Fuck My Life

Йен становился все больше и больше заинтригован парнем, сидевшим слева от него. Микки был… таким молчаливым. Интересно, о чем он думал, когда смотрел в никуда, куря сигарету и выпуская дым через нос с таким таинственным видом? В чем же дело? Микки никогда не сидел в телефоне, вроде бы совсем не имел друзей, и Йен мог поклясться, что иногда он садился чуть ближе, чем необходимо, и их колени соприкасались, а сильное плечо Микки прижималось к его плечу. Поначалу Йен думал, что ему только кажется. Но продолжая все больше времени проводить с Милковичами, в одном он убедился точно – они странные. Не поймите неправильно, это вовсе не плохо – всего лишь констатация факта. Просто некоторые нюансы нельзя было не заметить. Например то, что Мэнди доставала деньги для оплаты пиццы за минуту до её доставки. Она оправдывала все совпадением, но сегодня это повторилось уже в третий раз, и Йен уверился, что Мэнди, возможно, телепатка. Ага, бред, и не говорите. Однако сегодня произошел еще один случай, на этот раз с Игги. Йен уронил на пол косяк, и тот укатился под диван. Мэнди скатала новый и сказала «забей». Так и будет он разбрасываться травкой, ну да, конечно. Йен встал с дивана и попытался поднять его. Это был как раз один из тех раскладных диванов, на которых можно спать, и, срань господня, он был тяжелым. После нескольких усердных попыток и насмешливых взглядов подруги, Йен плюнул «да хуй с ним» и сел обратно. Они с Мэнди смотрели «Семейную вражду», когда Игги зашел в дом вместе с братом. Он сел рядом с Йеном, а Колин занял кресло. Микки курил на крыльце и орал на кого-то по телефону. — Скатай-ка косяк, сестрен, кое-кто не в духе, — сказал Игги, скинув ботинки. Йен решил воспользоваться моментом. — Слушай, там косяк под диван укатился. Давай ты поможешь мне, и мы достанем. Игги усмехнулся. — Не, не надо. Встаньте. Йен с Мэнди встали, и Игги оторвал от пола один угол дивана и присел на корточки, чтобы подобрать косяк, все еще продолжая держать чертов диван. Что за пипец? Прям моряк Попай* какой-то. Игги поставил диван, и они уже собирались сесть обратно, когда Микки вошел в гостиную. Милкович окинул комнату взглядом. — А я не понял, хули все столпились-то? Сядьте, бля, и дунем, — он подошел к своему привычному месту, где сейчас стоял его брат, и сощурился. Игги быстро отошел и уселся на полу. А вот и еще одна странность… Микки. Поначалу это было не особо заметно, но теперь явно бросалось в глаза, что в доме он главный. Все вели себя иначе в его присутствии, нежели без него. Они казались более… осторожными, что ли? Внимательными? Послушными? И все в таком роде. Но не Йен. Для него Микки казался обычным парнем. Ну кроме того, что он был сексуальным, мрачным и загадочным. Мужчина немногословный, но когда он говорил, сердечко Йена трепетало. Он заметил, что стал ждать, когда Микки спросит: «хочешь пива, Галлагер?» Мда. Вляпался по самые помидоры. Йен решил, раз Микки с ним не разговаривает, тогда он будет болтать за двоих. Рыжий затянулся косяком и откинулся на диване. Он передал косяк Микки и выдохнул дым. — Очень классная травка, — похвалил он с улыбкой. Микки на секунду взглянул на него и закатил глаза, сделав затяжку. Ладненько… Попробуем еще раз, прямо как в аркаде. — Кстати, Мик, я слышал, что на следующей неделе твой день рождения. А сколько тебе? Мэнди наблюдала за лицом брата и заметила, как на нем отразилось раздражение. Она, может, и упомянула Йену о его дне рождения, но только для того, чтобы он помог выбрать ей подарок. От её братьев в этом толку ноль. — На хуй иди – вот сколько, — ответил Милкович, затянувшись косяком. Йен отвел глаза и потянулся к тарелке с пиццей. Микки знал, что ведет себя, как мудак, но пацану вовсе не обязательно знать его персональные данные. Йен откусил кусок пиццы, стараясь придумать, о чем еще таком можно поговорить. Его глаза зацепились за татуировку на костяшках Микки. FUCK U-UP. Ну вот, уже