не знаю… Мы подорвал гранату рядом с теми снорками. Пришли в себя спустя пару дней, еле выбрались из подземки в какую-то хижину на Болотах. Там нас нашли «Чистые»… Глеб остался у них отлёживаться, уж слишком сильно он был тогда ранен. А я ушёл тебя искать. Не нашёл, твой след затерялся. Вернулся обратно на Болото, а Глеб… Он примкнул к «чистым», а после с половиной этой группировки ушёл на станцию, к центру…       Его рука, держащая самокрутку, еле заметно задрожала. — Больше ни о нём, ни о «Чистом небе» я не слышал, и уж тем более не видел никого из них… — договорил Чайковский и замолчал с мрачной гримасой на небритом лице.       Ветер кое-как выдохнул и вновь вспомнил те давние дни. На Большой Земле будущий Ветер, Чайковский и Шут познакомились совершенно случайно. Ветер сбежал из своего города подальше от навалившихся проблем, и встретил Андрея и Глеба. Спустя некоторые время и совместно пережитые события, между троицей завязалась крепкая дружба. Да такая, что вместе ходили на различные подработки, делили тесную комуналку, разделяли радость и горе друг друга, и много чего ещё. Настоящая, крепкая мужская дружба без излишеств с духом искреннего товарищества.       А потом появилась она…       Зона…       Первые два года они в неё не лезли, боялись. Хотя, чего скрывать, деньги нужны были всем, в большом количестве и как можно более простым путём…       «Простым путём»… Тогда троица молодых людей ещё не знала, на что добровольно себя подписали. Долго собирали информацию, скребли деньги на хоть какое-то мало-мальское снаряжение для похода. По тайным каналам связи нашли бывшего сталкера, проводника, который за довольно круглую сумму согласился нелегально провести троицу закадычных друзей через Периметр. Тогда на дворе стояла поздняя осень 2010-го года, когда сталкерство было уже не молодым, но ещё не столь хорошо окрепшим явлением. Компания оказалась на Кордоне. Та самая деревенька на холме посреди зарослей бурьяна, знакомства, первая вылазка пострелять собак и вытащить из аномалии свой первый артефакт… И вот спустя почти пол года, когда отгремела серия сильных выбросов, по сталкерской братии поползи слухи о дорогостоящем оборудовании, что пылиться без дела в катакомбах под старым НИИ на северо-западе от Кордона. Устав от частых рисков ползания по аномалиям ради копеечных артефактов, вся троица решила рискнуть. Как раз в то время в сталкерском лагере отлёживался долговский охотник на мутантов по прозвищу Ведьмак, что согласился за небольшую плату довести троицу сталкеров до нужного места — всё равно он направлялся в главную базу «Долга» и ему было по пути.       А затем были глубокие и тёмные тоннели, скрипы, шорохи, мерцания лампочек-аномалий, холод, сырость, и жуткий вой…       Снорки…       Опасаясь, что мутанты вырвутся на поверхность, Ветер — тогда ещё самый обычный сталкер-новичок, толком не умеющей обращаться с оружием  — из последних сил дёрнул тот рычаг, и лёжа в лужи собственной крови, без сил и со слезами на глазах смотрел, как медленно опускается створка ворот, за которыми двоё его раненых друзей уползали от надвигающейся орды мутантов…       Ветер до сих пор помнит тот скрип, с