Серость и яркость наших мгновений

      Очередная лужа на пути разлетается крупными брызгами, моча обувь и пачкая тонкие капроновые колготки. Юля вздрагивает, ощущая очередной прилив холода, но продолжает нестись вперёд. Жаклин бежит немного позади, держа над головой свою красную мастерку, которую, к слову, уже можно выжимать. Дождь льёт как из ведра, небо затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, асфальт стал сырым и тёмным, словно табак, вода скопилась буквально повсюду, образуя маленькие озерца. Улицы пустые, безлюдные. В такую погоду даже бездомная собака не вытянет нос из своего сухого укрытия.       Вечерняя прогулка была определённо не самой удачной идеей. Сидеть дома вдруг стало невероятно скучно. Жаклин предложила проветриться, и идея, в общем то, была одобрена. Пройтись по скверу вдоль ровно высаженных высоких деревьев и подстриженных кустарников, посидеть у фонтана, обогнуть парочку улиц, любопытно заглядывая в витрины магазинов и сладко вдыхая запах, доносящийся из-за приоткрытых дверей маленьких кафетериев. Задумывалось примерно так, по уже привычной схеме. Ещё на выходе возникла мысль, что может начаться мелкий дождик, и Юля предусмотрительно захватила компактный складной зонтик, который всю дорогу болтался у неё на руке.       Планы пошли под откос где-то на середине пути, когда небо затянуло тёмным, мрачным полотном. Заморосил дождь, постепенно набирая силу и разгоняя людей по домам. Очень скоро начался настоящий ливень. Наличие одного маленького зонтика — плохой выход из ситуации, комфортно поместиться под ним вдвоём оказалось непросто. Спустя несколько минут ругани проблема решилась сама собой, когда рассвирепелый ветер вывернул зонт наизнанку, переломав пару спиц. Юля, матеря всё, на чём свет стоит, без капли сожаления выкинула ставший бесполезным зонт в ближайший мусорный бак.       И теперь, промокшие до нитки и продрогшие до костей, они бежали к намеченному месту спасения, коим оказался вход в метро. Попав, наконец, в укрытие, Плисецкая на ходу окоченевшими пальцами стала шарить по карманам толстовки, выгребая завалявшуюся мелочь.       Проехать надо было всего одну станцию, чтобы быстрее попасть домой. В вагоне сидела парочка таких же промокших и уставших ребят. Поезд, дребезжа, быстро долетел до места назначения.

***

      Дождь на улице уже немного стихает, но от этого существенно легче не становится. Холодный ветер обдувает мокрую, прилипшую к телу одежду и бросает в лицо ледяные капли воды.       Дверь в квартиру открывается рывком, так, что сидящий на пороге Потя, испуганно отскакивает и убегает вглубь прихожей.       — Блядская погода, блядский день, — громко ругается Юля, скидывая туфли и выжимая волосы, не заботясь о том, что вода капает на паркет.       Жаклин с сожалением смотрит на свои новенькие размокшие кеды.       — Я в душ! — кричит Плисецкая уже из спальни и вылетает оттуда с большим пушистым полотенцем в руках.       — Эй, вообще-то я тоже замёрзла, — обиженно говорит вдогонку Леруа. — Давай вместе.       Юля останавливается у дверей ванной и на секунду задумывается. Зная Жаклин, совместное принятие душа, как правило, ничем хорошим не кончается. Ну как, скорее всё же кончается, сладко и до дрожи приятно. Но сейчас совсем не до того.       — Я быстро, — бросает Плисецкая, и через пару секунд уже слышится шум воды.       Жаклин жалобно смотрит на закрытую дверь ванной. У ног вертится кот и трётся мордой о мокрую штанину. Леруа тяжело вздыхает и идёт в спальню. Тело ломит от холода. На кровати лежит второе полотенце, заботливо оставленное Юлей. Жаклин стаскивает с себя прилипшую одежду и, оставшись в белье, кутается в мягкое полотенце.       Плисецкая выходит из душа спустя минут десять. Действительно быстро, учитывая то, как долго она любит там засиживаться. Ступая босыми ногами по ковру, Юля перешагивает развалившегося поперёк Потю и садится на кровать, опускает голову и вытирает пахнущие цветочным шампунем волосы.       Жаклин любуется чуть порозовевшей после горячей воды кожей, острыми плечами, открытой тонкой шеей, узкой талией, аккуратными крошечными ямочками на пояснице. На Юле свеженький комплект кружевного хлопчатого белья, идеально подчёркивающего её округлые ягодицы и маленькую упругую грудь. Застёжка бюстгальтера так и манит к себе пальцы.       Жаклин улыбается про себя и тихонько подползает к Плисецкой сзади, дожидаясь, когда та сядет прямо, и влажные золотистые волосы рассыплются по плечам. Леруа лёгким движением убирает несколько прядей и целует тонкую мягкую кожу на шее. Юля немного вздрагивает, но не поворачивает головы, наоборот, отводит вбок, нарочно подставляясь под прикосновения. Дыхание Жаклин приятно щекочет кожу, мягкие, пухлые губы спускаются к плечу, оставляя за собой пылающую дорожку поцелуев. Холодные ладони опускаются на бока, тонкие длинные пальцы игриво поддевают ногтями резинку белых кружевных трусиков. Леруа жмётся пышной грудью к чужой пояснице, пытаясь отвоевать немного тепла, а затем убирает руки с бёдер и просовывает Юле под локти, находит узкие ладони и переплетает пальцы.       — Иди в душ. Ты холодная, — говорит Плисецкая, но не пытается отстраниться или распутать пальцы.       — Согрей меня, принцесса, — Леруа шепчет в самое ухо и кладёт голову на плечо.       У Юли в голове густятся белые кучевые облака, а в животе распускаются маленькие бутоны нежных ландышей. Но Жаклин, конечно, не обязательно этого знать.       — Серьёзно, если подхватишь простуду, я к тебе в няньки наниматься не стану.       — Жестокая, — смеётся Леруа и целует Юлю в щеку, прежде чем встать и пойти в ванную.       Плисецкая быстро сгоняет краску с лица и заползает под одеяло.