Избранница. Божественный Скарабей

      Я проснулась уже к вечеру. До встречи с Хатор у меня оставалось минут пятнадцать. Я впопыхах привела волосы и платье в порядок, а потом поспешила к воротам.       С каждым шагом мне становилось от чего-то страшно. Я боялась предстоящей встречи. Я боялась отправляться на Землю. Я боялась… что мои родные забудут обо мне. Почему? Наверное, мне было жаль, что наши с ними дороги разойдутся. Может быть, мне было уже было стыдно перед Тоби, с которым мне суждено рано или поздно встретить и всё объяснить. А возможно, я просто сомневалась в правильности своего поступка.       Однако, в одном я была уверена. Тоска по близким уже оставила меня, боль от разлуки и вранья притупилась, но вот тревога никогда не покидала. Я не могла спать спокойно, зная, что родителям и брату с сестрой угрожает опасность.       С таким настроением я подошла к воротам. Хатор я нигде не увидела, зато повстречала Нейт. Она стояла на стене, ко мне спиной. Видно, её приняли обратно на должность Стража. Я была рада за неё, но всё же не понимала. Что всегда тянет сестру Лейлы в Золотой Город? Мужчина? Не думаю, что он у неё есть. Слава? Такие, как Нейт не гоняться за ней. Деньги? Судя по обстановке в её доме, получает она их не много и не страдает из-за этого. Друзья? Мне, кажется, что она избегает дружбы, стараясь оставаться в одиночестве. Тогда что же?       — Поверь, я много раз сама задавала себе такой вопрос. Ответа, к сожалению, так и не нашла.       Я посмотрела в сторону. Рядом со мной стояла Хатор. Она наблюдала за Нейт, глядевшей на пустыню, и грустно улыбалась. Наставница Жриц снова залезла в мои мысли, но на этот раз я не стала возмущаться: устала просить об одном и том же.       — Прости меня за бестактное поведение, — сказала Хатор, отвернувшись от стены. — Хоть я и сохранила божественную силу, способность проникать в чужое сознание использую чаще, чем нужно. Но об этом потом, — Жрица продемонстрировала Камень Пространства, который она держала в руках. — Сейчас мы перенесёмся в Храм, чтобы переодеться в земную одежду, а потом через портал отправимся на Землю. Я ещё раз хочу спросить. Ты уверена в своём решении?       Я тотчас кивнула. Хатор, ничего не сказав, взяла меня за руку и сжала Камень.

***

      Высота. Всегда боялась её. В детстве у меня было много страхов, но именно боязнь высоты осталась со мной, когда я выросла. Я боялась упасть и никогда не встать на ноги. Мне было страшно смотреть вниз, где копошились люди, кажущиеся муравьишками.       Но почему-то сейчас, стоя на крыше самой высокой многоэтажки в моём городе, я не боялась. И мурашки на коже были не от страха, а от холода, который приносил с собой ветер. На мне была лишь легкая белая блуза, да джинсы, а на улице бушевала непогода.       Рядом, стуча зубами, сидела на корточках Хатор, перелистывая толстую книгу. Её одежда не отличалась от моей. Изредка Жрица наклонялась над маленьким котелком, который она прихватила с собой. В нём уже десять минут булькало малиновое варево, кипящее на горелке из земного магазина (пришлось немного потратиться на это «чудо»).       А пока Хатор готовила всё нужное, я мысленно прощалась с родным городом, с семьёй, друзьями. На меня нахлынули воспоминания. Я вспомнила, как любила гулять в здешнем парке с родителями, как обожала болтать с подругами в торговом центре, как проводила полдня на школьном баскетбольном поле и многие другие обрывки земной жизни. В памяти всплыла история с Кайлом. Я была счастлива с этим мужчиной, пока не узнала правду. Он подарил мне чудеснейшие, незабываемые мгновения. А ведь у нас могла быть семья, жизнь, полная радости и любви, дети. Почему я отказалась от всего этого? Почему?..       