я вылечу тебя.

Смог бы я избегать Джоша Вашингтона? Адекватный ответ я, боюсь, дать не смогу. Наверное, это все равно, что сбивать коленки о горящий под палящим солнцем асфальт, будучи ребенком. Вновь падая, царапать ладони, а потом снова мчаться со всех сил, переполняя итак тяжелые легкие особенным вечерним летним воздухом, безжалостно будившим воспоминая прошедших лет. Наверное, это все равно, что бежать от самого себя. И, как бы странно это не звучало, думаю, это получилось бы у меня лучше. Когда насмешливые, нерешительные и слегка поволоченные дымкой глаза «пьяно» вглядывались в мои, претендуя прочитать все до единой эмоции, каждую мысль, мне действительно становилось не по себе. Перед ним я ощущал себя открытой книгой и честно – мне хотелось убежать. Я не знаю, как описать странное чувство, захватывающее меня в какой-то невероятный водоворот и одновременно приводящее в восторг, смешанный с недоумением. Должно быть, я понял позже, когда спустя какое-то время задумчиво отхлебывал парящий напиток, неприятно обжигающий от неаккуратности горло, который позже обращался теплым потоком, прогревающим изнутри. Определенно, что-то похожее. Казалось, Джош, сидящий напротив, был неотъемлемой частью этой ничем не примечательной комнаты, без которой кухня теперь была бы уже совсем не той кухней. Беспокойно ерошивший волосы, нервно оглядывающийся по сторонам, он навечно застыл в этом мгновении, будто был фотографией, которую я сделал на свои глаза. И поэтому, я застыл тоже. Смог бы я избегать Джоша Вашингтона? Я бы, может, еще немного подумал над этим вопросом, но тихое, шипящее: - Эй? – на выдохе произнесенное прямо рядом с моим ухом, обжигая его, в совершенном мраке ночи мягким туманом растворило мои сомнения – нет, не смог бы. Я был в полусне, когда невнятно промямлил сонным голосом: - Джош? Кто тебе разрешал заходить в мою комнату? Честно, я спиной чувствовал, как он «непринужденно» пожал плечами, разводя руки в стороны: - Я тоже тебя люблю, - сказал он чересчур наигранным голосом с нотками чуть заметного сарказма. - Дверь была закрыта, - приглушенно констатировал я факт, безнадежно утыкаясь лицом в подушку. - У тебя тоже красивые глаза, - все так же уходил от темы он, всем телом излучая иронию. - ДЖОШ! – почти прорычал я, накидывая одеяло до самой макушки. - Что? – невинно отозвался он и я почувствовал, как кровать рядом со мной прогнулась. Он что, лёг? - Мне скучно, - пожаловался Вашингтон, - Пошли гулять. Понятия не имею, от чего я начал задыхаться: от его наглости, от того, что дышать, прячась под одеялом, было таким себе занятием или, в конце концов, факт его наличия на моей кровати. - Ты сумасшедший, - отчаянно промычал я, глядя прямо в пустоту перед собой. - Я и не скрываю, - потянулся он, - Где-то даже справка валяется, - как бы невзначай прошептал Джош, по видимости, сдерживая вырывающийся наружу смешок. - Никуда я не пойду, - заявил я, скрываясь под подушкой от его видящих сквозь темноту глаз, прожигающих во мне дыру. Даже если бы я захотел, у меня бы все равно не получилось избегать Джоша Вашингтона, потому что Джош Вашингтон – невероятно надоедливая персона, умеющая вскрывать замки в чужие комнаты, а еще - незаметно подкрадываться. И если сейчас я не рисковал стать едой для Джоша, то точно рисковал стать добычей. - Ты монстр, - прошипел, щурясь, я, с характерным жужжанием застегивая молнию на куртке. Приплыли. Джош радостно кружился вокруг меня и, приближаясь со спины, нацепил на мою голову капюшон куртки, в которой я сейчас находился. - Я знаю, - слишком весело заявил он, сверкая чуть уменьшившимися в размере клыками. Я закатил глаза, стягивая капюшон обратно, недовольно пялясь на Вашингтона, во взгляде которого не читалось абсолютно никакой сонливости – лишь задорный блеск, не предвещавший для меня абсолютно ничего хорошего. - Из-за тебя я почти не сплю уже несколько дней, думаешь, это нормально? – хмурясь, проговорил я, все же натягивая на ногу ботинок. - О, Крис, - нарочито медленно говорил Джош, - В двадцать первом веке это абсолютно нормально, - широко улыбнулся он, полностью довольный моей последовавшей реакцией. Я так и замер в полусогнутом положении, застыв со шнурками в руках, пока извилины в моем все еще спящем мозгу перерабатывали только что услышанное. Когда же суть дошла, я почувствовал, как кровь приливает к моему непонимающему лицу, которое тут же словно вспыхнуло. - Джош Вашингтон – непризнанный юморист, - зло прошипел я, представляя его невидимым зрителям и продолжая завязывать шнурки, в то время как Джош уже был давно одет. - Кристофер Хартли – непризнанный помидор, - передразнивал он, чуть нагибаясь ко мне. - Одно другому не мешает, - без тени улыбки пробурчал я, по-геройски встречаясь с ним глазами. Ночной зимний воздух щипал нос, с глубоким вдохом проникал в организм и слегка