Глава 12
8 ноября 2022 г., 12:58
Монолитовцы всё ближе и ближе подходили к комплексу «Росток». Однако их численность стремительно снижалась, ведь многие получали ранения и падали на землю. Но затем вставали и продолжали идти в бой. У кого-то не было руки, и ему приходилось стрелять держа автомат в одной, оставшейся руке. Кто-то потерял обе ноги, и теперь полз вперёд, сжимая в окровавленной руке пистолет до тех пор, пока сердце не ударит в последний раз. Они умирали, но не сдавались. Великий Монолит дал волю, во чтобы то не стало вернуть свой Дар. И они добросовестно её исполняли…
— Вперёд, братья!!! — проревел один из фанатиков, указывая на укрепления неверных — За Великий Монолит!!!
Из леса продолжали выбегать всё новые и новые бойцы. Над комплексом и лесом повис гул от кличей фанатиков. Они бежали и стреляли. Кто-то резко падал на колено и палил вперёд из снайперской винтовки, либо ручного гранатомёта. А кто-то нёс флаг, на котором была изображена бирюзового цвета голова в обрамление атомов и с надписью: «Монолит. Сила — в единстве».
— Вперёд, вернём Великому его Дар! — повторил монолитовец и сам ринулся в атаку.
В рядах обороняющихся долговцев ситуация обстояла на порядок хуже: четыре пулемётные точки сравняли с землёй, пол сотни долговцев и несколько десятков сталкеров погибло. Оставшиеся пытались углубиться к центру завода.
— Отходим! — пытался командовать один из сержантов «Долга», отходя назад и отстреливаясь от наступающих фанатиков из АК-74. — Их слишком много!
— Держа́тся, бойцы! — громко крикнул Ткачин, взбегая по лестнице на небольшую вышку, держа в руках контейнер для артефактов, из которого бил яркий свет.
* * *
— Каков план? — пытался перекричать рёв винтов и пальбу из станковых пулемётов Ястреб, прикладывая к губам руки на манер трубы. — «Гаусс» потерян, на него не надейся! — Я пока без идей! Надо сообразить что-нибудь! — тем же способом отозвался Ветер. Оба свободовца сидели на расстояние трёх метров друг от друга, укрывшись от зорких глаз пилота вертолёта за вентиляционными трубами. — Быстрее соображай, а то нас щас здесь кончат! — распереживался Ястреб. В этот момент Ветер краем глаза заметил, как боевая машина развернулась сразу после того, как кто-то неудачно выстрелил по ней из гранатомёта — снаряд, оставляя в небе трассер белого дыма, пролетел мимо. Разъяренный от такой наглости пилот принялся обстреливать позицию долговцев из пары крупнокалиберных пулемётов, а затем и вовсе дал залп ракетами. Раздался громкий взрыв и один из цехов полностью обрушился, издавая оглушающий грохот. Образовавшиеся руины тут же охватило пламя. Только Ястреб потянулся за рацией, как шум, что нависал над крышей — прекратился. Ветер выглянул из-за угла и увидел, как винты вертолёта стремительно теряли скорость, от чего машина резко устремилась к земле. В следующий момент землю тряхнуло и до ушей свободовцев донёсся очередной грохот взрыва. — Оперативно сбили, — с неким уважением присвистнул Ястреб, извлекая из увесистой кобуры свой ПП-2000. — Молодцы… — Его не сбили, — задумчиво проговорил Ветер, всматриваясь на поле боя. — Кажется, он сам упал. Только вот от чего?.. Оба сталкера подползли к краю крыши… и увидели то, от чего потеряли дар речи. Генерал Ткачин, стоя во весь рост на смотровой вышке в окружении пары долговских снайперов в экзоскелетах, держал в руках неизвестный светящийся объект, отдалённо напоминавший какой-то артефакт. При этом внизу, где буквально десять секунд назад велась активная перестрелка — никто больше не стрелял. Даже оставшиеся БТР’ы монолитовцев прекратили движение и стояли на въезде в долговские