Видимо, в этом виновата «жилка путешественника», о которой говорил дед. А возможно, просто захотела узнать, на что способна, сколько боли смогу вынести и через какие испытания пройти. Хотя… Это всё та же «жилка».       — А мне кажется, что ты не смогла позволить кому-либо взвалить на себя это бремя, — сказала Хатор, уткнувшись в книгу.       — Что вы имеете ввиду?       — Судьба избранника не завидна, — ответила Жрица, подняв на меня глаза. — Слишком много страданий выпадает на их долю. Двойная жизнь, потеря близких, смерть товарищей — всё это цена достижения великой цели для любого избранника.       — А вам откуда известно? — усмехнулась я.       — Мне несколько тысяч лет, дорогая. Я видела десятки таких же, как ты.       — И все они мертвы?       Хатор не ответила. Конечно, мертвы. Иначе я была бы не нужна.       В котелке что-то фыркнуло. Это было сигналом для начала. Я тяжело вздохнула и подошла к Хатор, взяв из её рук книгу. Жрица указала мне на нужную страницу. Снова буквы начали свою пляску на бумаге, помогая прочесть заклинание.       Хатор взяла с пола флакончик, который я взяла с собой, и вылила мерцающую воду в котелок. Зелье поменяло цвет, став белым, как чистый лист бумаги.       Я прочитала нужные слова несколько раз про себя, чтобы не запнуться в ответственный момент. Руки тряслись, норовя выронить книгу. Глаза защипало. Сердце бешено стучало, отсчитывая секунды. Голова будто раскалывалась на две части.       Я сжала переплёт, попросив мысленно прощения у родителей и брата с сестрой, и начала читать вслух. Я не узнала свой голос, ровный, уверенный, громкий. С первых слов я поняла, что пути назад нет. Здесь и сейчас я навсегда попрощаюсь со всем, что мне было дорого, да бы защитить и уберечь это.       Когда прозвучали последние слова, я не ощущала боль. Внутри была лишь разросшаяся пустота. Я с безразличием смотрела на вырвавшийся из котла столб света, который разошёлся в небе, создавая огромный купол над городом. Я не замечала падающих капель начавшегося дождя. Я не слышала Хатор, которая пыталась вырвать у меня книгу. Я не ощущала холода, стоя мокрая под ветром. Я ничего не чувствовала.       Вот чего надо бояться… Не огромной высоты, не темноты, в которой прячутся чудища, не дантиста, сверлящего дырки в ваших зубах, не страшных клоунов, а пустоты.       — Лея, пойдём, — сказала Хатор, приобняв меня за плечи и успокаивающе гладя по спине. — Промокнешь вся, пойдём.       Жрица повела меня к выходу с крыши. Дальше я смутно помнила, что было. Кажется, мы шли по улице, где люди убегали от дождя, прятались под зонтиками или навесом магазина. Мы добрались до границы города, где стоял знак «Добро пожаловать». Там мы пришли к созданному нами барьеру, «невидимому для землян». Как только я переступила черту купола, мне стало плохо: голову пронзили сотни иголок, тело будто опилками набили. К пустоте внутри меня прибавилась темнота.

***

Египтус. Золотой Город. Где-то в Великой Пирамиде.       Ибони была зла. Зла на Сета, который облил её грязью перед всем Советом, на Осириса за его упрямство и недоверие, на Лейлу, постоянно убегающей к сестре, и на саму себя. Но больше всего она злилась на Рамзеса, этого горе-разведчика, который одним своим видом вгоняет её в краску.       «Сначала цветы дарит, а потом делает вид, что ничего не было, — в мыслях возмущалась Ибони. — Даже удачи не пожелал. Хотя на что я рассчитывала? Он извинился — теперь ему и дело до меня нет. И всё же как-то обидно и… грустно? Да чего мне грустить по этому дурню?! Ему всё равно, значит, и я плевала на него».       