я вылечу тебя.

Можно ли вообще существовать в одной квартире с Джошем Вашингтоном? Оказавшись дома с щелчком открывающейся двери, я чувствовал невероятную усталость, пронизывающую до костей. Невидимый груз в ноющих ногах тянул, словно, куда-то вниз, призывая с собой слегка неровную походку. Веки будто налились свинцом, а беспорядочно шарить взглядом по окружающим предметам стало невыносимо – глаза, неприятно покалывая, требовали отдыха, как и истощенное тело, наотрез отказывающееся исполнять команды затуманенного сознания. Свежие ссадины, после падения на скользкий асфальт, покрытый коркой льда, горели, а обувь казалась особенно неудобной, несмотря на то, что таковой не являлась. Шнурки одного ботинка так и норовились заползти прямо под подошву, подделывая неминуемое падение. Единственное, что сейчас интересовало – сон, поэтому я нетерпеливо скидывал с себя ботинок, поддевая второй ногой. Сил хватило лишь на то, чтобы неаккуратно сбросить с себя куртку и словно уже находясь во сне, добраться до комнаты и, не снимая одежды, рухнуть на кровать, проваливаясь в недра мягкой подушки, вместе с тем, впадая в бессознательное состояние. Невесомое прикосновение, будто мягкое перо, полосонуло по моей щеке, вызывая подозрения на счет реальности происходящего. В полусне, моя рука взметнулась к лицу, выражая желание прикоснуться к этому странному чувству, вызывающему стаю мурашек где-то в районе затылка. Под своей рукой я почувствовал ледяные, скорее даже окоченевшие пальцы, прежде чем полностью провалиться в небытие. Нет, существовать с ним определенно невозможно. Только жить. Я чувствовал на себе прожигающий взгляд, когда снова открыл глаза. Он выделялся среди непроглядной звенящей темноты и впечатывался прямо в лицо, заставляя меня вздрогнуть, а волнение, вперемежку с неожиданностью, бешеной волной, пытаясь освободиться, в смятении скакало от горла до груди и обратно. - Вашингтон, твою мать, - шикнул я, пытаясь звучать злобно, - Больше я с тобой гулять не пойду. Я заметил, как он деланно прищурился, а блики в его глазах насмешливо заиграли легка безумным блеском. - И нет, ты не пойдешь отрывать руки всяким идиотам. Он цокнул языком, и легкая ирония проявилась в изгибе его губ насмешливой ухмылкой: - Ну во-о-от, - протянул он, переворачиваясь на спину. - Признайся, - уголок моего рта дрогнул в грядущей улыбке, - Тебе просто нравится лежать в моей кровати? Сквозь почти непроглядную черноту, я уловил движение его бровей, удивленно поползших вверх: - Проницательно, - выдал он, с почти незаметным намеком на сарказм в голосе. Ветер за окном довольно громко завыл, исполняя ему одному известную мелодию, когда я поинтересовался: - Есть ли смысл тебя от сюда выгонять? - Можешь попробовать, - безразлично пробормотал он, с невидимым намеком на вызов в голосе. Я уловил взгляд его хитрых, блестящих глаз и, вытягивая руки вперед, я плавно, но прилагая немалые усилия, толкнул его вперед, заставляя тем самым перекатиться вокруг себя и упасть на пол с глухим стуком. Он, было, хотел ухватиться за край кровати, чтобы незамедлительно приподняться над ней, но рука его темным силуэтом затряслась прямо в воздухе, взывая за собой приглушенный смех, скорее напоминающий истерический. - Отшит, - просмеялся он, роняя руку обратно на пол. Глаза начали слипаться под зачарованный смех и, честно, я даже не помню, как вырубился, но проснуться мне пришлось от играющих лучей на лице, заставляющих недовольно жмуриться, когда я приоткрывал глаза. Кожа неприятно горела в правой части моего лица, подсвеченного ярким светом, крадущимся по комнате из приоткрытого окна. Грудную клетку что-то сжимало – я не понимал, почему дышу с таким трудом и яростно глотал воздух, приподнимая тут же закружившуюся от резкости действий, голову. Наверное, в другое время, я бы посмеялся, потому что располагаясь прямо поперек меня, сопел один крайне надоедливый человек. И, наверное, это