позиции. Но чудеса на этом не закончились — огонь, что бушевал на руинах многих цехов и ангаров, моментально исчез, словно его и не было… — Это что за фокусы?.. — удивился Ястреб, всматриваясь через бинокль на оцепеневших от точно такого же удивления бойцов «Долга» и «Монолита». Для проверки спонтанно возникшей в голове теории, Ветер нажал на спуск своей винтовки и… Выстрела не последовало. Свободовец, ещё больше недоумевая от происходящего, потянул на себя ручку затвора: патрон в патроннике. Осечка? Вытащил его и дослал новый, после чего снова нажал на спуск и… Ничего не изменилось. Винтовка по прежнему отказывалась стрелять. — И как это понимать? — с грустью усмехнулся Ветер, перезаряжая ВСС. — Как теперь воевать? Палками и камнями? — А вот так. Ястреб кивнул вниз, где обезумевшее «стадо» монолитовцев, вооруженное всевозможным холодным оружием, ринулось в сторону обороняющихся. Даже экипажи БТР’ов повылазили из своих машин и пошли в рукопашную атаку. А долговцы молча наблюдать не стали: повыхватывали ножи с боевыми топорами отправились навстречу противнику. И всё это сопровождалось громкими боевыми кличами с обеих сторон.* * *
На крыше здания «КООПТОРГА», где находилась вертолётная площадка, расположился небольшой, двухместный вертолет западного производства, окрашенный в серый цвет и снабжённый мощной противоаномальной начинкой. Сидящий за пулестойким стеклом внутри кабины пилот сосредоточенно переключал различные кнопки на панели управления, благодаря чем лопасти вертолёта принялись постепенно раскручиваться. Из люка, что вёл на крышу, вылез наёмник в чёрной балаклаве. В одной руке у него находилась глубоко модернизированная винтовка FAL, снабжённая самым современным обвесом, а в другой — контейнер для артефактов. Наёмник кивнул пилоту, после чего открыл дверь и вскарабкался на соседнее сидение в кабину вертолёта. — To the «Wal». — приказал он, пристёгивая себя к креслу ремнём. — Yes, sir! — коротко отозвался пилот и потянул на себя штурвал. Вертолёт поднялся в небо и устремился вперёд, в сторону Севера Зоны… В этот момент из люка следом вылезла ещё одна фигура в точно таком же комбинезоне наёмника. В одной руке он держала кулон, в котором застряла пуля, в другой — небольшой пульт с большой красной кнопкой. — За семью… …Вахрам сидел и мечтал о будущем: о шикарном доме, коллекции винтовок, дорогой яхте и прочих вещах, что мог себе позволить сверхбогатый человек. Он глянул в окно, дабы в последний раз увидеть серые и безжизненный панельки города Чернобыль-4. Вахрам также увидел на крыше «КООПТОРГА» фигуру Анчара, которого застрелил. Тот просто стоял и махал рукой глядя на удалявшийся вертолёт. — What the fuck?.. — прошипел лидер наёмников, вглядываясь в окно. В этот момент послышался частый, усиливающийся писк — пищал контейнер, что лежал на коленях наёмника. — Oh, my… Вахрам судорожно схватился за ручку двери. Закрыто. Тогда он резко швырнул контейнер за сидение пилота… …На месте плывущей по небу серой точкой появились яркая вспышка. Следом раздался грохот взрыва, после чего горящее точка начало стремительно лететь дальше, но уже вниз, оставляя за собой чёрную петлю дыма. Наёмники, что находились на постах, от эха взрыва на рефлексе пригнули головы. А Анчар, убрав с лица слабую, но довольную улыбку — включил ПДА и нажал на кнопку с надписью «Отправить». Он отправил запись разговора с Вахрамом в закрытый канал наёмников. Пожалуй, этого достаточно, чтобы настроить весь Синдикат против своей верхушки. Анчар присел на выступ крыши. Раскрыл свой кулон, посмотрел на вложенное в него маленькое фото и с грустью улыбнулся. — Я… От-томстил… Они… Н-наказаны… По лицу наёмника потекли слёзы.* * *