которым опускались ржавые ворота, и те застывшие в немом недоумении и ужасе глаза Чайковского…       И эти же глаза сейчас были у сталкера, что так жадно затягивался самодельной сигаретой…       Свободовец молча взял самокрутку друга и сильно затянулся. Громко кашлянул — никогда не пробовал курить, но вот сейчас почему-то захотелось. Что-то скрытое внутри требовало взять и затянуться. И Ветер беспрекословно подчинился этому желанию, после чего вернул сигарету сталкеру. — Может он выжил, а?.. — тихо проговорил Чайковский, с надеждой глядя на проступающие в небе звёзды. — В Зоне же каждый день чудеса происходят… — Это я во всём виноват, — в пол голоса проговорил свободовец и прикусил губу. — Это я вас там бросил. Испугался мутантов и того, что они полезут наверх, убивать других. Как последняя сука и предатель. Бросил вас. Одних. С мутантами… — Братан, мы все по-своему виноваты в том, что случилось, — Чайковский бросил истлевший «бычок» на пол и затушил его каблуком ботинка. — Давай не будем о прошлом… После того случая, у каждого из нас всё по-новому началось. Ты, например, в «Свободе» оказался, дослужился там до кого-то, и даже девку какую нашёл. Молодец, чего сказать, — голос его при этом звучал холодно, а глаза словно остекленели. — А я вот хороших отряд за собой собрал, мы с ними вместе последние пару лет по артефакты ходим. Правда, сейчас в Зоне жарковато стало, так что валить будем, пока не поздно, — он посмотрел на Ветра. — А ты, как я понял, ещё не собираешься отчаливать из этого долбанного места? — Да, — сухо отозвался свободовец. — Я без своего отряда из Зоны не уйду. — Понимаю, — медленно качнул головой сталкер и призадумался. — Хорошо. Я подожду вас пару дней на Кордоне, а там… — Не жди. Я могу и не вернуться с «Ростка», — без каких-либо эмоций проговорил Ветер. — Давай сейчас не будем о грустном, и без этого уже башка не варит под конец дня…       Люк вновь открылся, и на свежий воздух вылез Анчар. Он махнул рукой Ветру и сказал: — Вет, есть разговор, — и заметив сталкера, добавил: — С глазу на глаз. — Ладно, идите, погутарьте, — сказал Чайковский и слабо зевнул. — Тогда чуток позже обсудим план на завтра.       Лидер отряда сталкеров спустился обратно в схрон. Оставшись наедине со свободовцем, Анчар присел на обломок стены. Ветер сел рядом с ним, но лицом в другую сторону, чтобы визуально контролировать другой сектор. — Спасибо тебе, — начал было говорить наёмник. — У меня в Зоне одно незаконченное дело есть, ради которого я по сей день здесь нахожусь. А если бы не ты, то… Некому было бы завершить начатое. Спасибо. За мной теперь должок. — Да какие долги? Считай, рассчитались уже за ту неурядицу с «Северным сиянием», — ответил Ветер и достал из кармана куртки КПК, на которое пришло новое уведомление. — Как бы там не было, но теперь нужно решать, что будем делать дальше, — продолжил Анчар. — Говоришь, наши ребята сейчас в долговском плену? Это хреново. После того, что мы там натворили, думаю без крови не обойдётся… — Обойдётся, — ответил Ветер. — Почему так думаешь? — не совсем уловил мысль свободовца Анчар.       Вместо ответа Ветер показал сообщение, выведенное на экран его КПК.