что-то. — А что значит твое тату? Классненькое. Классненькое? О боже, серьезно? Микки взглянул на свою руку, затем на Йена, который с любопытством таращил на него свои зеленые зенки. — Это тату, бля, а не ракетная наука, — он протянул косяк Игги. Йен радовался тому, что его не послали еще раз, и решил продолжить: — Я знаю, но какая у неё история? Почему ты решил набить именно её? Микки потянулся за сигаретами и вытащил одну, швырнув пачку на стол. Он напряженно потер переносицу. Это было слишком личным. — Нахуя ты задаешь тупые вопросы? — Милкович зажег сигарету и затянулся, ожидая ответа. Йен, кажется, растерялся, и глубже вжался в диван, продолжив есть свою пиццу. Отлично. Давно бы так. Мальчишке пора перестать пытаться сблизиться с ним. Они не друзья. Он здесь ради Мэнди. Они решили все вместе посмотреть фильм. «Темная башня». Он был мрачным и напряженным, но не страшным. Микки спокойно сидел до того момента, пока Йен не начал ерзать рядом с ним. Втроем на диване было довольно тесно, поэтому движений парня хватило, чтобы отвлечь его от фильма. — Бля, пацан, харе ерзать. Смотреть вообще-то пытаюсь. — Ой, прости, — поспешил извиниться Йен. — Мне просто в туалет надо, — он встал и снял с себя худи, бросив его на диван и оставшись в одной темно-зеленой майке. Будучи зажатым между двумя Милковичами, ему стало жарковато. Глаза Микки прилипли к парню, который скинул слой одежды, открыв вид на свое стройное тело. Он оторвал глаза, когда Йен стал проходить мимо и скрылся в коридоре. Микки пытался побороть сильное желание, но хлопковая ткань кофты Йена висела на диване прямо рядом с его лицом. Он повернул голову и позволил ей коснуться кофты паренька, глубоко втянув его запах. Он стал тереться щекой о мягкий материал, наслаждаясь ароматом… Черт, что это вообще? Аромат был сладким, и от него у Микки текли слюнки, как от сахарного печенья… Бля, точняк. Йен пах сраными печеньками, и теперь их запахи перемешивались, пока Микки продолжал тереться носом о кофту. Он безнадежно затерялся в аромате свежеиспеченного печенья и мягкости материала на щеке. Микки собирался взять кофту в руки, когда почувствовал, как диван рядом с ним прогнулся. Он распахнул глаза и увидел зеленые, что широко уставились на него. — Что ты делаешь? — Йен растерянно смотрел на Микки. Он был на девяноста девять процентов уверен, что парень только что нюхал и терся лицом о его кофту. Кто так делает? — Ничего. Отвали, — Микки сел прямо и потянулся за сигаретами, надеясь, что Йен оставит тему. Ага, размечтался. — Не похоже на ничего. Выглядело так, как будто ты нюхал мою кофту… Микки фыркнул. — И нахера мне это делать? — он вставил сигарету между зубами и прикурил, глубоко затягиваясь. — Но я видел. — Ни хуя ты не видел, Галлагер. К окулисту сходи, глазки проверь и харе пиздеть. — Да вы можете заткнуться, блять? Я Мэтью Макконехи не слышу, — Мэнди всплеснула рукой, чтобы парни рядом с ней затихли. — Пардон? — переспросил Микки, выпустив дым через нос. Мэнди повернулась к брату. — Ну Микки, ты же знаешь, как я хотела посмотреть этот фильм. Микки передал сигарету Йену и встал с дивана. — Базар фильтруй, Мэнди, и вруби ебаный телек погромче, может, тогда все услышишь, — он опустил взгляд на Йена. — Пива? — Ам… да, пожалуйста. — Да, пожалуйста? Ты как телка, Галлагер, — Микки закатил глаза и ушел на кухню. Йен пытался побороть улыбку, пока затягивался своей… нет, сигаретой Микки. Он не мог поверить. Микки не только разговаривал с ним, но еще и отдал свою сигарету. Если Йен и раньше считал себя влюбленным, то теперь он считал себя глупой втрескавшейся школьницей. Микки сел обратно и, открыв клапан, передал ему пиво. Йен собирался сказать что-нибудь, но тихий голос в его голове убеждал: «заткнись и не порти момент». Поэтому он попивал пиво и молча смотрел фильм. Он не переставал украдкой поглядывать на Микки, только в этот раз Йен мог поклясться, что Микки тоже поглядывал на него.