Люди вернулись из настоящего времени в прошлое — в веке огнестрельного оружия назвать страшную схватку двух группировок «нож-на-нож» по другому было никак не назвать. Бойцы обеих сторон схлестнулись в жестокой битве. Все они бились на минном поле, не опасаясь взрыва под ногами, ведь из-за действия артефакта «Радар» перестали ещё и детонировать мины. Арт отпрыгнула от камня и познакомила лицо одного из фанатиков ударом подошвы армейского ботинка. Монолитовца отбросило назад, и упав он ударился головой об крупный осколок бетона, при этом не позабыв окрасить стену позади себя в красный цвет. Недалеко от девушки сквозь толпу бьющихся сталкеров пробирался Ветер, порою отвлекаясь чтобы дать отпор бросавшимся на него монолитовцам. Рядом с ним в своём тяжёлом экзоскелете неуклюже крутился Костоправ, хладнокровно разламывая кости «белоглазым» оппонентам с помощью пары кастетов — сейчас он действительно оправдывал свой позывной. Полоснув ножом по горлу очередного фанатика, Ветер настолько увлёкся сражением, что даже не заметил, как кто-то подкрался к нему сзади и хорошо выверенным ударом ноги в спину отправил его обниматься землёй. Резко развернувшись на спину, свободовец увидел нависшего над собой монолитовца, чьё лицо было изуродовано аномалиями и кривыми татуировками группировки. Фанатик занёс свой нож над свободовцев — тот в ответ тоже замахнулся ножом… Но бить не пришлось. Кто-то обеими руками схватил голову фанатика и резко повернул её на сто восемьдесят градусов с характерным хрустом перелома шейных позвонков. Монолитовец выронил нож и рухнул на окровавленную траву, а неизвестный спаситель протянул лежащему свободовцу руку упал. — Ты-ы же… — замер Ветер, увидев лицо того, кто его спас. — Ты же мог уйти! Какого лешего ты ещё тут?! — но от протянутой руки не отказался. — Я, в отличие от некоторых личностей, друзей не бросаю! — коротко бросил Чайковский. — На, держи. — Почему не стреляйтесь? — и заметив боковым зрением очередного монолитовца, вступил в очередную рукопашную схватку. — Бей их!* * *
«Радар» угасал… Это произошло внезапно, в самый не подходящий момент и, главное — не ясно почему. Но произошло. И теперь оцепеневший долговский командир с ужасом наблюдал, как аномальное образование в его руках превращалось в скукоженный, покрытый сухой коричневой коркой шарик, который уже не бил тем красивым бледным светом. — Нет… — тихо и медленно прошептал Ткачин, не желая верить в случившееся. Он прекрасно понимал, что произойдёт, если артефакт перестанет помогать им, держащим оборону. — Н-не смей угасать, ты, кусок зоновского дерьма!.. — генерал перешёл на повышенный злой тон, вот уже готовый превратиться в самый настоящий истошный крик в компании с бранью. Ткачин поднял застывшие в недоумении глаза на небо и почти беззвучно проговорил: — Зона… Помоги нам… Не обращая внимания на мольбы к Зоне от человека, который клялся уничтожить эту самую Зону, стоявший невдалеке от генерала свободовец Мари поднял с пола рупор: — Отступаем назад!!! Это приказ!!!* * *