Целительница быстро шла по коридору пирамиды, направляясь в лабораторию Осириса. Жрица с потаённым разочарованием вспоминала разговор с Рамзесом после собрания. Разведчик сперва минуту молчал, а потом завёл разговор о предстоящей экспедиции на Сумеречные Острова. Спрашивал, где лучше пересечь Песчаное Море, сколько дней продлиться путь и о других мелочах, ответственность за которые повесили на него.       Ни слова напутствия или ободрения Ибони от Рамзеса не услышала. Конечно, девушка расстроилась. Иби сама не понимала почему, но она очень обиделась, хоть и понимала, что это глупо. На секунду целительница захотела, забыв о гордости, найти разведчика и поговорить. Но вмиг подавила в себе это желание. Не пристало ей, Жрице Солнца, унижаться перед каким-то отшельником недоделанным!       — Неужели?       Ибони мысленно дала себе подзатыльник. Она произнесла последние слова вслух! Да ещё именно в тот момент, когда из-за угла вышел разведчик. Стыдно-то как!..       — Рамзес, прости, — затараторила Иби. — Я не хотела… Извини. Ляпнула, не подумав… Я не хотела… Это… То есть вслух…       Разведчик не сдержал смешка. Ибони покраснела до корней волос и продолжала что-то говорить, но разведчик не слушал. Он смотрел на лицо смущённой девушки. Сейчас она напоминала ему маленькую напроказившую девочку.       — Надеюсь, ты не в обиде, — пролепетала Жрица, собираясь пойти дальше.       Рамзес поспешил приостановить Ибони, взяв её за запястье. Девушка одарила разведчика недоумённый взглядом, покраснев ещё больше.       — Я хотел поговорить с тобой, Иби.       Целительница кивнула и опустила глаза в пол. Ей до сих пор было неловко.       — У меня к тебе просьба. Она… — Рамзес остановился, заметив вплетенный в волосы Ибони цветок, что он ей подарил.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросила целительница, начав поправлять кудри.       — Нет, прости, — сказал разведчик, продолжая, как заворожённый, глазеть на Лазурь Песков. — Цветок просто у тебя очень красивый. Редкий…       — Ах, это, — успокоилась Иби. — Вчера какой-то тайный поклонник подарил. Даже записки не оставил, — Жрица изобразила на лице грусть, еле сдерживая хитрую улыбку.       — Как не оставил? Я ведь сам… — удивился Рамзес, а, поняв, что попался на простейшей уловке, стукнул рукой себе по лбу.       Ибони рассмеялась, узрев удручённый вид разведчика. А он сквозь пальцы любовался девушкой. Конечно, она видела записку и знала, кто её прислал. А он, и правда, дурень.       — Ладно, оставим, — перестав смеяться, сказала Ибони. — Что у тебя за просьба?       — Ну, это скорее напутствие, — замялся Рамзес. — Я прошу тебя быть осторожной. Мало что может случиться. Песчаное Море полно пиратов, которые слывут отъявленные головорезами. Да и вообще…       — Ты за меня волнуешься? — с удивлением спросила Ибони.       Разведчик посмотрел в ясно-голубые глаза целительницы — ни капли кокетства или насмешки. Рамзес приблизился к Жрице и аккуратно заправил золотую прядь ей за ухо. Его рука легла целительницы на плечо.       — Конечно.       Ибони зарделась. Всю жизнь Жрица прожила в Храме в окружении только женщин (Птах не в счёт). Она не знала, что такое любовь. Да, иногда Иби читала про это в старых легендах, но никогда не понимала этого. А сейчас… Кажется, пришло понимание. Даже страшно…       — Обещаю, что буду очень осмотрительной и осторожной, — сказала Иби с дрожью в голосе.       — Ну вот и хорошо.       Разведчик улыбнулся и, немного потрепав девушку по голове, пошёл дальше по коридору.       — Рамзес! — окликнула его Иби.       — Что?       — Спасибо за подарок, цветок то есть.

