Fuck My Life

Йен проснулся под аккомпанемент будильника, трезвонившего на всю комнату. О-ох, господи. Он ощущал себя Гарфилдом, он ненавидел понедельники. Ненавидел прилагать усилия необходимые, чтобы отойти от ленивого состояния, в котором провел выходные, и возвращаться в колею. Это просто отстой. Йену было восемнадцать, и он уже оканчивал старшую школу. Он жил с тремя братьями и двумя сестрами на Хоман-авеню на Южной стороне Чикаго. Перед школой он выполнял обычную рутину. Почти каждый день она была одинаковой. Йен просыпался, принимал душ, чистил зубы и одевался. Потом доводил Карла и Дебби, своих десятилетних брата и сестру, до автобусной остановки в нескольких кварталах от дома и шел на поезд, чтобы отправиться в свою любимую кафешку. Когда у Йена водились деньги, он заказывал Флэт Уайт с миндальной булочкой. В такие дни, как сегодня, когда у него в кошельке имелось только пара долларов и несколько пенни, он выбирал небольшую чашку сильно обжаренного кофе и какую-нибудь выпечку. Однако кофе не единственная причина, по которой он посещал именно эту кафешку. Другая причина – Мэнди. Четыре месяца назад Йен со своим братом Липом впервые зашел в кафе, и бариста, которая принимала его заказ, была просто стервой. Но в таком смысле, который вызывает желание продолжать с ней общение, чтобы узнать, почему же она так себя держит. Девушка посмеялась над тем, как был одет Лип, и назвала Йена «рыжий» из-за его рыжих волос, но в глазах у неё скрывался добрый огонек. Во второй раз Йен пришел один. Та же девушка принимала его заказ, но она казалось чем-то опечаленной. Она не дразнила и не шутила, отвечала коротко и сухо. Тогда-то Йен и решил узнать её имя. Он взял свой кофе и опустил в банку один доллар. — Спасибо, — сказала девушка, протирая стойку. — Да не за что. Я Йен, кстати. А тебя как зовут? Бариста закатила глаза. — Отвали, — бросила она. — Отвали? Хмм… — протянул Йен. — Очень красивое имя. Правда, никогда не слышал раньше. Девушка засмеялась, и на её лице расцвела небольшая улыбка. Она убрала выбившуюся прядь черных волос за ухо. — Мэнди. — Рад познакомиться, Мэнди.

***

Два месяца прошло с того дня, а кафе и беседы с Мэнди стали частью рутины Йена. Сегодня утром он был богачом. В минувшую пятницу ему выплатили зарплату, а значит настало время для миндального угощения. — Доброе утро, говнюк, — поприветствовала Мэнди с широкой улыбкой и вручила другу его любимую выпечку. — Теперь доброе, — ответил Йен, затем облокотился о стойку. — Ты не поверишь, что вчера выкинул Фрэнк. Фрэнк был дядя-отчимом Йена… Это долгая история. Если коротко, то его мама переспала с тем, кого Йен считал своим дядей. Бред какой-то, верно? Понимаете, все его братья и сестры имели общих родителей. Фрэнка и Монику. Один лишь он был зачат Моникой и Клейтоном, братом Фрэнка. Да, странно, Йен в курсе. Поначалу новость расстроила его, потому что он ощущал себя отдаленным от своей семьи, но теперь он был счастлив. Фрэнк еще тот дегенерат. Он слишком много бухал, слишком много ширялся и обращался со своими детьми, как с мусором, используя их ради собственной выгоды в каких-нибудь дурацких махинациях. Поэтому Йен так любил делиться последними достижениями этого человекообразного. — Ну и что же…? — Мэнди добавила молоко в эспрессо друга и повернулась к нему, изогнув бровь. Йен начал объяснять, как Фрэнк устроил цирк на национальном канале, связанный с законом о правах геев. По всей видимости, он жил с каким-то мужиком, с которым познакомился на собрании анонимных алкоголиков, которое вынужден был посещать, и пытался позариться на его медицинскую страховку. И так как это Фрэнк, он решил выйти в город и притвориться геем… Никто не повелся на его спектакль, но вместо того, чтобы плюнуть и пойти домой, как сделал бы каждый, уличенный во лжи, Фрэнк умудрился засветиться в выпуске новостей и обхаять законы штата. Теперь же он выступал защитником по правам геев, толкал публичные речи и просто использовал гей сообщество ради собственных целей и забавы. — Какая же он все-таки сволочь. Пару лет назад я признался семье и Фрэнку в своей ориентации. А единственная причина, почему он разводит такой хайп вокруг этого закона – только чтоб получить какие-нибудь сраные льготы, — Йен в отвращении покачал головой. Фрэнк вытворял много всякой херни, но этот случай действительно задел парня. — Скорее всего… Да все предки – больные. Чем раньше мы поймем это, тем лучше, — мрачно ответила Мэнди, передав Йену кофе. — Знаешь… я тут подумала, может, нам встретиться? Ну после школы, например? Взгляд баристы был кокетливым, что смутило Йена, ведь она… она же знает, что он гей. — Ам… Я бы с радостью, Мэнди, но… — О, боже, я не… — запнулась девушка. — Я знаю, что не в твоем вкусе. Просто подумала, мы могли бы в приставку позадротить, ну там… пиццу заказать? Йен улыбнулся. Вот это уже совсем другое дело. — Отличная идея, Мэндс. Где встретимся? Здесь или…? — Йен не хотел напрямую спрашивать у девушки адрес; по какой-то причине ему казалось это слишком навязчивым. Конечно, она сама пригласила его, но все же. Мэнди в задумчивости поджала губы. — На-ка, — сказала она, написав на салфетке адрес. — В четыре увидимся где-то? — Конечно, — Йен улыбнулся и убрал салфетку в карман. Он помахал Мэнди на прощанье и вышел из кафе, чтобы сесть на поезд до школы.