Внезапно, но мины под ногами сражающихся начали взрываться! Несколько взрывов, раскидывающих в стороны комья земли и разрывая на части людей, произошли мгновенно, как только невидимая оболочка сферы распалась. Долговцы, видя что огонь вновь функционирует как ему заложено природой — ринулись к баррикадам, за своим оружием. Их начали прикрывать снайперы, что занимали вышки и крыши ангаров. Фанатики «Монолита» также ринулись назад, к своим наступательным позициям. Но не все — кто-то выхватывал пистолеты из-за пазухи и бежал вперёд, не прицельно паля по отходящим «чёрно-красным». — Они лезут и лезут на пули! Да что это за группировка то такая?! — подобрав слова получше выразилась Даск, перезаряжая свой немецкий пистолет-пулемёт МР-5. — Помешанных, — холодно бросила Химера, вставая во весь рост в проёме окна, и выцеливая группу фанатиков из тяжелого, но мощного гранатомёта РПГ-7Д. — Уши закрой! Долговка молча и со слабой улыбкой на лице отпрыгнула в сторону, прикрыла голову и коротко подумала «Всё также командует, как и в детстве…». …Хирург схватился за уши, сразу после того, как в нескольких метрах от него сдетонировала мина, и его оглушило. Всё вокруг тряслось, даже силуэты людей растворились с горизонтом в одну сплошную размытую линию. А ещё в голове воцарил пронзительный звон, будто кто-то надел на голову врача колокол, а потом добротно долбанул по нему увесистой кувалдой. Кровь достигла языка, солоноватость от её вкуса пробудила мозг, а вместе с ним — трезвость ум, возвращая наёмнику контроль над своими действиями. Хирург тряхнул головой и осмотрелся. Долговцы отступали обратно на базу, фанатики тоже отходили назад… но зачем? Что вынудило к таким действиями обе сражающиеся стороны?.. Краем глаза Хирург заприметил монолитовца, что прыгнул за небольшую, сделанную на скорую руку баррикаду, и принявшийся поднимать на сошки крупнокалиберный пулемёт, снятый с подбитой невдалеке легковой бронемашины западного образца. А ещё наёмник заметил, как спешно выносят из поля боя раненых бойцов «Долга». Среди этой немногочисленной толпы был и Ветер, что тащил на себе Арт с наспех перевязанной головой. И злосчастный пулемёт фанатик медленно поворачивал как раз на них… …Хирург никогда не был святым. Просто обычный человек, просто выполняющий самую обычную для мира, но нужную всем работу — врачевание. Но когда родная кровь попала в аварию и потребовалась огромная сумма для лечения у более опытных коллег, он впал в отчаяние. Спасение пришло почти сразу — точнее, мнимый шанс о чудесном спасении. По словам знающих людей, здесь, в Зоне, обитает целитель способный поднять на ноги любого, даже, казалось бы, не имеющего шансы на выздоровления человека. Болотный Доктор… Настоящая легенда для всех обитателей Зоны, слава о нём постепенно добралась и до Большой Земли. Собравшись с духом и простившись с родными, Хирург заключил контракт с секретной организацией, что предоставляла услуги выполнений любых поручений на территории этой самой Зоны. Начав работу полевым врачом в главном штабе организации — в Мёртвом городе — к новоиспечённому наёмнику тут же потекли большие деньги, которых сполна хватило на лечение сына без всяких чудесных врачевателей Зоны… Но возвращаться обратно к семье было рано — заключённый контракт был долгосрочным и не мог быть расторгнут. Являясь не только первоклассным хирургом, но и человеком слова — наёмник остался и продолжил свою работу, постепенно влившись в русскоговорящую группу под предводительством Анчара… А ещё как всякий врач Хирург прекрасно знал старинную фразу «Aliis inserviendo ipse consumor» — «Светя другим, сгораю сам». Вот и сейчас его долг врача, долг спасителя чужих жизней не позволил ему остаться в стороне. И он решился… Наёмник выхватил из разгрузки последнюю гранату… но поврежденную: если выдернуть чеку — то она моментально взорвётся прямо в руках. А времени искать новую нет… — Не поминайте лихом, братцы, — грустно приулыбнулся Хирург кровавыми губами. — Эх, н-не жди меня, сынок… И он побежал вперёд, на пулемёт. Время вокруг остановилось, а воздух словно стал вязким и липкими, словно кисель. Наёмник сшиб пару фанатиков по пути, а после