***

После того случая с кофтой прошла неделя, и общение Йена с Микки продвинулось от пары редких слов до нескольких предложений. Микки по-прежнему оставался холоден, но обращал внимание на присутствие Йена и отвечал на его вопросы. Негусто, но сойдет. Галлагер ждал, пока его подруга закончит с последним клиентом. У него шли весенние каникулы, поэтому он встречал Мэнди с работы, и они отправлялись к ней домой. Он хотел поинтересоваться у подруги, почему она не ходит в школу, но решил, что если бы Мэнди хотела, чтобы он знал об этом, он бы уже знал. Еще один день, проведенный за приставкой и курением травки. Йен никогда не устанет от этого. Он уже стал привязываться к Милковичам. Он перестал обращать внимание на их странности и просто принял их такими, какие они есть. Ведь у каждого есть свои причуды. Какое ему вообще дело? Господи, он же Галлагер. Ему ли говорить о странностях? Но на кое-что Йен все же не мог не обратить внимания. Кажется, Микки флиртовал с ним. Сегодня вечером они сидели на своих привычных местах, и Йен снова курил сигарету Микки. На этот раз парень сделал лишь пару затяжек, прежде чем протянуть сигарету ему. Йен молча принял её и откинулся на диване. Он несколько раз затянулся и продолжил смотреть телевизор, пока не почувствовал на себе глаза. Он повернулся к Микки, который смотрел на него выжидающе. — Ты чего, Мик? — Йен поднес сигарету к губам, чтобы снова затянуться. — Дай-ка сюда, — Микки забрал у паренька изо рта сигарету, отобрав у него дар речи, и поднес обратно к своим губам. Йен смотрел на него, словно у него выросло две башки или типа того. — Ну что? — Я просто… да нет, ничего, — запнулся рыжик. Микки усмехнулся и облизнул губы. — Окей, — он докурил сигарету и затушил в пепельнице. — Ну че, Мэнди? Мы ужинать будем или как? — сестра послала ему средний палец и встала с дивана. — Пошли, Йен, — Мэнди протянула другу руку. Галлагер взял её, и они отправились на кухню. Спагетти хотя бы недолго варятся. На самом деле Мэнди нравилось готовить, когда она бралась за сам процесс. Вот только подготовка к нему бесила её. Хорошо, что у неё есть помощник. Мэнди вытащила полкило фарша и миску с яйцами. — На, — она сунула ингредиенты Йену и открыла шкафчик над плитой, доставая все необходимые для приготовления идеальных фрикаделек специи, включая крекер. Она взяла миску и поставила на стол рядом со специями. Когда все ингредиенты были смешаны, Мэнди поручила Йену катать фрикадельки, а сама принялась за лапшу. Йен посмотрел в сторону дивана и заметил, как Микки смеется над чем-то с братьями. Они же не услышат его с кухни, верно? Да, тут вполне безопасно. — Мэнди, можно кое-что тебя спросить? — Валяй. — Как ты понимаешь, что нравишься парню? — Йен посмотрел на подругу, продолжая скатывать фарш в маленький шарик. Мэнди усмехнулась, и маленькая улыбка заиграла на её губах. — А он тебе нравится? Йен ощутил, как его щеки заполыхали, впервые признавая свои чувства к Микки. — Да, только мне кажется, он меня ненавидит. Ох эти мальчишки, так любят все усложнять. — Ну так спроси его. — Он не хочет об этом говорить, — ответил Йен, катая еще одну фрикадельку. — Парни все такие. — Так как мне узнать? Мэнди подошла к другу и опустила голову ему на плечо. — По взгляду, когда он рядом. — А какой