Сигаретный дым

В деканате Мирона промариновали еще минут двадцать, доказывая, на пальцах (хорошо, что не на его), что надо быть чуточку терпимее к своим подопечным, и дисциплины можно добиться кучей других способов. Документовед бушевала, потому что именно ей приходилось разгребать все это каждый день и беседовать с провинившимися студентами. Наконец, его отпустили Выходя из здания университета, Мирон остановился у курилки, вновь услышав знакомый запах. Глубоко вдохнув, он вошел, надо было извиниться перед парнем за тот порыв на кафедре философии. Мужик он, в конце концов, или нет? Переступить через порог курилки оказалось невероятно сложно, пришлось сделать еще пару глубоких вдохов и выдохов. К тому же, дым он все еще ненавидел, но кофейная горечь тянула внутрь, не оставляя шансов на побег. Уверенности добавлял внутренний голос, не устававший твердить ему: «че ты как пидор?». В итоге он сам не заметил, как сделал первый шаг в этот ад на земле, заполненный отвратительным дымом и собственными Мирон Яныча рефлексиями. Он стоял там один, выдыхающий струю отвратительно-приятного дыма и с прикрытыми глазами. Мирон откровенно залип на эту картину, все слова выветрились из головы, а сама она заполнилась въедливым дымом с оттенками кофе. Ваня приоткрыл глаз, потом второй и заметно напрягся. Мирон вздрогнул. Окурок полетел в урну. Так они еще с минуту обменивались напряженными взглядами, пока Мирон не подошел ближе со словами «Есть закурить?», все так же не отлипая взглядом от Вани. Тот медленно кивнул и достал из кармана пачку. Лакки Страйк, можно было догадаться. На лице Вани отражался весь калейдоскоп эмоций от откровенного недоумения, до скрытой насмешки в тот момент, пока Мирон неловко щелкал зажигалкой с надписью «Купи себе свою, уебок». До чего правильная надпись в сочетании с Мироном. Особенно, последнее. Мирон затянулся и закашлялся, еле удержавшись от едкого комментария в стиле «И вам это нравится?». Самое время вспоминать себя в период студенчества, когда курили они вовсе не сигареты. Удивительно, как могут измениться люди за какие-то шесть?.. Восемь лет? Вторая затяжка дается легче, без невыносимого першения в горле и флешбеков из юности. Вдруг Ваня отмер: -Бля, это сюр какой-то. – Растерянно произнес он, глядя себе под ноги. -Сам в шоке, - осторожно ответил Мирон, стряхивая пепел и ища взглядом за что зацепиться, лишь бы на что-то смотреть, стены плыли перед глазами, голова мягко тяжелела. – Понять все никак не могу, что происходит. Ты прости, если что. Мирон поднял глаза, покачнувшись, уставился куда-то в переносицу. -Да, ладно. Бывает. Я вот тоже нихера не понимаю. – Ваня выглядел очень потеряно, видимо, он все никак не мог принять такого. Мирон Яныч стоит в курилке, курит его сигареты и извиняется! Ну и где видано такое? -Да.. – Мирон покачнулся, и чуть не впечатался в разрисованную стену, если бы Ваня не поймал его за предплечье. Кожу сразу под закатанным рукавом рубашки обожгло, после чего она покрылась мурашками. Убедившись, что препод относительно прочно чувствует землю под ногами, Ваня отпустил руку. Недокуренная сигарета полетела на пол -Осторожнее, - запоздало предупредил Ваня, закуривая сам сразу две, и отдал одну Мирону. «Почти поцелуй» - бессмысленно пронеслось у того в голове, и рука начала гореть с удвоенной силой. Наверное, щеки тоже, но в хреновом освещении курилки это было не сильно заметно. Мужик он, ага, школьница ебаная, щас бы бантик на лысину и на поп-кумиров вешаться. -Долго еще собираешься мои пары проебывать? – спросил Мирон, чтобы спросить хоть что-то, а не слушать напряженную тишину. Ваня пожал плечами: -Не знаю, пока не разберусь с этим… Такие ответы Мирона не устраивали. С чем он там собирался разобраться? С деканатом, в котором по его, Мирон Яныча, милости Ваню маринуют который месяц, с внезапно прилетевшим из хуевой страны почти-признанием Мирона, или с чем-то своим, глубоко упрятанным в надежде, что никто его там не заметит. А Мирон видел, потому позволил себе дурацкий порыв на кафедре. Видел и хотел помочь, но в то же время понимал, что Ване кроме его самого никто не поможет. Обо всем этом надо бы сказать вслух и, желательно, как-то помягче, но у Мирона выходило только извиняться и молчать, напряженно вслушиваясь в молчание человека, стоящего рядом. Нацепив на лицо самую невозмутимую мину, Мирон затянулся и вместе с дымом выдохнул: -Разбирайся, пожалуйста, быстрее. Без тебя скучно. Ваня замер оттакой наглости, медленно выдохнул, а