выдернул чеку и прыгнул в пулемётное гнездо… …Глаз отчётливо видел, что задумал его извечный друг и спаситель через прицел своей винтовки — героический поступок с самопожертвованием во благо других. И снайпер попытался предотвратить это безумие, решив снять монолитовца за пулемётом. Глаз хладнокровно прицелился в лоб фанатика и плавно надавил на спусковой крючок… осечка! Впервые за долгие годы эксплуатации надёжнейшей снайперской винтовки! И в самый не подходящий момент! Зло рыкнув в ответ на предательство винтовки, Глаз спешно метнул руку к кобуре — с его навыком точнейшей стрельбы и хорошим «глоком» вполне реально провернуть трюк с убийством из пистолета на такой дистанции — но уже было поздно… Раздался приглушённый расстоянием и стенами завода грохот взрыва, и на месте треклятого пулемётного гнезда вспыхнул огненный шар. Увидев это, Глаз будто бы потерял все свои силы. На него набросилась усталость и он невольно сполз за каменный выступ крыши и посмотрел на небо пустым взглядом. Тихо прошептал без чувств: — Да упокоит Зона твою душу…* * *
— Сколько осталось в строю тех, кто может держать оружие? Покрытый тремя потами Ткачин нервно оглядел горстку уцелевших офицеров. — Человек двадцать пять, может чуть больше, — пытаясь отдышаться, доложил один из командиров. — Большая часть личного состава погибла, командир. Раненые на точке эвакуации. Какие будут приказы? — Те, кто ещё может держать оружие, пусть отступят в центр комплекса. Мы задержим монолитовцев, пока вывозят «трёхсотых», а после сами отступим, — отдал приказ генерал. — Мы оставив базу? — удивился другой офицер. — Нас осталась лишь горстка бойцов, а фанатики всё подходят и подходят, — сказала Ткачин. — Для меня важнее жизни моих солдат, чем какая-то каменная рухлядь. — Ч-чёрт, да откуда же их столько! — не выдержав, Анарки зло пнул ногой по мешку с песком. — Ладно… Фух, собрались… Я готов продолжать бой, командир. Вокруг Ткачина столпились почти три десятка бойцов «Долга» (правда, некоторые из них получили ранения, но виду не подавали, держались). А ещё рядом стояли выжившие наёмники и свободовцы из той маленькой группы пленных. Уставшие, израненные и измученные, но всё ещё способные давать отпор общему врагу. — Товарищ генерал, противник вновь идёт в атаку! — послышалось откуда-то сверху, с крыши ангара. — Три больших отряда, не меньше! Генерал Ткачин развернулся к собравшимся бойцам и сталкерам. — Бойцы, — начал было говорить он. — Все вы прошли не одну битву. Все вы показывали высший пилотаж… Монолитовцы пришли к нам с мечом, разрушили нашу базу и убили наших друзей, а сейчас намереваются уничтожить и нас. Но ладно мы — хрен с нами. Мы — бойцы. Такова наша доля, защищать мир и его население от заразы Зоны. Даже от монолитовской зары… Но что будет, если нас не станет? Они подойдут дальше! Зачистят Зону от всего, что движется, а после завладеют драгоценнейшими артефактами и с их помощью начнут диктовать свою волю остальному миру! Так не дадим же этому свершиться! Кто со мной?! Голоса бойцов «Долга» моментально слились в один громовой гул. — «ДОЛГ»!!! УНИЧТОЖИМ «МОНОЛИТ» И ЗОНУ!!! — Тогда все по местам! Выбор цели свободный! — скомандовал Ткачин, первый ринувшийся к укреплениям. — Пленных не брать! Патронов, пота и крови не жалеть! — Кость, помоги. Унесём её к точке эвакуации… — сказал Ветер, берясь за ручки носилки, на которых лежала Арт. — Не вопрос, кэп, — кивнул Костоправ, а после обратился к девушке: — Держись, Артефактик! Всего лишь пара царапин, до свадьбы точно заживёт!.. — Д… дайте автомат, придурки милосердные, я всё ещё в строю! — зло прошептала она. — Не позволю! — тем же тоном отозвался Ветер. — Хватит тебе воевать, слышишь?! О себе не думаешь, так о нас подумай! Что мы без тебя будем делать?!* * *
