я вылечу тебя.

Мелькая в стороне призрачной тенью, мне пришлось наблюдать относительно жуткую картину, распростёртую в нескольких метрах от меня, представляющую из себя мимолётные отрывки, благодаря случайным прохожим, средь которых мне пришлось затеряться, по пазлам складывая происходящее воедино. Наверное, первой мыслью стало то, что они каким-то образом узнали друг друга – Джош и, с виду, обычная старушка, случайно прошедшая мимо. Но, признаюсь, наполненные ненавистью взгляды немало сбивали меня с толку своим испепеляющим отчуждением, мгновенно превращающим их в самых злейших врагов, встречаемых мной вживую. Но, чёрт, они – просто прохожие. Что ж, может, я о нём многого не знаю, что просто не может быть исключением, когда речь заходит в невидимый тупик под кодовым именем «Джошуа Вашингтон». Создавалось впечатление, что общение между ними происходит невербально - никак иначе, настолько пристальными и выслеживающими взглядами они искоса одаривали друг друга, представляя перед заинтересованными мельком глазами случайных людей, изощрённую игру в «гляделки». - Дьявол… - незнакомка гипнотизирующе растягивала данное слово, принуждая задуматься над каждым звуком, прозвучавшем далее. Пробуя на вкус каждую букву, вылетающую из её горла, я протискивался ближе к ним, огибая незнакомцев, материализующихся, словно, из ниоткуда. И, о, боже, я надеюсь, это не то, о чём я думаю, потому что, блять, да – это именно то, о чём я думаю. Потому что, я клянусь – я действительно чётко слышал, как Джош утробно зарычал, неоспоримо подражая взбешённому зверю, завидевшему чужака на своей территории. Грудь его яростно вздымалась, пока глаза горели явно неестественным животным блеском, ясно выделяющем глаза на всеобщем фоне зимнего городского пейзажа. - Кто вы? – сквозь зубы прошипел Джош, с хрустом стискивая ладони в угрожающие всем своим видом, кулаки. Я дотронулся до красноты промерзшими подушечками онемевших пальцев до его плеча, возможно, пытаясь предостеречь Вашингтона от совершения неисключённых в данной ситуации глупостей, а ещё, вполне вероятно, чтобы не свалиться прямиком на землю самому, безнадёжно сопротивляясь беспечно подкосившимся ногам – тут действительно было более чем непонятно, если честно. К слову, стало достаточно неуютно, когда старуха, встрепенувшись, смерила меня оценивающим взглядом, приправленным щепоткой невинного ужаса и долей мимолётного осуждения, пулей скакнувшего в глубине ярких впалых глаз, так и кричащих о своей осведомлённости во всём происходящем в целом. Шуршащая ткань куртки податливо сжалась под моей, казалось бы, слабой хваткой, осуждающе шипя о моей безнадёжности, будто хмурая старуха, которая, как нельзя кстати, решила ответить на поставленный вопрос: - Неважно, кто я, - медленно вещала она, - Важно то, что я знаю – кто ты. Проклят. Джош впал в оцепенение, осмысливая происходящее. Сквозь плотную ткань чувствовалось, как его мышцы напряглись, основательно раздумывая, доверять незнакомке или, всё таки, отчаливать, куда собирались. Не могло же так случиться, чтобы нам посчастливилось встретить действительно осведомлённого человека, просто неожиданным образом выскочив на улицу? По крайней мере, такие совпадения в моей реальности не то, чтобы часто происходят – их вообще не бывает, но, с другой стороны: что, чёрт возьми, сейчас происходит? Кто знает, может, я всё ещё валяюсь в бреду на стареньком диване, бормоча под нос всякий несвязный никаким образом, бред. Злорадно освещаемый вспышкой телефона, который Джош спёр, только чтобы заснять меня, тихо посмеиваясь в кулак, я не понимал, возможно, абсолютно ничего. В любом случае, я уверен, что в данной ситуации Вашингтон выставил бы совершенно всё своё любопытство напоказ, расспрашивая новоявленную незнакомку о деталях только что ей сказанного, чего он, собственно, делать, видимо, и не собирался, с подозрением рассматривая её сквозь прищуренные в подозрении, глаза. Не исключено, что обо мне он думал то же самое – логично, да. И, да, безусловно, таких