«Вет, это Костюк. С «Долгами» мы договорились, уже без пяти минут как мы с ними во временном перемирии на время боевых действий с фанатиками. Твоих ребят должны отпустить, а насчёт наёмников не знаю. Завтра утром наши ударные отряды подойдут на «Росток». При первой же возможности направляйся туда. Там решим. Ни пуха».

— Не думаю, что моих так просто отпустят… — с чуть грустным видом проговорил Анчар, после того как прочитал сообщение от лидера «Свободы». — Но теперь мы хотя бы знаем, куда нам следует идти, — сказал Ветер. — Ранним утром отряд Чая собирается идти на Кордон, в обход Янтарного озера. Мы пойдём с ними и на середине пути свернём в сторону «Ростка». Это единственный короткий и относительно безопасный маршрут до завода… — Я не могу пойти с тобой, — покачав головой ответил наёмник, от чего свободовец изрядно удивился. — Что так? Там же твой отряд. — Прозвучит как-то прохладно, но за годы совместной работы в команде я передал им все свои познания о войне и методах её ведения. Они выкрутятся. Всегда выкручивались… — пояснил Анчар. — А мне надо в Мёртвый город, чтобы наконец завершить начатое ещё пару лет тому назад дело. — Мда… — выдохнул Ветер, подтянув ремень ВСС’а, который чуть сполз со спины вниз. — А почему решил завершить своё дело именно сейчас?       Немного пораскинув мыслями, Анчар ответил: — Ладно. Ты парень хороший, тебе можно рассказать… Три года тому назад в машине моей жены взорвалась самодельная бомба… На моих глазах дело произошло. Она тогда с нашей дочкой от своих родителей возвращалась, остановилась напротив моей части, я тогда ещё служил по контракту, и пошли мы все вместе в кафе… — наёмник замолчал, ему было сложно рассказывать об этом. — Когда мы возвращались, то я заскочил обратно в часть, что-то там взять, не помню уже что именно. А когда вернулся… Там просто груда горящего металла… А дочке всего пару дней до четырёх лет оставалось…       Наёмник замолчал. Молчал и Ветер. — Я лично опросил всех возможных свидетелей, выкупил записи видеорегистраторов со всех машин, что стояли поблизости, поднял все связи и контакты, — продолжил Анчар. — След привёл меня в Зону, к наёмникам… А по итогу, знаешь, что оказалось?.. Не поверишь… Они проводили операцию по уничтожению одного сталкера, что неслабо в своё время поднялся на артефактах и сбежал из Зоны, перед этим насолив парочке влиятельных шишек. И те решили его достать на Большой Земле… Но они, мля, машины перепутали!.. — кулак наёмника сжался, а зубы скрипнули. — С-суки, перепутали машины и заминировали не ту! Не его! А… нашу… Я убил тех, кто минировал. Задушил тех, кто всё планировал. Но главного организатора этой операции… Мне было нужно «Северное сияние», потому что тогда тот хрен прилетит из своей долбанной Америки чтобы лично забрать себе этот артефакт… Понимаешь, к чему я клоню? — Понимаю, — медленно кивнул головой свободовец. — Но отдать его не могу, извини. — Да он нахер мне не сдался. Просто… Пожалуйста, сделай хотя бы одно его фото, чтобы у меня было доказательство о якобы его наличии у меня.       Ветер осторожно извлёк контейнер с «Северным сиянием», при этом держа на готове чуть высунутый из кобуры пистолет — так, на всякий случай. После чего через камеру КПК наёмника сфоткал Анчара вместе с артефактом, и убрал арт обратно в контейнер. Пистолет, к счастью, не пригодился. — Спасибо, — поблагодарил наёмник, принимая свой КПК обратно в руки. — Ты снова помог мне, а я помогу тебе. Как ты уже понимаешь, в рядах наёмников я был не по своей воле, а лишь только для того, чтобы с течением временем, когда выдаться нужный момент, устранить всех членов той грёбаной операции. И поскольку к наёмникам я себя больше не причисляю… — он принялся рыться в файлах своего КПК. — Вот, взгляни… Надеюсь, эта информация поможет твоему руководству…       Бывший наёмник протянул свободовцу свой КПК, на экран котрого было выведено несколько сообщений.

«Отряд «Гром». Мы закрепились на Агропроме. Отстреливаем всё, что движется. Ждём дальнейших указаний».

«Это Сокол, отряд «Дельта-2». Докладываю: мы закрепились в северной части Болот. Уничтожаем всех сталкеров, что встретим. Ждём инструкций».

— Интересные у вас заказы… — не весело хмыкнул Ветер, возвращая Анчару его КПК. — И от такого поступают? — От «Монолита»… — сплюнув в траву, ответил тот. — Уже как пару месяцев. Платят хорошо, поэтому наёмники без раздумий согласились на очередную «мокруху». — То есть… вы зачищаете Зону, чтобы фанатикам с этим вопросом меньше возни было? — предположил Ветер. — Тоже на это думаю, — кивнул наёмник. — Но самый крупный заказ — на твой артефакт. «Северное сияние». Чудо-юдо в рамках Зоны, блин. Но что-то мне подсказывает, что если тот пендос, который уже стал главой всего Синдиката, знает о его свойствах, то просто так его монолитовцам бы не отдал. Уж я-то об этой жадной суке наслышан… — Один фиг, никто его из этих мразей не получит!.. — сказал свободовец, посмотрев на звёздное небо. — Он Зоне принадлежит, и больше никому. Спрячу его потом так, чтобы хрень его кто нашёл. Слишком уж силён он, и в плохих руках способен натворить бед… — Солидарен с тобой, — вновь согласился Анчар. — А, чуть не забыл. Если завтра встретишь моих, то скажи им, чтобы направлялись к точке «Д-1». Передашь? — Если встречу.