взгляд? — Ох, Йен… — протянула Мэнди. — Поймешь, когда увидишь, — она выпрямилась и вернулась к плите, чтобы помешать вермишель. — А кто этот загадочный парень? — Никто. — Да ты серьезно? — Мэнди вскинула брови и посмотрела на друга, уперев руки в боки. — Ой, харе, Йен, выкладывай. — Не могу. Он, наверно, даже не гей. Забудь, что я сказал. О нет. Кажется, Мэнди знала, к чему все клонится. — Йен, нет, — строго произнесла она, округлив глаза. — Что нет? — Нет, я сказала. Я знаю, о чем ты думаешь, и просто хватит. — Не понимаю, о чем ты, — Йен пожал плечами и вернулся к приготовлению фрикаделек. — На выход, живо! — Мэнди накрыла макароны крышкой и схватила друга за руку, потащив к двери. — Э, бля, куда это вы намылились? Че там с ужином? — Микки сел на диване и повернулся к сестре, когда она открыла дверь. — Успокойся, Микки. Мы только на минуту на крыльцо выйдем. Ужин готовится, ладно? Микки с подозрением посмотрел на Йена, изучая его лицо. Что-то происходило, и он хотел знать что. Он был Альфой, главным – в его доме не должно быть секретов. Он потер переносицу и откинулся на диване. — Ладно, идите. Мэнди пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза, пока она закрывала дверь. Они спустились по крыльцу и обошли дом. — Зачем мы тут, Мэнди? Ты меня пугаешь. Мэнди тяжко вздохнула. — Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал, — прошептала она. — Ты же сказала, им все равно. Девушка сложила руки поперек груди. — Йен, я серьезно. Он не может тебе нравиться, ясно? — Но я не… — Нет, хватит. Микки, он… он просто не может тебе нравиться, и все. Йен был потрясен реакцией подруги. — Так я не понимаю, Микки гей? — Это неважно.

***

Ага, вот оно. Если раньше Микки казалось, то теперь он был точно уверен, что эти двое треплются о нем. Но зачем? Милкович подошел к двери, чтобы подслушать разговор. — Вообще-то важно, Мэндс. Почему он не должен мне нравиться? — он услышал, как Йен ощетинился, а следом голос сестры: — Ты тут не причем, Йен, мой брат, он… Ну ты же сам видел его, он мудак. — И? Микки ощутил, как его лицо треснуло в улыбке от пофигистичного ответа Йена, но потом его сестра все испортила. — Он тебе не пара, Йен, поверь. Вокруг куча других парней. — Нет, подожди-ка, так он гей? — Милкович ждал ответа сестры, но Йен заговорил снова: — Мэнди, ты должна мне сказать. Он гей? — Да. Но ты не понимаешь, Йен. Ты просто не можешь быть с ним. Ничего не получится, он… — Мудак, да-да, ты говорила. А еще он такой горячий, зараза, и такой… загадочный, знаешь? — Фу! Нет, не знаю, и никогда не смей говорить мне, что мой брат горячий. Он правда тебе нравится? — Ну да. Мне кажется, он по-своему милый, — Микки ощутил румянец на щеках от слов Йена. Он посмотрел на братьев, которые по-прежнему пялились в телек, не обращая внимания на то, что он шпионит за их сестрой и её лучшим другом. Милый, значит? Так о нем еще никто не говорил. Козел или мудила ему подходит больше. А Йен вот зовет его милым. — Ты бы не говорил так, если бы знал, что мы… Короче. Ты не знаешь моего брата. Он никогда не станет с тобой встречаться, или с кем-то другим, раз уж на то пошло. Так что забудь об этом, ладно? Прошу, — в голосе Мэнди слышалась мольба, и сердце Микки сжалось, потому что его сестра права. Между ним и Йеном