могло бы выглядеть мило, если бы это не был сильнейший недомонстр, перекрывающий доступ кислорода в мои легкие. Серьезно, я даже боюсь представить, что будет следующим утром. Я демонстративно покашлял, но хрипы, издающиеся из горла, вовсе не были наигранными, как мне того хотелось. Прерывистые звуки приступа кашля заставили Джошуа вздрогнуть, а затем спрыгнуть с кровати, как ни в чем не бывало. Возможно, это выглядело бы так, словно ничего и не произошло, так как одежда не нём была все та же, но выдавали его растрепанные волосы и уж слишком сонная улыбка, расплывающаяся по лицу. Его хитрые глаза с интересом шарили по мне, оценивая ситуацию. - Скажи спасибо, что я не остался под кроватью и не схватил тебя за ногу в середине ночи, - выдал он, замечая мой осуждающий взгляд. - Спасибо, - прохрипел я, строя гримасу, и, тут же садясь на край кровати, я приложил руку к щеке, борясь с воспоминаниями. Джош подозрительно прищурился и сложил руки в замок за спиной, перекатываясь с пятки на носок в нескольких метрах от меня. - Ты заболел, не так ли? – хочу признаться, звучало, кажется, двусмысленно. По крайней мере, для меня. - Заразиться тупостью невозможно, Джош, - саркастично ответил я, - Не беспокойся, мне не грозит. - Как интеллигентно ты осведомил меня о моих интеллектуальных способностях, - поддразнил он, взъерошивая мои волосы, вынуждая непонимающе вздрогнуть, устремляя на него круглые глаза, - Знаешь, лучше бы ты заразился тупостью, чем гриппом или ангиной. - Джош, выйди из моей комнаты, вдруг тупость все-таки передается тактильным путем? – деланно покосившись на его ладонь, испуганно заявил я. Должен заметить, рана на его щеке стала затягиваться, оставляя на своем месте все еще заживающий шрам, и да, это просто не могло не радовать. Размышления на счет этого он, конечно же, прервал: - Тактильно? – задумчиво поинтересовался он, наклоняясь ближе, - Это… - время, должно быть, замедлилось, потому что каждую секунду этого мгновения я помнил не хуже, чем свое собственное имя. Я видел боковым зрением, как его размытый силуэт стал надвигаться на меня, достигая кожи щек. Он уткнулся лбом где-то сбоку, заставляя меня отшатнуться, слегка «боднув» меня. Джош полосонул холодным, как мне казалось, носом по моей щеке и, серьезно, мне хотелось рыдать. Вместе с тем, как его нос проехался по моему лицу, это, словно дожидаясь своей очереди, сделали и губы, явно контрастируя по температуре. - …Так? – выдохнул он в мое ухо, заставляя правое плечо незамедлительно приподняться с явным желанием удалить остатки щекочущего дыхания. Я не мог вымолвить и слова - что-то мешало мне сделать это. Пытаясь набрать в сдавившиеся легкие побольше воздуха, я снова закашлялся, кажется, немного безумно улыбаясь. - Быстро у меня получилось, - пожал плечами Джош, выпархивая за дверь моей комнаты, - ТЕПЕРЬ ТЫ БОЛЬНОЙ!, - приглушенно слышалось за дверью и, блять, да. Я определенно точно больной. Во всех смыслах, которые только могут существовать на данный момент. Вновь прислушиваясь, я отчетливо услышал звонок собственного телефона, который тут же прервался, оповещая о том, что кто-то взял трубку. «Привет, Эшли» - доносилось до меня все еще слишком радостным тоном. Только, мать его, не это. «Крис болеет!» - слышал я, вставая на ноги и приближаясь к двери. Пауза. «МНОЙ!» - откровенно смеясь, продолжал он. «Ой… То есть… Ну, простудился или что-то там» - замешкался Вашингтон, а я тем временем чуть ли не вплотную прижался к двери, внимательно вслушиваясь. «Ой, да перестань» - растягивал он. «…Еще спроси, не гуляли ли мы по сугробам в два часа ночи…» - с сарказмом в голосе причитал он. Замечательно. За-блять-мечательно. Я скатился вниз по стене, а рука моментально коснулась лба, без слов высказывая мое отношение ко всему этому. Жить в одной квартире с Джошем Вашингтоном, по крайней мере, грозит заболеть. Как бы странно не звучало, им. Серьезно заболеть. Тактильно.