* * *

      Прошло пять минут с начала боя, а Игла, боец из группировки «Долга», уже вовсю отрабатывала выверенными ударами по лежащей Арт. Но свободовка тоже не лыком шита — дождавшись, пока соперница немного выдохнется, с размаху прописала ей хорошенький удар в грудь. От боли и неожиданности долговка выдохнула, и упала на спину и тихо застонала. Арт же, встав с места, отошла на пару метров от противницы и, убедившись, что вставать та больше не намеряна — под ликование сталкерской публики победоносно вскинула правую руку вверх.       Итог боя: волосы оторваны клочками в паре местах, разбита нижняя губа, еле-заметный фингал под правым глазом, и одежда покрылась слоями пыли. Но не смотря на всё это, смотрелась девушка по-прежнему мило и симпатично, Ветер бы точно оценил. — ПОЗДРАВИМ ДЕВУШКУ ИЗ «СВОБОДЫ»! АПЛОДИСМЕНТЫ ВОИТЕЛЬНИЦЕ! — вновь протороторил голос из громкоговорителя.       Пока довольные шоу и лёгкими деньгами за ставки сталкеры аплодировали и свистели, Арт подошла к лежащей долговке и протянула руку. Та недоверчиво взглянула на свободовку, однако от руки помощи не отказалась. — Отличный поединок… Игла же? — поинтересовалась Арт — Так точно… — слабо выдохнула долговка. — Ну ты тоже не пальцем деланная. Нам в «Долге» такие нужны. — Круто, — проигнорировав предложение сказала Арт. — Что дальше? Выпустят? — Ага, давай за мной, к двери, — кивнула Игла.       Створка ворот вновь открылась, но впустили только долговку. На возмущения и угрозы Арт один из бойцов в серой балаклаве вяло бросил: — Щас финальный поединок «стенка на стенку». Готовься. Выживешь во второй раз — гуляй на все четыре стороны. — Фига ты выдал! А чем я хуже неё? — возмущённо поинтересовалась Арт, кивая на спину уходящей Иглы. — Всем, — пожал плечами боец, после чего ворота резко закрылась. — К-козёл! — вскрикнула девушка ударив ногой железную преграду, но её уже не слышали. — Всё буянишь, бунтарка?       Знакомый голос раздался позади, и Арт обернулась. Перед ней, в центре арены стояли свободовцы и наёмники, среди которых была даже Химера, которую вроде должны были уже увести. — Они нас, кажись, не выпустят, — предположил Костоправ, разминая могучие кисти рук. — Щас каких-нибудь псевдопсов или снорков запустят, и хана нам всем. — Если драться — то насмерть и с улыбкой на лице, — добавил Клещ. — Можно даже с песней. Кто-нибудь «Смуглянку» знает?.. — ИТАК! — вновь взревел громкоговоритель. — ВНИМАНИЕ! ПОСЛЕДНИЙ БОЙ! «ДОЛГ» ПРОТИВ «СВОБОДЫ» И…       Ястреб подобрал увесистый осколок бетона и прицельно метнул его в громкоговоритель — тот сразу отвалился и с лязгом ударилась об пол. Теперь же оповестительное звуковое устройство больше напоминало помятую консервную банку. — Метко, — подметил Глаз, и с уважением посмотрела на снайпера-свободовца.       В этот момент на арене появилась дюжине бойцов в чёрной форме «Долга», среди которых были различимы Клименко и Морозов, стоявшие впереди всех. А вот майора среди присутствующих не оказалось, ибо он сейчас находился на одной из трибун и наблюдал за поединком через пуленепробиваемое стекло. Удобно — и «шоу» посмотрел, и цел остался.       Между тем, стена долговцев начала уверенно приближаться. Свободовцы и наёмники переглянулись. — Эх, давно не брал я шашку в руки! — весело хохотнул Костоправ, демонстративно разминая кисти рук. — Бей их! — крикнула Арт и спряталась за спинами своих.