никогда ничего не будет. Ни у кого из его семьи не будет этой розовой сопливой херни, потому что они ненормальные. Они вервольфы, черт возьми… Кто еще может полюбить их, кроме них самих? — Ну… если для тебя это так важно, — голос Йена был тихим и полным разочарования. Он действительно нравился мальчишке… Микки не знал, что делать с этой информацией. — Это ради твоего же блага, поверь. Микки – еблан. Микки пришлось сдержать порыв распахнуть дверь и наорать на эту двоицу за то, что сплетничают о нем. Он хотел. Хотел сказать Мэнди, чтобы она заткнула свою сраную варежку, а Йен прогулялся в пизду со своей любовной херней. Ничто и никого не подпускать к себе – это он выучил лучше всего. Микки собирался вернуться к дивану, когда услышал шипение на плите. Он повернулся, увидев, как на пол стекает пена с водой, и открыл входную дверь. — Мэнди! Эта хуйня перекипела, хорош трещать и живо сюда! — Микки оставил дверь открытой и вернулся к дивану.

***

Мэнди взглянула на Йена с усмешкой «я же говорила» и отправилась в дом. Они вошли, и девушка обнаружила, что вся вода из кастрюли перекипела на пол. — Микки, ты издеваешься? — Мэнди схватила полотенце и кинула на пол, чтобы вытереть лужу воды, а после переставила кастрюлю на другую конфорку. — В смысле? Это ты вообще-то ужин должна готовить. С хера ли мне убирать твой бардак? — поинтересовался Микки, прежде чем отпить пива. Йен закатил глаза на неандертальский комментарий. Микки пора уже вспомнить, что на дворе не каменный век и лозунг «женщине место на кухне» давно устарел. — А что, тебе так трудно было оторвать свой зад и выключить плиту? — Йен, не надо, это мелочь, — Мэнди дотронулась до плеча друга. Она не хотела, чтобы Йен провоцировал её Альфу. Возможно, он не понимал этого, но именно это он сейчас и делал. — Ну и что? Это все равно нечестно. Раз ему не лень было позвать тебя, то мог бы удосужиться и к плите подойти, а не оставлять еще больший бардак, — Йен скрестил руки и прислонился к стене. — Не так уж это и сложно, ну да пофиг, — он закатил глаза и отвернулся к подруге. Йен вдруг стал замечать, что этот парень то кружил ему голову, то до чертиков раздражал. Бывали моменты, когда он хотел разгадать Микки, узнать, чем он живет и дышит. А бывали такие, как сейчас, когда он вспоминал, что Мэнди права. Микки мудак. Он постоянно наезжал и указывал своим братьям и сестре, а они просто спускали ему это с рук. Особенно Мэнди. Микки повернулся посмотреть на борзого мальчишку, прислонившегося к кухонной арке. — Мне показалось или ты указываешь, что мне делать, Галлагер? Йен взглянул на Микки и прыснул. — Нет, просто предложил для разнообразия подумать не только о себе. — Йен, фрикадельки доделать надо, не стой, — Мэнди подергала друга за плечо, но тот был слишком занят, тягаясь взглядами с её братом, чтобы обратить на неё внимание. Проклятье. Микки потер переносицу и встал с дивана. Он подошел к Йену, пока не оказался в сантиметрах от его лица, вынудив паренька стать прямо. — Ты забыл, что ты в моем доме, щенок? Ты не будешь указывать мне, что делать или как, сука, думать, ясно? Да он прикалывается? Этот парень сбрендил. — О, разумеется, прошу прощения, — съязвил Йен. — Мне просто кажется, тебе стоит снять с себя эту корону и хоть раз присоединиться к