случайностей ждать определённо не стоило, а если ещё и суммировать их неприязнь друг к другу, сформировавшуюся с первого взгляда, можно было с лёгкостью понять – доверять он ей не очень-то и спешит. Хоть, неоспоримо, именно это и стало самым непонятным фактором в данной ситуации – что может значить такая беспричинная ненависть к незнакомому человеку? - С тобой ведь что-то происходит, не так ли? – намекнула она, с небывалой осторожностью наклоняя голову вперёд, словно кланяясь перед хищником, соглашаясь с его превосходством, лишь бы не быть растёрзанной. Хотя – постойте – именно так оно и было, похоже. - С чего вы взяли… Ну, он – придурок – режет себя, например. -…Что я не в порядке? А потом, он, как ни в чём не бывало, строит из себя небывалого шутника и жизнерадостного идиота, подкалывающего по любому удобному поводу, складывающемуся буквально как по волшебству, казалось бы, из ничего. -…Я абсолютно… А потом снова – угадайте – режет себя. И, по сути, не видит в этом должного повода для беспокойства. К слову, поводов для беспокойства не было бы, если бы он резал, допустим, пироги. А с его начинкой, мне кажется, определённо что-то не то. -…Нормальный, - он, нуждаясь в поддержке, вопрошающе повернул свою голову ко мне, и я, в какой-то мере, подивился его изменившемуся взгляду, выражающему какую-то совсем уж неопределённую эмоцию – густая каша изо всех чувств, что находились в наличии на данный момент, медленно закипала в его бешеных глазах. Нет, точно ненормальный – я знаю. - Да, вполне, - кивнул ему я, не следя за интонацией, которая вышла довольно странной и ненастоящей, когда слова стремительно срывались с языка неразборчивыми звуками, - Я же его знаю. - И ты точно ведь знаешь, что это не совсем так? – нахмурилась незнакомка, медленно переводя свой взгляд на меня, встречая мои полные готовности, глаза. - Я знаю ровно столько, сколько могу знать, - холодно сказал я, - Или, возможно, немного больше, чем могу. Или чем хочу. - Тогда ты должен знать, как бесполезно выглядишь, успокаивая вендиго. Твою. Мать. Это что – действительно происходит, да? Джош, мигающий непонятливыми глазами, вопросительно метнул на меня отрешенный взгляд, всем своим видом интересующийся фактом реальности происходящего. Возможно, ему была интересна моя реакция. И, безусловно, выбитая земля из под моих ног явно внушала ему то, что я, быть может, больше никуда и не спешу, как некоторым временем ранее. Только вот вопрос: разве это делает ситуацию хоть на долю лучше? По-видимому, именно это разочарование надежно влилось раскаленным свинцом в его голову, растворяя облегчение, не скрываемое не под каким на свете актерским мастерством – да, Джош, даже так. Что ж, я тоже не знаю, каким образом мне на это реагировать – просто без понятия. Надежда, ловко проникая в недра подсознания, нехило одурманивала его возможным исходом событий: кто знает? Если незнакомка в курсе ситуации Джоша, логично было бы предположить, что она в силах помочь ему, разве нет? Колючий, с виду, шарф, слоями лежащий на шее старухи, серым облаком поддался внезапному порыву мощного ветра, подхватившему его края ввысь, танцуя с ними изощренный резкими движениями, танец. Я, по правде говоря, точно не был ни в чем уверен – абсолютно – но, серьёзно, одно я знал точно - что угодно сделаю, лишь бы помочь Джошу Вашингтону. С плохой начинкой, с хорошей или без – я люблю её и совершенно без понятия, как охарактеризует её кто-либо ещё. Он – мой лучший друг и, наверное, даже больше. Больше только коэффициент его наглости – тут уж извините. - Вы знаете о них? - спросил я, неистово мотая головой по сторонам, больше не доверяя своим ушам. Краткий кивок на данный вопрос не был достойным ответом, но, хочу сказать, его определенно хватило, чтобы разжечь любопытство из мирного потрескивания огня в камине в настоящий лесной пожар. - Да, он выглядит слишком уж похожим на человека – превращение пошло в обратную сторону и это ещё один факт того, что оно не остановилось. От чего-то, демон притих в чужом