* * *

      Майор Анарки не был доволен боем. Сборный отряд свободовцев и наёмников избивал его бойцов, словно беззащитных младенцев. А какая-то девчонка в зелёной форме сидела высоко на контейнере, жевала жвачку и активно подбадривала своих фразами типа «Костя, по лицу ему, по лицу!», или «Вить, пинай в рёбра!». А после, когда один из долговцев оказался рядом с тем контейнеров — свободовка прыгнула ему на спину и, повалив на пол, принялись отрабатывать по нему сильными ударами.       Девушка из отряда наёмников с разворота ударила Морозова по челюсти обломком кирпича, как вдруг ворота перед ней открылись, и на арене появился генерал Ткачин собственной персоной, в окружении своей личной охраны и пары сталкеров в свободовских комбинезонах. Перед ногами генерала тут же упал изрядно побитый Морозов. — ОСТАНОВИТЬ БАЛАГАН!!!       Голос у генерала был подобающий своему рангу — громкий, звучный и грозный. Таким можно утром солдат с постели поднимать, или же их в атаку отправлять. Бой остановился. Морозов попытался встать, но не получилось, ибо удар по нему пришёлся сильный, что аж кровь разбрызгалась повсюду. — ДИСКОТЕКА ВАША ОКОНЧЕНА, ВОН ОТСЮДА! — проревел генерал в сторону трибун, где сидели недовольные и возмущенные зеваки. — СЧИТАЮ ДО ПЯТИ, А ПОСЛЕ ПРИКАЗЫВАЮ ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ! — как раз у его охраны при себе были автоматы Калашникова. — Р-РАЗ!..       С этими словами трибуны покинули все, даже долговцы. А тех, кто уже не мог ходить самостоятельно — по вечерам в местном баре постоянным клиентам продавали алкоголь по сниженной цене — выносили взяв по рукам и ногам. Через двадцать секунд трибуны опустели. Долговский генерал довольно хмыкнул, но вдруг услышал позади себя шаги. Обернувшись, он увидел Анарки. — Товарищ генерал, что происходит? Кто это с вами? — Отставить вопросы. Боевая готовность, майор, — грозно ответил Ткачин. — Чёртов «Монолит» приближается, а вы на арене личный состав в мордобой влечёте. — Привет, народ, — улыбнулся один из стоящих рядом с генералом свободовец и снял балаклаву. — Да ну, Мари? — прищурился Ястреб. — Хех! Жив, чертяга!       От увиденного Арт чуть не подавилась жвачкой, а Костоправ вытаращил изрядно покрасневшие глаза. — Я вроде не пил, а глюки имеются… — проговорил он. — Генерал, отряды выдвинулись к вам и будут здесь с первыми лучами солнца, — развернулся Мари к Ткачину. — Не могли бы вы ввести меня в план вашей обороны. — Что? — ещё больще не понял Анарки.       В это время Морозова, лежащего на земле — подняли долговцы, как и некоторых других бойцов, и понесли к выходу. — Кофанмир!.. — промямлил он. — Расрещифе захончить нашатое?.. — Так, этих в госпиталь. — Ткачин кивнул в сторону пострадавших. — Фы за ефо ещё заплатихе… — сплюнул на пол кровью Морозов, глядя на свободовцев и наёмников.       Ткачин на эти слова не обратил внимания, продолжив давать указания: — Наёмников обратно в каме… — Товарищ гнерал!       Женский голос раздался позади майора. Даск тянула руку вверх, и слегка подпрыгивала. — Можно мне ту девчонку со мной, под мою ответственность? Поговорить нам с ней надо. — тыкнула она пальцем в наёмницу, прижимая ватку к носу. — Верну живой, слово «Долга».       Генерал вздохнул. — Бери… — отмахнулся он и тяжело вздохнул. — Я сегодня не командир, а какой-то папка молодой…       Химера тоже хотела поговорить, поэтому без вопросов последовала за Даск. — Остальных наёмников в камеры, насчёт них уговора не было, — продолжил Ткачин. — Утром с ними поговорим. И глазу с них не спускать! — Ладно. Тогда своих я забираю, — подытожил Мари, глядя на Арт, Костоправа и Ястреба.