реальному миру. Микки поместил руки на стене по бокам от Йена, заключив его в клетку, и глубоко вдохнул, втягивая аромат паренька. Дьявол, как он вкусно пахнет. Казалось, аромат парня становился все ощутимее, чем дольше он смотрел на него. Йен пытался сохранять внешнюю браваду, но Микки видел его насквозь. Он почувствовал, как член в его штанах дернулся, пока продолжал неотрывно смотреть в растерянные зеленые глаза. — Микки, успокойся, все… — Не суйся, Мэнди, — низко произнес Милкович, изучая лицо паренька. — Это касается только меня и Галлагера, верно? Микки только что понюхал его? Он… он точно его понюхал. Да что вообще с этим парнем? — Слушай, давай не будем ссориться. Ты прав, я… Микки наклонил голову вбок и подался ближе к парню, пока между их лицами не осталось буквально пары сантиметров. — Лучше следи за языком, — его глаза путешествовали по контурам лица Йена. Будучи так близко к нему, Микки не смог удержаться. Он снова втянул носом воздух и облизнул губы; Йен опьянял его, и сейчас запах паренька выделялся в разы сильнее, безусловно, из-за страха. Микки наклонился еще ближе, прикасаясь грудью к рубашке парня. — Ты ни хера обо мне не знаешь. В следующий раз, прежде чем раскрывать пасть, помни об этом. Йен находился в шоке от происходящего. Микки смотрел на него своими ледяными глазами, а его слова были полны угрозы, но рыжий невольно думал о том, как близко мужчина находился к его лицу. Теперь он точно был уверен, что Микки нюхает его. Почему он это делал, Йен понятия не имел, но Милкович так близко прижимался к нему, и… проклятье. Он был напуган, что его в любой момент изобьют, но так сильно заведен. — Да, я все понял. Твой дом – твои правила. Микки не знал, что в него вселилось, но запах Йена и прикосновения их тел внезапно пробудили в нем желание отыметь паренька. Он просто хотел развернуть его и трахнуть прямо здесь и сейчас, наплевав на свидетелей. В этот момент существовали только они. Микки не мог оторвать от Йена глаз и, прищурившись, почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Кхм-кхм, — Игги покашлял, пытаясь отвлечь брата, слишком вошедшего в роль Альфы. — Я думаю, он все понял, Мик. Оставь ты парнишку, — Микки прижимал рыжика к стене, и на секунду Игги показалось, что брат собирается напасть на него. Просто обратиться и убить. Его поза кричала об этом, но, к облегчению Игги, брат отошел. — Все ясно? — спросил Микки, взяв под контроль внутреннего волка и вспомнив, что перед ним лучший друг его сестры. — Абсолютно, — тихо ответил Йен. Он обежал глазами комнату, заметив, как два парня уставились на них, словно ожидая чего-то плохого. Господи. Теперь он действительно хотел узнать, что за тайна кроется в парне перед ним. Взгляд Микки таил в себе угрозу, оставляя Йена чувствовать себя возбужденным и растерянным. Микки потер переносицу. — Ну ладно, — он взглянул на сестру. — Вы двое лучше поторопитесь, если хотите, чтобы вам достался этот косяк, — Милкович вытащил из кармана бумагу для самокруток и изогнул брови, направившись обратно к дивану. Йен быстро ретировался на кухню и сел за стол. Он хотел посмотреть на подругу, но та отвела глаза. — Мэнди, что за фигня? — тихо спросил он. Девушка взглянула на друга, чувствуя ужасный стыд. Она не могла поверить, что Микки сделал