теле – он набирается сил – это точно, - монотонно говорила она, продуваемая холодным ветром насквозь, - Сначала я думала, что превращение только началось, но… Что-то не так. Скользя глазами по Вашингтону, от чего-то сделавшемуся сам на себя не похожим, она в любопытстве застыла в одной позе, по возможности, стараясь блокировать желание двинуться куда-либо лишний раз под его пристальным взглядом. Я слегка встряхнул его, резко потянув ладонь с крепко зажатым в ней плечом на себя, привлекая желаемое внимание. - Эй, Джош, - тихим, но чётким голосом, позвал я, рассматривая его глаза сквозь прищуренные веки, - Ты в порядке? – делая паузы после каждого слова, спросил я, пытаясь понять его намерения. Он туманно смерил меня нечитаемым взглядом, а затем неопределённо кивнул, по большей части, наверное, пытаясь успокоить именно меня. Кто, чёрт возьми, кого здесь успокаивает? Наблюдая данную картину, старушка, сжимая губы в тонкую полоску, задумчиво смотрела в одну точку перед собой, будто пытаясь вспомнить какую-то крайне важную вещь. - Скорее всего, - напряжённо продолжала она, - Демон хочет начать превращение сначала. - Что..? – я нахмурился, оперевшись рукой на плечо Джоша, и, нагибаясь вперёд таким образом, что наши головы оказались точно на одном уровне, одарил женщину самым вопросительным взглядом в своём арсенале, - Что... Это значит? - Что-то мешало ему в первый раз, и теперь он хочет начать сначала – процесс был просто напросто приостановлен – теперь его нужно перезапустить, если вы понимаете, о чём я, - холодно говорила она, - Когда дух напасётся сил, он снова начнёт захватывать разум человека, которым когда-то овладел. Джош резко вздрогнул под моей, не ожидающей того, рукой, заставляя напряжённые пальцы отпрянуть от его куртки с неземной скоростью, словно от неистово кипящего чайника. Пронзительное шипение мрачно прорывалось сквозь зубы обезумевшего Вашингтона, как следствие возможной боли, охватившей его. Нервно озираясь по сторонам, будто проверяя, не заметил ли кто из прохожих его странного поведения, он прижал руки у груди в своеобразном защитном жесте. Это могло, безусловно, значить абсолютно что угодно - вплоть до галлюцинаций, часто навещающих его в самые неподходящие моменты. Но, разумеется – нет. Каждый из нас был переполнен пугающей уверенностью – оно, мать вашу, нас слышало. - Нормально я, - слегка поморщившись, уверяющее выдавил он, когда я беспокойно мялся на одном месте, пялясь на него с нескрываемым ужасом во взгляде. - Есть ли способ, - решил поинтересоваться я, - Избавиться от духа? - С последнего приёма в пищу человеческого мяса не должно пройти более пяти дней, иначе… Отчаянное «Чёрт!», в унисон прорывающееся сквозь гудящую толпу, как никогда точно выражало нашу безысходную уверенность – прошло больше, неоспоримо. - Иначе, есть риск летального исхода, - она взирала на меня пустыми глазами, а слегка хриплый голос вязко обволакивал хладными щупальцами, норовящими схватить на горло, образовывая в нём тяжёлый ком, свидетельствующий о неизбежной истерике, - Он умрёт. Мои глаза встретили чужие – мы испуганно переглянулись, беззвучно спрашивая друг у друга один единственный интересующий нас вопрос: «Что, блять, делать-то теперь?» Ага, именно этот. К слову, совсем не уверен, что желал бы так рисковать его жизнью, так некстати ставшую моей, в какой-то мере. - Не думаю, что есть выбор, - горько вонзая взгляд в землю, продолжала она, - Он или превратится, или умрёт, или, наконец, – демон покинет тело – шанс совсем невелик, но он есть, если от идеального срока не прошло более пары дней. Что ж, возможно, я бы сказал, что фраза действительно немного утешила меня, хотя вряд ли везение ни с того, ни с сего встанет на мою сторону. В любом случае, мы просто не могли не попытаться – просто не могли пустить обратно по течению единственную надежду, что у нас была. Горько искривлённые губы Вашингтона, в задумчивости почти незаметно дрогнули на долю секунды, пока глаза тонули в густом безразличие, безжалостно кидающем