Полдень. На горизонте виднелись боевики» Монолита». Они медленно, словно раковая опухоль, подходили к рубежу, где последний бой готовились дать немногочисленная сводная группа бойцов. — За Монолит, братья! За Великого! — кричал хриплым голосом человек в одной из самых первых моделей экзоскелета. — Никакой пощады! Обезумевшие фанатики неслись вперёд, перепрыгивая через трупы, которыми были усеяны подступы к заводу «Росток». Ещё немного, и они вот-вот доберутся до цели…* * *
Арт прописала Ветру добротную пощёчину. — Не ори на меня! — в пол голоса крикнула она. Ошеломивший от такого поворота событий Ветер уже хотел было возразить… как вдруг свободовка обняла его, а после поцеловала. Свободовец аж покраснел и стал похожим на приклад своего «Винтореза»… — Приготовились! Зарядить пулемёты! — руководил майор Анарки. — Ну, вместе мало пожили, — впервые за столь долгое время улыбнулась Химера, смотря на сестру. — Так хоть погибнем вместе. Учитывая сложившуюся ситуацию, «шутка» наёмницы прозвучала не к месте. Однако, Даск всё же приулыбнулась в ответ. — Всё шутишь, — грустно усмехнулась долговка. — Хим! Наёмница обернулась на голос и увидела идущего к ней Глаза. Потрёпанный, весь в пыли, и словно без лица. Давно она его таким не видела… — Да? — отозвалась девушка. Остановившись в паре метров от Химеры, наёмник демонстративно отодвинул край своего комбинезона и показал два армейских жетона… Клеща и Хирурга. — Их б-больше нет… — выдохнул Глаз. Услышав эти слова, наёмница опустила глаза, а её губы едва заметно задрожали. — Потом, народ, — вмешался Ястреб. — Всё понимаю, но сначала отомстим за пацанов… А тем временем монолитовцы всё приближались и приближались. Ещё пара минут, и они ворвутся на территорию завода. Пальцы бойцов «Долга», что находились на спусковых крючках автоматов — не дрожали. Их взгляды были уверенными и настойчивым. Они были готовы пожертвовать собой, ради общей цели — не дать «Монолиту» победить. А если и суждено погибнуть, то забрать на тот свет как можно больше фанатичных подонков… Ткачин медленно поднял правую руку. — По моей команде… — сказал он и затаил дыхание. Арт сглотнула слюну и сильнее прищурилась, целясь из автомата. Костоправ, затолкнул в подствольник «Костёр» осколочную гранату. Ветер выцеливал наиболее бронированную цель. Химера подмигнула Даск, и выложила перед собой на землю несколько ручных гранат. Глаз дослал патрон в патронник «Орсиса». Ястреб притушил сигарету… и случайно увидел, как стоящая радом на сошках винтовка СВУ стала непроизвольно дрожать и еле заметно подпрыгивать. Дрожь усилилась и словно разошлась по всей земли. Бойцы «Долга» невольно переглянулись. — Опять танки?! — удивлённо вопросил кто-то из долговцев. И тут случилось оно… Позади обороняющихся, из-за углов выехала пара БТРов, окрашенных в пиксельный камуфляж. Люк одной из машин открылся, и оттуда вылез седой мужик с АКМ’ом в руках. — Здоровенько, булы! — сказал свободовец, в котором Ветер узнал Яра. — С кем воевать-то? — Дядь Яр, не неси чепуху! — послышался из глубины танка голос Скина. — Мы приехали хоть? — Приехали, сынку, приехали, — усмехнулся Яр. В этот момент на площадку стали выбегать бойцы в зелёных одеяниях группировки «Свобода». Они выпрыгивали из окн первых этажей, выбегали из-за углов, из-за деревьев. — «СВОБОДУ» НЕ ОСТАНОВИТЬ!!! — «СВОБОДУ» ВСЕМ ДАРОМ!!! — ЭХ, ГРОБЫ ПОДОРОЖАЮТ!!! Ткачин улыбнулся краем губ. — Чего стоишь, генерал? — поинтересовался Костюк, бежа впереди своих с лёгкими пулемётом М249 в руках. — Командуй своим. Мои уже готовы. — Бойцы! — обернулся Ткачин к долговцам и издал короткую очередь в воздух. — УНИЧТОЖИТЬ ВРАГА!!!* * *