покалывал изнутри закутанное в теплый шарф горло, когда мы шли по пустынной улице, вслушиваясь в изредка звонко хрустящий снег под подошвой ботинок друг друга. - Доволен? – саркастично поинтересовался я, вскидывая голову вверх, невольно наблюдая яркие звезды на безоблачном небе. - Доволен, - кивнул он, слишком счастливо улыбаясь уголками рта. Его глаза, кажется, ярко светились под черным небом, подхватывая редкие блики от уличных фонарей, отбрасывающих на них желтый свет, сползающий на бледную кожу, казавшуюся еще более болезненной в таком освещении. Вдали показалось несколько темных силуэтов, которые выдавали свое существование резкими движениями на фоне непроглядного мрака. Петляющие между собой ноги первого парня безнадежно запутались, как только другой тип размашистым движением руки, не рассчитывая силы, толкнул того в плечо, пока другие двое неприятно резали слух низким хохотом, отдающимся эхом от многоэтажных домов в узком переулке. Я не горел желанием пересекаться с толпой каких-то пьяных тусовщиков темной ночью в безлюдном месте. Погрузившись в собственные размышления, я встал как вкопанный, когда Джош машинально отдалился от меня на несколько шагов и, останавливаясь, непонятливо обернулся с немым вопросом на лице. Он проследил за моим взглядом и понимающе улыбнулся, пытаясь тем самым ободрить меня. - Эй, - успокаивающе выдал Джош, хватая меня за предплечье, что подействовало как ведро холодной воды на голову. - Просто… Задумался, - вымученно пробормотал я, делая смелый шаг вперед. Ободряющий жест со стороны Вашингтона не укрылся от глаз приближающихся парней, которые завидев это, невежливо громко заржали. - Какие люди, - заплетающимся языком проговорил один из них, - Парочка пидоров на ночь глядя, решила прогуляться? – хмыкнул он, заставляя пальцы Джоша на моем предплечье сжаться с нечеловеческой силой, вызывая волну непрошенной боли. - Почему парочка? - нарочито спокойно шипел Вашингтон, - По-моему, пидоров здесь уже четверо. Теперь держать его приходилось уже мне, вцепившись в его руку ровно так же, как это делал он несколько минут тому назад, потому что Джош резким движением ринулся в сторону обидчиков. - Воу, воу, воу, - заулюкал, видимо, самый главный из них и начал надвигаться на разъяренного Вашингтона, чего не следовало желать и врагу, - Может, поводок ему купишь? Кидается на людей, - делано покачал он головой. Это было чересчур. - Сначала купи себе намордник, - прорычал я. Парень резко выставил руки вперед, тем самым делая сильный толчок, роняя меня наземь. Я зашипел, предсказывая багровые синяки на своей спине этим утром. Можно считать, что это было самоубийством, потому что не могло не скрыться от горящих глаз моего друга-вендиго. Определенно самоубийство. Я выпрямился так быстро, как только смог, но даже этого не хватило, потому что Джош Вашингтон уже поваливал главаря на землю, яростно раздирая плоть под своими когтями. Я слышал прерывистое дыхание откашливающейся жертвы, из-за рта которой беспокойным потоком выходил пар, растворяясь в пропахнувшем кровью воздухе, зовя за собой еще череду коротких вздохов, обрывающихся так же быстро, как морозный воздух вбирал в себя соленый аромат легким дуновением ветра. Кажется, он был еще жив, потому что звуки его жадно глотающего воздух дыхания, отчетливо пробирались ко мне в мозг, включая слегка облегченное этим фактом состояние. Его дружки, на удивление, быстро среагировали и подняли, как только опасность перестала им угрожать настолько сильно. Мудаки. Я крепко держал Джоша за плечи, чтобы по возможности не дать ему кинуться вдогонку. Я, отчетливо произнося его имя, слегка встряхнул его, заглядывая в яростные глаза. Когда выражение лица Вашингтона сделалось более осознанным, он, не своим голосом, спросил, заглядывая мне в душу: - Кто-нибудь из уёбков всё ещё здесь? - Мы, - ответил я, ослабляя свою крепкую хватку. - Я должен их догнать, - не обращая на мои слова никакого внимания, бесстрастно проговорил он. - Чтобы обнулить всё, что мы сделали, пытаясь спасти тебя? – холодно спросил я, окончательно снимая свои руки с его плеч. - Честно, я не буду их есть, - он попытался вложить в свой взгляд как можно больше убедительности, для пущего эффекта приподнимая брови вверх в умоляющем жесте. - Джош, нет, - парировал я, складывая руки на груди, давая понять о своей сильной, как никогда, решительности. - Я им всего лишь ноги переломаю, - невинным голосом утверждал он. - Заманчиво, но нет. - Ну хотя бы руки. - ДЖОШ! – вспыхнул я. - Ладно, - обидчивым тоном пробормотал он с хорошо скрываемой в голосе насмешкой, - Кристофер Хартли – непризнанный мастер убеждений, - ухмылка озарила его лицо. - Джош Вашингтон – непризнанный засранец, - я ткнул Вашингтона в бок локтем, пока тот заливался тихим, но веселым смехом: - Одно другому не мешает, - широко улыбнулся он.