в пропасть все невзначай проскальзывающие там эмоции. Сдерживая неминуемую дрожь, пробиравшую меня, я, не медля больше не секунды, повернул шею в сторону злосчастной незнакомки, которая с какой-то уж слишком невероятной грустью спокойно осматривала нас. - Что нужно сделать? – хрипло спросил я, позже до крови прокусывая внутреннюю сторону щеки. - Нужно вернуться на родину Вендиго, - переходя на шёпот к концу фразы, начала объяснять она, - Нельзя высвобождать дух в месте, где он способен спокойно летать, норовя навредить случайным прохожим. В виде призрака он никогда не сможет сбежать с места, где был порождён – так уж устроены они, их проклятье, навеянное в тех землях. Крайне недовольный Джош ошалело посматривал на меня, оповещая всем своим видом, что беспомощность, которой болезнь наградила меня, не внушала особого доверия. Как некстати, прохожий, в неведении спешащий мимо, довольно сильно задел меня плечом, от чего я опасно пошатнулся, выставив руки по обе стороны от тела, слегка сгибаясь в коленях. Ощутив в полной мере асфальт под подошвой ботинок, я, со слегка неординарным выражением на лице, предпринял попытку выпрямиться. Два зорких глаза, следящие за моими действиями, достаточно замедлили процесс восстановления равновесия. - Собираешься ехать? – привычно складывая руки за спиной, саркастично выдал он. Я, в попытке вытолкнуть всё своё вселенское негодование, слегка прищурился, схмурив брови. Вызов, написанный на моём лице яркими чернилами, густой кляксой выливался в невероятно сильное желание треснуть его чем-нибудь. Должно быть, оно ясно рисовалось в чертах моего лица, потому что глаза его с иронией поползли на лоб, осведомляя о намерении сдаться. - Не отвяжешься, не так ли? – безнадёжно выдохнул он. Что ж, мудрое решение, Вашингтон – потому что я не отстану, ты прав. - Когда лучше отправляться? – победно спросил я вместо ответа, делая очевидный акцент на каждом слове. - Как можно быстрее, - задумчиво пробормотала старушка, хмуро вглядываясь в тёмное небо, одеялом накрывающее землю. К слову, как можно было догадаться – до его родителей мы так и не добрались. Зато удалось добраться до кое-чего получше – до истины. Ладно – признаю – довольно неплохие новости для нескольких часов пробуждения, прямо таки совсем неплохие. И, если всё же легенды про то, что недостаток сна снижает продолжительность жизни – не легенды, то я, пожалуй, приду и допишу своё грёбаное завещание, пока не поздно. Потому что – да – сегодня я снова не буду спать и – да – опять потому что Джош. Понятия не имею, когда всё это закончится, но, по крайней мере, я знаю, зачем всё это. И, более того, я ни за что не сдамся после всего, что я уже успел сделать – это было бы просто неправильно. Совсем неправильно. Несправедливо. На самом деле, в подобной ситуации довольно сложно держать себя в руках. Особенно, когда ты даже на ногах себя держать не можешь, – какие уж там руки, интересно? Наверное, мой организм с ума сходит – раньше жил себе спокойной, достаточно размеренной жизнью и тут появилась стрессовая ситуация, именуемая Джошем Вашингтоном. Если честно, этой ситуации по горло хватало и в прежние времена, а теперь, как бы странно не звучало, он живёт в моей квартире и так и норовит оккупировать кровать. А ещё, у него бывают приступы агрессии и нередкие галлюцинации на почве поломанной психики. Бум. Да, нереально смешанные чувства. Кажется, возвратившись домой, не оставалось ничего, кроме как отдохнуть перед предстоящей вечерней поездкой – вот это было уже слишком, наверное. Изгонять демона из своего друга ночью на пару с первой встречной старушкой в каких-то горах – странные планы на вечер, если подумать. К слову, думать у меня не было не сил, не времени, и это, должно быть, объясняло абсолютно всё, что случалось со мной за эту неделю. Серьёзно. Это становится странно привычным – идти с Джошем Вашингтоном по заснеженной улице и знать, что направляешься ты, чуть ли не на верную смерть, и, как бы горько не звучало, даже не на свою. Понятия не