Монолитовцы бежали вперёд, крича, словно пытались запугать противника своим гулом. Они уже почти добрались до разрушенных баррикад и ворот… как вдруг раздались ответные выстрелы. Несколько монолитовцев упали почти одновременно, а за ними рухнуло ещё трое. Из-за ворот заводского комплекса «Росток» стало выбегать множество бойцов в свободовской форме, а над их головами хлынул шквал пуль, устремившихся в наступающих монолитовцев. Фанатики «Монолита» явно не ожидали плотного пулемётного огня в ответ и пары пары танков, что выехали прямо на них. И всё это вперемешку с ураганным подавляющим огнём автоматов. Ряды наступающих начали стремительно уменьшаться. Конечно, монолитовцы несколько раз выстрелили в ответ, и даже кого-то задели — но им это не помогло. Один из свободовских БТР’ов влетел в бок монолитовской машины, от чего последняя перевернулась. Через минуту активной стрельбы по монолитовцам, от фанатиков осталось только слово, да десяток живых бойцов, панически навостривших ноги в строну леса. — Отходим! — крикнул один из монолитовцев, бросил оружие, и ринулся обратно в сторону леса, подальше отсюда… и тут же упал с пробитой навылет головой в окровавленную траву. Отступать монолитовцам никто не давал. Их продолжали плотно поливать крупным калибром и калибром поменьше. За всем происходящим внимательно наблюдало двое монолитовцев в экзоскелетах, в окружении десятка бойцов в лёгком обмундировании. — Они оказались не такой простой добычей, как я предполагал… — прошипел один из них сквозь мембрану дыхательной маски. — Что будем делать, Проповедник? — с надеждой в голосе спросил второй боец в экзоскелете. — Мы отступим обратно в город. Это приказ Харона, — отозвался тот, кого назвали Проповедником, стоя на пригорке и через бинокль смотря за происходящим — Но мы обязательно вернёмся… Проповедник развернулся к одному из бойцов и сказал: — Передайте Кайманову, что он может начать установку «Радуги»…* * *
Ветер стряхнул с головы пыль и бетонную крошку, вылез из-за укрытия и осмотрелся. Пулемёты молчали. Автоматы тоже. БТР’ы остановились. А сталкеры смотрели вперёд, в сторону леса, где спины фанатиков скрывались в густой чаще деревьев. — Это безумие наконец закончилось?.. — Даск оглянулась по сторонам, попутно сильно вдыхая воздух в лёгкие. — Походу, да, — устало кивнул Анарки, стягивая свой шлем, после чего неуверенно спросил: —Генерал… мы победили? — В битве — да, в войне — нет, — сухо ответил Ткачин, протирая лицо от пота. Клим шустро вскарабкался на старую цистерну, и во весь голос заорал: — ПО-БЕ-ДА! Радостный гул толпы заполнил улочки комплекса «Росток». Сержант Киценко тяжело вздохнул, присел на дорогу и сказал: — Слава… Зоне. Из первого этажа разрушенного плиточного здания вышла Игла без своего фирменного берета и с перепачканным лицом — медленно, заметно прихрамывая и держась правой рукой за стены. Увидев её, Анарки бросил свой пулемёт в траву и ринулся на помощь. Долговец подставил своё плечо и обхватил девушку за спину. — Характер ранения?.. — вопросил он с не скрытым сопереживанием в перепуганном голосе. — Ногу подвернула, да пара ушибов, — выдохнув, ответила она. А после покраснела и отвела смущённый взгляд в сторону. — С… спасибо. Костоправ закинул АК за спину, распахнул сумку с медикаментами и также рванул на подмогу. Ветер сидел на коленях рядом с грудой камней. Арт, видя это, подбежала к нему. Перед ними, прислонившись спиной к груде камней находился