это. — Твой брат – больной. Мэнди посмотрела в сторону дивана, на сто процентов уверенная, что Микки слышит каждое слово. — Просто забей на него, ладно? Не лезь к нему и прекрати защищать меня. Я уже не маленькая девочка. Йен закатил глаза и покачал головой. — Ты не должна терпеть это, Мэнди. Он разговаривает с тобой, как… — Ну как, Йен? — ощетинилась девушка. — Он мой брат. Естественно, мы собачимся, это нормально. Мне не надо, чтобы ты вступался за меня. Мы такие, какие есть. Микки прав. Ты ничего о нас не знаешь. — Пускай так, но я знаю, что ты не заслуживаешь, чтобы с тобой обращались, как с рабом. — Нет, Йен. Ты не имеешь права приходить и указывать, как мне жить. Твоего мнения никто не спрашивал. Йен тяжко вздохнул. И тут та же песня. — Может быть, мне вообще уйти? — мрачно спросил он. — Да. Может быть, — ответила Мэнди, повернувшись к другу спиной. Она не хотела, чтобы Йен уходил. Но как он вообще может продолжать хотеть дружить с ней после того, что случилось? Он, наверно, и сам сейчас мечтает свалить. Она просто дура, раскатала губу. Какие у неё могут быть друзья с их-то ебанутой жизнью? Йен ожидал другого ответа, но ладно. Он поднялся со стула и подошел к дивану забрать свою куртку. Милкович нахмуренно смотрел, как паренек шел к двери. Он выглядел расстроенным, почти обиженным. Микки слышал их разговор, но не хотел, чтобы Йен уходил. Что-то изменилось, когда он оказался прижатым под ним, и теперь… теперь Микки хотел, чтобы рыжик улыбался, а не уходил с грустной миной на лице. — И куда это ты собрался, Галлагер? Йен хотел сказать Микки, что это не его дело, но он слишком устал. — Домой. Поздно уже. Милкович затянулся косяком и повернулся к кухне посмотреть на сестру, которая быстро спрятала глаза в кастрюлю. Она отталкивала Йена, чтобы защитить его, но это не её задача. Парнишка был явно расстроен, так что её план отменяется. Но это ничего, он все исправит. Микки не знал почему, но когда рука Йена коснулась дверной ручки, он внезапно ощутил сильную нужду оберегать его. — Да перестань. Иди сюда, покури с нами, — Микки пнул брата ногой. — Да, пацан, останься, — добавил Игги. — Да нет, мне правда пора. Всего хорошего, ребят, — Йен повернулся открыть дверь, когда она внезапно захлопнулась. Он посмотрел в сторону, обнаружив Микки, который одной рукой прислонялся к двери, а второй держал косяк. — Я настаиваю, — Милкович улыбнулся и протянул парню самокрутку. Йен настороженно посмотрел на него, но взял косяк и поднес к губам, делая глубокую затяжку. — Вот видишь. У нас все окей. И не надо никуда бежать. Йен кивнул и прошел за мужчиной обратно к дивану. Микки занял свое место, а он сел на другом конце, вопреки ощущениям своего тела все еще чувствуя волнение. — Не, там Мэнди сидит, — Микки похлопал по месту рядом с собой, где всегда сидел Йен. По месту, которое было пропитано не чем иным, как его вкуснейшим ароматом. И снова трое парней уставились на Йена в ожидании его действий. — Да, точно… — он подвинулся на серединку, сев рядом с Микки. — Не боись, не укушу, — Милкович улыбнулся, искоса взглянув на паренька. Микки что сейчас, флиртует? Это после всего-то он сейчас флиртует? Йен заглянул в голубые глаза и почувствовал, как пересохло по рту, поэтому он просто кивнул и передал Микки косяк.