потом его прорвало: - Разбирайся? Разбирайся?! Да ты сам втянул меня в эту поеботу, я все перерывы и половину пар проебываю в ебучем деканате, а тебя даже не ебет. Вот зачем было писать сраные доносы, м? Думал мне жизнь испортить? Ну, получай теперь, радуйся. Я, конечно, все понимаю, поддержание авторитета там и прочее, но нахуя ты это начал? Вот зачем, вот чтобы что? Весело тебе теперь? Взглядом Вани можно было не то чтобы убить, но сердце сжималось. Ваня обреченно вздохнул и прикурил третью сигарету, судорожно затянулся и уставился себе под ноги. Мирон порядком офигел от такой мини-истерики, но вдруг понял, что сейчас самое время высказать все, что хотел, в ответ приоткрыть кусочек своих переживаний. Это должно было помочь им обоим. - Знаешь, когда-то я хотел читать реп… - Ваня усмехнулся, иронично приподнимая бровь, но все еще смотря в пол. – Не смейся, это правда. Только… я не смог. Прогнулся, не пошел против родителей и общественного мнения. Real talk. Сам видишь, где оказался. А ты можешь. Можешь делать то, что хочется именно тебе, не оглядываясь на них. Даже на преподов не оглядываясь. Да, тогда я психанул, - два нервных смешка, почти синхронно. – Но на то тоже были причины. Иногда действительно стоит ставить на место зарвавшихся преподавателей, пусть и таким дурацким способом. Это подкупает и одновременно бесит. Тебе ведь по большому счету похуй. На то, что говорю я, на то, что говорят другие, потому что ты тот, кем ты являешься и не стесняешься этого. Некоторым людям сложно признавать, что они не правы. Так вот… - Ваня поднял глаза. Теперь они смотрели друг на друга не отрываясь. Мирон нервно сглотнул. – Так вот. Я был не прав. Прости меня. Ваня судорожно выпустил дым и сделал шаг навстречу, в ответ Мирону, который сделал это устно. Сделал хоть что-то свое и до невозможности правильное именно поэтому. Они все еще смотрели в глаза друг другу и Ваня видел, как в прозрачных лужицах исчезают последние кусочки льда. Мирон смотрел на него с какой-то безысходностью, не в силах прекратить это безумие, он и правда заебался. Делать то, что от него ждут, никогда не подводить и не рисковать. И, казалось бы, это-то и правильно, но последние семь с половиной лет он будто и не помнил. Как прошел обучение, как защитил диплом, как приехал на стажировку да так и остался здесь, на попечении декана- хорошего друга семьи. Он внезапно понял, что готов все это проебать. Между ним и Ваней всего два шага, один из которых – его. Захочет ли почти незнакомый человек принять его вот такого – трусливого, зависимого от чужого мнения? Человек, абсолютно плюющий на все, что его не касается, по его мнению. Человек, пахнущий табаком с приятной отвратительно-кофейной горечью, которую не хочется выпускать из легких. Он и сам уже пропах этим. Теперь и всратые поступки, противоречащие самой логике, не казались такими безумными. Но нужен ли он этому человеку? Мирон обреченно вздохнул и решил все таки попробовать: - Ты можешь на все забить. Наплевать, начать жизнь сначала, а потом еще раз. Я – нет. Потому что боюсь. Очень хочу, но боюсь, - сказал он полушепотом и опустил взгляд, делая маленький шажок вперед, сдаваясь Ване, с замершим сердцем ожидая приговора. - Не бойся, - шепнули в ответ и тут же сгребли хрупкого с виду препода в охапку, отчаянно прижимаясь губами. Это до ужаса искреннее движение ввергло Мирона в ступор. Неужели, он хотябы раз в жизни не ошибся, и при этом как? Творя неведомую хуйню. Он в прокуренной насквозь полутемной комнате с непонятными рисунками и надписями целуется со своим подопечным, при этом, кажется, оба не против. Не против… Мирон очнулся и приоткрыл губы, ему хотелось этого. Хоть раз сделать то, чего реально хочется. Он чувствовал чужое бешено колотящееся сердце под пальцами и тонкой футболкой. Да, так явно лучше, чем рефлексировать целыми днями в одиночестве. За неплотно закрытой дверью раздались смех и чьи-то голоса, Мирона и Ваню как ветром отнесло друг от друга. В курилку зашли трое парней, увлеченно о чем-то беседующие. - Бля, да он заебал доебываться до всего, вот че он эту хуйню про СССР завел? Его походу в детстве бюстом Ленина пиздили... - говорил парень, заходящий первым. Вдруг он увидел Мирона и сразу замолк, пряча глаза. - Ой, здравствуйте, Мирон Яныч... простите. Мирон криво усмехнулся: -Релакс, я же продвинутый преподаватель, все понимаю. Про Ленина изобретательно, - сказал он и гордо удалился из курилки под сдавленные смешки Вани, старательно заглушаемые кашлем.