***

      — Наверное, на заклинание ушло слишком много сил, — говорила Хатор, проводя мокрой тряпкой по моему лбу. — Поспешили мы, Лея, поспешили…       Я слушала Жрицу вполуха, лежа на мягкой кровати и разглядывая на потолке знак Золотого Города. Холодные капли воды стекали по вискам, вытаскивая меня из прострации. Я пока плохо соображала, но одно понимала точно: пустота, недавно поглощающие душу, заполнилась горечью и склизким чувством одиночества. Но это лучше, чем ничего.       — Сколько времени будет держаться барьер? — спросила я.       — Лет десять, не меньше.       — Это хорошо.       Самое важное, что моя семья в безопасности. Через десять лет их будет защищать Тоби, Последний Фараон Земли. Когда всё уляжется, я сделаю так, что Браслет Ра окажется у брата. А пока Тоби нужно подождать и подрасти. Ещё придёт его час.       — Экспедиция уже отправилась в путь?       — Час назад, — ответила Хатор, сняв с моего лба компресс. — Жаль, что ты не смогла проводить Ибони. Она ужасно нервничала.       — А Лейла?       — А что Лейла? Огорчена возвращением сестры на должность Стража. Они обе те ещё гордячки, никак не могут поговорить по душам.       — Значит, всё как обычно.       Хатор улыбнулась уголком губ, положив тряпку в таз с водой на тумбочке. Молчание между нами длилось долго. Жрица обдумывала что-то, а я наблюдала за ней. Земная одежда молодила её, хоть Хатор и старой назвать было нельзя. Блузка и узкие темные брюки подчеркивали фигуру женщины, которой могла позавидовать Венера. Насколько я помню, Хатор — богиня женственности и красоты. Она идеал женщины: красивая, умная, жизнелюбивая, покорная.       — Я далека от совершенства, — прерывает мои мысли Хатор. — В Египтусе большинство богов перестали быть теми, о ком ходили легенды. Никто не знает, почему так вышло, почему некогда великие боги стали лишь бессмертными людьми без прежней мощи.       — А как вы сохранили её, это божественную силу?       Хатор помрачнела и прошептала:       — Пока рано, Лея. Пока рано…       Она взяла таз с водой, тряпку и встала. Жрица задумчиво смотрела мне в глаза. Мне впервые стало не по себе в обществе Хатор. Её сосредоточенный взгляд нагнал странный страх. Что я такого спросила?       — Завтра утром встретимся в саду, — сказала женщина, открывая дверь. — Там начнём занятия. А сейчас тебе лучше поспать.       Хатор ушла. Я осталась одна в комнате. Сна не было ни в одном глазу. Почему от меня всё скрывают? Бояться, что я убегу? Куда только? Глупо. Мерзко. Сама попалась в паутину и выпутаться не силах, а паук никак сожрать не может. Отвратительное состояние. А впрочем, такова жизнь. На что я надеялась?..       Эти мысли мурыжили мне голову всю ночь. Только рано утром я на часик вздремнула. Потом, умывшись и переодевшись, направилась в сад. В самом его центре, у фонтана, меня ждала Хатор. Она сидела на бортике, опустив одну руку в воду. Заметив, что я пришла, Хатор сначала долго глазела на меня, а потом снова перевела свой взгляд на фонтан.       — Ты не послушалась моего совета, — сказала она. — А ведь сон — лучшее средство, чтобы восстановить силы. Пример тому — тысячелетний сон Ра и Амона, — Хатор ухмыльнулась и жестом пригласила присесть мне рядом. — Сегодня мы с тобой лишь поговорим. Вчера ты коснулась очень больной для меня темы, и я решила повременить с тренировками. Прежде мне с тобой надо объясниться.       Я села и с нетерпением ждала продолжения разговора. Наконец, хоть что-то прояснится! А может ещё больше запутает… Но это вряд ли.       — Амон создал клан Жриц для определенной цели. Жрицы были карательным отрядом, который выборочно находил и наказывал недовольных богами, потом они стали охранницами библиотеки, собранной Тотом. Они стали тайными разведчиками Амона: следили за другими богами и докладывали ему.       — Почему он выбрал женщин? — спросила я.       — Женщина в большинстве городов и поселений Египтуса — это существо, созданное в угоду мужчине, кроме богинь. На них не обращают внимание, от них ничего не ждут. А это идеальное прикрытие. К тому же, женщины преданнее, — на лице Хатор появилась полуулыбка.       — Для чего нужны Сферы Судьбы и Глаза Жриц?       — О, это интересная история! Глаза Жриц Амон создал для ритуала, чтобы открыть портал в это измерение, и сначала они назывались по-другому: Сосуд Памяти и Око Времени. Первый был оставлен на Земле, когда портал открыли, а второй находится в Храме. Око Времени позволяло видеть прошлое и настоящее человека, А Сосуд…       — Впитывал в себя все воспоминания прикоснувшегося к нему, — продолжила я.       — Тебе Изис рассказала?       — Показала. Она тогда «осчастливила» меня новостью о том, что я избранница. Но это неважно.       — Как знать… — Хатор напрягалась и прикусила губу. — Но пока отложим. Так вот. Чтобы наполнить энергией Глаза, Амон создал Сферы, который стали своеобразными посредниками, проводами. Каждая из них приняла часть силы, которой требовался хозяин. Так и получилось: двадцать семь Сфер — двадцать семь Жриц.       — А как тогда Иби стала Жрицей?       — Одна девушка отказалась от Сферы, она считала это проклятьем. Был проведён ритуал передачи. Дары Жриц, и правда, опасны, так как направлены на розыск и наказание. Многие женщины отказывались.       — Лейла — ищейка. Тогда что могут Нейт и Ибони?       — Нейт способна безошибочно распознать ложь, а дар Иби — возможность видеть в темноте, как днём при ярком свете солнца, кошачье зрение.       — Они мне не сказали…       — Наверное, ты их просто не спрашивала, — Хатор подмигнула мне и встала. — Они не часто пользуются этими способностями.       — Вы не ответили на мой главный вопрос, — напомнила я. — Как так получилось, что вы стали членами клана?       — Амону нужны были люди, которым бы он доверял. Он когда-то помог мне справится со своей ипостасью — Сехмет, поэтому я была в долгу перед ним.       — А Нефтида?       — Амон видел в ней бедную, побитую жизнью, женщину, которая заслуживала его расположения, — Хатор передернулась и добавила. — Как оказалось, полученная Нефтидой власть сказалась на ней плохо.       — Почему вы врали насчёт неё своим ученицам? — поинтересовалась я. — Они бы всё поняли. Нейт, возможно, не убежала бы в Золотой Город, а помогла вам.       — Я надеялась, что Нефтида одумается.       — Вы не честны со мной, — возразила я. — Как вы смогли остаться богиней, когда все потеряли силу?       — Есть вопросы, Лея, ответы на которые ты ещё не готова услышать, — увильнула Хатор. — На сегодня достаточно. Завтра будь здесь же, в то же время. На Арене тебя ждёт Лейла.       Хатор торопливо скрылась за большими кустами цветов. Я развернулась в противоположную сторону, к Арене Аписа. Я ещё раз убедилась в своей наивности. Думала Хатор выложит передо мной все карты, а она лишь рассказала о том, что я могла узнать и от подруг. Что Хатор скрывает? Ибони говорила о каком-то договоре… Но что в нём и существует ли он вообще? Вопросы, вопросы, вопросы! Когда, наконец, они закончатся?! Нужно срочно найти в библиотеке записи. И начну я прямо сейчас!       Ворота арены открылись, стоило мне приблизиться. Сейчас на стадионе Апис занимался с молодыми солдатами. Лейла сидела на трибунах и наблюдала за тренировкой. Она давно сдружилась с хозяином арены, поэтому он со спокойной совестью разрешал ей наблюдать и участвовать в его тренировках. Апис даже был рад поделиться с Лейлой опытом. А испытывать его методики приходилось мне. Из-за этого я порой злилась на них обоих.       Я взошла на трибуны и молча села рядом с Лейлой. Она не отрывала серьёзного взгляда от группы новобранцев, проходящих полосу препятствий.       — Я ждала тебя позже, — прервала тишину Лейла, не поворачиваясь ко мне.       — Занятий, как таковых, не было. Мы разговаривали.       Лейла кивнула. Молчание между нами теперь длилось дольше. Подруга думала о чём-то. Я не хотела отвлекать её. Месяцы тренировок и общения с Лейлой установили между нами невидимую связь. Мы без слов понимали друг друга, угадывали настроение. Она стала моим компаньоном и единственным человеком, которому я доверяла во всём, хоть это неосмотрительно, даже опасно. Мы сильно отличались друг от друга, часто расходились во мнениях, могли даже подраться, чтобы отстоять своё. Я уважала её, как сильного и достойного соперника. Наши отношения походили больше на сотрудничество, чем на дружбу. Мы не плакались друг к другу в жилетку, не говорили о переживаниях, чувствах. Она учила меня сражаться и побеждать, а я делала её жизнь чуть разнообразнее и интересней. Эмоции для нас отчего-то были лишними.       — Нам придётся подождать, — вновь заговорила она. — Сегодня можно поработать над полётом или стрельбой.       — Ни то и ни другое.       — Есть предложение? — без всякого любопытства и интереса спросила Лейла.       — Библиотека, — коротко ответила я, зная, что меня поймут.       — Это важно? — подруга повернулась ко мне лицом.       — Очень. Камень у тебя?       — Хатор вчера вернула, — отстранено сказала Лейла, вставая.       Подруга достала Камень и отдала мне. Через секунду мы были в Небесной Библиотеке. Птаха опять не было, что порадовало меня.       До вечера мы осмотрели все залы, перерыли все ящики в столе Птаха, перелистали практически все книги, проверили полки — ничего не нашли. Записей, как и книги Оракула не было. Лейла удивилась исчезновению «Снов сумасшедшей девочки», поэтому рьяно принялась за поиски.       Когда солнце зашло за горизонт, я сидела за длинным читальным столом и листала толстую книгу с того же стеллажа, где стояли записи Оракула. Я устало перелистывала тоненькие, ветхие и жёлтые странички, потеряв всякую надежду что-то отыскать. Лейла ушла в дальний зал и, судя по тихому храпу оттуда, заснула.       Я закрыла книгу. Бесполезно. Записей нет. Мы проверили всё, но не нашли даже места, откуда могли их вытащить. Все полки были забиты. Возможно, Изис спрятала записи. Но вот куда? Могла хоть подсказать.       Я, взяв «Историю клана Жриц», пошла к заветной полке. Повертев книгу в руках, я собралась поставить её на место. Но кое-что остановило меня. На самой полке я заметила мелкий знак, похожий на руну. Положил книгу на стол, я стала вытаскивать другие, чтобы освободить полку. Закончив, я убедилась, что на гладкой деревянной поверхности были начертаны три руны. Такие использовались в гадании. Однажды Хатор показала мне, как гадать на таких рунах. Странно, конечно…       Первая описывал ситуацию в настоящий момент, вторая указывала, в каком желательное направление действий, а третья результат. Я попыталась вспомнить значение каждой руны и сопоставить. Первым был скарабей — символ нового жизненного этапа, потом шёл анх, крест с петлёй на конце. В гадание это символ гармонии, энергии. Последней руной была пирамида, значащая восхождение, посвящение.       В итоге получилось, что сейчас началась новая жизнь, надо достигнуть гармонии и тогда взойти на вершину? Для кого это написали?       Я провела по рунам и случайно оцарапалась. Капелька золотой крови упала на знаки. Они засверкали. Капля против всех законов физики разделилась на три части и равномерно растеклась по рунам, повторив их очертания. Знаки засветились сильнее, выпустив тонкий луч света. Я подняла голову вверх и увидела, что пучок света врезался в наклонённое зеркальце, прикреплённое к потолку, и отразился на середину зала. Я подошла к тому месту, куда указывал луч. Пол был обложен каменными плитами. Я ощупала нужную и не обнаружила ничего необычного. Тогда я решила повторить фокус с кровью. На столе Птаха лежал маленький ножик для разрезание бумаги. Я взяла его и порезала ладонь. Потом вернулась к плите и провела по ней рукой, оставив золотой след. Камень задрожал и, немного поднявшись вверх, отодвинулся в сторону. Под плитой оказалась неглубокая ниша, в которой лежала большая тетрадь средней толщины в красном кожаном переплёте. На обложке был через золотыми чернилами выведен герб Жриц — изящные уравновешенные весы.       Я чуть от радости не подпрыгнула. Нашлась! Ай да, Изис! Спрятала, так спрятала!       Я взяла тетрадь и побыстрее вернула плиту на место. Она вновь приросла к полу так, будто и нет никакого тайника. Я попыталась отодвинуть плиту, но она не поддалась: крепко сидит.       Луч постепенно исчез, руны перестали светиться. Я, крепко сжав записи, принялась убирать вытащенные книги на место, не нарушая порядка. Вскоре всё было на своих местах.       Я рассмотрела тетрадь и убедилась, что это те самые записи: на форзаце было написано имя Изис и те же самые руны. Кажется, это было её подписью или девизом. Скорее последнее, а может и ни то, и ни другое. Но это непринципиально. Я отыскала их, пусть и случайно. Это моя первая победа над Птахом и Нефтидой.