Чайковский с пробитой насквозь головой… — Брат… — по лицу Ветра мигом пробежала слеза. — Я… и-извини. Я скажу твоим родстве… да никому я ничего не скажу… — Друг? — тихонько спросила Арт, дотронувшись до плеча свободовца. Ветер медленно кивнул. Девушка опустилась на коленки и свободовец тут же обнял её. Арт почувствовала, как её волосы начали намокать — Ветер плакал… Но ему было можно. Всем им сейчас разрешалось рыдать… Перед Ткачиным во весь стоял Костюк в зелёном пиксельном камуфляже и с пулемётом в руках. За генералом столпились последние выжившие долговцы. За атаманом — бойцы «Свободы». Лидеры двух самых сильных группировок пристально смотрели друг другу в глаза… а после этого они пожали руки. Возможно, вот оно что значит — перемирие. Враг пришёл на помощь врагу, чтобы вместе одолеть общую угрозу… — С этого момента, объявляется перемирие между «Долгом» и «Свободой»! — громко сказал Ткачин, разворачиваясь к свои бойцам. — Если у кого-то есть претензии — говорите сейчас и уходите прочь. Я вас не буду держать. Долговцы молчали. Они переглянулись, после чего все двадцать выживших бойцов — остатки могущественной группировки поклявшейся во чтобы это не стало покончить с Чернобыльской Зоной — встали в одну шерингу. — Не согласных нет, товарищей генерал! — доложил самый старший по званию из бойцов. Свободовцы немыми взглядами уставились на своих некогда врагов. Неожиданно для них, долговцы отдали им воинскую честь, вскинув согнутые под углом правые руки к вискам. — Не за что, — сказал Костюк. — Ну, орлы, — лидер «Свободы» пристальным взглядом обвёл пол сотни своих «орлов». — А среди нас есть те, кто против закапывания нашего топора войны? — Неа, — мотнул головой Яр. Ястреб скинул капюшон, откинулся спиной на разрушенную стену. Тяжёло вздохнул и спросил сам у себя: — Твою мать, что ЭТО было щас?.. — Да без понятия… — отозвался Костоправ, вытирая лицо от грязи. После он заулыбался и рассмеялся от души, даже на землю лёг. — Ты, блин, чего? — не понял Ястреб. Но до него сразу дошло. — А-а… Хах! Ха! — и тоже засмеялся. — Брат, победа! ПДА Ветра пискнул — пришло сообщение. «Синдиката больше нет. В городе стрельба, напали «Тени». Кстати, я узнал кое-что о них: это они причастны к ночным набегам на все группировки. Что там с моими бойцами? Если живы, то пусть идут к нашему схрону. Они поймут, о чём я. Анчар». — Эй, наёмники, — коротко бросил свободовец, на что Глаз с Химерой незамедлительно обернулись. — Анчар в схроне. Двигайте туда, пока никто не опомнился, что вы здесь, — и кинув на долговец, подмигнул. — Неплохая идея, — согласился Глаз, закинул уже «свою» винтовку за спину, накинул серый капюшон и пошел вперёд, коротко кивнув на прощанье. Вот так просто. Как-будто ничего и не было. Сложил руки за спину, и торопливо зашагал по полю усеянному трупами… настоящий убийца. Настоящий наёмник, несмотря на то, что бывший буддийский монах. — В гостях хорошо, а дома ещё лучше. — А… — Арт раскрыла рот, хотев что-то сказать, но забыла. — А Хира с Клещом не заберёте? Глаз остановился и посмотрел на Химеру, а та посмотрела на него. — Да, некрасиво выходит, — задумчиво заметил наёмник-снайпер. — Похоронить бы их по-человечески, со всеми почестями… — Идите уж, — сказал Ветер. — Погребениям мы займёмся сами. Оба наёмника вновь переглянулись. Глаз подошёл к Ветру и пожал ему руку… и вложил туда своё чётки. — Спасибо всем вам, — сказал Глаз и осмотрел отряд свободовцев. — Вы — большие люди. Пусть Зона и дальше хранит вас. И прошу простить, если были какие-то незаурядицы. — Упаси Зона встретиться с этими безбашенными ещё раз, — тихо усмехнулся Костоправ.