имею, какие эмоции посещали самого Вашингтона, но, могу предположить, чувствовал он некую ответственность за меня. Иначе, понятия не имею, как объяснить, почему я был завёрнут, словно в кокон, в несколько одеял сразу, и, вместе с тем, пытался догадаться, откуда здесь можно вытащить руку, чтобы отобрать, наконец, кружку чая, принесённую им для меня. Язык, если честно, не особо поворачивается назвать данную пытку заботой – может, он надеется замучить меня до такой степени, что я сам решу остаться? В любом случае, даже если и так, пусть бежит прямо сейчас, пока я обездвижен – идеальный момент. Раз уж так сложилось, всё же надеюсь, с ложечки меня кормить он не станет. Я заворочался, предпринимая тщетную попытку вызволиться из своего мнимого заточения. Задача оказалась не из простых, так как сделав одно неверное движение, я тотчас очутился на полу, перед этим яростно выкинув имя Вашингтона. Под неистовую истерику, именуемую «смехом», я судорожно пытался выпутаться из пледа, старательно связавшего мои ноги. В попытке подняться, оперевшись на обе руки, я злобно наблюдал за ним, кидая многозначительные взгляды. Думаю, теперь я точно буду внимательнее относиться к своему здоровью – не горю особым желанием впредь оказываться в ситуации, подобной этой. Или, возможно, его план, - чтобы в случае чего, мне не было его сильно жалко. Правда, он слегка переусердствовал – теперь я сам хочу его убить. - Покалечить – не вылечить, - обозлено промямлил я, - Ты хочешь, чтобы моя сломанная конечность затмевала собой ничего не значащую, на фоне этого, простуду? Он вмиг сменился в лице, на котором проявилось нежданное озарение. Брови удивлённо приподнялись, а на губах возникла мечтательная улыбка первооткрывателя, словно я ему только что Америку открыл. - Чёрт, гениально! – картинно кланяясь, наигранно воскликнул он, - А если серьёзно, я просто пытаюсь… Я просто пытаюсь. - Убить меня или покалечить? – беспомощно падая на пол, иронично поинтересовался я, сдаваясь в неравной борьбе с одеялом. - Пытаюсь быть… - он задумчиво поднял глаза в потолок, - …Человечным. Не знаю, правда, к чему это больше относится: к «убить» или, всё-таки, к «покалечить». - Тогда, ты мне больше нравился, когда был бесчувственным придурком, - вместе с хриплым смешком, выдохнул я, отрешённо мотая головой с глупой улыбкой на лице. - Я – бесчувственный придурок, - важным тоном объявил он, с высоко поднятой головой, - Теперь я тебе нравлюсь? - Ничего не изменилось, - в открытую смеялся я, медленно накрываясь пледом с головой, в попытке «спрятаться». - То есть, по-прежнему «да»? – дразня, спросил он, намереваясь уворачиваться от всего того, что по-возможности может прилететь в его голову на данный момент. В буквальном смысле. - Да, - приглушённо раздалось из моего убежища. Почти восторженный вздох вперемешку с истерическим смехом, коснулся моих ушей. Мы знакомы всего лишь… Всю жизнь? Ладно, не совсем то, что я имел ввиду. - Это что, признание в любви было? – неверяще изогнув брови, спросил он, - Это что, типа, случилось? - Что? – хмыкнул я, дивясь его беспечности. Понятия не имею, почему мне было так, чёрт возьми, смешно, но вся эта ситуация в целом вызывала уйму разных эмоций, смешанных в одну кашу в голове. Наверное, мы оба были более чем уверены, что происходящее между нами с натяжкой можно было назвать «дружбой», потому что чувства, которые я испытывал, были, по крайней мере... Другими. Наконец-то избавившись от одеяла, я стремительно сел. Что ж, повезло, что он на меня шубу не напялил – признаюсь, к этому было действительно близко. Делая размеренные шаги в мою сторону, он остановился рядом, а затем, словно размышляя, сел напротив. Внезапное желание снова скрыться под одеялом, накрыло с головой. Самое наитупейшее в мире оправдание всё-таки сорвалось с языка, когда я неожиданно набросил на себя одеяло. - Так я, хотя бы, не заражу тебя. - Ну, так побудь бесчеловечным придурком, зараза, - засмеялся он, - У нас тут все такие, как видишь. Что ж, не могу не согласиться.