* * *

      Анчар, Ветер и Чайковский стояли вокруг небольшого деревянного стола, на котром лежал КПК с выведенной на экран картой Зоны. — Значит, смотрите вот сюды… — начал было говорить Чайковский. — Идём вот этой тропкой… — и начал вести по экрану красную дугу. — Вот тут сворачиваете и идёте прямо, к подземному переходу. Там должен быть блокпост, через который можно попасть на территорию завода. По пути могут быть новые аномалии, образовавшиеся после выброса. Так что есть не хилая такая вероятность, что придётся задержаться и искать безопасные тропки. — Понял, — кивнул свободовец. — А сами как пойдёте? Через Свалку? — В обход, — поправил сталкер мысль друга. — Настоящие герои всегда идут в обход. К тому же, на Свалке сейчас какие-то новые мародёры промышляют. Одеты во всё тёмное и валят всех подряд, — и посмотрел на Анчара. — Не ваши ли? — Насколько я знаю, то на Свалке сейчас никаких операций не проводится, — покачал головой наёмник. — Да и у нас всегда все в синем ходят, разве что только я исключение. — Короче, берите на складе всё, что нужно, — вмешался в диалог Ветер. — Но особо не наглейте, я за этот хабар головой отвечаю. — Конечно, спасибо, — слабо улыбнулся Чайковский. — Ладно, давайте на боковую уже…

* * *

      Они стояли на улице, в стороне от постов и фонарей. Лишь бледный диск луны освещал их двоих.       Сестёр, что не виделись несколько лет…       Химера долго смотрела на Даск. Пять минут они молча и неподвижно смотрели друг другу в глаза. Но вот, долговка наконец не пустила слезу и бросилась на сестру с объятиями. Наёмница не удержалась, по её израненным щекам скользнула пара слезинок, и она прижала к себе сестру. — Я думала, что… ты погибла… — кое-как проговорила Даск, пока её сердце бешено стучало в груди. — Ты… последняя кто из родных…  — З-амолкни и… дай тебя просто обнять… — дрожащим голосом проговорила Химера в ответ. — Чёр-рт… сколько ж времени-то прошло, а?.. — Чувство, что я не видела тебя лет десят… — слабо улыбнулась долговка. — Они вас не искали?.. — вдруг поинтересовалась наёмница. — Ну, те сволочи, что отца убили? — Н-нет… Но тебя полиция искала, — медленно проговорила Даск, не отпуская сестру из объятий. — А ты в Зону сбежала… От нас? Или от них? — От всех… — не громко ответила Химера. — Я… Завалила тех козлов, что убили папу, и… Их дружки начали меня искать. И полиция тоже… Я вас с мамой спрятала, а сама сюда ушла, в Зону… Тут они нас не достанут… Никто не достанет… — А я… я… — Даск покачнулся, но не упала, так как Химера сумела удержать её на руках. — Тише, тише, чего ты, а?.. — шёпотом проговорила наёмница, помогая сестре покрепче встать на ноги. — Как мама заболела, денег не хватало… Я сюда пришла, чтобы их заработать, и тебя найти… Но не успела… — продолжила тихо говорить сквозь слёзы Даск. — Я не успела… Простите меня… Все… — Боец, не плакать!.. — Химера еле заметно задрожала. — Ты же «Долг», они не плачут… — Я тебя люблю, Лиз… — выдохнув, сказала Даск. — Ты моя сестра… — И я тебя тоже… — сквозь слёзы улыбнулась Химера.

* * *

      Он стоял на холме. Его тело окутывал мрак ночи. Он не двигался, и не покачивался от сильного дуновения ветра, будто был статуей, приросшей к земле. Но и человеком его назвать было сложно — под толщей ржавых стальных пластин экзоскелета скрывалась обезображенная аномалиями и радиацией плоть, а из линз защитной маски, прикрытой половиной человеческого черепа, лился зловещий красный свет.       Его белёсые глаза смотрели вперёд, на укрытие жалких неверных, что отвергли веру в священный Монолит. Они называют это место «Росток». — Достойный жрец Харон, — послышался позади глухой, не живой голос.       Тот, кого назвали Хароном — обернулся, издавая своей старой бронёй противный скрежет. — Войско Великого готово, — повторила фигура скрытая во мраке ночи. —  Мы ждём твоих указаний, достойный жрец.       Харон подал знак рукой, и фигура облачённая в экзоскелет вышла из темноты. Достойный жрец чуть наклонился над ухом подошедшего и что-то прошептал. После того, как фигура выслушала указания Харона, она произнесла: — Будет исполнено, достойный жрец Харон…